Колдун Российской империи

– Тогда приведите его сюда. И вот еще что. Чем Устюгов вдову в качестве убийцы не устраивает? Она кого-то другого подозревает?

– Да, другого, вы не поверите кого.

– Хм. И кого же?

– Сатану. Она утверждает, что ее мужа убил Сатана.

Петра привели быстро. Он зашел в приемную и уставился в пол.

– Снимите с него наручники. И оставьте нас.

– Но, ваше сиятельство, – начал было один из полицейских, но Аверин пристально посмотрел на него, и тот послушно полез за ключами.

– Ну, здравствуй, Петр, – поприветствовал Аверин.

– И вам не хворать, – пробормотал арестант, продолжая глядеть в пол.

– Ты не помнишь меня, Петр? Ты и твой брат конюхами работали в клубе «Вега». Я – Гермес Аверин.

– А-а-а… – Петр поднял голову, и глаза его заблестели. – Ваше сиятельство, как же, помню. Вы на Ласке катались, я ее чистил. Всегда вы и ваш брат щедрыми были.

Внезапно он рухнул на пол и принялся отвешивать поклоны:

– Ваше сиятельство, Гермес Аркадьевич! Возьмите Наташку, в поломойки возьмите! Воду с пола пить будет! Ноги вам целовать! Иначе на обочину ведь пойдет девка. Куда ей еще, с отцом-душегубом?

– Встань, Петр, – нахмурился Аверин. – Ты, что ли, убил?

– Ваше сиятельство, – Петр удивленно поднял голову. – А вы что же, сомневаетесь?

– Я всегда сомневаюсь, работа такая. Так ты убил? Только честно. Скажешь правду – устрою судьбу твоей дочки.

Из глаз мужчины потекли слезы:

– Ну не убивал я. Клянусь, не убивал! Да ведь человек я, как человек может сотворить такое злодейство? Каюсь, хотел. Убить хотел. Топор даже носил, вдруг как встречу. Да где там. Они с нами одной дорогой не ходят. Но я все на себя возьму. Если прикажете. Наташу только устройте. Пропадет. А мне терять нечего. Я думал руки на себя наложить, да грех это. Может, и лучше, если чертяка меня сожрет.

Он замолчал и добавил тихо, вытянув вперед голову:

– Вы же колдун, ваше сиятельство. Скажите, страшно это? Правда, что душе бессмертной конец? Тогда, может, оно и лучше. – Он показал затягивающуюся вокруг горла петлю.

Аверин стукнул кулаком по столу. Петр вздрогнул и замолчал.

– Петр. Мне не нужно твое признание. Я того душегуба поймать хочу. Ты же сам сказал – нелюдь.

Петр пополз к нему на коленях:

– Ваше сиятельство! Поймайте! Я за вас всю жизнь молиться буду! У меня же дети малые. Отец-старик! Тесть с тещей еле живые, как Любушка погибла. Наташа старшая… Внук по весне родился…

– Стой, – прервал его Аверин, понимая, что Петр сейчас будет перечислять свою огромную семью.

– Простите, ваше сиятельство.

– Встань для начала. А еще лучше – сядь. И давай рассказывай все, что знаешь. И про то, как ваш дом жгли, и про то, как жена твоя погибла, и про Сатану. Где твоя семья сейчас?

– У брата. На сеновале живут. Тепло сейчас, хорошо на сеновале.

Петра Аверин отпустил в глубоком раздумье и сказал позвать к нему Суркова.

Тот появился тотчас же.

– Вот что, – сообщил Аверин, – Петр Устюгов не виновен. Но отпускать его нельзя – поставьте к нему охрану, и пусть у него все опасные предметы заберут. Он нехорошее задумал. Я его отговорил вроде, но…

– Да кто же, если не он? – удивился Сурков, а потом покивал: – А-а, сыновья его сами могли. Или брат, Федор. Может, их взять, пока в бега не подались?

– Погодите брать. Никто никуда не побежит. Разберемся. Вы лучше скажите, вы задержали того парня, который Любовь Устюгову сбил?

– Да нет, зачем же? На нем и так лица не было. Отпоили водой, дали коньяку. С ним друг был, он и сел за руль, да уехали они. Чем он виноват-то?

«Тем, что на повороте и не подумал скорость сбросить».

– Но хоть номер-то его записали?

– Ну конечно. Номер записали, само собой. Зовут Хмельницкий Николай.

В машине Аверин обнаружил свернувшегося калачиком и спящего на заднем сиденье Кузю. Постучал в окно, тот подпрыгнул и уставился на хозяина полуприкрытыми глазами.

Аверин открыл дверь и сел за руль.

– Сейчас я еду в поместье Дубковых.

– Мне в кота? – уныло проговорил Кузя.

– Нет. У меня есть для тебя важное задание. Только ты должен очень постараться. Понял?

– Ага! – оживился Кузя.

– Тогда слушай. Примерно три недели назад тут, на шоссе, парень по имени Николай сбил женщину с детьми, жену погорельца Петра Устюгова. Очень переживал. Потом приходил домой к брату Петра, где семья погорельцев устроилась, прощения просил, деньги предлагал. Они не взяли, прогнали его. Он, когда уходил, кричал: «Я не виноват! Я же знаю, кто виноват!» Потом он приходил еще раз, за день примерно до убийства Дубкова. Ни Петра, ни его брата дома не было, остальные домочадцы даже калитку не открыли. Николай им из-за забора что-то кричал, но что – отцу они не сказали, не придали значения. Я хочу, чтобы ты поговорил с ними. Представься другом Николая, пассажиром, который был в машине во время наезда, они не знают его имени, назовись Александром, к примеру. Скажи, что друг твой в участке у отца их прощения опять просил и что «Петр его простил». Но сам Николай им в глаза смотреть не может и просил денег передать на лечение братьев.

Аверин достал двести рублей и вручил Кузе.

– Попробуй поговорить. Разузнай, что этот Николай кричал, когда приходил в последний раз, и не видели ли они его в день убийства. Если они деньги возьмут, то и в дом позовут. Там их и разговоришь. Придумай что-нибудь. Если не пустят – жди меня на перекрестке возле Колтушского озера. Вот тебе адрес.

– Ага, – изо всех сил закивал Кузя. Лицо его светилось от радости.

Глава 7

Таких, как Дубков, называли нуворишами или, в народе, скоробогачами. Дворянства у них не было, и вообще о происхождении Дубковых Аверин имел довольно смутное представление. Но были они побогаче, пожалуй, большинства окрестных помещиков. И беззастенчиво скупали земли у обедневших соседей. После чего выгоняли крестьян – фермеров и арендаторов – и застраивали участки современными дачными домами. Отчего становились еще богаче.

Несмотря на государственную поддержку сельского хозяйства, крестьяне беднели, и их хозяйства почти не развивались. Арендованные участки были слишком малы, чтобы обрабатывать их современной техникой, поэтому чаще всего один трактор имелся на все село – и тот в аренду. А государственную помощь получали крупные предприятия. Аверин знал, что по всей Сибири идет масштабное строительство тепличных комплексов и животноводческих комбинатов. Именно туда уходили почти все дотации. А здесь землю обрабатывали по старинке, чуть ли не тяпкой и плугом. Было понятно, что скоро агропромышленники придут и сюда. И тогда арендаторы разорятся окончательно. Хотя кто знает… может, наоборот, получат работу. Аверин в этом разбирался плохо. Основной доход его семьи был не с земли, и, насколько он знал, брат земли не продавал и брал со своих арендаторов лишь символическую плату.

Особняк Дубковых было видно издалека: его построили на живописном холме в окружении таких же холмов, но пониже. Дорога туда вела очень хорошая, прямо через поля. Наверное, сначала крестьяне даже радовались новой удобной дороге, пока не поняли, что предназначена она не для них.

Вокруг вовсю шло строительство. Некоторые дачи были уже заселены, и Аверин задумался, а знали ли те, кто покупал их, что жить они будут не в «окружении лесов и озер», а на территории огромного поселка за высоким забором.

Впрочем, для многих городских и это могло считаться «природой».

В доме Дубкова все было завешено черным. Зеркала закрыты плотными занавесами, на окнах висел черный тюль. Стоял тяжелый душный аромат цветов. Сама вдова, пряча лицо под черной вуалью, встретила сыщика на пороге дома.

– Гермес Аркадьевич! – со слезами в голосе воскликнула она. – Только на вас, только на вас вся и надежда.

Интересно… Не «ваше сиятельство». Но такое панибратское обращение можно было списать на душевное состояние вдовы. Ну или Василь водил дружбу с Дубковыми.

– Мои соболезнования. Я буду рад вам помочь. Но, надеюсь, вас предупредили, что беру я за свои услуги недешево.

– Да, да, я заплачу сколько нужно! Мы не бедняки… ах, что же теперь будет… – Женщина упала на диван и зарыдала.

Аверин подождал, пока она успокоится, осматривая в это время гостиную. Выглянул в окно, но ничего примечательного не увидел. Подошел к вдове и наклонился:

– Прошу прощения, я очень сочувствую вашему горю. Но я пришел сюда, чтобы найти убийцу вашего мужа. И мне необходимо задать вам несколько вопросов.

– Да-да, конечно, – она убрала руки от лица, – я отвечу на все.

– Расскажите, когда вы видели вашего мужа живым? Последний раз?

– Вечером. Мы ложились спать, все было в порядке!

– Он не выглядел нервным, встревоженным?

– Нет, нет! Скорее, наоборот, он выглядел веселым и довольным. Сказал, что заключил одну выгодную сделку!

– Сделку, значит… а с кем, не сказал?

– Нет, – покачала головой вдова, – он мне вообще о делах не рассказывал.

«Тяжело ей теперь будет», – подумал Аверин. Сама дела вести не сможет, придется нанимать управляющего. И тут – как повезет. Бывали случаи, что таких вдов разоряли подчистую. Да и шансы, что Дубкова убили арендаторы, довольно велики. Если не Устюгов, то многие другие были недовольны нынешним положением дел. Да и конкурентов нельзя исключать. Надо будет узнать, не претендовал ли кто на эти же земли. Обставить убийство так, чтобы оно было похоже на месть, – не самая плохая идея, если хочешь отвести от себя подозрения.

– Хорошо. А когда вы заметили, что его нет дома?

– Ночью. Темно еще было совсем. Может, часа в три или в четыре. Душно очень, я подумала: может, он на улицу вышел, воздухом подышать. Открыла окно. И увидела его!

– Мужа?

– Да нет же! – Вдова внезапно вцепилась Аверину в руку и произнесла хриплым шепотом: – Его! Дьявола!

Аверин осторожно освободил руку.

– Дьявола, значит. И как он выглядел?

– Я не видела его целиком. Только огромные черные крылья. Но я уверена, что это он унес и убил моего мужа! Когда я утром увидела… увидела это…

Она опять разрыдалась. Аверин повидал достаточно вдов и отлично знал, что успокаивать их не стоит. От этого женщины начинают рыдать еще пуще.

Поэтому, подождав, когда рыдания станут потише, он спросил:

– Вы не испугались, увидев… дьявола? Просто пошли и легли спать?

– Ну я же не знала, что это дьявол! Думала, что просто какая-то огромная птица!

Птица! По позвоночнику пробежал легкий озноб. Стрелявший див имел облик серой птицы, а эта женщина назвала птицу черной. Но было темно.

Что, если действовал наемный убийца, которому служит сильный див? Див с легкостью принес бы сюда тело Дубкова. Да и насадить человека на кол для него проще простого. И давешний див пытался подставить Синицына. А этот – местных крестьян.

Возможно ли такое совпадение? Маловероятно, но исключать не стоит.

– Я могу осмотреть тело вашего мужа? – спросил он. Похороны намечались на завтра, поэтому тело наверняка должно быть уже в доме.

– Да… конечно… Я вас провожу.

Гроб, щедро засыпанный цветами, стоял на постаменте возле огромного панорамного окна на втором этаже.

– Он… очень любил эту гостиную… тут такой красивый вид…

Не дожидаясь, пока вдова опять разрыдается, Аверин зашел в комнату.

Над телом Дубкова отлично поработали гримеры. По нему совсем не было заметно, что застройщик умер жуткой смертью. Если он умер от протыкания колом, конечно.

– Послушайте. Не могли бы вы отложить похороны, например, на день? Тело вашего мужа надо отвезти в город к судебно-медицинскому эксперту.

Вдова тут же фурией влетела в комнату и встала между сыщиком и гробом, расставив руки.

– Не дам! – закричала она. – Не дам его резать! Он и так настрадался!

Аверин отошел в сторону.

– Хорошо, – миролюбиво проговорил он, – никто не тронет вашего мужа. Но мне нужно произвести некоторые манипуляции. Если его убил дьявол – должны остаться следы.

– Да. Это да. Конечно. Вы же ничего ему не сделаете? Не… навредите?

Аверин подумал, что вряд ли он чем-то может навредить трупу, но потом понял, что имеет в виду вдова.

– Это никак не скажется на его бессмертной душе. Все, что делают колдуны, имеющие государственную лицензию, полностью одобряется церковью.

– А, ну хорошо тогда.

Аверин достал часы и подошел к гробу.