Координата Z

Мы не знаем точную цифру «контрачей», что до начала спецоперации успели принять участие в тех или иных боевых действиях. Кампания на Северном Кавказе была давно. И даже грузинская – давно: к 2022 году – 14 лет пролетело! Да и прошла она слишком быстро: тот опыт не успел укорениться.

Оставалась Сирия. Но едва ли даже четверть от общего числа участников спецоперации имела сирийский, к тому же крайне специфический, опыт.

Спустя месяц после начала специальной военной операции мы обсуждали в Донецке текущую повестку с легендарным комбатом Ахрой «Абхазом» Авидзба. И он вдруг спросил: «А когда Россия последний раз всерьёз воевала с регулярной армией? Не с бандитами и террорюгами, а с регулярной армией? В 1945 году?..»

Это был серьёзный повод задуматься.

Россия обладала достойной армией и частями Росгвардии, имеющими весомый контртеррористический опыт.

Но, увы, огромное количество людей в форме у нас не имели опыта того, что в Донбассе именовалось «лютая война». Опыта лобовых столкновений с организованным противником, имеющим чёткую и продуманную цель: убить тебя.

Сколько в своё время издевались досужие аналитики над донбасским ополчением! Писали, что там остались одни алкоголики и наркоманы. Что боеспособность донецких и луганских частей – на нуле.

Но начало войны показало совсем иное.

Армии ДНР и ЛНР продемонстрировали уникальные возможности.

Объяснения тому просты: донбасские бойцы в самом прямом смысле обстреляны. Очень многие вещи их уже не пугали и не дезориентировали: они давно на слух научились определять, что куда летит и какова доля реальной опасности. Они научились с честью выносить тяготы и лишения воинской службы зимой, весной, летом, осенью – а служба, как известно, во всякую пору года имеет свою непростую специфику.

Наконец, они с первого дня знали, за что воюют, и врага различали в лицо. Он им был не страшен. Ведь они сами «такие же, только хуже». (Лучше.)

В те, прежние годы даже российские штабные военспецы, заезжавшие в Донбасс, терялись при обстрелах, которые у донецких уже не вызывали ни малейших эмоций. («Это не по нам – это в соседний двор».)

Да, конечно же, лучшие части российской армии – сильней и подготовленней, чем даже элитные донбасские спецназы. Но средний уровень донбасского ополченца был куда выше среднего уровня российского солдата, сержанта, офицера: просто в силу, повторимся, элементарного многолетнего опыта.

Увы, весомая часть украинской армии обладала тем же опытом, что и донбасские части. Ну, почти тем же – потому что, признаться, серьёзного победного опыта у них не имелось: в своё время они вошли в оставленный Славянск, они вошли в оставленный Краматорск, они вошли в оставленный Мариуполь и щедро наградили себя за это медалями и званиями. Но они проиграли Дебальцево, Иловайск, луганский аэропорт и донецкий аэропорт: то есть все ключевые сражения донбасской войны первого периода.

Ополченцы, хоть и не без весомой помощи северян, уделали нацбаты и ВСУ – и обе стороны про это помнили все восемь лет.

Тем не менее, привычка к позиционным боям у ВСУ и нацбатов имелась: они тренировались и готовились к реваншу всё те же восемь лет.

Зашедшая на Украину российская армия в огромной своей массе была не готова к тотальному сопротивлению, вспыхнувшему с первых даже не дней, а часов.

Эффект «вежливых людей» сыграл с нами дурную шутку. Мы сами себя дезориентировали.

В первые недели с фронта снимались целые подразделения, отказываясь воевать. Они не думали, что здесь их ждёт такой кошмар. Их увольняли с позором.

Но тот кризис был преодолён.

Отдадим должное русскому солдату и офицеру: угодив в полымя, он не сдался, но выполнил поставленные задачи – блокировал с трёх сторон Киев, окружил Чернигов и Сумы, превозмог шок первых часов, дней, недель.

Мы ничего не проиграли в бою, но, напротив, всё, что смогли, – выиграли. И, как и в 2014 году, мы подарили за так противнику «перемоги», оставляя населённые пункты, где могли бы стоять.

Если в феврале мы имели только малую часть армии и подразделений Росгвардии, обученных самой войной, то вскоре этот опыт обрели сотни тысяч солдат, сержантов, командного состава.

И этот опыт, что бы ни говорили на той стороне, чаще всего победный.

Русские в первый же месяц элементарно прошли, проползли, проехали больше, чем украинская армия за восемь лет.

Русские в основной своей массе стремительно нагнали опыт лучших донбасских подразделений. Учиться пришлось на ходу, в муках, но иной формы обучения не было предусмотрено.

Да, потом случались неудачи. Но опыт неудач в конечном итоге – если он не ломает дух – может и должен обогащать. Так не раз уже бывало.

Грустно, что учиться войне с регулярной и беспримерно мотивированной армией пришлось на ходу.

Хорошо, что это наконец случилось.

Легко не будет и впредь. Но зато армия точно узнала, в чём её предназначение и как эту жуткую работу следует выполнять.

Невежливая работа людей, поставивших функцию «вежливость» на стоп. Данная функция пригодится несколько позже.

Армия – это про войну.

Почему мы победим

Почему мы победим.

Победим не всю Украину, а бесноватую её часть, больной аппендикс.

Победим потому, что.

Потому что мы не издеваемся над пленными. А они издеваются, как невменяемые. Они унижают людей, по-детски не понимая, что так же могут быть унижаемы сами. Но им не отвечают зверской взаимностью. Поэтому и победим.

Потому что мы не смакуем вид мёртвых – а они смакуют, млея от восторга. Тошнотворная психологическая некрофилия творится в их душах.

Потому что наши женщины не желают им зла и страшной смерти, а их женщины – из числа тех самых, бесноватых, – ходят туда-сюда, таская фотографии убитых и сгоревшей техники, и, закатывая глаза, хохочут, и белые зубы влажно блестят.

Потому что мы тащим, не бросая, свою хворую и болезненную правду, а они лгут, лгут, лгут, и ложь – единственная форма подачи ими материала, новости, смысла как такового.

Потому что они – враги украинского, малорусского, русского народа и казачьего рода, а мы и есть этот народ, этот род.

Потому что за нами стоят Гоголь, и его Тарас, и его Остап, а за ними – Андрий и лях. Потому что за нами – Богдан Хмельницкий, матрос Кошка, маршал Рыбалко, и советский поэт, харьковчанин, участник Отечественной Михаил Кульчицкий, и его отец, русский офицер, автор «Кодекса чести русского офицера» Валентин Кульчицкий, а за ними – Мазепа, Петлюра и Бандера, общее имя которым – Иуда.

Наши павшие стоят за нами стеной – их вурдалаки летают над ними зудливым роем, и с них отекает гной.

Скажу, что произошло. Случилась битва подделки с оригиналом. Это – выморочные, липовые квазиукраинцы, недомалороссы, антирусские.

Перед нами тот самый «чёрный человек» – инфернальный двойник, о котором писали Пушкин и Есенин. Он кривлялся в зеркале и корчил нам рожи.

Мы увидели «маску», которая «с той стороны зеркального стекла».

Мы увидели ту самую обезьяну из рассказа Эдгара По, что с бритвой пародировала бреющегося человека, а потом перерезала ему горло: она не ведала зла, ей никто не объяснил, что́ это такое.

Взбесившееся отражение взяло в руки оружие.

Оно угрожало не «русским оккупантам». Оно угрожало всему сущему. Не щадя своих детей, грабя церкви, запугивая священников и травя беззащитных.

Это было невыносимо терпеть.

Это нельзя не победить.

Из века в век это придётся побеждать.

Второй украинский фронт

С 2014 года в армиях ДНР и ЛНР воевали сотни, а потом уже и тысячи выходцев из Киева, Одессы, Николаева, Запорожья, Харькова. Я встречал бойцов родом из Львова! Чернигов, Сумы, Винница, Полтава – вся география была представлена в ополчении.

Мы никогда не стеснялись вслух произносить словосочетание «гражданская война», говоря о событиях в Донбассе.

Гражданская война в очередной раз неизбежно окатит всю Украину.

Однажды нам снова понадобится харьковское подразделение, названное в честь маршала Павла Семёновича Рыбалко, местного уроженца. И ещё одно – в честь Сидора Артемьевича Ковпака, который тоже из тех краёв.

В Одессе появится отряд, названный в часть маршала Родиона Яковлевича Малиновского, местного уроженца. И ещё один – в честь маршала Семёна Константиновича Тимошенко, он оттуда родом.

Черниговский батальон имени Олега Васильевича Кошевого, героического молодогвардейца, обязан появиться. Сумской батальон имени лётчика Ивана Никитича Кожедуба должен быть. И херсонский батальон имени Сергея Фёдоровича Бондарчука – уроженца Херсона, советского режиссёра, участника Великой Отечественной.

Выбор – преогромный. История работает на нас. История самой Малороссии – пышной, героической, гоголевской, великолепной, родной нам.

Богдан Хмельницкий родился на территории нынешней Черкасской области – значит, быть там полку Хмельницкого.

В Виннице сам бог велит собрать полк в честь родившегося там запорожского атамана Ивана Серко – великого воителя, присягнувшего русскому царю. Серко – истинная украинская легенда, герой несчётного количества песен и сказов, в отличие от всех этих богомерзких мазеп.

Пусть поклонники Мазепы рискнут выйти против бойцов полка имени Серко. Пусть наследники Шухевича и Мельника рискнут поднять голос на последователей Рыбалко и Кошевого.

Нам ещё предстоит возвращать Украине – Украину, России – Россию, нас – нам, историю – правде.

Великая война символов шла и будет идти впредь.

Но испокон веков наши символы – стократ сильнее.

Праздник тьмы

Вся Украина знала, что сидевшие в подземельях Мариуполя их бойцы – обречены на поражение.

Но в Киеве были способны заранее смиряться с любыми человеческими потерями. И когда потери случались – они умели забывать о них немедленно, навсегда.

Киевская власть сидела на одной чаше весов, а на другую валила фарш из миллионов людей. Произошла трансформация самой формы государственного мышления. Где люди, в сущности, не значат ничего – зато невероятно значимо идолище великой имперской украйны (никогда на самом деле не существовавшей). Где политическая нация – абсолют всего сущего.

В начале войны, в 2014-м, мы думали, что они настолько ненавидят Донбасс, что готовы убивать не переставая.

Но в 2022-м мы увидели своеобразное политическое людоедство как форму поддержки и продолжения существования. Несмотря на цивилизованный вид Зеленского и Арестовича, эти приличные, приторные люди успешно подогревали глубоко архаичное верование с неизбежным принесением жертв. Мы увидели политическую нацию – людоеда, который ест не только других, но способен в минуты резкого голода жрать самого себя.

И в этом смысле Украина начала XXI века реально обратилась в древнюю цивилизацию, как их новейшие историки в дурацких колпаках рассказывают. Но древняя – только вот в этом конкретном смысле.

Поразительное варево из неонацистских гнилых кореньев, крепко привитого спесивого шляхетского снобизма, распухшей до невероятных величин прокисшей обиды, ложной богоизбранности Зеленского, который совершенно серьёзно играет в «страсти Христовы», то и дело срываясь на обличающий тон ветхозаветных пророков, и «европейского либерального выбора», этого вот пахучего сыра, которого они якобы возжелали «всем народом».

Но тянет от этого варева – не европейскими кафе.

Эта – архаика. Это – позапрошлое. Из этого чана торчат человеческие руки и ноги.

Ворующий имена

Помнится одно ночное обращение Зеленского, вдруг заговорившего на русском языке. Ему важно было, чтобы его поняли в России. Он сам в этом признался.

Цель выступления даже не скрывалась: посеять внутри России межнациональную рознь.

Главным тезисом речи было нехитрое утверждение, что кремлёвский тиран решил извести все российские нацменьшинства, скормив их войне.

И дело даже не в том, что Зеленский врал (а он врал). Дело было в дичайшем абсурде происходящего.

К России обращался президент страны, где украинизировалось – всё живое, все малые народы! Где и гуцулы оказались не гуцулы, и русины – не русины…

А там ведь ещё живут венгры, поляки, белорусы, румыны, болгары, лемки, буковинцы. Про русских даже не вспоминаем. Да и нелепо именовать «малым народом» как минимум половину населения Украины.

И все они – последовательно и принудительно обращались в неразличимую квазихохлятскую массу. В душу каждому приживляли трезубец и ждали, когда его зубья полезут из ушей. Только тогда представитель нацменьшинства был вправе считаться нормальным человеком.

Мазанные одной краской, заключённые в одну потную футболку, как в мешок, в котором их понесли топить за великую псевдоукраинскую незалежность.

На Украине миллионы русских людей принудили, приучили умирать за иллюзорную ложноукраинскую, уродливую, бесстыдную идею «Украины», объявив им, что теперь они – «украинцы».

Отняли их род, обокрали их на тысячу лет, плюнули в самую душу – и потащили на убой. Иванов с вырванной из сердца памятью, с выпитой кровью.

В каждом списке украинских убитых – половина великоросских фамилий, и густо насыпано иных: гуцульских, венгерских, греческих…

Они что, за свои интересы умерли?

Они умерли за чёрт знает что!

За американский протекторат над бандеровским гомункулом, присосавшимся к территории, которой управляло говорящее тело, не имеющее никакого отношения ни к малороссам, ни к запорожским казакам, ни к тавричанам, ни к подолянам. Оно мимо проходило – и по пути выучило мову, чтоб обокрасть сразу всех.

И обокрало ведь!

И у этого неслыханного прохиндея хватило совести обращаться к многонациональной, многоконфессиональной стране – к России! – где национальные автономии имеют огромные преференции, – и что-то там по-русски затирать про свободу.

Кумык, татарин, аварец, калмык – да кто угодно, живущий в России, – если б ты был украинцем, у тебя было б одно имя.

Ты был бы коллективный Мыкола с трезубцем, воткнутым в темечко. С мозгом, забитым мелко пережёванной ложью, которую нёс человек, у которого не имелось за душой ни Мухаммеда, ни Христа, ни Будды.

То обращение Зеленского было обращением президента тотальной унификации и постыдной простоты – к стране безусловной сложности.

Его совершенно по делу именовали шайтаном. Он воровал имена, и это было главной его заботой.

Русские – имена возвращают.

Воин, ты за белых аль за красных?

Никакой социологии относительно политических убеждений российской армии у меня нет. Думаю, таких данных нет вообще.