Боги, пиво и дурак. Том 4

Я вздохнул.

Да уж, в школе действительно лучше не пить. А то придешь так во хмелю облегчиться — и улетишь жопой вниз, пугая птиц.

От острых впечатлений мне даже по нужде перехотелось.

Озадаченный, я вышел из туалета.

— Да, очень высокий стандарт, — пробормотал я. — И главное, никакого запора не будет, никогда. Вот так встанешь над ущельем поссать, и сразу заодно просрешься, даже если сначала вообще ничего такого не планировал.

— Привыкнешь.

— Ну, деваться-то некуда — по-любому обвыкнуться придется. Ладно, давай займемся, наконец, доской.

Я взял череп с кровати, пристроил на полу и сам уселся рядом.

— Если честно, я так и не понял, почему ты так в эту идею вцепился, — сказал Лёха. — Ну доска, ну работает...

— Просто ты мыслишь устаревшими категориями, — отозвался я. — Если я смогу понять, как она работает и каким образом осуществляется передача информации от одной доски на другую, это может изменить мир!

— Прямо-таки изменить...

— Только нужно будет подобрать правильный набор начертаний и местами подправить существующий код. И представь — вот нас у Януса целая толпа. А чтобы передать сведения друг другу, нам приходится присылать гонца или самим ехать за тридевять земель с какими-то новыми сведениями, так?

— Ну.

— И тратим время, которого в некоторых ситуациях может просто не хватить для того, чтобы успеть передать необходимую информацию! А тут — вуаля! Если я сумею связать друг с другом сразу несколько досок по типу чата... ну то есть по типу удаленной письменной беседы сразу всех учеников Грифа. И ты вечером такой лезешь посмотреть на своей доске, какие новости у друзей!

— Угу, снимаешь ее с мозолистого плеча...

— Почему сразу мозолистого плеча? Если продумать начертание, позволяющее прокручивать текст касанием, размер доски больше не будет иметь никакого значения. Ее можно будет сделать маленькой, размером с книгу или даже с ладонь!

— Фантазии, — проворчал Лёха. — Но мне все равно интересно попробовать. Молчун, ты готов?

— Уэээ, — откликнулся наш мертвец, неловко развешивая жутко мятую рубашку.

Эх, вот стану начертателем — я ему на ладонь клеймо утюга с отпаривателем поставлю! А на другую — одежную щетку. И цены ему не будет, как стюарду.

Молчун подошел к доске, покряхтел — и, странно отклячив задницу, с хрустом в спине наклонился и положил ладонь в устье.

Глаза Лёхи засияли синим, и таким же голубоватым светом начали наполняться обе доски.

Я покосился на труп, замерший в импозантной позе — хоть бы не вошел кто-нибудь, а то вид весьма специфический.

И повернулся к Лёхе.

— Ну как?..

— Работает, — удовлетворенно проговорил некромант. — Удивительное ощущение!

— На что похоже? — с любопытством спросил я.

— Будто качаешься в морских волнах... Потоки энергий осязаемы, как потоки душ... Наслаждение!

От черепа вдруг отделился световой сгусток размером с грецкий орех.

— Что ты делаешь?

— Живым большинство энергий не доступно для созерцания, — пояснил Лёха. — Но в качестве призрака можно увидеть даже тающий след от прикосновения живой руки на предметах. Хочу попытаться посмотреть на это море в виде духа.

Сгусток превратился в крошечную фигурку бородатого мужичка. Фигурка помахала мне рукой, превратилась в плотную дымку и втянулась промеж пальцев нашего проводника в устье доски.

— Ну что? Получилось? — почему-то шепотом спросил я.

Лёха не ответил. Похоже, сейчас он был полностью погружен в события, происходящее в совершенно иной плоскости, отличной от реального мира живых людей.

Я решил ему не мешать.

Приложил свою ладонь на материнскую доску — и с детской радостью увидел копию своей руки на второй доске. Прикольно! А если сделать на поверхности доски бухалово? Конструкт тоже отразится на второй части, или нет?

Я призвал бокал вина, и на дочерней доске, как на экране, появился сначала рисунок конструкта, а потом изображение стоящего бокала. Причем не как отпечаток ножки, а целиком!

Почесав затылок, я разулся и встал обеими ногами на материнскую доску.

И очутился лицом к лицу со своей копией в реальную величину. У меня даже холодок по спине прошел. Я осторожно протянул руку к своему двойнику — и тот сделал то же самое. Когда мои пальцы уже почти прикоснулись к его плечу, я невольно вздрогнул и на секунду замер, точно боялся ощутить его тепло.

Но потом моя рука прошла сквозь изображение, как если бы это была голограмма.

Я осторожно спустился с доски и вытер ладонью слегка припотевший лоб.

Да, возможности этой штуки в самом деле были поразительны!

— Лёха? — позвал я некроманта.

Глазницы черепа засияли так ярко, что я даже зажмурился.

— Эй, не слепи фарами, выключи дальний свет! — буркнул я.

— Это потрясающе... — шепотом ответил мне некромант. — Реки информации собираются в большое море. Море состоит из образов и фраз. Я могу их перебирать призрачными руками, и они кажутся осязаемыми!..

— Вот как?.. — удивился я.

— А еще личные письма... Ты не единственный, кому пришла в голову мысль нестандартным способом использовать королевскую доску. Любовные воззвания, деловые разговоры... И я могу их читать!

Я усмехнулся.

— Поздравляю. Ты стал первым хакером этого мира! Ладно, давай, возвращайся пока. Надо разобраться с начертаниями.

— Подожди... Подожди еще немного... Сотни писем... Тысячи... Я могу их просматривать быстро. Даже очень быстро! Новый навык. Восхитительно. Внезапно. Дай мне еще немного времени...

— Э-эээ! — будто присоединился к его просьбе наш стюард в цветастой юбчонке.

Господи, его ведь надо во что-то человеческое переодеть, раз уж он тут мелькать будет. Чтобы людей не пугал и девиц не вгонял ни в краску, ни в кошмарные депрессивные сны.

Я молча посидел рядом с Лёхой, потом все-таки посетил нужник — осторожно, как сапер, в которого целится снайпер.

Впрочем, если он целился снизу, то я ему не завидую — вид, должно быть, открывался тот еще.

После исполнения своего физиологического долга я чувствовал себя героем, обгадившим Фудзияму.

Оказывается, городская ратуша была только началом моего славного пути!..

Вернувшись из срального гнезда, я снова пристал к Лёхе.

— Слышь, хорош там любовной лирикой зачитываться! Давай попробуем разобраться, из каких элементов состоит орнамент начертаний и аккуратно разберем одну из досок!

— Подожди... — проговорил Лёха, и в этот раз его голос был не мечтательный, как прежде, а вполне себе трезвый и серьезный. — Я научился группировать реплики по повторяющимся фразам и словам, и посмотрел кто и когда упоминал школу начертаний в последнее время. И нашел кое-что интересное...

Из устья тонкой струйкой вытекла призрачная сущность некроманта. Сначала она немного увеличилась в размерах, потом еще немного — пока фигура не стала мне примерно по колено. Призрак подошел ко мне и развернул прозрачный свиток, невесть откуда взявшийся у него в руках.

На невидимой бумаге светились мелкие буквы:

«Сведения подтвердились. Молокосос в школе начертаний. И когда оттуда вернется, не известно».

И, чуть ниже, тем же почерком была написана следующая реплика:

«Я могу решить этот вопрос. Один из моих людей получил приглашение в школу. Каким бы качественным не было сопровождение А, по некоторым известным признакам его можно вычислить даже под идеальной иллюзией. Так что, если все сложится удачно, вопрос решится еще до весны.»

И еще чуть ниже:

«Вы знаете, чего я хочу».

«Просто снимите с нее синий мундир — все остальное я сделаю сам.»

Кровь застучала у меня в висках.

Следующая реплика была последней.

«Нет, сначала проведите трибунал. После этого мой человек начнет действовать. Поймите правильно — я многим рискую в этом деле. В случае неудачи ниточка потянется прямо ко мне. Так что я буду ждать от вас новостей.»

Я уставился на текст, перечитывая строчки снова и снова, в то время как они начали терять четкость, расплываться — пока совсем не растаяли.

— Молокосос А... — повторил я, нахмурившись. — Просто снимите синий мундир...

— С нее, — добавил Лёха.

Его призрак растаял в воздухе. Наш покойник со стоном выпрямился, убирая ладонь из устья.

— Молокосос... — снова повторил я.

Совсем недавно и при любопытных обстоятельствах я уже слышал об одном молокососе, чье имя начиналось на букву «А».

А еще я близко знал одну особу, над которой навис трибунал...

— Ты можешь найти, с кем он переписывался? Чтобы сопоставить реплики?

— Понятия не имею, — честно ответил Лёха, меняя синий цвет глаз на красные огоньки. — Я только в первый раз попробовал себя в этих водах!

— Да ты — будущий призрачный бог информационных морей! — искренне похвалил его я. — Ты невероятно крут!

Некромант довольно кашлянул.

— Ну, это само собой...

— А когда примерно происходила эта переписка, можешь установить?

— Ответ будет тот же, — сказал Лёха. — Понятия не имею. Но недавно. Беседа еще плавает по поверхности, а не осела на дно.

Я шумно выдохнул.

— И вот что мне делать? Бежать спасать принца Альбу? Как будто у меня своих проблем нет!

— Есть, конечно, — фыркнул некромант. — Например, спасти одну особу в мундире.

— Умолкни, плесень, — хмуро зыркнул я на приятеля. — Сам знаю...

Глава 3. Иголка в стоге сена

Первым желанием было бежать в город, трясти Яна, как грушу, звать на помощь всех недавних собутыльников, чтобы найти прямой выход на принца и во что бы то ни стало защитить Стефанию от несправедливого суда.

Но это глупое стремление загрести жар чужими руками улетучилось буквально через мгновение. Потому что ни у кого из богов не имелось ни малейшего личного повода вмешиваться в дела людей, и я никоим образом не смог бы их принудить, а у Януса очевидно не хватит рычагов, чтобы повлиять на происходящее. Да и проблем у него и так выше крыши — к чему лишний геморрой? Потому что мне чьи-то голубые глаза понравились?

А вот мне судьба прямо под носом один такой рычаг оставила. Спасенный принц — это очень неплохой вариант.

Так что сначала необходимо распознать среди учеников Альбу — это раз. А потом красиво спасти — это два.

Ну и каково тебе ощущать себя в роли спасителя, Даня? Кафтанчик не жмет?

С этими мыслями я выкурил пару сигарет, с грустью отметил, что у меня их осталось совсем немного и надо бы дым поберечь.

А потом еще раз покрутил в памяти каждую фразу из того сообщения, которое выудил для меня Лёха.

«Сведения подтвердились». Если бы принц официально и с музыкой вступил в школу начертаний, об этом знала бы вся верхушка, и никакого подтверждения особо не требовалось бы. Значит, все-таки Альба прибыл сюда по-тихому. «Каким бы качественным не было сопровождение, его можно будет узнать даже под идеальной иллюзией». Стало быть, автор этого послания предполагает, что принц в школе будет находиться с сопровождающим лицом, и может скрывать свой истинный облик.

Впрочем, для меня не было разницы, скроет он свое лицо или нет — ведь я понятия не имел, как выглядит наследник. Даже примерный возраст оставался загадкой. С одинаковым успехом Альба мог оказаться как ребенком, так и взрослым мужиком.

Блин.

Интересно, а местные ученики и наставники знают, что среди них есть принц?