Подруги

-- Захворала. Лежит. А то бы она за меня сходила.

-- А теперь ты. Один черт!.. Ну, я сплю, -- он повернулся к стене и поправил подушку. Часы пробили 6. Клара встала и начала собираться.

Иван лежал и, замирая от волнения, ждал минуты, когда уйдет Клара.

Наконец, она собралась, тихо поцеловала Ивана и вышла. В ту же минуту он уже сидел на постели.

Подлая мысль гвоздем засела в его голове и не давала ему покоя.

Он просидел минут десять; потом тихо встал и вышел в коридор гостиницы.

Стефания дремала, лежа на диване, когда вдруг перед нею очутился Иван Красов. Она слабо вскрикнула и хотела подняться, но он обнял ее и прижал к ее лицу свои пылающие губы. Она пробовала защищаться, но обезумевший Красов был неизмеримо сильнее ее.

Когда Клара вернулась, Иван встретил ее приветливо, ласково, и так горячо поцеловал ее, что у нее закружилась голова.

XIV.

Разве могла робкая Стефания рассказать Кларе о том, что с нею случилось?..

Клара в испуге хотела послать за доктором, когда увидела бледное, осунувшееся лицо своей подруги, но та через силу улыбнулась и тихо ответила ей.

-- Ничего! Я не спала всю ночь. У меня головная боль! -- и поспешила уткнуть свое лицо в подушку.

С этого дня для нее началась невероятная жизнь, полная муки и унижения.

Робкую, обессиленную, Иван пугал ее Кларою и продолжал насильно требовать от нее ласки. В то же время он сделался снисходительнее к Кларе, и та расцветала от его поцелуев.

В своем счастье она только иногда замечала поразительную бледность Стефании и тогда говорила ей:

-- Ты больна, Стефа, тебе надо лечиться.

-- О, нет! Я хочу быть подле тебя, всегда с тобою, -- отвечала Стефания и с мольбою глядела на Клару.

-- Да разве я гоню тебя, глупая?

И Клара опять забывала о Стефании.

А Иван с наглым цинизмом смеялся над обеими женщинами и, пьяный, обеспеченный, всегда довольный, командовал ими обеими.

Он уже вовсе бросил работать и играл теперь роль их секретаря, ничего не делая и распоряжаясь всем за них.

С начала лета, он без их ведома заключил условие с антрепренером одного петербургского загородного сада на весь летний сезон и только тогда, когда нужно было подписывать контракт, сказал им об этом.

-- Но я хотела ехать в Лондон! -- сказала Клара.

-- Лапушка ты моя! Что Лондон? Лондон далеко, -- ответил, целуя ее, Красов, и она с улыбкой подписала контракт.

Петербургская публика давно не видала таких артистов, и управляющий садом радостно потирал руки и поил Красова, смотря на сестер Броун.

Они по праву приобрели себе название неустрашимых.

В двенадцати саженях над землею они также свободно ходили по канату, как по земле. Стефания, под руководством Клары, давно уже приобрела свободу движений, и они носили друг друга на плечах, сходились на середине каната и менялись местами, переступали одна через другую и, казалось, хождение их с балансом или без него не составляло для них никакой разницы.

Но что еще более подкупало садовую публику в их пользу -- это их красота в ярком блеске взаимного контраста.

Смуглая, плотная, с ярко горящими глазами и пунцовыми губами, Клара, становилась еще эффектнее рядом с нежной, стройной Стефанией, на бледном лице которой чуть мерцали большие, серые глаза. Ко всему Клара нарочно выбирала соответствующие костюмы. То она являлась в ярко-красном трико, одевая Стефанию в бледно-розовое, то надевала на себя все черное, тогда как Стефания была в золотистом шелке -- и их костюмы еще более оттеняли их эффектную красоту.

Иван Красов самодовольно смеялся, глядя на них, и с чувством достоинства гулял по саду, к вечеру непременно напиваясь пьян.

Он совершенно поработил их обеих, и в то время, как Стефания, из чувства страха, отдавалась ему с гадливой брезгливостью, Клара порывисто страстно принимала его ласки.

Теперь Клара была весела и счастлива, а Стефания все ниже и ниже опускала свою голову, сознавая всю глубину своего падения.

Клара чувствовала в себе необычайный прилив сил, а Стефания худела и бледнела, сгорая стыдом и тоскою.

Особенно тяжело ей было оставаться в комнате втроем.

Клара весело болтала и смеялась. Иван давно усвоил себе привычку небрежно слушать ее болтовню, а Стефания сидела молча, изредка вздрагивая и бледнея или же почти лишаясь сознания, когда Иван вдруг в своем наглом цинизме наступал ногою на ее ногу и украдкой следил за ее волнением. В эти минуты страсть его распалялась, и глаза вспыхивали желанием; Клара, встречаясь с его глазами улыбалась еще счастливее, а Стефания, не выдержав, вдруг вскакивала и убегала к себе, где, уткнувшись лицом в подушку, глухо рыдала.

-- Я не понимаю тебя. Ты верно больна или что-нибудь от меня скрываешь? -- сказала однажды Клара, пораженная поведением своей подруги. Стефания сделала попытку улыбнуться и сказала:

-- Нет, тебе только кажется. Я здорова и мне нечего скрывать от тебя.

-- И отлично! -- ответила Клара: -- нам везет с тобою и было бы глупо ссориться. Знаешь, дирекция предложила нам бенефис.

Стефания кивнула головой.

-- И я, -- оживляясь продолжала Клара, -- придумала такой номер, такой номер! -- Все изумятся. Мы с тобой завтра начнем его готовить,

Стефания опять кивнула головою. Чем труднее тем лучше. Упасть и убиться...

XV.

Клара выпросила у администрации пустой сарай и они начали готовиться к бенефису. Они приходили часов в десять утра и работали в сарае до двенадцати.

-- И чем вы нас удивить хотите? -- спрашивал их с льстивой улыбкой управляющий садом.

-- Подождите! Увидите, -- весело отвечала Клара и хранила секрет даже от Ивана.

-- Действительно, становится занимательно! -- беседовал управляющий с директором.

-- Да, почтенный, золото приобрели, а кто? Все я! -- отвечал директор, толстый, пузатый господин с красным лицом и вытаращенными глазами.

Завтра бенефис, Стефа, -- сказала Клара, собираясь идти в сад. Вернемся домой раньше.

Стефания оделась и ждала ее.

-- Ты не боишься? -- спросила ее Клара по дороге.

-- Ах, мне все равно! -- вырвалось невольно у Стефании.

Клара удивленно посмотрела на нее и вдруг рассмеялась.

-- Знаешь, что, Стефа? Тебе полюбить кого-нибудь надо! Вот что! -- сказала она с торжеством.

Стефания вздрогнула и еще ниже опустила голову.

Когда они окончили свой выход и уже собирались уходить, управляющий задержал Клару. Стефания вышла вперед.

Клара кончила объяснения с управляющим и пошла искать Стефанию. Праздная толпа гуляющих толкалась по аллеям в ожидании зрелища. Клара быстро двигалась, ища глазами подругу и не видя ее нигде. Она обошла весь сад и вернулась в театр.

Вдруг, проходя по коридору мимо одной уборной, Клара услышала звуки знакомых голосов. Она остановилась у дощатой двери уборной и замерла в ужасе.

Говорили Иван Красов и Стефания.

-- Ах, нет, нет! -- воскликнула она.

-- Верно! -- подтвердил он. -- Ну, ее к черту, старую ведьму. Деньги за бенефис получу и я прямо на поезд. Ты будешь уже там. Через 3 дня мы будем, у чертей с квасом, а ее оставят отрабатывать контракт. Так-то!

В ответ на это раздался не то стон, не то плач.

-- Надоело мне все это! -- заявил он снова.

-- Клара, шатаясь, отошла от двери и опрометью бросилась домой. Она не помнила, как она очутилась одна в своем номере. Она взглянула на себя в зеркало, и сама испугалась своего лица. Смертельная боль пронзила ей сердце, смертельная ненависть давила ее.

Она едва успела войти к себе и вдруг остановилась, как вкопанная. По коридору послышались легкие шаги Стефании. Клара метнулась к двери и ее первое желание было войти к ней и задушить ее своими руками, но она остановила эту мысль.

Другая, более ужасная мысль мелькнула в ее голове, и она отошла от двери.

XVI.

Это была ужасная ночь... в комнатах стоял бледный полусвет, в открытое окно вливался душный раскаленный воздух, и Клара металась по комнате, не находя себе места. Иногда она ложилась и словно дремала, но тотчас вскакивала и снова начинала метаться. Мысли вихрем кружились в ее голове. Оскорблены и любовь, и дружба! И кем? Пьяным негодяем и подлой девчонкой, которую она взяла чуть не с улицы и которую полюбила, как сестру... Жажда мести жгла ее грудь, и в то же время мысли беспорядочно проносились в ее голове...

Вот Иван Красов с наглой улыбкой, с подлыми ласками. Чего она не перенесла от него?!.

Она подняла его полуголодного. Он бросил всякую работу и только пил на ее деньги. Она не требовала ничего кроме любви, а он смеялся над нею за ее спиною и целовал теми же губами другую...

"Старая ведьма", "жидовка"! О, подлые люди!.. И с кем?.. И она то притворялась кроткою овцою, она то бледнела, дрожала и скромно склоняла свою голову... Негодница, дрянь, обязанная ей всем, всем!..

То-то она и уговаривала бросить Ивана... теперь все ясно... а она дура, перед ней плакала, изливая всю боль измученного сердца... О, подлость!.. Но они поплатятся. Сердца всех содрогнутся от ее мести!..

Она металась в дикой злобе по комнате, пока солнце не озарило землю, и по коридору не раздались шаги прислуги.

Тогда, изнеможенная, она упала на диван, но голова ее продолжала работать над планом мести.

Первая жертва она, разлучница, а там -- что будет! Этот гад все равно издохнет без нее где-нибудь под забором...

А ее -- вон! Вон: и себя!..

Она очнулась от стука в дверь.

-- Кто там? -- спросила она через силу.

-- Отвори. Это я. -- Она узнала голос Ивана.

-- Я лежу и не хочу встать. Что надо?

-- Иду смотреть за работой. Канат спустить?

-- Нет! -- быстро и резко ответила она. -- Оставить как было, на двенадцати, а сетку ниже, -- прибавила она и снова опустилась на диван. Иван ушел, но почти тотчас послышался другой стук и голос Стефании.

Клара со стоном заломила руки. Неимоверных усилий стоило ей сдержать свой гневный порыв.

-- Клара, иди пить чай и пойдем на репетицию.

-- Я чаю пить не буду и на репетицию не пойду. Иди одна.

-- Но как же?..

-- Оставь меня! Я не здорова. Я выйду только в сад.

-- Клара, впусти меня! Может, я помогу тебе, -- в голосе Стефания послышалась тревога. "Испугалась", с усмешкой подумала Клара и, делая голос ласковым, сказала:

-- Не бойся, милая. Я просто не выспалась и хочу спать. Иди.

Стефания отошла от двери. Клара опять впала в забытье.

План мести созрел в ее голове и она словно успокоилась.

Наступил вечер. Тихие сумерки опустились на землю.

-- Клара! -- снова постучалась в дверь Стефания. -- Пора идти!

Клара быстро вскочила на ноги и открыла дверь.

-- Я в минуту.