Подруги

-- Никакой и смелости нет, -- ответил Иван. -- Просто перед выходом выпил для куражу. А шею сломать все равно придется. -- Он кивнул головою и пошел переодеваться.

-- Как выпил? -- не поняла Клара.

-- Тринкен, -- объяснил Таиров, щелкая себя по воротнику.

Клара всплеснула руками.

-- И потом на работу? -- воскликнула она с неподдельным ужасом.

-- А то как же иначе, без этого невозможно.

-- Таиров! -- крикнул режиссер. Клара задумчиво пошла в свою уборную.

VII.

Клара всю ночь думала об Иване Красове, Он поразил ее воображение своею бесшабашною удалью и полным презрением к опасности. Но помимо этого ей нравилось и лицо его, с наглыми глазами.

Женщина не может прожить без любви. Кларе исполнилось уже 30 лет, и сердце ее вдруг потребовало своего права.

И как горда была Клара в своем одиночестве, так порывиста и проста явилась она в своей любви.

Она на репетицию принесла Ивану конфет и угощала его.

-- Вы бы коньячку лучше, -- сказал Иван. Стоявшие подле засмеялись.

Клара вспыхнула и опустила свои смелые глаза перед наглым взором Ивана.

-- Вы придите ко мне. У меня дома есть коньяк, -- прошептала она чуть слышно.

-- Сегодня? -- спросил Иван.

-- Да, после представления. -- Клара отошла от него и почти пробежала в свою уборную.

Грудь ее порывисто дышала. Ей, казалось, что она совершила что-то страшное, неслыханное. И вдруг в ее памяти словно живые встали Альфред и Карл.

-- Но я не могу, -- воскликнула она вслух, заламывая руки. -- Я все одна... я всегда одна... Все любят.

Она вдруг испуганно вскочила со стула. В ее уборную тихо вошел жонглер Боско и вкрадчиво заговорил:

-- М-ль Клара, я слыхал, что вы назначили свидание этому Ваньке...

Клара гордо смерила его взглядом.

-- А вам что?

-- Я потому... так как... -- смутился Боско. -- Вы знаете, -- заговорил он с жаром, -- этот Иван дурной человек, глупый человек... Пьяница... Он вам только горе причинит, поверьте мне. Он и работает-то из-за милости только, а то его выгнать надо. Вчера он попону...

-- Вон, -- крикнула Клара и так энергично указала на дверь, что жонглер Боско тотчас скрылся.

Клара пошла домой.

Ах, поскорей бы приходил и проходил вечер.

Она пришла в свой номер и стала торопливо приготовлять все для встречи дорогого гостя, а когда приготовила, то каждую минуту взглядывала на часы и прислушивалась к каждому шуму в коридоре.

Лицо ее горело, голова кружилась.

VIII.

Жан Крозе стал героем.

Для всех было ясно, что эта "дура" врезалась в него и все завистливо поздравляли его с успехом.

-- Мне разве это в первой? -- шутливо говорил Крозе, а в душе ликовал и, когда наступил его выход он превзошел себя в безумной смелости.

Его номер кончился под гром рукоплесканий.

Жан соскочил с проволоки и раскланивался.

-- Иди, иди, переодевайся скорее, -- со смехом поторопил его Таиров, когда он прошел со сцены.

-- И то, опоздаю пожалуй, -- весело засмеялся Красов и пробежал в уборную.

-- И повезло же дураку, -- злобно проворчал Боско.

Иван Красов быстро пошел к гостинице "Лондон", где остановилась Клара. Коридорный услужливо подвел к дверям номера и постучался.

-- Войдите, -- раздался отклик.

Красов отворил дверь и вошел в просторный номер. Он торопливо снял и повесил пальто и тотчас Клара взяла его за руку и взволнованно спросила:

-- Отчего так долго?

-- Кончил номер и только переоделся, -- ответил Красов.

-- А я ждала, ждала. Ну садитесь. Вот чай, вот и коньяк, -- и она счастливо засмеялась.

Красов сразу понял свою роль и небрежно развалился на диване.

В первый раз он был в такой обстановке. Номер был дорогой и весь пол его покрывал ковер; на дверях и окнах висели тяжелые портьеры, на подзеркальных столах и на камине стояли бронзовые часы и канделябры.

Стол, за которым сидел Красов, был уставлен вином и закусками. Чего же лучше?

Клара сидела против него и, бессознательно улыбаясь, пожирала его глазами,

"Совсем готова", подумал Красов и сказал, указывая на диван:

-- Вы бы сюда сели.

Клара быстро пересела и счастливо смеясь сказала:

-- Я боялась вам помешать.

-- Напротив, очень приятно, -- пробормотал Красов и уткнулся в стакан с чаем.

Клара заботливо угощала его. После чая Красов стал пить и закусывать и слегка охмелел. Он обернулся к Кларе, глаза его замаслились и он нагибаясь к ней говорил:

-- Я вас очень полюбил. Как увидел, так и полюбил, но не смел. И вдруг вы... Вы для меня, как ангел. Я, можно сказать, свинья, пьяница, а вы ангел. Да. Вы меня человеком можете сделать. -- Он вдруг обнял ее и поцеловал. Клара затрепетала, как подстреленная птица. Это был первый поцелуй мужчины и он обжог ее. Она страстно приникла к Красову и отрывисто ответила на его поцелуй.

Яркая луна смотрела в окно. Клара сидела подле Красова, и мечтательно говорила.

-- Я свободно 300 рублей зимою заработаю в месяц, да ты столько же. Мы будем откладывать, копить и потом свой цирк откроем. Вот хорошо-то будет. Я крещусь и мы непременно поженимся. А то так гадко. Как я рада, что с тобой встретилась. Ты смелый. Я люблю смелых. Я сама ничего не боюсь.

Клара закинула за голову обнаженные руки и мечтательно смотрела в окно, ярко залитое лунным светом.

В это мгновение ей вдруг представилась долина, залитая таким же светом, фургон, и подле него два брата, готовые зарезать друг друга. Она вздрогнула и в первый раз в жизни почувствовала страх от какого-то невольного предчувствия...

VIII.

Клара полюбила Красова всею силою своей долгосдерживаемой любви хотя ей и пришлось горько разочароваться в его качествах.

Ее мечты разлетелись пылью.

Красов оказался ничтожным, дрянным человеком, тунеядцем и пьяницей. Если прежде борьба за жизнь заставляла его браться за работу, что теперь, обеспеченный работою Клары, он неохотно соглашался не только ходить по проволоке, но даже простым клоуном выступать на сцену. Но, покорившись любви своей, отдавши Красову всю свою чистую душу, Клара все же будила в нем энергию, и он, недовольно морщась, не решался совершенно отказаться от работы. Клара поняла теперь этого человека, и ей больно стало за свою разбитую мечту, но она уже не в силах была оторвать от него своего сердца. Иногда, смотря на пьяного Красова, она с тоской вспоминала братьев Тиле и фургон, но все же не могла вырвать из сердца своей первой и последней любви к этому пьянице.

В этой любви ее энергия удвоилась. Она не переставала работать над собою и, глядя на нее, Красов иногда стыдился еще своей лени и поражал ее какой-нибудь выходкой.

-- Смотри, -- закричала она раз весело Красову, который валялся еще в постели.

-- Ну? -- ответил лениво Красов.

Посреди комнаты на двух стойках стояла для упражнений ребром поставленная доска. Клара стала на ее ребро, дошла до середины и, слегка подпрыгнув, сделала полный оборот и стала снова на ребро. -- Я могу это и на одной ноге, -- сказала она с торжеством.

-- Тоже, -- презрительно ответил Красов. -- Ты вот что сделай.

Он спрыгнул с постели, стал на ребро доски, несколько мгновений устанавливался и, вдруг, отсчитав темп, сделал сальто-мортале и снова стал на ребро доски.

Клара вскрикнула в восторге и захлопала в ладоши, -- Я сегодня это на проволоке сделаю, хотя упора и нет, -- сказал Красов, снова прячась под одеяло.

И он, действительно, вечером проделал эту невероятную вещь.

-- Для тебя только, -- сказал он, смеясь, Кларе.

Иногда он казался ей героем, но за восторгом быстро следовало разочарование.

После этой смелой выходки Красов запил и, уже вплоть до конца сезона, Клара работала одна.

Но она не роптала, видя хоть редкие ласки от пьяного Красова. А когда ее энергия стала падать Красов снова поразил ее и опять покорил себе ее сердце.

Однажды он вернулся домой сверх обыкновения трезвый и сказал ей, целуя ее.

-- Скоро контракту твоему конец, и я хочу, чтобы ты отдохнула, теперь я поработаю.

Клара изумленно взглянула на него. В первый раз она услыхала от него такие слова.

-- Где же работать будешь? -- спросила она недоверчиво.

-- В Варшаве. Свистунов там сад снял и меня пригласил. Буду на проволоке ходить. Сто пятьдесят в месяц жалованья. Вот и отдохнешь.

Клара порывисто обняла его.

-- Милый, спасибо тебе, ты меня спас, ты знаешь: я от тебя бежать хотела, -- добавила она шепотом.

-- Знаю, -- ответил Красов. -- И стою того, потому я свинья самая настоящая. Ну, а теперь бы водочки и закусить, -- окончил он вдруг свое признание и, поцеловав Клару, грузно опустился на диван.

И, еще до обеда, он напился пьян вдребезги и, когда Клара уходила на работу, он спал мертвым сном и оглашал комнату своим храпом.

Но Клара все-таки была счастлива. В ее сердце проснулась надежда, и она с счастливой улыбкой думала о возможности возрождения для своего Ивана...

Она осторожно вошла в комнату, вернувшись домой и, приютившись на краюшке постели, под пьяный храп Ивана промечтала всю ночь до рассвета.

IX.

Клара закончила свой контрактовый срок и уехала с Красовым в Варшаву.

-- Милушка, -- встретил ее Свистунов: -- может, и вы поработаете хоть недельку, я по 30 рублей за выход дам?

-- Нет, -- крикнул Красов: -- она, брат, на меня, свинью, довольно работала. Теперь пусть отдохнет.

-- У вас же есть канатчица, -- сказала, счастливо улыбаясь, Клара: -- я читала в афише.

Свистунов горестно махнул рукою.