Красно-белый. Том 2 (СИ)

Глава 6

Во вторник 10-го апреля на ворошиловградском стадиона «Авангард», который в лучшие годы вмещал 40 тысяч человек, сегодня было не многолюдно. Навскидку тысяч 15 или 16 самых верных болельщиков поддерживали свою удивительную команду, прославившуюся в 1972 году, сенсационно выиграв золото чемпионата СССР. Тогда далеко не звёздных парней из Ворошиловграда привёл к успеху Герман Зонин, разгромив по ходу всех футбольных грандов Советского союза. Но, как и во всех сказах, лишь куранты пробили двенадцать часов, карета превратилась в тыкву, а «Заря» стала обычным невзрачным середняком высшей лиги.

Однако сегодня середняк выглядел на поле более сыграно и слаженно, чем наш амбициозный «Спартак». Хотя надо признать такого давления на ворота Дасаева как несколько дней назад в Донецке хозяева не оказывали. В начале игры шквал атак «Зари», который привёл к голу Анатолий Быкова, потушил ответный мяч Георгия Ярцева, убежавшего один на один после дальней передачи Юрия Гаврилова. И теперь шла равная игра с небольшим преимуществом ворошиловградцев, на которую я смотрел естественно со скамейки запасных.

— Спокойно, Никон, — приговаривал сидящий рядом Николай Петрович Старостин, когда я вскакивал со скамейки, реагируя на творящийся в полузащите бардак. — Только в перерыве Косте ничего не говори.

— Не скажу, я же обещал, что буду молчать, — пробубнил я, вновь опустившись на лавку. — Вы же сами не слепой, видите, что один левый фланг у нас кое-как работает, где Гаврилов взаимодействует с Шавло. Мишу Булгакова в атаке закрыли на глухо. До Геры Ярцева мяч элементарно не доходит, ведь на правом фланге у парней тихий час! Б…!

— Спокойно, Никон, спокойно. — Похлопал меня по плечу Николай Петрович. — Счёт пока 1: 1, всё наладится, поверь старому бывалому футболисту.

«Может наладится, а может и нет», — подумал я, посмотрев на ложу для почётных гостей, которую на стадионе «Авангард» спрятали под бетонный козырёк, где-то там смотрел этот матч старший тренер Константин Бесков. А уже через минуту главный судья из Сухуми Мильченко, дунув в свисток, отправил команды на перерыв.

— Постойте, Николай Петрович, — остановил я начальника команды, когда запасные игроки команды «Зари» выбежали на поле, чтобы немного поразмяться с мячом. — Вон видите мальчик кучерявый.

— Плюгавенький такой? — Усмехнулся Старостин. — Карманная торпеда?

— Это Александр Заваров, будущий плеймейкер сборной СССР и киевского «Динамо». Пас на метров сорок делает, словно рукой бросает, видение поля уникальное. Нам бы его на правый край атаки и мы бы, имея в центре Шавло, Гаврилова, Черенкова и Заварова такой бы тотальный футбол показали, что вся Европа бы вздрогнула.

— Какая сборная, какое «Динамо», какая Европа? — Поморщился «Дед». — Не мели чепухи!

— А давайте поспорим. — Я протянул ладонь правой руки. — Если 4-го июля сборная СССР сыграет вничью с финнами и Никиту Симоняна отправят в отставку и назначат старшим тренером в сборную Бескова, то Александра Заварова в это летнее дозаявочное окно вы перетащите к нам?

— Чепуха, чепуха и ещё раз чепуха, — заулыбался Николай Петрович и, пожав мою руку, заключил беспроигрышное пари. — Его же от армии отмазывать надо будет, кстати, как и тебя, — вдруг сказал «Дед».

— А мы осенью в ВШТ поступим и Черенкова с собой возьмём. За Заварова вы мне сто раз спасибо скажете, ручаюсь.

— Посмотрим, — буркнул Старостин и пошёл в раздевалку.

А я, взяв мяч, поспешил на поле, отрабатывать технику жонглирования этим футбольным снарядом, иначе бы в раздевалке не сдержался и наговорил бы Константину Бескову много нелицеприятного.

* * *

Во втором периоде наш старший тренер объявился на скамейке запасных. Ведь ничья с «Зарёй» при всём уважении к хозяевам поля не входила его планы, да и вообще могла бы вызвать многие слухи и разговоры, что Бесков уже не тот, что потерял нити управления командой. Поэтому Константин Иванович сидел рядом с нами запасными и возможно мысленно перебирал варианты усиления игры. Хотя как по мне, то давно надо было убрать Мишу Булгакова и выпустить под нападающего Федю Черенкова, ну и меня вместо универсала Саши Сорокина, который бороздил без большого эффекта правый край. Но мои «тараканы» в голове и «тараканы» Константина Бескова бегали совершенно в разных направлениях.

Однако на 58-ой минуте матча резкий и вёрткий полузащитник «Зари» Игорь Гамула, юморист, балагур и мастер международного класса по употреблению горячительного, завладев мячом недалеко от центра поля, не стал пасовать партнёрам, а пошёл на ворота Дасаева сам. Сначала на скорости он убежал от Гаврилова, затем обманным финтом убрал с дороги нашего опорника Валеру Глушакова и ворвался в штрафную площадь. Вся спартаковская скамейка запасных разом вскочила на ноги, вместе с Николаем Петровичем Старостиным. Но наш новый центральный защитник Саша Мирзоян, поймав Гамулу на бедро, рейд полузащитника «Зари» остановил. Если бы такой эпизод случился на хоккейном льду, то Мирзоян удостоился бы грома оваций, но на футбольном газоне главный судья Мильчеко сразу же зафиксировал фол и, указав на одиннадцатиметровую отметку, назначил пенальти. Зрители на стадионе разразились одобрительными выкриками и аплодисментами.

— Приплыли, б…! — Кто-то из парей громко выругался на нашей скамейке запасных, и я уловил растерянность на лице Константина Бескова.

Дальнейший эпизод я и все мои партнёры смотрели стоя. Ворошиловградцы выставили для пробития одиннадцатиметрового защитника с хорошим и сильным ударом Сашу Журавлёва, который секунд пять крутил мяч, устанавливая его на точке. Затем он отошёл на шесть метров, дождался свистка судьи и, разбежавшись, ударил на точность, пытаясь Рината Дасаева перехитрить. Но не тут-то было, Ринат словно кошка, не поддавшись на провокацию, прыгнул в нужный угол и отбил мяч кулаками далеко к боковой линии.

— Уууух! — Разочарованно выдохнул стадион.

— Это кто там высказывался, что приплыли⁈ — Рявкнул Бесков и, посмотрев на меня, скомандовал. — Никонов разминайся сейчас выйдешь вместо Булгакова! Самохин, тоже готовься, заменишь Глушкова, не опорник, а чёрте что!

Я подмигнул Вите Самохину, который после Донецка попал в опалу и азартно сделал для начала десять прыжков из глубокого приседа. Адреналин разом разбежался по всему организму, а желание разорвать соперника полностью захватило мой мозг. Поэтому, когда на 65-ой минуте матча я вылетел на зелёный газон вполне приличного поля, в голове была только одна мысль — взять мяч и тупо протащить его в чужие ворота.

И словно почувствовав мою заряженность на игру, Юра Гаврилов крикнул: «держи!», и отдал пас точно в ногу. Однако футболист «Зари» выросший передо мной не дал разогнаться, а в таком случае, когда ты без скорости нужно срочно пасовать партнёрам, но меня уже переклинило, и остановиться я был не в силах. Я сделал три резких переступа вокруг мяча, качнул корпусом вправо и ушёл мгновенно влево. Далее метров на десять открылась небольшая свободная зона, которую пересёк за пару секунд и следующего на пути оппонента, обманул за счёт того, что всем видом показал пас на бежавшего по левой бровке Сергея Шавло.

Третий ворошиловградец, попался на простом противоходе, но перед вратарём Федосеенковым оставалась ещё четвёрка защитников, которые меня живым и здоровым пропускать были не намерены. Поэтому пас на открытого справа Ярцева последовал автоматически. И как только защита «Зари» переключилась на Георгия Саныча, я рванул им за спины, ведь Саныч тоже на автомате катнул мяч в касание под мой отчаянный прорыв. Всего две секунды и: «Здравствуйте товарищ голкипер, как поживаете, как между игр попиваете? Нормально? Тогда получи!». Я влепил по мячу со всей дури, а учитывая, что до ворот было всего метров семь Валерий Федосеенков, беспомощно взмахнув руками, ничего не поделать не смог.

— Гооол! — Заорал я, чуть-чуть при этом охрипнув, и только сейчас почувствовав, как отпускает меня напряжение первых минут игры.

— Красавец, Никон! Малорик! — Кинулись поздравлять меня одноклубники.

— Вот и всё, а вы возились! — Загоготал я в ответ.

И после своего незабитого пенальти, а так же нашего второго гола «Заря» вдруг перестала играть, как будто в футболистах закончился заряд аккумуляторов, двигаться они стали медленнее и пасовать абы куда. Мы же наоборот кинулись дальше долбить защиту получившего футбольный нокдаун соперника. Лишь один футболист хозяев поля, полузащитник Игорь Гамула пытался взбодрить команду и, почувствовав, что «корень зла» заключён в моих действиях начал охоту за моими ногами.

В одном эпизоде на 70-ой минуте Гамула прыгнул шипами вперёд, целя в голень, когда я, получив пас от Шавло, решил совершить ещё один рейд к воротам «Зари». Но краем глаза я заметил это движение и вовремя, словно сайгак, подпрыгнул вверх и специально плюхнулся на полузащитника, чтобы образумить горячую голову. Но бесполезно. На 75-ой минуте настырный Гамула полетел меня «убивать» уже около левой бровки, куда я часто смещался, комбинируя с тем же Сергеем Шавло. Как мне удалось притормозить за долю секунды до столкновения неизвестно, но полузащитник «Зари» своими бутсами буквально пропахал гаревую дорожку, предназначенную для легкоатлетов. Я тут же сделал длинный пас в центр на Гаврилова и бросил в сторону Гамулы:

— У знакомых в деревне огород вспахать надо. Возьмёшься? Оплата, сдельная, на новые бутсы хватит.

— Юморист что ли? — Спросил, кряхтя поднявшись с дорожки, полузащитник «Зари».

— Нет, — хмыкнул я. — Чувство юмора как беременность — или есть, или нет. Я как видишь не в положении, поэтому если ещё раз такое сделаешь, бубен в раздевалке набью без шуток. Понял?

— Ещё посмотрим — кто кому набьёт, — пробурчал мне в спину Гамула, который был ниже меня на целую голову.

Кстати, после этой перепалки он заметно успокоился. Но по ногам мне всё-таки засветили, на 80-ой минуте центральный защитник хозяев Владимир Малыгин рубанул по голени, словно дубиной и прервал мой дриблинг в двадцати метрах от своих ворот. Судья без раздумий свистнул штрафной удар. Ворошиловградцы выстроили «стенку» из шести человек, оставалось нам только решить — кто исполнит удар с очень хорошей позиции по центру ворот. И кандидатов было несколько: Гаврилов, Хидиятуллин и я.

— Мужики, без обид, мне важнее, — я кивнул в сторону Бескова, который сидел на скамейке запасных. — Если не забью, то кого-нибудь из «Зари» точно покалечу.

— Ладно, у меня ещё нога побаливает, — пошёл на попятную Вагиз Хидиятуллин.

— Только никого не убей, — хохотнул шутник Юра Гаврилов.

— Не боись, наши не пострадают, — пробурчал я и отошёл на пять метров от мяча.

«Ну, Никон, не промахнись, — шепнул я сам себе. — Лучшего бомбардира команды упрямый Бесков, даже если захочет, то на лавке мариновать не будет. Давай, родной, за 'Спартак»!«. Вдруг словно сквозь вату до меня донеслась трель свистка, я резко рванул и что есть мочи шарахнул в обход стенки прямо во вратаря. Но мяч, по которому я пробил 'шведкой» так здорово закрутился, что прямо перед Федосеенковым вильнул в левую сторону и хоть голкипер чуть-чуть зацепил его рукой он всё равно вонзился под перекладину ворот.

— Гооол! — Заорала в тишине гостевых трибун вся наша красно-белая команда.

* * *

— Молодец, Никон, — персонально поздравил меня Николай Старостин, когда главный судья, при счёте — 1: 3 в нашу пользу, дал финальный свисток и команды с диаметрально противоположным настроением пошли в подтрибунное помещение. — Не зря я из-за тебя с братом поругался.

— Спасибо, Николай Петрович. — Кивнул я, смахивая пот со лба. — Вы ещё про Федю Черенкова не забудьте. Ему давно пора в основу. И тогда начнётся совсем другой футбол.

— Всему своё время, — похлопал меня по плечу «Дед». — Дай мне только срок. И Заварова я твоего тоже возьму.

— Не пожалеете, зуб даю, — усмехнулся я.

Глава 7

На следующий день в среду 11-го апреля почти весь основной состав команды решил заглянуть в новенький ворошиловградский ресторан «Перник», названный в честь болгарского города-побратима Перника. Можно было конечно взять разливного пива, минералочки, сухой рыбки и завалиться в близлежащий к нашей гостинице «Октябрь» сад имени 1-го мая на берег маленького прудика, но Юра Гаврилов настоял, что отметить трудовую победу нужно в ресторане, культурно. Тем более сам Константин Бесков объявил сегодня выходной, так зачем было прятаться по кустам с разливным пивом? Но в то же время старший тренер намекнул, что завтра начинается подготовка к матчу 4-го тура против «Пахтакора» и те, у кого утром давление будет выше нормы, «получат по шапке», вплоть до отчисления из клуба.

Кстати, что касается ташкентского «Пахтакора», то эта игра официально являлась нашим первым домашним матчем в чемпионате. Правда, из-за безобразного состояния московских полей её решено было перенести в маленький городок в сорока километрах южнее Ворошиловграда, в Стаханов на стадион «Труд». Вот поэтому мы в городе на речушке Лугань и застряли почти на неделю.

Ресторан «Перник», где мы заняли сразу три столика, мало чем отличался от своих собратьев других отечественных увеселительных заведений — барная стойка, живой музыкальный ансамбль, гуляющий, танцующий и выпивающий народ. И чтоб слиться с толпой наш футбольный коллектив заказал бутылочное пиво и варёных раков.

— Как говорит Бесков, — взял вступительное слово Гаврилов, — когда употребляют без тостов — это пьянка, кода с тостами — выпивка. Так не будем превращать наш культурный поход в ресторан в пьянку. Давайте, мужики за победу.

— Точно, все болезни от бескультурья! — Поддакнул я, чокнувшись с парнями, но пиво лишь пригубил, ибо алкоголь ещё из той первой жизни был не интересен, а вот женщины более чем интересовали.

Поэтому когда музыканты затянули ретро-хит «Поющих гитар» — «Нет тебя прекрасней», я, напомнив Фёдору Черенкову, что капля алкоголя убивает лошадь, а завтрашний тест на давление перечёркивает футбольную карьеру, пошёл пригласить кого-нибудь на танец. «А что? — подумалось мне, когда я встал из-за столика. — Мужчина я видный, одеваюсь прилично, волосы чистые, пахнет от меня приятным шампунем, зубы белые, галстук под цвет глаз. А тут в ресторане оказывается и пригласить-то некого. Обламанская ситуёвина. Хотя постой!». Мой взгляд упал на очень интересную женщину, которая сидела со своей подругой и, слушая её в пол-уха, смотрела на меня. «Странная какая-то», — сказал я сам себе, но на танец незнакомку с длинными чёрными волосами пригласил и приобнял под приятный вокал местного музыканта:

Для меня нет тебя прекрасней,

Но ловлю я твой взор напрасно,

Как виденье, неуловима,

Каждый день ты проходишь мимо…

— А я знала, что вы меня пригласите на танец, как только вы вошли в ресторан со своими друзьями, — призналась мне женщина с огненно-карими глазами.

— Потомственная ясновидящая гадалка, снимаю сглаз, порчу, венец безбрачия, — усмехнулся я. — Это не про вас?

— Вы зря смеётесь, Александр, — неожиданно «гадалка» произнесла моё имя из той жизни. — Я правильно угадала ваше имя?

— Вообще-то Владимир, — буркнул я. — Владимир Александрович, если быть точнее.

— Странно, — пробормотала женщина. — И возраст ваш я чувствую как 45 лет. Хотя выглядите вы значительно моложе.

«Всё, потанцевали, валить надо, гадалки мне ещё не хватало! Я и сам в будущем могу поковыряться», — подумал я, и хотел уже было откланяться, сославшись на расстройство пищеварения, но вдруг незнакомка мило улыбнувшись, произнесла:

— Проводите меня, пожалуйста, домой. Я живу здесь недалеко.

— А ваша подруга как же?

— А мы уже собирались уходить. — Опять странная женщина улыбнулась и, прижавшись всем телом, очень быстро поцеловала меня своими горячим, словно уголь, губами.

После этого отказаться от прогулки с красивой, фигуристой, черноволосой женщиной я уже был не в силах. «Чёрт бы тебя побрал», — буркнул я про себя, прощаясь с парнями, у которых веселье только-только началось.

* * *

В гостиницу «Октябрь» на улицу Пушкина я возвращался уже на рассвете. Любопытненькая ночка получилась, смесь любовного свидания и похода к гадалке-знахарке, которой оказалась моя новая знакомая Оксана. На чём она только не гадала — и кости бросала, и карты со странными рисунками раскладывала, в перерывах между прыжками в «омут любовных страстей», но ничего в моём будущем разобрать не смогла. У Оксаны выходило, что мне либо 7 лет, либо 45, то по одним раскладам я появился на свет на Урале, то в городе на берегу Черного моря. Заплёл я новой подруге своей странной попаданческой биографией все извилины. После чего неутомимая в любви знахарка решила, что моя душа странным образом откуда-то перелетела в этот мир, и сделано это было по воле высших сил. А когда мы прощались, Оксана сказала, что ждёт меня невиданный взлёт карьеры через год или через два, но и опасности какие-то мне угрожают со смертельным исходом. Я же ответил, что для футболиста смерть — это травмы, которые больше не позволят играть как в лучшие годы. Порвал кресты или связки голеностопа — всё, смерть.

Кстати, жила знахарка в частном секторе за железной дорогой недалеко от нашей гостиницы «Октябрь». Поэтому выйдя от неё в пять утра, в половину шестого я уже тихо крался к своему номеру. «Не дай Бог, кто заметит», — подумал я, как тут же открылась дверь соседней комнаты, и в коридор вышел врач команды Виктор Александрович:

— Доброе утро, Владимир Александрович. Всю ночь не спали, гуляли где-то? Придётся вам завтра с Константином Ивановичем объясняться и если причина будет не уважительной, то у нас в «Спартаке» законы суровые.

— А у меня причина уважительная, — хмыкнул я. — У одной девушки каблук сломался, и она ногу подвернула, я помог ей добраться до дома.

— Ну, а дальше? — Усмехнулся доктор, не веря ни единому слову моей лжи.

— В доме у девушки оказалась неработающая розетка, пришлось её починить. Потом кран протекал, заменил прокладку. И наконец, когда я уже собрался в гостиницу обои в комнате отклеились, помогал переклеивать. Вот и ночь прошла. Как, уважительные причины?

— Я думаю, сгодятся, чтобы написать заявление по собственному желанию, — равнодушно ухмыльнулся доктор команды.

— Значит, донесёте?

— Не донесу, а доложу. — Виктор Александрович по-деловому поправил на носу очки.

— А вот если я доложу куда следует, что витаминки, которые вы кололи некоторым ребятам дубля ещё в Алуште, от которых я категорически отказался, это не совсем витаминки? — Я с вызовом посмотрел на доктора, который неожиданно вздрогнул. — Это были волшебные пилюли, которые практикует доктор киевского «Динамо» и легкоатлеты ГДР. Я упаковочку случайно увидел. И, между прочим, давно хотел предупредить, чтобы вы эти «витамины» людям с подвижной психикой не назначали, особенно Фёдору Черенкову. Там «побочка» такая — мама не горюй, и бессонница, и раздражительность. Да и толку для «Спартака» будет ноль, у нас футбол не на беготне построен.

— Это… Это… Это совсем не то, что вы подумали, — заблеял перепуганный эскулап.

— Не вчера родился. Вы лучше нам нормальные протеиновые коктейли достаньте, чтоб кое-кому мышечной массы поднарастить. А на химию эту наплюйте и забудьте, — буркнул я и вошёл в свой номер.

* * *

В субботу 14-го апреля на маленьком стадионе города Стаханова мы как номинальные хозяева поля принимали одного из лидеров — ташкентский «Пахтакор». На старте чемпионата команда из столицы Узбекистана неожиданно одержала три победы подряд и шла в лидирующей тройке наравне с донецким «Шахтёром» и московским «Динамо». На что надеялись «гости» сегодня сказать было сложно, особенно мне, ведь я опять смотрел матч со скамейки запасных, натирая её новенькими футбольными трусами, которые как раз у игроков запаса протираются быстрее всего.

16 тысяч местных горожан равно поддерживали и «Спартак», и «Пахтакор», который пока большую часть первого тайма играл в обороне, проводя опасные контратаки. Константин Бесков, как и его помощник Фёдор Новиков, традиционно заняли место на трибуне, а радом с нами дежурил «Дед», то есть Николай Петрович Старостин. Именно он сейчас сидел рядом со мной и каждые пять минут интересовался — как мне игра?

— Игра пока равна, играют два клубА, — хохотнул я. — По опасным моментам у «Пахтакора» преимущество, по владению мячом у нас. А выиграет тот, кто больше забьёт.

— Майор очевидность, твою так, — зло усмехнулся Николай Петрович. — Ты мне скажи — кого бы ты поменял?

— Да как обычно. — Махнул я рукой и покосился на Бескова, который словно вождь индейского племени обозревал с высокой скалы всю футбольную баталию. — Мишу Булгакова, который сейчас играет оттянутого нападающего нужно менять на Федю Черенкова. И чем раньше, тем лучше. Ну и я бы вышел вместо Саши Сорокина на правый фланг в полузащиту. Дриблинга у Саши нет, а тут бы ворваться в штрафную, двоих накрутить и прострелить на Ярцева или откатить Гаврилову и вынимай.

— Ну вот, это другой разговор, а то играют два клубА, — процедил сквозь зубы Старостин и поспешил на трибуну к нашему старшему тренеру, чтобы покапать ему заменами на мозги пока не поздно.

И в этот самый момент главный судья Вихров из Киева свистнул угловой удар у ворот «Пахтакора», защищал которые невысокий по вратарским меркам Александр Яновский. Все наши гренадёры тут же подтянулись в штрафную площадь номинальных гостей, а Юра Гаврилов, разбежавшись, навесил в район одиннадцатиметровой отметки. Яновский бросился в толчею своих и чужих игроков и до мяча не добрался, зато выше всех выпрыгнул Олег Романцев и уже в пустые ворота головой засандалил первую банку!

— Гооол! — Вскрикнули разом мы на скамейке запасных и нейтральные болельщики тоже разразились аплодисментами.

— Ну, вот, а ты «Деду» наговорил, что замены нужны, — усмехнулся Сашка Калашников, который так же протирал новенькие футбольные трусы.

— Ещё 32-ая минут матча, подожди, не суетись под клиентом, — сказал я без всякой задней мысли.

Однако не прошло и двух минут, как защитник «Пахтакора» сделал длинный пас на нашу половину поля, который в борьбе с Олегом Романцевым принял полузащитник «гостей» Александр Корчёнов. Затем Корчёнов пробежал с мячом метров двадцать и прострелил в нашу штрафную площадь. Ринат Дасаев самоотверженно бросился на перехват, однако поскользнулся на малозаметной кочке и первым на прострел выскочил нападающий ташкентцев Туляган Исаков, который подставив «щёчку» закатил мяч в пустые ворота.

— Где, б… защита ходит⁈ — Выкрикнул Дасаев, пока наши гости, выкрикивая «гол!», бегали по полю и обнимались всей командой, словно выиграли Кубок УЕФА.

— Накаркал, — буркнул Калашников в мою сторону.

— Ага, хорошо скажешь — сглазишь, плохо — накаркаешь. Ерунда, гол назревал, — отмахнулся я, сидя на скамейке запасных.

А спустя десять минут, когда киевский судья Вихров отправил команды на перерыв, я уже привычно взял мяч и пошёл на поле, ведь в раздевалке меня могло и понести. На это раз ко мне присоединился и Сашка Калашников, с которым мы, не сговариваясь, принялись пасовать мяч друг другу по воздуху, не давая тому опуститься на землю. Отличное упражнение, улучшающее качество обработки верховой передачи коленом, грудью и ступней.

— Слышь, Никон, а эта твоя Оксана, которая позавчера в гостинице всей команде на картах гадала, она настоящая знахарка или шарлатанка? — Спросил Калашников, не отвлекаясь от летающего между нами мяча.