Милосердие

– Ты чего? – спросил голос Жар-птицы в голове.

– Прости, если не хочешь, то не говори.

– Мой папа был нечистым, так их называют, но я не понимаю, почему так. Да, он не похож был на других, но его сердце у него было большим. Многие из них очень добрые и милые, а вот мама была человеком. Только я её почти не помню, но папа очень часто про неё рассказывал. Он говорил, как она вдохнула в него жизнь.

– Она полная сирота уже в девять лет… – мысленно сказал Илья.

– Бедный ребёнок…

– А ты, получается, тогда кто?

– Я – человек, – ответила Василиса.

– Это может вызвать некоторые затруднения, – прозвучал голос Жар-птицы.

– Почему?

– Сам поймёшь, уже скоро.

Через полчаса пути Василиса, которая, наверное, уже в пятый раз жаловалась на усталость, вместе с остальными героями увидела одинокий небольшой деревянный домик посреди лесной чащи. От домика шла небольшая дорожка, которая, похоже, вела, к какому-то болоту.

Илья слез с коня и помог Василисе спуститься.

– Куда вы меня привели?

– Послушай, Василиса, – Илья наклонился, – ты очень хорошая девочка, и мы были бы рады взять тебя с собой, но, боюсь, если это случится, то те ужасы, что ты увидела, могут повториться.

– Самое страшное со мной уже случилось!

– Пойми, в жизни очень редко выпадает шанс провести спокойную и тихую жизнь вдали от всего. Будет ведь не очень умно потерять такой шанс, правда? Тебе нет нужды кататься с нами незнамо где и искать проблемы. Будь лучше здесь. Тут очень хорошие люди, так ведь, Жар-птица?

– Одни из лучших.

– Хорошо, тогда пора нам всем познакомиться.

– Я не хочу ,чтобы вы уходили.

– Василиса, ты провела с нами очень мало времени, но пусть оно тебе запомниться как вся жизнь, если ты так им дорожишь.

Илья подошёл к двери и постучал в неё несколько раз. Сначала никто не отвечал, стояла гробовая тишина. Илья постучал ещё, но Жар-птица сказала ему перестать и ждать ответа. Спустя некоторое время дверь отворил мужчина среднего возраста невысокого роста с очень маленькой седоватой бородкой с оттенками коричневого цвета. Он был в синей рубахе, лаптях и соломенной шляпе. Старик сначала грозно осмотрел гостей, а затем застыл в удивлении, сказав:

– Боеслав…?

– Нет, я Илья сын Иванович. А это…

– Знаю я, кто это… – слегка презрительно сказал старик, посмотрев на Жар-птицу.

– Мне сейчас не послышалось?! – вдруг в проёме возникла женщина тоже невысокого роста, с зелёным, но красивым и чистым лицом, густыми длинными чёрными волосами и ярко-жёлтыми глазами. На ней был чёрный плащ с откинутым капюшоном.

– Послышалось, к сожалению, – ответил старик.

– Знакомься, Илья, это – Митрофан и Агафья. Домовой и Кикимора. Я давно их знаю, им можно верить.

– Подожди, ты сейчас сказала верить? – спросила Агафья, – после того, что ты сделала? Ты сгубила человека, а теперь говоришь что-то о доверии?

– Жар-птица, не знаю, что у тебя здесь за дела, но скажу прямо: тебе здесь не очень рады, – добавил Митрофан.

– А это кто? – спросила Кикимора, указав на Илью.

– Илья сын Иванович какой-то, – ответил Домовой.

– И вправду похож… но это не он…, у того глаза были другие.

– Митрофан и Агафья, – начал Илья, – мне сказали, что вы – именно те, кому можно доверить одно очень важное дело, и нет лучше того, кто бы сделал это лучше вас.

– Какое дело-то? – спросили Митрофан и Агафья одновременно.

– Видите ли, мы с Жар-птицей пришли не одни. С нами ещё один очень важный человек. А где она?

Илья обернулся и увидел, что Василиса спряталась за его могучей спиной, испугавшись Митрофана и Агафьи.

– Эй, не бойся, – снова наклонился Илья, – обещаю, им можно верить.

– Красивая, – сказала Агафья, – даже очень…

– Мы нашли её далеко от сюда. У неё нет абсолютного никого. Ей нужен дом, понимаете? Нужен тёплый уют, где она может вырасти достойным человеком.

– Эй-эй, придержи коней, молодец, – ответил Митрофан, – ты ,что предлагаешь нам девчонку под своё крыло взять? Кто она хоть? Как зовут?

– Зовут её Василиса. Она дочь нечистого и человека, а сама тоже человек.

– Человек? Нет, это вряд ли. Нам люди здесь не нужны, да и место не то. -ответил Домовой.

– Послушайте, – Илья начал приближаться, но Митрофан и Агафья вдруг напряглись, тогда Илья чуть сбавил шаг и неспеша подошёл к ним, сказав шёпотом, – послушайте, её мать умерла при неизвестных обстоятельствах, а отца убили прямо на моих глазах. Какие-то ублюдки держали её на привязи и жестоко над ней издевались. Я повторюсь, у неё нет абсолютно никого. Все, кто у неё есть – это один здоровяк, говорящая и немного странная птица, огромный конь и всё. Мне сказали, что вам можно верить. Если это так, то у вас должно быть сердце, а если это правда, то вы должны понять, что она больше всех нас вместе взятых заслуживает людского счастья.

Домовой и Кикимора молча стояли в проёме, размышляя над сказанным Ильёй. Митрофан спросил одну вещь:

– Как, говоришь, её зовут?

– Василиса.

– Дай нам немного времени…

Митрофан закрыл дверь, оставив героев на улице, а сам с Агафьей подошли к красивому и чистому столу с белоснежной скатертью в более-менее чистой кухне. Митрофан опёрся кулаками на стол, а Агафья уселась на подоконнике.

– Я не знаю даже, что делать, – сказал Домовой.

– Слушай, Тош, мы уже достаточно много лет провели совместную жизнь. У нас очень счастливый брак, и отмерена нам вся вечность, но ведь и мы не можем столько жить лишь вдвоём. Да, мы превратили эту халупу в приличный дом, а сами стали гораздо краше, но ты сам знаешь чего нам не хватает. Ведь без людей-то здесь всё равно ничего не поменяется, да ты и сам знаешь, что с детьми у нас так и не вышло и, скорее всего, не выйдет. Вот есть шанс. Прекрасная девочка. Она одна, у неё никого и ничего нет, как и у нас, но мы ведь есть друг у друга. С ней мы действительно станем полноценной счастливой семьёй, ведь большего и не надо.

– Она человек… Она ведь когда-то умрёт, а мы будем здесь. Ты готова пережить такую боль?

– Я готова прожить эту жизнь с тобой и с ней, наслаждаясь каждой её секундой, и, поверь, что бы ни случилось, мы ведь будем всегда помнить о ней. Может, мы будем ценить нашу вечную жизнь ещё больше.

– А ты им веришь? Этому Илье, особенно этой птице…? Ты ж сама знаешь…

– Я знаю… Но не она меня волнует, а Илья. Он ведь всё верно сказал. Куда её ещё можно пристроить здесь? К Баюну? У них точно нет. Где Жар-птица – там нет покоя.

– Агаш, я ведь давно хотел, чтобы у нас был человек, но после Боеслава я уже не знаю, могу ли я снова прижиться с людьми?

– Да, можешь, это твоя природа. Да и зовут-то её как.

– Да, Василиса… Они даже чем-то похожи… Эххх… Ладно… Но глаз с неё спускать не будем. В лес одну не пускать, от опасностей беречь.

– Это ты МНЕ говоришь про это? Я тебе ещё покажу, что такое настоящая забота. Ты ещё жалеть будешь, что я тебе времени мало уделяю.

– Ну-ну, ещё увидим.

Дверь открылась и Митрофан сказал:

– Берём. Заводи.

– Здравствуй, дорогая, как тебя зовут, не напомнишь? – звонким и ласковым голосом спросила Кикимора.

– Ва… Василиса я… – слегка боязно ответила девочка, ещё немного остерегаясь Агафьи.

– Надо же! Какое оно у тебя красивое! А я – Агафья, но зови меня тётя Гаша, а это Митрофан, ну или дядя Тоша.

– Здравствуй, Василиса! – Митрофан мягко улыбнулся и протянул Василисе руку, которую он пожала, – слушай, а хочешь я тебе самую красивую игрушку на свете сделаю?

– Да… наверное… – Василиса посмотрела на Ильи, и тот одобрительно кивнул, – Да, хочу!

– Ну тогда заходи, не стесняйся, а я тебе свою мастерскую покажу!

– Успеется ещё, Тоша. Василиса, скажи, ты суп когда-нибудь ела?

– Не помню, вроде не ела…

– Я тебе тогда сейчас таким супчиком угощу, что сразу забудешь про голод, ты вообще больше никогда не будешь с нами голодать!

– Можно я только с дядей Ильёй попрощаюсь?

– Конечно, можно, не спеши никуда.

Василиса крепко обняла Илью, обняла Жар-птицу и погладила наклонившегося Бурушку по морде, а затем сказала:

– Я же тебя больше не увижу?

– Кто знает, Василиса. Мир-то круглый.

– Пообещай, что мы увидимся.

– Обещаю. Ты слушайся этих добрых людей. Они видят тебя только пять минут, а уже любят всем сердцем. Это много о чём говорит. Я не прощаюсь с тобой. Главное – проживи эту жизнь счастливо, не жалея ни об одном её мгновении. Получится так сделать?

– Да, клянусь!

– Тогда иди в дом, тебя уже заждались.

Василиса вошла в небольшой домик, который, казалось, уже стал чуть опрятнее.

Агафья подошла к Илье и сказала:

– Слушай, то, что ты сделал. В общем, в тебе чувств и жизни больше, чем я когда-либо видела. Не теряй это никогда. Твой сегодняшний поступок заставил меня поверить на ещё одного человека больше в этом мире. Был один, почти как ты, так вот у вас у обоих добрые сердца. Сегодня ты спас целую жизнь, а когда-то так же спасли и мою. Я думаю, ты прекрасно знаешь, как много это значит. Удачи тебе, Илья сын Иванович.

– Агафья, поначалу я сомневался отдавать её вам или нет, но сейчас я вижу, что ни на капельку не ошибся. Берегите её, вы втроем заслужили быть семьёй.

Агафья слегка поклонилась Илье и ушла в дом присматривать за Василисой. Илья уже вскочил на Бурушку и был готов отправиться в путь, но он увидел как Жар-птица и Митрофан кое о чём говорили:

– Слушай, птица, расскажи, что с Боеславом-то?

– Мне жаль, Митрофан, но больше вы его не увидите.

– О нет… Как же так?

– Этот мир не принял его таким, какой он есть, вот и всё. Ещё раз повторюсь, что мне жаль, очень жаль. Я ведь должна же была что-то поменять, как-то предотвратить всё это, а в итоге, как дура, слепо шла по одной дороге, не задумываясь ни о чём… Не знаю… как-то слишком много меняется в последнее время. Я уже задумываюсь о своей жизни в целом. Что-то я точно делала неправильно

– Хм, раньше ты такого не говорила. Может, ты и вправду меняешься. А этот Илья, где ты его нашла? Он-то парень, кстати, ничего.

– Скажу так, помогаю ему найти свой путь. И в этот раз всё будет по-другому.

– Тогда не смею задерживать. Удачи, птица, не потеряй этого молодца.

– Обещаю, а вы берегите Василису.

– Как зеницу ока.

Домовой закрыл входную дверь, а красно-огненная Жар-птица направилась к Илье, и вместе они стали решать куда идти дальше, пока тёплый золотистый свет озарял их лица.

Глава 10: Надо бы кое-что утрясти.

Абаддон сидел в своём кабинете, будучи погружённым в работу. Каждый день сотни, а то и тысячи важных решений принимались с его участием. Иногда он вспоминал как раньше сражался в грандиозных битвах, странствовал по миру и никогда не сидел на месте. Теперь же, когда он заполучил власть, он по-настоящему понял, что удержать её гораздо труднее, и это не давало ему покоя. В последнее время он был будто сам не свой. Лишь недавно он смог принять, что всё ещё может что-то чувствовать, но Абаддону всё никак не удавалось найти решение одной из самых своих сложных проблем: обрести покой и смириться с вечностью, которая его ожидала. Когда он погружался в эти мысли, то работа проходила проще. Так и сейчас, он в одиночестве проводил время за работой, как вдруг почувствовал какое-то непреодолимое чувство чего-то могущественного и сильного, чего-то страшного… Он тут же понял, кто это был, ведь он знал только одно существо, которое обладало такой силой.

Чернобог стоял прямо напротив Абаддона, и последний тут же подскочил с места. Чернобог не спеша подошёл к окну, откуда открывался вид на весь город «Мрака» и жестом позвал Абаддона к себе. Тёмный воин хоть и сам был громадного роста, но только сейчас он увидел, что его повелитель гораздо выше его самого.

Абаддон подошёл к окну, а Чернобог молвил:

– Да, этот мир очень сильно изменился с тех пор, как я был здесь в последний раз. Ты хорошо потрудился.