Английские народные сказки

«Уж не ангел ли это говорит со мной? — думал Джон. — А может, сам господь хочет помочь бедняку в трудный час…»

Как ни прост был Джон, но уж если, бывало, забьет себе что-нибудь в голову, никак его не отговоришь, и в конце концов жена согласилась отпустить его. Благословила мужа на дорогу, сказала, что рада будет, если он хоть живым вернется, а больше ей ничего не надо. Заставила его одеться потеплее и отдала ему последние деньжонки. На прощанье Джон расцеловал всю семью и пошел в Лондон. На сей раз он не тащил на спине тюка — вышел налегке, только с палкой в руках.

До Лондона ходу было четыре дня. На Джоново счастье распогодилось, и он мог ночевать в сараях или под-стогами сена. Наконец он добрался до Лондона и без труда нашел знаменитый мост. В те далекие времена на этом мосту стояли дома и лавки и по нему проходили толпы народа.

Дошел Джон до Темзы, остановился на мосту и стал ждать. Глядит на воду, видит — проплывают мимо лодки; глядит на улицу, видит — кареты и повозки катят, всадники едут, пешеходы идут. Но никто с ним не заговаривает, никто его не замечает.

Когда стемнело, Джон улегся, прислонившись к стене какого-то дома, и заснул.

На другой день он стал на другом конце моста. Но опять никто не обратил на него никакого внимания. Проголодался Джон, купил себе небольшой каравай хлеба, немного сыру и кружку пива.

Так он и стоял на мосту день за днем, пока не вышли у него все деньги.

«Вот и конец моим приключениям, — подумал Джон. — Денег больше нет, а толку никакого. Ни одна живая душа мне ни словечка не сказала и никакой вести я не услышал, ни простой, ни удивительной. А теперь придется поворачивать домой да просить на хлеб — у меня, кажется, и двух пенсов не осталось…»

И только захотел Джон в последний разок взглянуть на широкую реку, как подошел хозяин лавки, что стояла напротив, и заговорил с ним.

— Не терпится мне узнать, кто ты такой и что тебе здесь надо! — сказал лавочник. — День за днем ты стоишь тут на мосту, хотя продавать тебе нечего и милостыни ты не просишь. И ни с одной живой душой ты не перемолвился ни словечком: ни с мужчиной ни с женщиной, ни с ребенком. Так скажи мне, если можно, что ты тут делаешь? Спрашиваю просто так, из любопытства.

Джон замялся. Не хотелось ему рассказывать первому встречному, почему он столько времени простоял без дела на Лондонском мосту. Но парень он был простодушный, не мастер выдумывать всякие небылицы да отговорки, ну и выложил все начистоту.

— Эх, соседушка, — начал он, — сказать по правде, я простой деревенский бедняк. Три ночи подряд мне снилось, что если я пойду и стану на этом вот мосту, то услышу удивительную весть. Но никаких вестей я не услышал и теперь надо мне возвращаться домой, потому что все деньги у меня вышли.

Лавочник опешил, уставился на Джона, а потом как прыснет со смеху. Хохотал до слез, чуть не лопнул от смеха.

— Ну и умная же ты голова! — вымолвил он, наконец. — Говоришь — притащился из деревни в Лондон и все это время на мосту простоял только потому, что приснилась тебе какая-то чушь? Да другого такого простачка во всем Лондоне не сыщешь! Будет мне о чем порассказать соседям! Будет чем развеселить мою старуху, чтоб забыла она про свои боли в ногах.

И он опять так и покатился со смеху.

— Вот что я тебе скажу, деревенщина! — продолжал лавочник, человек словоохотливый. — Прошлой ночью я тоже видел сон — ясно, как наяву. Но я не такой осел, чтобы обращать внимание на какие-то сны. Я тоже слышал во сне голос. Будто кто-то сказал мне: «Поди в деревню Софэм в графстве Норфолк…» Да, кажется в Софэм, хотя точно не помню, — никогда не слыхал про эту деревню. Так вот, значит: «Иди в Софэм, копай землю под дубом, что растет позади дома коробейника, и найдешь преогромный клад». Вот что мне приснилось, дружище! Но неужто ты думаешь, что я дурак набитый и со всех ног побегу туда, раз мне такое приснилось? Да я даже знать не знаю, есть ли на свете деревня Софэм!

Но лавочник не успел вволю посмеяться над Джоном — тот сказал «до свиданья» и был таков. Подивился лавочник, подумал: «Куда так торопится этот чудак?», потом решил, что он свихнулся, и скоро забыл о нем.

А Джон бросился бежать домой. Бежал он со всех ног, а слова лавочника так и звенели у него в ушах. Всю дорогу он думал только о дубе, что рос в дальнем конце его сада. Джон хорошо знал этот дуб, да и как не знать — ведь он мальчонкой каждый божий день карабкался на него, а теперь на дерево лазил его сын.

Наконец, усталый и голодный, добрался он до дому. Жена несказанно обрадовалась, когда увидела его целым и невредимым, и не успела с ним поздороваться, как принялась готовить ему завтрак. Но, хотя Джону до смерти хотелось есть, он не стал терять времени на еду.

— Неси скорей лопату, женушка, — сказал он, — какой мы сад перекапываем.

— Вот она, Джон! — ответила жена. — Скажи спасибо, что я ее на хлеб не обменяла. А на что тебе лопата? Лучше поешь! Хотя, по правде сказать, угощать мне тебя почти нечем. Как говорится: хлебай маленькой ложкой.

Но Джон ее и не слышал. Кинулся в сад и принялся копать землю под дубом.

— Вот бедняга! — сказала жена коробейника дочкам, — те как раз прибежали поздороваться с отцом. — Вот бедняга… Лондонским жуликам нечего было с него взять, так они последний разум у него отняли. А много ли в нем корысти?

Но она ошиблась. Не успел Джон немножко покопать, как наткнулся на большой деревянный сундук, весь перепачканный землей и почти сгнивший. Джон отнес его в дом и открыл. И тут все просто онемели от удивления. В сундуке лежали груды золотых монет и разная серебряная посуда, а еще были там драгоценные камни и богатые украшения из чистого золота.

— Выходит, я не ошибся, — спокойно молвил Джон. — Голос меня не обманывал — то был голос самой правды! Ну, что же нам теперь делать со всем этим богатством?

И вот, чтобы не быть в долгу перед богом, Джон пожертвовал большую часть денег на обновление старой деревенской церковки, которая грозила вот-вот обвалиться. А на остальные купил большой красивый дом и зажил в нем припеваючи с женой и детьми.

Король Иоанн и кентерберийский аббат

В царствование короля Иоанна кентерберийский аббат жил в своем аббатстве не хуже самого короля. Каждый день в трапезной вместе с ним обедали сто монахов, и всегда его окружала свита из пятидесяти рыцарей в бархатных одеждах и с золотыми цепями на груди.

Как вам известно, король Иоанн был на редкость плохим королем. Он не терпел, чтобы кого-нибудь из его подданных — будь то даже святой отец — почитали больше, чем его самого. И он вызвал кентерберийского аббата к себе.

Аббат, а с ним его пышная свита — пятьдесят рыцарей в латах, бархатных плащах и с золотыми цепями на груди — явились ко двору. Король вышел навстречу аббату и молвил:

— Как чувствуешь себя, святой отец? Слышал я, что двор у тебя еще более пышный, чем мой. Это оскорбляет наше королевское достоинство и пахнет изменой.

— Государь, позвольте мне оправдаться, — ответил аббат с низким поклоном. — Все, что я трачу, — это приношения благочестивых людей нашему аббатству. Надеюсь, что ваше величество не прогневается на меня за то, что я трачу на аббатство деньги, принадлежащие аббатству.

— Неладно говоришь, почтенный прелат! — молвил король. — Все, что находится в нашем славном королевстве английском, принадлежит только нам. Значит, не подобает тебе так роскошествовать и тем позорить самого короля! Но по великой своей милости я не отниму у тебя ни жизни твоей, ни имущества, если ты ответишь мне на три вопроса.

— Постараюсь, государь, — ответил аббат, — если это по силам скудному моему разуму.

— Скажи мне, — молвил король, — где середина земли? И сколько мне понадобится времени, чтобы объехать вокруг света? И, наконец, угадай, о чем я сейчас думаю!

— Ваше величество, верно, шутить изволите, — пробормотал аббат.

— Вот погоди, увидишь, что это за шутки, — сказал король. — Не ответишь на все три вопроса до конца недели, голову тебе сниму!

И король ушел.

В страхе и трепете отправился аббат домой, но сначала заехал в Оксфорд. Там он думал найти какого-нибудь ученого мужа, который научил бы его, как ответить на все три вопроса. Однако не нашел никого и в горе и печали повернул к Кентербери, чтобы проститься со своими монахами. И вдруг встретил на дороге пастуха — тот пас овец аббатства и теперь брел в овчарню.

— С приездом, господин аббат! — приветствовал его пастух. — Какие новости привезли от доброго короля Иоанна?

— Печальные новости, пастух, печальные, — промолвил аббат и рассказал, как принял его король.

— Не горюйте, господин аббат, — сказал пастух. — Случается, что дурак разгадает то, чего не знает умный человек. Вместо вас поеду в Лондон я. Только одолжите мне свое платье и пошлите со мной вашу свиту. На худой конец, я умру вместо вас.

— Что ты, пастух! — сказал аббат. — Мне не пристало избегать опасности. И потому ты не можешь ехать вместо меня.

— Могу! И поеду, господин аббат! В вашем платье и клобуке кто меня узнает?

И вот аббат согласился, нарядил пастуха в лучшие свои облачения и отправил его в Лондон. А сам надел простое монашеское платье, надвинул клобук на лицо и вместе со свитой тоже прибыл ко двору короля.

— Добро пожаловать, господин аббат, — сказал король Иоанн пастуху, переодетому в платье аббата. — Я вижу, ты уже примирился с судьбой.

— Я готов отвечать вашему величеству, — промолвил пастух.

— Так, так! Ну, отвечай на первый вопрос: где середина земли? — спросил король.

— Здесь! — ответил пастух и ударил по земле иноческим посохом. — А если ваше величество сомневается, измерьте и тогда сами убедитесь.

— Святой Ботолф! — воскликнул король. — Неглупый ответ! Ты, я вижу, за словом в карман не лезешь. А теперь ответь мне на второй вопрос: сколько времени мне понадобится, чтобы объехать вокруг света?

— Если ваше величество изволит подняться вместе с солнцем и будет ехать за ним не отставая, до следующего восхода, то как раз успеет объехать вокруг света.

— Святой Иоанн! — засмеялся король. — Я и не знал, что так быстро. Ну, с этим покончено. А теперь третий и последний вопрос: о чем я сейчас думаю?

— Это легко угадать, ваше величество, — ответил пастух. — Ваше величество изволит думать, что я — кентерберийский аббат, но, как вы сейчас убедитесь, — тут пастух откинул клобук, — я всего только его скромный пастух и умоляю вас простить и его и меня.

Тут король расхохотался.

— Ловко ты меня провел! — сказал он — Выходит, ты умнее своего господина, а потому назначаю тебя кентерберийским аббатом вместо него.

— Это невозможно, — возразил пастух, — ведь я не умею ни читать, ни писать.

— Коли так, будешь получать шесть червонцев в неделю за то, что остер на язык. И передай аббату, что я его прощаю!

Затем король Иоанн наградил пастуха по-королевски и отправил его домой.

Уиттингтон и его кошка*

В царствование славного короля Эдуарда III жил мальчик по имени Дик Уиттингтон. Отец и мать его умерли, когда он был совсем маленьким.

Дик был так мал, что еще не мог работать. Туго приходилось бедняжке. Обедал он скудно, а завтракать часто и вовсе не завтракал. Люди в его деревне были бедные и ничего не могли ему дать, кроме картофельных очистков да изредка черствой корки хлеба.

И вот наслушался Дик всяких небылиц про большой город Лондон. А в те времена, надо вам сказать, в деревне думали, что в Лондоне живут одни лишь знатные господа, которые целыми днями только и делают, что поют да танцуют, а все лондонские улицы вымощены чистым золотом!

Как-то раз, когда Дик стоял у придорожного столба, через деревню проехала большая повозка, запряженная восьмеркой лошадей с бубенчиками на уздечках. Дик решил, что повозка едет в прекрасный город Лондон, и, набравшись храбрости, попросил возчика взять его с собой.

— Позволь мне идти рядом с повозкой! — попросил Дик. — У меня нет ни отца, ни матери. И хуже, чем теперь, мне все равно не будет.

Возчик посмотрел на обтрепанную одежонку Дика и ответил:

— Иди, коли хочешь!

И они тронулись в путь вместе.

Дик благополучно добрался до Лондона. Ему так не терпелось увидеть чудесные улицы, мощенные золотом, что он даже забыл поблагодарить доброго возчика и со всех ног бросился искать их. Он бегал с улицы на улицу и все ждал, — вот сейчас покажется мостовая из золота. В деревне он три раза видел золотую гинею и отлично помнил, сколько мелкой монеты давали в обмен на нее. Вот он и думал: стоит только откалывать по кусочку от мостовой, и денег у него будет сколько душе угодно.

Бедняга Дик бегал, пока совсем из сил не выбился. Своего друга возчика он больше и не вспоминал. Наконец, уже к вечеру, Дик убедился, что куда бы он ни пошел, всюду только грязь вместо золота. Забился он в темный уголок и плакал, пока не уснул.

Всю ночь маленький Дик провел на улице, а утром, очень проголодавшись, встал и пошел бродить по городу. Каждого встречного он просил: «Подайте хоть полпенни, чтобы мне с голоду не умереть!» но почти никто не останавливался и не отвечал — только двое-трое прохожих подали ему по монетке. Бедняга совсем ослабел от голода и едва держался на ногах.

В отчаянье он попросил милостыню еще у нескольких прохожих, и один из них крикнул ему сердито:

— Пошел бы лучше работать на какого-нибудь бездельника!

— Я готов! — ответил Дик. — Возьмите меня, и я с удовольствием пойду работать к вам.

Но прохожий только обругал его и пошел дальше.

Наконец какой-то добродушный на вид господин заметил голодного мальчика.

— Тебе бы на работу наняться, дорогой, — сказал он Дику.

— Я бы нанялся, да не знаю куда, — отозвался Дик.

— Идем со мной, если хочешь, — проговорил господин и отвел Дика на сенокос.

Там Дик научился проворно работать и жил припеваючи, пока сенокос не кончился.

А потом он опять не мог найти работы и, полумертвый от голода, свалился у дверей мистера Фитцуоррена, богатого купца. Там его вскоре заметила кухарка, презлая женщина.

— Что тебе здесь надо, ленивый бродяга? — закричала она на бедного Дика. — Отбою нет от этих нищих! Если ты не уберешься отсюда, я тебя помоями окачу! У меня и горяченькие найдутся. Живо вскочишь!

Но тут вернулся домой к обеду сам мистер Фитцуоррен.

Увидел он у своих дверей грязного, оборванного мальчика и спросил его:

— Чего ты здесь лежишь, мальчик? Ты ведь уже большой, мог бы работать. Лентяй, верно?

— Что вы, сэр! — ответил Дик. — Вовсе я не лентяй. Я бы всей душой хотел работать, да никого здесь не знаю. Должно быть, я заболел от голода.

— Эх, бедняга! Ну, вставай! Посмотрим, что с тобой такое.

Дик хотел было подняться, но опять повалился на землю — так он ослабел. Ведь у него три дня ни крошки во рту не было, и он уже не мог бегать по улицам и просить милостыню у прохожих. Купец приказал отнести Дика в дом, накормить его сытным обедом и дать ему посильную работу на кухне.

Хорошо жилось бы Дику в этой радушной семье, если бы не злая кухарка. Она то и дело говорила ему:

— А ну, поворачивайся живей! Вычисти вертел да подвинти его рукоятку, вытри противень, разведи огонь, вымой всю посуду да попроворней, а не то!.. — и она замахивалась на Дика черпаком.

Кроме того, она так привыкла одно сбивать, другое отбивать, что, когда ей нечего было делать, она била несчастного Дика по голове и плечам и половой щеткой и всем, что только попадалось под руку. Спустя некоторое время дочери мистера Фитцуоррена Алисе рассказали, как кухарка измывается над Диком. И Алиса пригрозила прогнать кухарку, если та — не перестанет угнетать мальчика.

После этого кухарка стала обращаться с Диком получше, но тут на него свалилась новая беда. Кровать его стояла на чердаке, а там и в полу и в стенах было столько дыр, что мыши и крысы просто изводили его по ночам.

Как-то раз вычистил Дик одному господину башмаки, а тот дал ему за это целый пенни, и Дик решил купить на эти деньги кошку. На другой день он увидел девочку с кошкой и сказал ей:

— Продай мне свою кошку! Я тебе за нее целый пенни дам.

— Что ж, берите, господин! — ответила девочка. — Хотя моя кошка дороже стоит — ведь она отлично ловит мышей!

Дик спрятал кошку на чердаке и никогда не забывал принести ей остатки своего обеда. Не прошло и нескольких дней, как мыши и крысы перестали его тревожить, так что теперь он крепко спал по ночам.

Вскоре после этого один из торговых кораблей мистера Фитцуоррена стал готовиться в дальнее плаванье. По обычаю, слуги могли попытать счастья в торговых делах вместе с хозяином и послать за границу какие-нибудь вещи на продажу или деньги на покупку товаров. Однажды хозяин созвал их всех в гостиную и спросил, что они желают послать.