Мистическая Прага. История. Легенды. Предания

Конан Дойл, любитель тайн, в ответ лишь молча загадочно улыбался.

Однако его новое путешествие в Альпы и посещение чешской столицы не состоялось.

Известно, что Артур в последние годы жизни увлекался спиритизмом и изучением оккультных знаний. Однажды на его спиритический сеанс друзья писателя привели гостью из Праги.

Эта дама была родственницей известного чешского литератора, собирателя фольклора Бенеша Метода Кульды. Она, как и ее родственник, увлекалась народными преданиями, мистическими историями, старинными повериями и обрядами.

Конан Дойл решил удивить гостью из Праги и заявил участникам собрания спиритического кружка:

— Сегодня, 24 февраля, и я хочу заглянуть в «Ведьмин колодец» под отелем «Шваренбах» и пообщаться с казненной альпийской ведьмой… Надеюсь, уважаемые леди джентльмены, у вас не будет возражений?

Возражений не последовало. Тем более что собравшиеся на спиритический сеанс уже слышали от писателя таинственную историю роковой гостиницы.

Лишь гостья из Праги заинтересовалась:

— Позвольте, о каком колодце ведьм идет речь?

Конан Дойл охотно объяснил ей. Дама попыталась еще о чем-то спросить, но все присутствующие, сгорая от нетерпения, попросили писателя поскорее начинать спиритический сеанс.

В предании не говорится, каких духов вызывал Конан Дойл, но сообщается, что он почему-то поинтересовался у них:

— Кто еще из англичан обращался к «Колодцу ведьм»?

И неведомые потусторонние силы ответили:

— Джордж Гордон Байрон и Перси Биши Шелли…

Услышанное весьма изумило всех участников спиритического сеанса.

Кто-то из них захотел подробностей, но своенравные духи в тот вечер больше не пожелали общаться с людьми.

— Странно… Вот уж не думал получить такой ответ… — пробормотал Конан Дойл.

Создание «Манфреда»

Они познакомились в 1816 году в Швейцарии. Два гения поэзии…

Джорджу Гордону Байрону исполнилось тогда 28 лет, а Перси Биши Шелли — 24 года.

Джордж Гордон Байрон

Перси Биши Шелли

Мери, жена Шелли, впоследствии вспоминала: «Летом 1816 года мы прибыли в Швейцарию и оказались соседями лорда Байрона.

Вначале мы проводили чудесные часы на Женевском озере или берегах; лорд Байрон, в то время сочинявший Третью песнь „Чайльда Гарольда“, был единственным, кто поверял свои мысли бумаге. Представая затем перед нами в светлом и гармоническом облачении поэзии…»

Женевское озеро

В сентябре того же года Байрон отправился в Альпы. Во время путешествия он задумал драматическую поэму «Манфред». Очарование заснеженных вершин, рек, озер, водопадов, ледников, долин и перевалов, рассказы горцев о непознанных таинственных силах навеяли строки первой сцены «Манфреда»:

Но час настал. — Таинственные силы! Властители вселенной безграничной, Кого искал я в свете дня и в тьме! Вы, в воздухе сокрытые, — незримо Живущие в эфире, — вы, кому Доступны гор заоблачные выси, И недра скал, и бездна океана, — Во имя чар, мне давших власть над вами, Зову и заклинаю вас: явитесь! Ответа нет…

Впоследствии об этом произведении Байрон писал своему издателю: «…Написана в духе необузданном, метафизическом и смутном. Почти все действующие лица (кроме двух-трех) — духи земли, воздуха и вод, место действия — Альпы. Герой нечто вроде мага, которого терзают угрызения совести…

Он скитается, заклинаниями вызывает духов, но помочь ему они не могут. Тогда он направляется в обиталище Первопричины зла in propria persona, чтобы вызвать призрак, который, появившись, дает ему ответ невнятный и неутешительный…»

Все это случилось в Праге

В XIX веке некоторые исследователи тайн прошлого заявляли, что Джордж Гордон Байрон и Перси Биши Шелли во время своего европейского путешествия останавливались в отеле «Шваренбах» и даже общались с альпийскими духами, о чем Байрон якобы упоминал в своем дневнике в 1816 году, но издатели великого поэта почему-то самовольно сократили его швейцарские записи. Доказать это невозможно, поскольку подлинник пропал.

Жизнь двух славных английских поэтов была не долгой. В тридцать лет Шелли утонул при кораблекрушении неподалеку от итальянского города Ливорно. А Байрона погубила в тридцать шесть лет лихорадка.

Вид на Прагу

Спустя какое-то время после спиритического сеанса 24 февраля гостья из Праги поинтересовалась у Конан Дойла, удалось ли ему найти доказательства посещения Байроном и Шелли альпийской гостиницы «Шваренбах».

Писатель, как истинный любитель всевозможных тайн, весьма загадочно ответил строкой из байроновской поэмы «Манфред»:

«Зову и заклинаю вас: явитесь! Ответа нет…»

На это гостья из Праги отреагировала не менее загадочной улыбкой, заявив:

— А знаете, мистер Конан Дойл, я вас, наверное, удивлю!..

— Увы, с каждым годом меня все трудней и трудней чем-либо удивить, — ответил писатель. — Даже если вы сообщите, что в окрестностях Праги обнаружили «Затерянный мир» с живыми допотопными тварями, я не вытаращу глаз и не раскрою рта от изумления.

Не обращая внимания на насмешливый тон собеседника, гостья из Праги продолжила:

— Я хотела рассказать вам о той трагической истории, когда мы встретились на спиритическом сеансе 24 февраля, но не успела.

Конан Дойл насторожился и выжидающе взглянул на собеседницу.

— Так вот, все это случилось в Праге! — торжественно заявила она.

Писатель пожал плечами.

— Что же именно произошло в вашем славном городе?

— Еще в начале XIX века на южной окраине Праги, рядом с водяной мельницей, находился небольшой постоялый двор для крестьян и мелких торговцев. Там и случилась трагедия — точь-в-точь как в альпийском отеле «Шваренбах», — начала свой рассказ собеседница Конан Дойла. — Постоялый двор мельника тоже располагался на проклятом месте, над колодцем, в который то ли в XVI, то ли в XVII столетии сбросили замученную ведьму по имени Марта. Но сделали это не какие-то духи, а городские нищие. В те времена ходила по Праге молва, будто Марта знает, в каком месте, где-то вблизи Ротонды святого Мартина, зарыты несметные сокровища. Нищие сумели захватить ведьму и несколько дней ее пытали. Но Марту не удалось сломить. И тогда мучители, еще живую, сбросили ее в древний колодец. По преданию, ведьма покалечилась от падения, но не погибла и до сих пор обитает в глубине заброшенного, засыпанного колодца…

— И, конечно же, она продолжает посылать проклятия на всех, кто приближается к ее подземной обители, — насмешливым тоном подхватил Конан Дойл. — Простите, что перебил ваш рассказ, но подобные предания в разных вариантах я слышал во всех странах, где мне удалось побывать.

Гостья из Праги нахмурилась.

— Но я не договорила. Единственный сын хозяина постоялого двора при мельнице услышал предание о ведьмином колодце и не пожелал оставаться в отцовском доме, построенном на проклятом месте. После ухода умерла его мать. Где скитался молодой человек, в предании не сказано. Через какое-то время он все же вернулся и был убит отцом. Не правда ли, как схожа пражская трагедия со шваренбахшской?

Заметив недоверчивую улыбку писателя, гостья из Праги сделала многозначительную паузу и добавила:

— А произошло убийство… Когда бы выдумали?.. Именно — 24 февраля!.. Каково совпадение?!

Собеседница победоносно взглянула на Конан Дойла.

— Вы полагаете, это не просто городские слухи и предания? — заинтересовался писатель. — И в самом деле, какие-то загадочные совпадения… И почему все преступления совершались в разных странах именно 24 февраля? Мистика, да и только!

Гостья из Праги, довольная впечатлением своего рассказа на Конан Дойла, заверила:

— Уверяю вас, это не вымыслы городских фантазеров. Даже в педантичных австрийских газетах сообщалось о семейной драме на мельничном постоялом дворе в Праге. И немецкий драматург Цахариас Вернер написал пьесу «24 февраля», когда узнал не только о событиях в альпийском отеле, но и у нас, в Чехии. Так что, мистер Конан Дойл, советую вам не только снова посетить Швейцарию, но и побывать в Праге…

«Так и не смог разгадать»

Но Артур Конан Дойл так и не смог посетить чешскую столицу. А незадолго до своей смерти в 1930 году он сказал одному из приятелей:

— В последнее время я почему-то частенько вспоминаю высказывание Мишеля де Монтеня: «Неверная и ненадежная вещь — человеческое благоразумие; ибо наперекор всем нашим планам, решениям и предосторожностям судьба всегда удерживает в своих руках власть над событиями». Судьба преподнесла мне множество таинственных историй… Как жаль, что большинство из них я так и не смог разгадать. Одна только роковая дата «24 февраля» чего стоит!..

После смерти Конан Дойла нашлись в чешской столице любители мистики, уверявшие, что он все же побывал в их городе и оставил здесь рукопись незавершенного рассказа о драме на пражском мельничном постоялом дворе и в альпийском отеле «Шваренбах».

И даже строгие знатоки биографии и творчества Артура Конан Дойла пытались, но так и не смогли искоренить эти слухи. Ведь мистика не подчиняется ни запретам, ни давлению фактов, ни возмущению моралистов и ученых мужей.

Легенды пражских мостов

История имеет лишь тот смысл, что учит спокойно переносить превратности судьбы, показывая, как быстро гибли великие империи и могущественные люди.

Сенека Прага! В самом том звуке музыка слышна, что душу чешскую ласкает и сердца трогает струну… Сватоплук Чех

Первая прогулка по Праге

— А начнем с Карлова моста, — сказала Гана. — Он — дорога в историю Праги, путь к преданиям и тайнам, да и сам — величайшая загадка. За тобой заехать в отель?

Я отстранил телефонную трубку и вопросительно взглянул на Володю Пономарева.

— Подвезешь к Карлову мосту?

Володя кивнул.

— Меня привезут, куда скажешь, — ответил я Гане.

— Тогда через час встречаемся на Карловом мосту, у статуи святого Яна, — сказала она.

Володя уже несколько лет работал в Праге вице-президентом Международного союза студентов. Поэтому город знал хорошо.

До Карлова моста добрались минут за пятнадцать.

— Дальше проезда нет. Пойдешь пешком, — затормозив машину, сказал Пономарев. — До статуи святого Яна Непомуцкого идти три минуты. Счастливо провести первый день пребывания в Праге! Позвони мне вечерком.

Я остановился у старинной бронзовой статуи и принялся глазеть по сторонам.

Здесь начался путь к тайнам Праги

Начало весны 1974 года выдалось теплым и туманным. Белесая дымка поднималась по всему видимому с моста руслу Влтавы. Туман заглушал звуки города и придавал Праге таинственный, сказочный вид.

— Так залюбовался панорамой, что ничего не замечаешь рядом… — раздался знакомый насмешливый голос.

Я вздрогнул и обернулся. В первое мгновение не узнал ее. Хотя виделись мы всего несколько месяцев назад, когда Гана Загорова гастролировала в Москве.

Темные очки, чуть приподнятый воротник плаща, шарф, закрывающий подбородок… Мне даже показалось, что Гана украдкой настороженно посматривает на прохожих.

Тут наконец меня осенило: ведь в Праге ее все знают в лицо! Примадонна чешской эстрады!

Статуи на Карловом мосту

Наверное, она поняла, о чем я подумал, улыбнулась, взяла меня под руку, и мы неторопливо зашагали по мосту.

— Это ведь твой первый приезд в Прагу? — поинтересовалась Гана.

— И первый день пребывания в твоем городе… — поспешно ответил я, глядя на свою спутницу, но при том невольно подмечая, как мне казалось, забавные выражения лиц встречных прохожих.

Они не сразу узнавали примадонну, однако улавливали в ее облике что-то знакомое. Силились, копошась в своей памяти, и никак, видимо, не могли вспомнить: кто же эта красивая женщина? Хотя, наверное, кто-то и узнавал Загорову, но тактично проходил мимо, не приставая с вопросами и просьбой дать автограф.

— Сегодня у нас немного времени на экскурсию, — сказала Гана. — Карел Вагнер через полчаса должен закончить репетицию и будет нас ждать в ресторане. Там пообедаем, а вечером все вместе отправимся в театр.

— Как же он репетирует без тебя? — поинтересовался я.

Гана улыбнулась в ответ.

— Не забывай, что Карел — не только руководитель музыкального ансамбля, но и композитор. И не все его творения написаны для меня.

Она подошла к перилам моста и сняла очки. Потом скользнула взглядом по берегам Влтавы, по затуманенным вершинам домов и куполам храмов. На ее лице снова появилась улыбка, словно после долгого странствия Гана вернулась в родной город.

— Итак, на полчаса окунемся в глубину истории Праги… — наконец произнесла она.

Первые мосты

В IX–X веках Пражское княжество во главе с правителями из рода Пржемысловичей превращалось в одно из ведущих государств Европы того времени. Укреплялись войско и экономика страны, расширялась торговля, процветали ремесла, увеличивалась добыча золота, серебра, железа.

В течение нескольких десятилетий Пражское княжество подчинило себе почти все племена, обитавшие в чешских землях. С укреплением молодого славянского государства строилась и укреплялась его столица.