Клятва

Даня утер лоб, грустно вздыхая. Чем больше километров оставалось позади, тем хуже он себя чувствовал. Вокруг все было таким незнакомым, неродным и пугающим. Даже Егерь, что сейчас мирно потягивал сигарету, был настоящим монстром в человеческой шкуре. Но одновременно с этим угадывалось в нем нечто человеческое, спрятанное глубоко в душе.

Парень заерзал на сиденье.

Егерь покрутил радио, что тоже вытащил у Рома. Радиостанции, на удивление, были. Одна была на частоте девятого пункта. Местные связисты вечно пытались связаться с регионами за рубежом Новосибирска, но выходило это скверно. За городом был лишь белый шум, только изредка можно было услышать человеческий голос. Вторая же станция была собственностью сталкеров из городка, лежащего совсем неподалеку. На ней часто шумели произведения группы «Кино», Высоцкого, Гражданской обороны и других культовых исполнителей, остававшихся в сердцах людей даже после урагана войны. Сейчас играла «Пачка сигарет».

— Так ты и попал сюда? — наконец спросил Даня, прервав молчание.

Егерь неторопливо стряхнул пепел с сигареты, аккуратно положил её в пепельницу.

— Ну, почти, — сказал перевозчик, — только вот потом мы встретили последствия. Последствия человеческой халатности. Мы, правда сказать, сначала подумали, что это шутка природы. Шутка над человеческими жизнями.

2

— Чё-ё-ё-ё-рный во-о-о-рон! Что ж ты вьё-ё-ё-шься над мое-е-е-ю голово-о-ой! Чё-ё-ё-ё-рный во-о-о-рон!

— Харэ уже горланить, — поморщился Ром. — Уши вянут.

— А я уж хотел певцом становится, — послышалось позади. — Обидно, что вы не цените мой музыкальный талант.

— Артем, твоим музыкальным талантом пытать можно.

— Да чтоб тебя, Дамир! И тебя, Ром! Зануды.

Ехали мы уже как полчаса. Кривыми зигзагами маневрировали заваленные деревьями тропы, срезали путь через нагромождения снега. Благо наша шишига позволяла пробираться через все эти препятствия без особых трудностей.

Мы недавно миновали периметр — условное место, после которого нас встретила абсолютная неизвестность.

Артём, как и местные, знал эти края отлично, а потому расчертить наикратчайший маршрут было совсем просто. Представлял он собой ломанную в нескольких местах линию: после первого такого перелома мы проехали Бурмистровскую.

Это была небольшая вымершая деревенька, где с трудом могло отыскаться десяток человек: дряхлых стариков и спившихся мужчин. Люди из Тулы не жаловали Бурмистровку, дескать, проклята она. Но как по мне, всё это бредни.

В любом случае, пока мы проезжали покосившиеся, сгнившие домики, Ром заметно поддал газу. До очередного надлома на карте оставалось с десяток километров.

— Всё-таки, охрененно мы тут отгрохали, — снова послышалось сзади, — На этой заразе можно всю русь-матушку объехать!

— Да, — подхватил Ром, поглядывая на окутанную изнутри фольгой с утеплителем кабину, — потрудились на славу.

А корпели мы над этой заразой уйму времени. Понадобился не один месяц, чтобы из обыкновенного шестьдесят шестого ГАЗа сделать монстра, способного бороздить просторы постъядерной пустоши, окутанной лютейшими сибирскими морозами.

Мы долго и упорно наваривали внутренний и внешний каркасы, дабы увеличить устойчивость машины, сращивали кабину с будкой коридором, а меж ними воткнули два топливных бака, так что теперь эта посудина держала в себе девятьсот литров топлива. Костя довольно долго возился с подвеской, перерабатывая её в сторону увеличенной грузоподъемности, а я в то же время вместе с Ромом занимался установкой утроенных стекол, нужных для сохранения тепла. Как-никак на улице сейчас было под сорок градусов, а ведь ещё не ночь.

Артем тогда, помимо упомянутых фольги с утеплителем, закладывал еще слой шумки и ковролина, чтобы даже в рекордные минус шестьдесят, шестьдесят градусов мы чувствовали себя в уюте. К двигателю Костя пристроил две турбины, что значительно увеличивали мощность Шишиги, а в довесок усилил раздатку, коробку и мосты.

— Как-то летом на рассвете загляну-у-ул в соседний сад! Там смуглянка-молдованка собирала виноград!

— Ну началось, — улыбнулся Ром, оглядевшись назад, — Ты там дедовскую настойку не трогал, а, Тема?

— Я красне-е-ю, я беле-е-ю, захоте-е-е-лось вдруг сказать! Станем над рекою, зо-о-о-рьки летние встречать!..

Мы с Витей переглянулись и пожали плечами: пусть горланит.

Скоро с Артемом разменялись местами. Я нырнул в кузов. Отделан он был тоже по самое нехочу: мы притащили сюда две грубо сваренные койки, куда бросили два таких же перешитых на тысячу раз серых матраса, в угол воткнули самодельную, деревянную стойку для оружия, где сейчас красовались три укороченных АКС-а и длинноносый, обшарпанный «БЕКАС М 12» Рома, рядом с которым лежал подаренный ящик с дробью калибра 12x70. Плащи химзащиты, ножи, противогазы и каски мы прикрепили к вешалке справа. Гранаты, коктейли Молотова были аккуратно уложены в деревянные ящики, приправленные соломой, дабы ниче не разбилось. Под кровати уложили кофты, шапки, носки, перчатки и другие шерстяные подарки, а пищу сбагрили в холодильник.

Кстати, холодильник весьма своеобразный. Костя додумался сделать небольшое углубление в центре кузова, достаточное, чтобы помещать туда еду с напитками. Внутри мы ничего не утепляли, чтобы мороз без проблем охлаждал продукты, а вот внешнюю сторону металлической крышки утеплили тем же ковролином вместе с шумкой. Четыре выхлопные трубы, пущенные в полу, служили противовесом и отлично грели пол. Так, благодаря светлому разуму этого парня, мы обзавелись охрененным самодельным холодильником, не занимающим почти никакого места.

Я упал на койку справа, довольно растянулся и несколько раз щелкнул спиной.

Артем успел заразить и Рома, а поэтому по всей машине разносился фальшивый рев двух певцов:

— Клен зеле-ё-ё-ный! Да клен кудря-я-я-я-вый! Да раскудрявый и резной…

Я на секунду закрыл глаза.

3

— Сукино дитя! — бурчал приглушенный голос извне. Судя по интонации, ворчал Витя.

— Вот и кирдык твоим ураловским колесам! Говорил я, запаску надо брать!

— Мы и взяли, пока ты, алкаш, настойку принимал.

— Дамир! Дамир, сонная тетеря! — по кузову пронеслось несколько глухих ударов. — Слышишь? Выпархивай, у нас тут проблема.

Как оказалось мы наехали на торчащую из-под снега арматурину. Она вонзилась в переднее правое колесо, словно меч, насквозь его продырявив. Колесо шипело, словно взбесившаяся змея, ворча, выпуская воздух. Правды сказать, саму арматурину не было видно — её похоронил обильно выпавший снег, что даже сейчас неустанно ворошил вокруг нас.

Витя грязно выругался, а после его подхватил Артем.

— Так, мужики, давайте быстро устранять эту неурядицу.

— Само благоразумие, — буркнул Артем, открывая дверь кузова, — щас притащу инструмент.

Поддомкратив немного морду, Витя нацепил на гайки балонник и принялся прыгать по нему в попытках сорвать гайки.

— Дамир! Тащи трубу, тут все примерзло к чертовой матери!

Надев трубу на балонник, Витя вновь начал скакать козликом, срывая гайки, но последняя все никак не давалась. Пришлось всем троим прыгать, словно детям по трубе. Думали уж, что шпильку скорее сорвем, но наконец-то гайка сдалась.

— Ну неужели! — в радостях крикнул Артём.

Подняв морду домкратом повыше, сдернули колесо, а с боковины будки сняли запаску и воткнули ее на место пробитого колеса. О давлении в шинах можно не переживать, ведь родная система регулировки давления уже во всю начнет работать, как только заведется двигатель.

— Наконец-то, — ворчал Витя, дыша себе на руки, — мороз лютый, так и окоченеть можно.

— Ну поехали уже, че торчать тут будем. — сказал я, заваливаясь в кузов. Хлопнул дверью и ещё раз окинул багаж взглядом.

Машина зло пропыхтела, потом кашлянула и… Заглохла.

— Господи, да сколько можно? — не выдержал я, переходя через незамысловатую перегородку меж кабиной и кузовом. И замер.

Сквозь три слоя стекла, впереди, за плотным нагромождением деревьев громоздилось нечто. Снег, прикрываемый серым сводом туч, затмевал большую черную фигуру, которая, шатая деревья, брела к нам.

— Вот же срань, — Витя долбанул по костлявому рулю, — ещё нам неприятностей не хватало.

— И что ты застыл, дебил? — крикнул Хриплый, немного приоткрыв дверь, настолько, чтобы можно было высунуть голову и рассмотреть незнакомца.

— Гони, гони Витя, это чертов косолапый!

Витя прокрутил ключ, грузовик снова задрожал, запыхтел но не завелся.

— Давай, давай, родная! — шептал водитель, озираясь то на руль, то на приближающуюся тушу медведя. Безуспешно. Шишига отказывалась заводиться.

Проклятье…

Раздался оглушительный удар. Скрип металла резал уши.

— Ах ты выродок! — взъелся Ром, прокручивая ключ. Без толку.

Медведь, грозно рыча, махнул лапой и второй раз вдарил по каркасу, металлическую сетку приваренную поверх труб вогнуло внутрь. Нас не на шутку тряхнуло.

— Быстро валим отсюда! — крикнул я, ныряя глубже в кузов, — Гаси ублюдка!

До очередного удара мы все оказались в задней части ГАЗа, спешно разбирая оружие со стоек. Благо, бронежилеты уже были на нас, так что через минуту, до зубов вооруженные, оказались на улице. Зверь бушевал уже больше минуты, попутно оставляя вмятины на морде нашей ласточки.

— Слышь ты, скотина! — рявкнул Артем, пуская очередь по медведю.

Прием сработал и из-за машины послышался ужасный рык разъяренного монстра.

— Ты чего там пережрал, чудище?

Снова рокот автомата.

Ром разрядил обойму дробовика. Рык.

Я стоял по другую сторону, ожидая своего выхода. По звукам, медведь клюнул и на эту уловку. Что ж, мой черёд.

Вынырнул из-за кузова, изрешетив гадину потоком пуль. На удивление, скотина даже не повернулась. Видимо мишка понял, что его разводят. Так мы и стояли по три стороны, держа медведя в центре. Зверь скалился, пускал слюни. Выглядел он поистине устрашающе и даже Витя, закалённый якутский охотник, удивленно метал взгляд то на медведя, то на нас с Артемом, словно пытаясь сказать: «Этого ублюдка так просто не грохнуть».

Медведь был больше своих сородичей на локтя полтора в высоту и на столько же в ширину. Удивительно, что зимой, во время диких морозов, выродок вымахал до таких размеров. Все наши старания пошли прахом — медведь будто бы проглатывал стальные очереди, а разряд БЕКАСа отпечатался на морде косолапого, всего лишь в виде роя вмятин. Впрочем, это беспокоило медведя мало. Из его ран медленно пульсировала темная кровь. Глаза урода блестели рубинами, что очень контрастировало с его чёрной, очень мощной шерстью. На секунду все замерли.

Вдруг медведь взмыл огромными лапами вверх, блеснув скоплением бритвенных когтей. Рывок. Чудище быстро метнулось в мою сторону, со скоростью, не соответствующей размерам. Слишком быстро для медведя. Я описал небольшой полукруг и смог оказаться у чудовища позади, окатив потоком свинца. Зарокотал автомат, бешено подскакивая в руках. Пули брызнули по спине, но эффекта не было. Ром с Хриплым быстро сориентировались и тоже осыпали неприятеля. Всё без толку.

— Что за бес?! — орал Хриплый, ныряя за близлежащее дерево.

Рёв, что не походил на рёв обычного медведя. На сей раз мы столкнулись с чем-то противоестественным. По телу пробежала дрожь.

— Витя! Прыгай в ГАЗ, мы отвлечем уродца! Задавишь скотину, пока он не сожрал нас всех!

Витя кивнул, нервно озираясь на животное. Косолапому явно не нравилось, что его обстреливают. Снова бешеный рывок, обращенный ко мне. Сукин сын!

Я было увернулся, как вдруг засранец дал влево. Ожидал моего маневра? Уродец снова занес лапу.

Удар. Затем вспышка. Снова удар. Я успел лишь выкинуть руку, затмевая пасть твари. Очнулся у дерева. В глазах танцевали точки, взгляд еле прояснился. По щекам текла, обжигая щеки, кипящая кровь.

Жадно хватая воздух, пытаясь восстановить дыхание, осмотрелся.

Своим телом я прочертил широкий след, приземлившись у ствола дерева.

Мощным ударом тварь откинула меня на несколько несколько метров. Сейчас черная фигура неумолимо приближалась ко мне, оглушая округу диким, похожим на вой демона, кличем.

Похоже, мне конец. Ноги дрожали, тело совсем не слушалось и подняться никак не выходило. На пушистый снег крупными каплями падала кровь.

Хотел было крикнуть, но вырвалось что-то пустое и сухое.

Вот я увидел изукрашенную шрамами морду монстра: облитая кровью и слюной. Из открытой пасти торчали десятки бритвенно острых зубов и четыре длинных, немного изогнутых клыка. Затем вспышка, рёв двигателя. Жесткий удар, отдавшийся лязгом металла.

— Как тебе, уродец?!

Как только пелена сошла с глаз я увидел, как наша Шишига снесла косолапого. Ром протащил ублюдка с десяток метров, пока машина не встала, буксуя колесами. Каркас, от напряга на сорокоградусном морозе лопнул в нескольких местах, благо основной удар на себя приняла железнодорожная рельса, намертво приваренная заместо бампера.

Медведя придавило к огромной сосне. До того как обломки каркаса начали отваливаться, Ром усиленно давил гада, словно пытаясь размазать по сосне.

Косолапый, давимый машиной, грозно и дико рычал, беспомощно мотая головой.

— Ха-ха! — скалился Хриплый окидывая взглядом зверя, подбегая ко мне. — Выкусил?!

С его помощью я поднялся и выдохнул. Но зря.

Как только Ром отъехал, чтобы совершить добивающий удар, обозленное животное быстро выскользнуло из-под натиска грузовика.

Витя было развернулся для атаки, но медведь оказался проворней.

Водительская дверь со скрипом вмялась от мощного удара зверя. Дальше тварь на секунду остановилась и принюхалась.

— Витя! Витя! — крикнул я, на всех порах подбегая к Шишиге.

Позади бежал Артем, яростно ругаясь и проклиная животное трехэтажным матом.

Что он учуял?

На момент всё затихло. Время остановилось. Позади, очень медленно бежал Хриплый, с ужасом смотрящий на происходящее. Медведь также медленно готовился сделать рывок. Снег, воспорошенный до этого, почти что замер, да так, что каждую снежинку можно было рассмотреть. Это шанс.

Я выхватил калаш, который только благодаря ремню, не улетел от меня. Прицелился. Нельзя было промазать. Этой мрази наши пули нипочем, так что остается попасть в крайне чувствительное место. В глаз.

Вдох. Три секунды для успокоения диафрагмы. Три, два, один. Выстрел. Осечка.

Я занервничал, после снова прицелился, прожал курок. Щелчок бойка. Проклятье.

Время вновь приняло свой ход и я, уже беспорядочно стреляя по туше медведя с пистолета, бежал к Рому который выпрыгивал через заднюю дверь.