Импрессионисты. Игра света и цвета

В этой картине заметна кривизна стены. Казалось бы, это плод больного воображения художника. Но когда нашли план дома, оказалось, что комната действительно была такой, какой ее изобразил Ван Гог. Сам дом не сохранился, он был разрушен при бомбардировке во время Второй мировой войны.

Очень колоритная работа — «Портрет доктора Гаше». Психиатр Гаше какое-то время был другом и лечащим врачом Ван Гога. Впрочем, Винсент писал в одном из последних писем брату: «Я думаю, мы никоим образом не можем рассчитывать на доктора Гаше. Во-первых, он болен еще сильнее, чем я, или, скажем, так же, как я. А когда слепой ведет слепого, разве они оба не упадут в яму?» Доктора Гаше считали шарлатаном. Он лечил то ли гомеопатией, то ли еще какими-то нетрадиционными методами, был довольно легковесным, подверженным меланхолии.

В. Ван Гог. Портрет доктора Гаше. 1890. Музей Орсе, Париж

Стоит упомянуть и о символах. На переднем плане Ван Гог поместил цветок наперстянки. У доктора Гаше было больное сердце, а цветок наперстянки используется для лечения сердечной недостаточности, но при передозировке превращается в смертельный яд. Какая легкая ирония со стороны художника!

Но как сильно он написал лицо доктора Гаше, как выразительно он его измял. Две голубые точки глаз на желтой физиономии — сморщенной, безвольной. Напяленная на лоб кепка. Четко просматривается характер этого человека — беззлобного, но какого-то неопределенного. Причудливая игра синего, желтого и красного цветов…

Впоследствии творческие находки Ван Гога взяли на вооружение фовисты, кубисты. У Ван Гога учились Матисс, Пюи, Пикассо и многие другие мастера-авангардисты.

Последней работой Ван Гога долгое время считалась картина «Пшеничное поле с воронами». Но на самом деле последней в творчестве Винсента стала картина «Сад», написанная как парафраз по мотивам работы художника Добиньи.

В. Ван Гог. Пшеничное поле с воронами. 1890. Музей Винсента Ван Гога, Амстердам

В. Ван Гог. Сад Добиньи. 1890. Музей Винсента Ван Гога, Амстердам

Есть ли в этой картине то, что отражает внутреннее состояние художника? Тяжелое грозовое небо, зловещие хищные птицы — знак тревожности и беспокойства, какого-то мрачного предчувствия. Кстати, револьвер в день своей кончины Винсент взял у директора гостиницы, чтобы отпугивать ворон: они мешали ему писать.

Уходящая вдаль дорога в пшеничном поле — привычное композиционное решение, присущее творчеству Шишкина, Левитана и многих других художников. Но в картине Ван Гога — сразу три дороги, каждая из которых ведет в никуда. Зачем он пишет три дороги? Можно предположить, что это его внутренний разлад: раздвоение, даже еще точнее, если можно так выразиться, — растроение. Художник буквально раскалывается, разрушая себя изнутри. Горизонтальный формат полотна, дисгармоничные пропорции (длина вдвое больше ширины) уменьшают пределы пространства между свинцовым небом и растрепанными колосьями пшеницы, нагнетая ощущение давящего грозового небосклона. Но горизонтальный формат в то же время помогает художнику «предъявить нам бесконечность» — подчеркивает необъятность пространства.

В картине все противоречит друг другу и никак не согласовывается. Тяжелые неряшливые мазки, странные серые пятна — это поле деятельности для психологов и психиатров. Понятно, что картина создавалась в состоянии полного отчаяния. Вот как художник писал об этом: «Вернувшись туда, я принялся за работу. Кисть практически выпадала из рук… Мне было несложно изобразить грусть и предельное одиночество». А вместе с тем эта работа пронзительно красива, как и остальные.

За несколько месяцев до своей гибели Винсент написал картину «Ирисы в вазе», в которой можно разглядеть интересные детали. Проблема вечности, с которой соотносил себя Ван Гог, здесь, возможно, отражена в полной мере.

Это своего рода взрыв ирисов, изображенный мощно, эмоционально, резко, может показаться, что графин напоминает яйцо, из которого вырвалась жизнь.

В. Ван Гог. Корни деревьев. 1890. Музей Винсента Ван Гога, Амстердам

Буйство жизни — в пышном букете ирисов. Пастельные тона легки и воздушны. Тщательно прорисованы лепестки — нежные и так рано увядающие. Жизнь прекрасна, хотя и скоротечна. Нет у нее ни начала, ни конца. Жизнь — постоянный круговорот, вечное движение, которое так остро ощущал Ван Гог.

Здесь все ассоциативно: зеленый фон, низкий уровень условного стола, бело-розовая бесконечность пространства, зеленый цвет — олицетворение жизни, удивительный фиолетово-голубой тон, композиционный всплеск энергии, грустные нотки раннего увядания. Все свободно и просто, четко и лаконично.

Что послужило толчком к гибели Ван Гога? Внешних признаков отчаяния, казалось бы, не было. Винсент вышел из клиники Сен-Реми с врачебным заключением, свидетельствующим о том, что он выздоровел. Исчезло пограничное состояние. Отчего же он выстрелил себе в грудь? Или не выстрелил? Револьвер-то так и не был найден. По новой, не вполне подтвержденной версии, выстрел был произведен не самим Ван Гогом.

В. Ван Гог. Ирисы в вазе. 1890. Музей Метрополитен, Нью-Йоркг

Незадолго до гибели Винсент попросил Тео приехать — его снова изводило чувство одиночества. Но Тео отправился с женой в Бельгию, у него неважно складывались дела в финансовом плане. Женившись, он стал уделять больше времени семье. У него появился ребенок. И если раньше Тео концентрировал все внимание на брате, то теперь стал отдаляться от него. Это было болезненным ударом для Винсента, идущего по лезвию бритвы. То, что Тео не приехал к нему, возможно, и послужило толчком для того рокового выстрела. Ван Гог с простреленной грудью незаметно вернулся в гостиницу, никому ничего не сказав. И лишь случайно друзья обнаружили его, истекающего кровью.

В. Ван Гог. Сад Добиньи. 1890. Музей искусств, Хиросима

Тео сразу же приехал, и Винсент воспрял духом. Он сидел в кровати и курил трубку. Ему не даже не извлекли пулю — врачи не думали, что все настолько серьезно. Казалось бы, ничто не предвещало его ухода из жизни. Братья проговорили всю ночь. А на следующий день в час ночи Винсент скончался на руках у Тео. Его последними словами были: «Скорбь будет длиться вечно».

P.S.

Сам художник утверждал, что далек от какой-либо определенной техники живописи. Как бы вы охарактеризовали его технику?

Если говорить о технике живописи применительно к творчеству Ван Гога, следует принять во внимание этапы становления его как художника. Первый период его творческого становления в какой-то мере происходил под влиянием голландских традиций в живописи. Ну и, конечно, второй, основной период формировался под влиянием французской живописи, в частности импрессионизма и более позднего продолжения — пуантилизма и пришедшего ему на смену фовизма. В заключительной стадии своего творческого воплощения он объединил накопленный опыт и навыки в технике живописи и избрал приемы, которые позволили в наиболее удобной и оптимальной форме реализовывать свои творческие и идейные задачи. И это он назвал отсутствием специальной техники, которая по некоторым признакам напоминает элементы примитивизма. Хотя, по существу, это тоже весьма специфическая, своеобразная, но все же техника. Так что это его замечание — своего рода декларация и попытка как-то обозначить свой подход к решению живописных задач.

Как можно расшифровать фразу Ван Гога, которую он произнес, уходя из жизни: «Скорбь будет длиться вечно», применительно к его жизни (творчеству)?

«…потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Екклесиаст, 1, стих 18).

Фраза «скорбь будет длиться вечно» по сути дела является интерпретацией цитаты из Екклезиаста. Жизнь, как известно, сопряжена с постоянными усилиями, необходимыми для того чтобы, в первую очередь, на самом элементарном уровне зарабатывать средства к существованию, иными словами, добывать хлеб насущный. Параллельно этому идет процесс встраивания в социум и связанного с этим познание окружающего мира. Так или иначе, постигая реальность, обретая навыки, знания, мы с неизбежностью приходим к пониманию сложности мироустройства, а это часто приводит к грустным выводам о его несовершенстве. Это в большей степени касается тех, на чью долю приходится особая миссия: — мыслителей, священнослужителей, людей творческих профессий. Подобные выводы, естественно, стали и частью мировоззрения Ван Гога, который к тому же хорошо знал текст Священного Писания. В результате последними словами, сказанными перед уходом из жизни, были: «Скорбь будет длиться вечно».

Поль Гоген

Экзотическая жизнь

Поль Гоген — выдающийся французский живописец, чье имя тесно связано с зарождением и развитием постимпрессионизма.

Однажды преподаватель гимназии, где учился Поль, вынес жесткий вердикт: «Из Гогена выйдет либо гений, либо кретин». Такие крайние оценки сопровождали юношу с начала его становления как творческой личности из-за очень тяжелого характера. Впрочем, по правде говоря, мало кто из гениальных людей отличался простым нравом. Позже Гоген утверждал, что каждый гений имеет право на открытие собственного пространства и на особое представление о мире. Кроме того, он считал, что художник должен не копировать действительность, а создавать свою новую реальность. Эту точку зрения он последовательно отстаивал до конца своей жизни. И, глядя на его картины, можно, пожалуй, с этим согласиться. Кстати, может быть, взрывной, неуправляемый характер Гогена был связан с тем, что в нем были смешаны три жгучие крови — перуанская, французская и испанская. Да и поводов для «взрывов» было предостаточно: жизнь не баловала мастера. Гоген даже однажды признался, что судьба не раз подталкивала его к бездне и только в последний момент удерживала от падения в нее.

Его прадед Москосо был полковником, жившим сначала в Перу, а затем переехавшим в Испанию, где он и познакомился с прабабушкой Гогена Терезой. Когда молодые переехали в Париж, то жили, как сегодня говорят, гражданским браком, отчего и начались позже злоключения всей их семьи: из поколения в поколение ее стали преследовать неудачи. Богатый полковник после своей ранней смерти ничего не оставил Терезе, поскольку она не была законной супругой. Бедная женщина осталась одна с двумя детьми на руках. Позже по иронии судьбы то же самое случилось и с ее дочерью Алиной, оставшейся после смерти мужа с двумя детьми и без гроша в кармане. Женщина вышла замуж за некоего Шазаля, художника, гравера, графика, и отсюда можно (если следовать всяким генетическим теориям) прослеживать связь между дедом Гогена Шазалем и самим Гогеном. Ведь поначалу ничто не предвещало, что он станет художником. Поль родился в 1848 г. в семье журналиста Кловиса Гогена, придерживавшегося республиканских взглядов. Из-за политических пристрастий у Кловиса часто возникали проблемы с властью в Париже, где правила монархия, поэтому он вынужден был покинуть столицу Франции и уехать в Перу к родственникам жены по линии полковника Москосо. Когда судно подошло к мысу Доброй Надежды и остановилось возле какого-то порта, отец Гогена умер от сердечного приступа. И дальше мать с двумя детьми добиралась до Перу уже одна.

В итоге родственники полковника Москосо приняли ее в семью, приютили, обласкали, и она осталась жить у них, так что первые пять лет Поль Гоген жил, ни в чем не нуждаясь, в роскошных условиях. Более того, пышная растительность и богатый животный мир Перу произвели сильное впечатление на детское воображение. Наверное, именно благодаря ярким детским впечатлениям позже у него возникло горячее стремление, преследовавшее его всю жизнь, — жить в какой-либо из южных стран, приведшее его в конце концов на Таити. Так сложилась его удивительная линия судьбы, начавшаяся в Перу, что, в конце концов, она привела его необыкновенным образом в экзотические края, следствием чего стала замечательная серия работ, которыми мы можем сейчас наслаждаться.

Но через пять лет жизни в Перу в силу проблем, возникших в связи с подобием революции, произошедшей в этой стране, семейство, приютившее Гогенов, отошло от власти, и мать с детьми была вынуждена покинуть страну и вернуться во Францию.

Там они остановились в недорогом провинциальном Орлеане, где Поль поступил в гимназию. Художником он быть не собирался. Когда мать поинтересовалась, кем Гоген хочет стать, сын, не задумываясь, ответил: «Моряком!» Этот спонтанный выбор характеризует свойства его характера: неуемность, тягу к перемене мест, что и обусловило впоследствии стремление Поля переехать в экзотические страны. Мать в мечтах уже видела сына флотским офицером, но они опоздали с поступлением. Полю исполнилось 17, в этом возрасте в военное училище уже не принимали. Да и вообще он не отличался строгостью поведения: был неусидчивым и непоследовательным, что оказалось несовместимым с карьерой военного. Будущий гений нанялся на коммерческий корабль помощником лоцмана и ушел в плавание.

Где Гоген только не был — в Индии, в других экзотических странах, вырос до звания лейтенанта, на одном из кораблей обогнул весь земной шар. В 1871 г. вернулся в Париж к матери, но уже не застал ее в живых. К счастью, она оставила его на попечение хорошим друзьям. Опекуном стал старый друг семьи Гюстав Ароза. Он был биржевым маклером, а его брат — банкиром, и они устроили Поля помощником брокера на парижскую биржу.

Гоген, обладая природной сообразительностью, сметливостью, аккуратностью, сразу добился на новом поприще определенных успехов. Стал вполне преуспевающим и богатым буржуа. Жизнь его к тому времени начала налаживаться. Но окружение, в котором Поль очутился в доме Ароза, изменило его мировоззрение. Дело в том, что Ароза были меценатами. Они коллекционировали картины не только модных уже тогда импрессионистов, но и художников классического направления. Так, часто бывая в их доме, Поль соприкоснулся с искусством, и оно неудержимо потянуло его к себе. Более того, благодаря младшей дочери Гюстава Ароза Маргарите они вместе начали заниматься живописью. Выезжали на пленэр, ставили мольберты и писали. Но живопись для него в тот период была лишь хобби.

В 1873 г. он встретил Мэтте-Софи Гад, датчанку, приехавшую в Париж в качестве компаньонки дочери богатого фабриканта. Они поженились. Поначалу семейная жизнь текла, что называется, по вполне благополучному руслу. У супругов родилось пятеро детей. Наладился и быт, все шло к тому, что будущее предопределено, а Гогена ожидает судьба вполне благополучного буржуа. Однако увлечение живописью все больше захватывало Поля. Тут и проявилась сила его характера: он пришел к выводу, что то, чем он занимается, ему неинтересно. Гоген все больше и больше уделял сил и времени живописи и рисунку. И понимал: того, что он делает, явно недостаточно, чтобы стать тем, кем он хочет быть.

Гоген стал брать уроки у Камиля Писсарро, с которым познакомился благодаря Ароза. Писсарро был уже одним из известных импрессионистов. Художник обладал прекрасным педагогическим даром, и Гоген под его началом стал делать успехи. Он выставил в Салоне одну свою картину, однако не сообщил об этом даже жене, поскольку считал этот факт случайным и не придал ему значения. Так какое-то время Поль колебался в выборе жизненного пути. Однако Писсарро ему втолковывал, что живописью нельзя заниматься вполсилы, не годится делить свое время между искусством и другой профессией. И учитель был прав: любимым делом надо заниматься с полной отдачей, погружаться в него без остатка, как в сильную страсть или большое увлечение.

Однако мечту стать художником Гогену на некоторое время пришлось отложить, потому что в 1882 г. случился биржевой кризис, доходы стали падать. Спасая сбережения семьи, он проявил себя как прекрасный брокер. Кстати, для этой профессии требуются определенные качества характера: молчаливость, самоуверенность, чрезвычайный апломб, которые были присущи Гогену в значительной степени. Скорее всего, такой характер он унаследовал от своих испанских предков. Люди, окружавшие его, удивлялись: откуда в этом, на первый взгляд достаточно грубом, человеке столько аристократизма? Пожалуй, морское прошлое тоже наложило определенный отпечаток на его характер. Поль Гоген говорил рублеными фразами, использовал жаргонные словечки и, конечно, не отличался высоким уровнем образования. Эти «мужицкие» манеры бросались в глаза и входили в противоречие с той аристократичностью и надменностью, с которой он себя вел. Его апломб, молчаливость, некая скрытность помогали ему и в брокерских делах, и в налаживании контактов с заказчиками, в проворачивании финансовых дел. Дела шли достаточно успешно, Гоген стал зажиточным буржуа. Купил большой дом, жил на широкую ногу, жене ни в чем не отказывал, шел навстречу всем ее капризам.

Как выяснилось впоследствии, Мэтте вышла замуж по расчету. В то время как Гоген отличался откровенным, открытым характером, она, в противоположность супругу, относилась к нему с некоторой холодностью, расчетливостью, взвешенностью, не особо проявляя свои чувства. В дальнейшем отчужденность в отношениях оказала влияние на их последующее общение, приведшее в конце концов к полному разрыву. Этому способствовало и желание Гогена оставить работу брокера. Биржевой кризис 1882 г. стал для него удобным поводом, чтобы расстаться с этой профессией и полностью отдаться живописи. Он наивно полагал, что, просто продавая картины, сумеет прокормить себя и семью. Поскольку Гоген был уверен, что он гений, то считал, что, как только вплотную займется творчеством, отбросив все остальные дела, его работы сразу станут покупать, что позволит поддерживать привычный образ жизни. И когда он в один прекрасный январский вечер пришел к жене и объявил, что ушел с биржи, то буквально застал ее врасплох. Вы можете себе представить состояние женщины, считающей, что ей посчастливилось поймать журавля в небе, и привыкшей к размеренному существованию, а затем получившей такое неприятное известие? Естественно, его решение потрясло Мэтте. Кроме того, Поль не сумел убедить ее, что все будет, как прежде.

В тот период Гоген под влиянием Писсарро работал в импрессионистской манере и уже был вхож в круг так называемой «банды Эдуара Мане», которая собиралась в кафе «Гербуа» и вела ожесточенные споры о направлениях в искусстве. Членство в этой «банде» считалось позорным клеймом для всех художников. Это не способствовало активным продажам их картин, да и мода на импрессионистов в какой-то мере начала спадать.

И Гоген, обладавший чутьем, независимым характером и своеобразным видением мира, со своей системой ценностей и предпочтений, понял раньше своих товарищей, что этот стиль в искусстве — не его путь и не его выбор. Сказалось и его происхождение и то, что он рос в Перу, окруженный не только пышной растительностью, но и незатейливыми предметами быта, выполненными индейцами.

К тому времени, как известно, японское искусство активнейшим образом стало влиять на европейское, все артефакты, которые собирались в то время в Париже, так или иначе также оказывали влияние на творчество многих художников. А Гоген, как видно по его работам, был сторонником простых вещей. Он часто говорил о том, что «надо прийти к истокам». По большому счету, в то время европейское искусство зашло в тупик в своей изощренности, салонности, надуманности и неискренности. Гоген утверждал, что все, что делается в классическом искусстве, только имитирует действительность, в то время как ее, действительность, нельзя воспроизвести, как бы мы этого ни хотели. Воспроизвести до мельчайших деталей жизнь — практически тщетная затея. В самом деле, никакое искусство не может быть копией реальности.

Поль Гоген утверждал, что на самом деле автор создает новую реальность и только он вправе говорить о сущностных вещах. А первобытное, народное искусство отличается, отличалось и будет отличаться незатейливостью, в силу того что оно развивается самым живым, естественным образом и, как течение реки, неприхотливо изгибаясь, двигается в совершенно непредсказуемых направлениях. В итоге цельность его натуры, его внутренняя первозданность и определила выбор.

Постепенно Поль стал отходить от традиционной манеры и предпринял первую попытку покинуть Париж для независимой, свободной работы в Понт-Авене. Там он познакомился с художником Эмилем Бернаром, который, хотя и был учеником Гогена, оказал серьезное влияние на его стиль, несмотря на то что в Понт-Авен Гоген приехал уже вполне состоявшимся человеком и художником, утвердившимся в выборе своего пути. Его самоуверенность, властность трансформировалась в новую ипостась — художника. Благодаря своей харизме он собрал вокруг себя художников, которые возвели его в ранг учителя. Эмиль Бернар вместо техники пуантилизма, характеризующейся короткими и частыми мазками, подал Гогену идею писать широкими полосами и насыщенными цветовыми пятнами. Переход на новую манеру письма стал ключевым в творчестве Гогена и предопределил его дальнейшую судьбу.

Одна из картин такого плана — «Пейзаж в Ле Пульдю». Она полифонична. Гоген решается изобразить природу совершенно плоскостно, без мазков. Полотно необычно, если рассматривать его с точки зрения классического подхода к пейзажной живописи, поскольку содержит своеобразный, нетрадиционный подход к изображению природы. Здесь уже проявляется стиль художника, где он применяет довольно непривычную технику, используя неожиданно смелую и яркую палитру. Поль писал тогда своему брату: «Кладу мазки без всякой системы. Разбрасываю их по холсту как попало и оставляю как есть. Густые мазки, куски незаписанного холста то там, то сям, вовсе незаконченные углы, поправки, грубости, а результат, как мне кажется, настолько беспокойный и вызывающий, что он не доставит удовольствия людям с предвзятыми понятиями о технике».

П. Гоген. Пейзаж в Ле Пульдю. 1890. Национальная галерея искусств, Вашингтон

Обладая активным темпераментом, Поль, начав работать над картиной, заканчивал ее довольно быстро. И пейзаж в этом смысле показателен. Гоген передает спонтанное ощущение, подобно тому, которое возникает, когда мы впервые видим перед собой незнакомый ландшафт. Как правило, вначале он воспринимается сначала буквально в виде набора пятен, когда детали размываются. И только когда гармония цветных пятен вызывает определенное привыкание, мы начинаем вглядываться в то, что представляется взору, во всех подробностях. Однако еще некоторое время, раз за разом, возвращаемся к самому первому ощущению от пейзажа. Этот принцип — от общего к частному — является важным, кстати, и в любых логических рассуждениях. Гоген, найдя «золотую середину» между передачей общего состояния и частных элементов, продолжил работать в этом направлении.

Картина того же периода «Видение после проповеди» повторяет в какой-то мере работы Эмиля Бернара. Она выделяется интересным сюжетом и неестественными цветами. Применено энергетическое решение и активный композиционный прием — делящий композицию по диагонали ствол дерева, по правую сторону которого происходит борьба Иакова с ангелом. Сюжет взят из известной библейской притчи. Иаков пытается удержать ангела, который уже приговорил его за проступок — попытку совершить некое неблаговидное действие по отношению к своему брату Исаву, чтобы доказать невиновность и искупить свою вину перед ним. В конце концов герою удалось удержать ангела, и в результате этой борьбы ангел объявил, что он теперь будет не Иаков, а Израиль, то есть человек, который боролся, встретился с Богом.

П. Гоген. Видение после проповеди. 1888. Национальная галерея Шотландии, Эдинбург

Смысл картины заключается в том, что прихожане, будучи уже введенными в некое экстатическое состояние от происходившей проповеди, представляют себе эту библейскую картину. Гоген связал воедино реальность и фантазию. Мы видим только что закончившего проповедь священника, некоторых еще молящихся, а других — уже ошеломленных видением, которое предстало перед их глазами. Насыщенный красный цвет введен художником для того, чтобы показать напряжение, борьбу, характер сильного энергетического всплеска, подчеркнуть трагизм ситуации. Ведь в этой борьбе Иаков повредил себе бедро.

Полотно производит сильное эмоциональное впечатление, потому что, пренебрегая осторожностью в использовании глубоких ультрамариновых и белых оттенков на первом плане, художнику удалось согласовать в общем решении сочетание ярких цветов. Белые чепцы — национальная одежда бретонцев. Понт-Авен находится в Бретани, достаточно консервативной области Франции, которую населяли кельты, исповедовавшие католицизм. И в этой картине Гоген подчеркивает устоявшиеся нравы и приверженность традициям старинного живописного городка. Это одна из его лучших картин того периода, где он заявил о себе как о мастере, который войдет в историю мирового искусства.

Но настали тяжелые времена. Гогену буквально не на что стало жить. Как выражался Писсарро, пришел тот момент, когда художник должен ходить с сумой. Жестокая необходимость побудила мастера сначала покинуть Париж с его дороговизной, уехать в дешевую провинцию, где можно было жить на сэкономленные деньги. Однако его семья продолжала падать в финансовую пропасть. Тогда они вынуждены были уехать в Данию, к родителям Мэтте Гад. Но родственники были настроены враждебно по отношению к зятю. Им, как и Мэтте, не понравилась смена его профессии. Ему прямо сказали, чтобы он не рассчитывал на их поддержку. В итоге всё оказалось против него, и Гоген вынужден был даже временно заняться торговлей непромокаемыми тканями, но безуспешно и вскоре, всеми отвергнутый и гонимый, покинул Данию.

Поль вдруг осознал, что европейская цивилизация, прогнившая, опостылевшая, ему противна. Он вспомнил свои давние странствия, прекрасные пейзажи Океании, в том числе и Полинезии — страны, которая ему казалось волшебной. Чаще всего в своих мечтах людям свойственно приукрашивать ожидания. И Гоген не был исключением. В его голове с каждым днем все настойчивее стала звучать мысль, что он должен покинуть цивилизацию и обосноваться на малообитаемом островке, где можно питаться только бананами и рыбой из океана. Художник грезил, что там он будет спокойно писать то, что хочется, ни о чем не заботясь.

Но пока он продолжал участвовать в выставках. Одна из самых значительных выставок была приурочена к постройке Эйфелевой башни, ставшей впоследствии символом Парижа. В надежде на большое количество посетителей и, соответственно, хорошие продажи импрессионисты устроили экспозицию своих работ. В какой-то мере ожидания Поля оправдались: на этой выставке он продал свои работы на 10 000 франков. Эта сумма позволяла предпринять реальные шаги по осуществлению его замысла.

В то время ему на глаза случайно попался туристический буклет, где рассказывалось о беззаботном житье на Таити, а затем книга «Женитьба Лоти», в которой автор в художественной форме и, конечно, немного приукрасив, описал, как хорошо жить на этом острове, где доступны прекрасные таитянки, где все дешево и великолепный климат. Эти находки в еще большей степени подогрели желание Поля расстаться с цивилизацией. Вместе с тем он не хотел тратить огромные деньги на билет и попытался отправиться к туземцам в качестве представителя Франции в полинезийских колониях. В итоге с помощью друзей попытки увенчались успехом, и он по льготной цене уехал на Таити. Это было в начале 1890-х гг.

А до этого, пытаясь решить свои финансовые проблемы, он успел побывать в Арле и поработать с Ван Гогом. Гоген долгое время пытался найти средства к существованию: то занимал у кого-то, то опирался на помощь состоятельных друзей… Но в какой-то момент понял, что зашел в тупик. Тогда брат Винсента Ван Гога Тео, который был директором картинной галереи Гупиля в Париже, предложил Гогену за 130 франков в месяц поработать с Ван Гогом. У Ван Гога была мечта — создать артель художников, для которой он специально в Арле на деньги своего брата арендовал так называемый «Желтый дом», обустроил его, сделал ремонт и с нетерпением ждал Гогена и Эмиля Бернара. Но Бернар в то время был в армии и приехать не смог. Гоген же был вынужден приехать. Зная о неуживчивости и своенравном характере Ван Гога (да, по правде говоря, Гоген и сам был достаточно конфликтен), он пошел на такой шаг вынужденно. В личных беседах Ван Гог буквально заговаривал Гогена, и тот не без оснований опасался этого обстоятельства. Но делать нечего: Тео, братом Ван Гога, Полю были предложены деньги за то, чтобы он некоторое время поработал с Винсентом, и он вопреки своему нежеланию вынужден был поехать в Арль.

Пока было тепло, все было хорошо. Они вместе писали пейзажи, много говорили об искусстве. Но настал ноябрь. И художники уже не могли свободно писать пейзажи на пленэре. Гогену и Ван Гогу приходилось работать и жить в тесных комнатах «Желтого дома». И тут ситуация обострилась. Не случайно Гоген опасался вспышек со стороны Ван Гога. Инцидент случился в декабре. Гоген вспоминал, как однажды шел и вдруг, обернувшись назад, увидел, что на него с ножом бросается Ван Гог. Поль остановился и — как сам он описывал эту ситуацию — пристально посмотрел на художника. Ван Гог, испугавшись, убежал. Гоген был парень не промах. При росте 163 см отличался крепким телосложением и мог дать достойный отпор. Поэтому не испугался тщедушного Ван Гога, который ничего не мог ему сделать. Он же бывший моряк, который во время путешествий по разным странам побывал в таких переделках, что уж точно мог постоять за себя. Поэтому, естественно, эта интерпретация истории была весьма своеобразной. И знаем мы о ней только со слов Гогена. Кстати, перед приездом в Арле они написали свои автопортреты. Ван Гог подарил свой автопортрет Гогену, а Гоген — Ван Гогу, где изобразил его в момент работы.

Манера письма и у того, и у другого была особенной. Поэтому, приходя в галерею любоваться картинами Гогена и Ван Гога, надо быть немного подготовленными к восприятию цвета на их картинах. Как известно, есть основные цвета: красный, синий, желтый и т. д. А есть их производные. Но эмоциональное отношение, понимание баланса между цветами должно приходить к нам через определенную работу, через определенный духовный рост. И кроме всего прочего, есть еще некие элементы субъективного восприятия цвета, а также отношение к цвету, традиционное для каждой культуры.

На полотнах Гогена присутствовали неожиданные яркие, насыщенные краски, сочетанием которых в своих картинах, когда в первый раз выставлялся в Париже, Поль надеялся произвести фурор, удивить французскую публику. Ожидал, что там-то уж будут работы проданы и он поправит финансовое положение. А в результате всего лишь несколько изданий отнеслись к его творчеству благосклонно. В основном же все писали ругательные статьи и даже практически издевались: «Если хотите напугать своих детей, то можете привести на выставку Гогена!» Можете представить себе, какое разочарование постигло художника! И в какую пропасть ненависти окунулся Поль Гоген! Художник потратил на создание картин много лет, находился в стесненных материальных и иных обстоятельствах, творил на значительном удалении от Парижа, в отсутствие цивилизации, — и встретил такое неблагосклонное отношение. Конечно, Гоген был уязвлен.

После той выставки, где он встретил враждебный прием, единственной мыслью Поля было бежать, бежать во что бы то ни стало! Несмотря на то что его друзья пытались удержать художника и просили подождать, объясняли, что пройдет время, и его вот-вот поймут и примут, что, конечно, и случилось, но, как это часто бывает в судьбе художников, гораздо позже, только после смерти. А тогда, обиженный и уязвленный, он принял окончательное решение уехать навсегда и больше в цивилизацию не возвращаться.

Но вернемся к ситуации с Ван Гогом, в частности к его картине «Ночное кафе в Арле», которая перекликается с картиной Гогена «Кафе в Арле». Как по-разному художники интерпретируют один и тот же сюжет! У каждого свое решение. У Гогена на первом плане хозяйка этого кафе. Вернее, он показывает кафе через образ женщины, их хорошей знакомой с несколько лукавым, все понимающим взглядом. У Ван Гога на картине помещение кафе изображено с искаженной перспективой, при этом мы смотрим на интерьер помещения будто немного сверху. Таким образом, они совершенно по-разному подошли к изображению ситуации. Интересен взгляд разных творческих личностей, выдающихся художников на одно и то же событие! Ван Гог, описывая свою работу и говоря о кафе, подчеркивал, что в этом месте может пройти все самое ужасное. Это впечатление усугубляло перспективное искажение, мрачное отношение мерцающего бледно-желтого, красного, зеленого и одиноких фигур запоздалых пьяных посетителей… Между тем у Гогена зеленый играет иную роль — он смягчен. И все достаточно сбалансировано. Поэтому его картина оказывает некоторое успокаивающее воздействие. Хотя, казалось бы, и события, и ситуация одни и те же. Если у Ван Гога было ощущение некоего трагизма, то у Гогена мы видим обычную ситуацию. И красный вместе с оранжевым работает в другом контексте. Нет удушающего состояния умертвляющей атмосферы и бледных светильников, которые изображены у Ван Гога. Поль Гоген просто фиксирует для себя некое мимолетное состояние. Он все время говорит об этом: я выхватываю лишь одно мгновение.

П. Гоген. Кафе в Арле. 1888. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва

Принцип работы Гогена заключался в том, что он не любил работать с натурой. Он делал карандашные наброски, а потом по воображению писал то, что видел. Беседуя со своим приятелем Шуффенекером, объяснял: «Шуф, нельзя пытаться копировать действительность, надо опираться на свое воображение, на свою внутреннюю память». И все, что мы видим на полотне «Когда свадьба?», в большей степени основано на воображении. Тем удивительнее, сильнее впечатление. Поразительно, как он схватил мгновение? Кстати, когда Гоген продал свой первый дом на Таити, он оставил там много рисунков, которые, к сожалению, новый владелец сжег, посчитав «рухлядью». Пропажа такого количества работ не может не вызывать сожаления. Кстати, картина «Когда свадьба?» была продана в феврале 2015 г. за 30 млн долларов. Гримаса судьбы заключается в том, что художник постоянно нуждался в деньгах в конце жизни. И, если бы хоть одно полотно было продано, пусть и за десятую часть этой суммы, он не нуждался бы до конца своих дней.

П. Гоген. Когда свадьба? 1892. Частная коллекция