На горе Четырёх Драконов

Они шли вперёд, находя почти неуловимые следы: обломленную ветку, упавшую шишку.

Иногда следы снова шли по земле, потом снова пропадали.

Ясно было — преступник хитрил и не выходил на шоссе, которое он должен был обязательно пересечь, чтобы попасть туда, где, видимо, его ждали.

— Не обратно же он ушёл! — не вытерпел наконец кто-то из пограничников, наблюдая, как собака кружится на одном месте.

— Придётся прочесать лес во всех направлениях, — задумчиво сказал начальник.

Пограничники тронулись по лесу цепью…

А тот, наверху, уже торжествовал победу. Ему удавалось перелетать, как белке, с дерева на дерево и запутывать следы.

Теперь надо только выждать, а потом переодеться в запасённую одежду и, прикинувшись трактористом, пробраться в условленное место.

Удобно устроившись в дупле старой лиственницы, он позволил себе даже вздремнуть немножко: напряжённые нервы требовали отдыха.

Потом для большего спокойствия он снова переметнулся по воздуху с дерева на дерево, спустился на землю и пополз.

На берегу лесного ручья он вымыл окровавленные руки и, морщась от боли, забинтовал их марлей, запасённой на всякий случай. Он переоделся и с удовольствием потянулся, готовый идти к шоссе уже не прячась, во весь рост. И вдруг что-то огромное, рыжее ринулось на него из кустов. Не вскрикнув, он упал навзничь и, почти теряя сознание, увидел над собой разинутую собачью пасть…

Цепь пограничников сомкнулась у лесного ручья. На берегу, широко раскинув ноги, лежал тот, кого они искали, а Эльбрус сидел рядом.

Услышав шаги, нарушитель повернул голову; лицо его было бледное, ни кровинки.

Эльбрус сразу же, рыча, приблизил свою морду к его горлу.

— Уберите собаку, — прохрипел он, — уберите…

Начальник погранзаставы сказал негромко:

— Эльбрус, дружище, ко мне!

И собака радостно подбежала к нему. Эльбрус торопливо лизнул руку начальнику, потом повернулся и кинулся к ручью. Пограничники молча следили, как пёс жадно пьёт воду.

Дёмкина болезнь

Дёмку принесли мне совсем маленького. Он весь легко помещался в ладони, жалобно и тихонечко пищал. Дёмке было грустно и немножко страшно. Ведь час назад его отняли у матери и принесли сюда, в чужую комнату. Правда, тоска не отразилась на его аппетите: он жадно съел блюдце манной каши, и я решила выпустить его погулять. Он ещё не мог спускаться по лестнице, и пришлось нести его на руках. Перед моим домом был небольшой сквер. Я решила: пройдёмся-ка мы с Дёмкой вокруг этого сквера, мимо клумбы, которая сейчас, зимой, превратилась в круглый сугроб, а потом домой, спать.

Я не подумала о том, что Дёмка ещё такой маленький, а мороз сегодня большой — двадцать пять градусов.

Я опустила Дёмку на засыпанную снегом дорожку. Он сделал несколько торопливых шажков и вдруг, запищав, кинулся ко мне и поставил все четыре лапки на мой ботик. Я потрогала лапки, они были холодные. Я заставила щенка пробежать ещё немножко, а потом опять взяла на руки, и он, весь дрожа, кутался в мой меховой воротник, принюхивался.

Дома я положила его на коврик, постеленный в уютном уголке за большим шкафом, и уставший, сытый пёсик уснул, сладко похрапывая.

Так началась его жизнь в нашем доме. Постепенно Дёмка рос. Впереди его ждали самые различные приключения.

Как-то раз он бежал по тротуару, уже привыкнув к поводку, который охватывал его толстую шею, и вдруг откуда-то из подворотни выскочила злая одичавшая кошка. Она промчалась мимо нас и на ходу ударила лапой по Дёмкиной морде. Раздался жалобный визг, и я увидела струйку крови, которая потекла по рыжей шёрстке. Пришлось вести Дёмку в ветеринарную больницу. Там было много необыкновенных больных с необыкновенными болезнями.

В клетке сидела канарейка, и мальчик, который её принёс, взволнованно сказал, что у птички заболело горло и она не может петь. И вот сейчас он приносит её сюда через день, и врач вливает в клюв какое-то хорошее лекарство.

— Скоро она опять запоёт, — уверенно сказал мальчик.

А старушка в белом платке принесла ежа. Этот ёж — круглый, колкий — упал на булавку, неосторожно воткнутую в подушку. Ведь только спинка у ежа колкая, а живот мягкий, гладкий, беззащитный. И ведь надо же было случиться такому — ёж укололся!

На руках маленькой хозяйки сидела кошка. Оказывается, у неё распухла вся морда, заболел зуб, и надо было немедленно вырвать его.

Одну собачку вывели из кабинета врача всю перевязанную — и две лапы в бинтах, и возле уха повязка. Оказывается, она подралась с кошкой.

«Может, это была та же самая кошка, которая бросилась и на Дёмку», — подумала я.

Нас приняли без очереди, потому что ранение было опасным. Врач в белом халате и шапочке положил Дёмку на мраморный стол и сказал ему ласково:

— Тихо, собачка, будь умной.

И капризный Дёмка слушался врача. Врач вынул из ванночки, где дезинфицировал инструменты, какую-то блестящую штучку и в одну минуту сделал Дёмке операцию. Дёмка взвизгнуть не успел, как уже всё было кончено, и девушка, тоже в белом халате, ассистент врача, мазала ему глаз какой-то мазью, которая сразу облегчает боль.

Потом врач вынул из кармана кусочек колбаски, положил его на ладонь и протянул Дёмке. Дёмка благодарно взял лакомый кусочек и вильнул хвостом.

— Придите через два дня, посмотрим, как глаз, — сказал врач, — это счастье, что кошка роговицу не зацепила своими когтями.

Когда мы выходили, во дворе стояла санитарная машина. Только крест на ней был не красный, а синий. Я спросила водителя, что это за машина. И он ответил:

— Это скорая ветеринарная помощь. Мы ездим на квартиры к животным, которые заболели и которых нельзя принести в лечебницу. Если надо, там мы и рентген им делаем, и кварцем греем. А когда мчится по Москве такой автомобиль с синим крестом, ему дают дорогу, так же как и красному кресту и пожарным машинам.

Однажды бабушка Катя и Дёмка отправились гулять, и вдруг я слышу отчаянные звонки, шум за дверью. Открываю дверь — и передо мной бабушка Катя и Дёмка, оба окровавленные, грязные. Дёмка визжит, бабушка плачет. Что такое? Оказывается, чтобы попасть в сквер, они пересекали шумную улицу, где движутся троллейбусы и автобусы. На мостовой, как раз в том месте, где они переходили, внезапно обнажился по недосмотру монтёра электрический кабель. Дёмка, ступив на мостовую, оказался под током. Он взвизгнул, а бабушка Катя, которая ничего не поняла, стала отчаянно тянуть его. И тогда от боли и страха Дёмка вцепился в её руку, прокусив ладонь. Бабушка закричала и, оступившись, тоже попала под ток. Милиционер, который стоял на посту, заметил что-то неладное, бросился к ним и вывел на безопасное место. Тут же вызвали техническую помощь, чтобы обезвредить кабель. Бабушка с Дёмкой поплелась домой. Дома Дёмка погрыз косточки и грустный улёгся на свою подстилку за шкафом.

Эту подстилку мы всё время увеличивали, потому что Дёмка рос и не помещался в том маленьком уголке, который мы ему отвели в первые дни его появления. Приходилось всё отодвигать и отодвигать шкаф. Он ходил по комнате, и домашние смеялись: скоро придётся ставить шкаф посреди комнаты. Ай да Дёмка, выселяет вещи!

Бабушка скоро забыла об этой истории. А Дёмка всё запомнил. И, если приходилось идти с ним через ту улицу, он неохотно переходил мостовую, тревожно озираясь. Очень уж испугался он тогда тока.

Когда Дёмке было уже восемь лет и он стал огромной красивой собакой, мы получили новую квартиру на восьмом этаже. Стало очень трудно гулять с Дёмкой три раза в день. Все на целый день уходили, и он очень скучал в одиночестве. В это время к нам приехали наши друзья, пожилые люди, которые живут в маленьком городке. У них там свой домик, сад. Удивительно, но Дёмка, который не особенно жаловал незнакомых людей, почему-то сразу привязался к старикам. Муж и жена ходили с ним гулять по набережной Москвы-реки, давали лакомства. Они очень огорчились, когда узнали, что Дёмка остаётся один целый день и, наверное, скучает.

Перед отъездом наши друзья предложили:

— А если мы возьмём его к себе? Право, там ему будет лучше. Станет гулять на воле. И нам с ним будет веселее. Ведь такой сторож никого в дом не пустит.

Очень было жаль расставаться с Дёмкой, и всё же, подумав, мы согласились: и старикам будет веселее, и Дёмка узнает, что такое свобода.

Я поехала их провожать. Случилось так, что старики поместились в одном купе, а я с Дёмкой попала в другое. Не скрою, я очень беспокоилась, кем окажутся мои соседи: ведь не все любят собак и не каждый согласится ехать рядом с огромным рыжим псом. Я села на нижнюю полку четырёхместного купе, грозно сказала Дёмке: «Сидеть!» — и стала со страхом дожидаться. Сначала вошёл весёлый парень. Увидев Дёмку, он закричал:

— Ах ты, какой красавец! А можно тебя погладить?

— Можно, можно, — обрадованно сказала я, и Дёмка вильнул хвостом, поняв по моему голосу, что это человек свой.

Поговорив с Дёмкой, парень вышел, чтобы купить папиросы. И тут же вошла старушка, аккуратно одетая, держа в руке два стаканчика мороженого. Дёмка моментально вскочил и лизнул один стаканчик.

Лакомка Дёмка уже не раз пробовал мороженое и, видимо, не смог удержаться от соблазна. Я притихла, ожидая взрыва старушкиного гнева. Но она засмеялась и сказала добродушно:

— Ах ты озорник, мороженого захотел? А мне как раз и нельзя, горло болит. Да вот внуки на прощание купили. Помоги мне, лохматка. — И она поставила на пол перед Дёмкой вафельный стаканчик.

Третьим пассажиром оказался известный режиссёр. Я спросила его, не возражает ли он против того, что собака поедет в одном купе с ним.

— Что вы, — сказал он весело, — в одном спектакле у нас участвует собака — пудель Мишка, и актёр возит его с собой даже в самолёте.

В общем, всё казалось замечательным, но когда наступила ночь, тут-то и началось!

Дёмка никогда не ездил в поезде и почувствовал себя плохо. Никто не мог заснуть, потому что Дёмка выл, стонал, прыгал, проделывал нечто невообразимое. Я долго старалась его успокоить, но он выплёвывал сахар и колбасу, продолжая неистовствовать. Тогда я была вынуждена встать и выйти с ним в тамбур. Но и в тамбуре всё продолжалось. Дёмка выл так громко, что вскоре в тамбур пришли начальник поезда, проводники. И все они говорили мне возмущённо:

— Что вы делаете с собакой? Почему вы мучаете собаку? Вы её бьёте?

Тщетно я пыталась им объяснить Дёмкино состояние. Они смотрели на меня мрачно и осуждающе. На каждой самой короткой остановке я спрыгивала на перрон, чтобы дать Дёмке погулять. Но он гулять не желал, а однажды не захотел лезть обратно в тамбур. Словом, это была «спокойная» ночь.

Мои старички время от времени появлялись в тамбуре. И я начала думать, что они откажутся от такого жильца. Но вот поезд остановился на нашей станции. Дёмка спрыгнул, уселся на перроне и, когда в дверях показались полюбившиеся ему старики, весело визжа и виляя хвостом, кинулся к ним. Все фокусы сразу кончились. Рядом шла воспитанная послушная собака, которая ничуть не напоминала разъярённое существо, визжавшее в поезде всю ночь напролёт.

…От наших друзей часто приходили письма, где они писали про Дёмку. Он очень скоро привык к дому и к саду, совершал вместе с новым хозяином длительные прогулки. Но вдруг у него появились враги: Дёмка возненавидел коров. Не знаю, чем не угодили ему эти животные. Но он бросался на них с яростью, лаял, старался куснуть за ноги. И мирные, бессловесные коровы угрожающе наклоняли головы, пытаясь боднуть свирепого пса.

Добродушные коровы пытались боднуть свирепого пса.

Старики писали: «…А в общем, он ведёт себя хорошо. Стал популярен в городе, и все обращают внимание, когда он важно вышагивает с нами рядом и на чёрной бархатной ленте качаются медали и жетоны: помнишь, те самые, которые он получил ещё в Москве за чистую породу и знание собачьих дисциплин».

Старики шутили: «Нам просто стыдно называть его сейчас Дёмкой, это ведь уменьшительное имя. Чужим мы всегда говорим, что его настоящая кличка Демон, так записано в его паспорте».

Я была очень занята и года три подряд не бывала в милом городке, в знакомом доме. Меня усиленно звали погостить, но всё как-то бывало недосуг.

Однажды пришла телеграмма. Она заставила меня вздрогнуть. «Дёмка очень болен. Приезжай!» — писали старики.

Телеграмма пришла утром, а вечером я садилась в поезд.

Я шла по тёмной улице городка и вспоминала, как три года назад впереди меня мчался Дёмка, переезжавший на новое местожительство, и звонко лаял, завидев кошку. Я нащупала в кармане кусочек колбасы — мой подарок Дёмке. Но, может быть, он уже и есть не может, этот пёс, с которым стряслось несчастье?

Я тихонько отворила калитку, вошла во двор. И вдруг что-то огромное, тёмное бросилось на меня. Я не успела опомниться, как очутилась на земле. А Дёмка, живой, здоровый, обезумевший от счастья, не давая мне подняться, лизал мне лицо, волосы, руки. Я с трудом вытащила из кармана колбасу, надеясь, что он начнёт её есть и даст мне встать. Но он выплюнул колбасу и продолжал меня лизать.

Выбежали хозяева. Я встала, раздался смех, шутки.

— Наконец мы вытащили тебя из Москвы!

В эту ночь Дёмка не ушёл в свой домик, построенный во дворе. Он пробрался в комнату, где мне постелили постель, и сидел у изголовья, положив длинную острую морду на одеяло. Стоило мне пошевелиться, как он вскакивал и тихонько предостерегающе рычал. Ведь он не спал потому, что боялся, что, стоит ему прозевать, и я уйду. За три года он не забыл меня.

Ренчик-пловец

Ренчик — большой, серьёзный пёс. Это тёмно-серая, почти чёрная овчарка с ласковыми глазами. Ренчик очень любит купаться. Вместе с хозяином он часто плавает в реке. Иногда уплывает так далеко, что видны только его острые уши, которые торчат над головой, как будто по реке движется самодельный кораблик.

Однажды утром Ренчик, как всегда, отправился с хозяином купаться. Дорога к реке вела по краю обрыва, густо поросшего кустами и молодыми деревьями. Ренчик бежал впереди хозяина, обнюхивая дорогу. Вот тут пробежала кошка, оставив после себя ненавистный запах, а тут прошла лошадь, а вот узкая, пахнущая так неприятно полоса — это промчался автомобиль.

Хозяин остановился. Он глядел вниз. В просвете между деревьями виднелся кусочек берега и реки. На берегу играла маленькая девочка, рядом в песке возился мальчуган лет шести. Вдруг девочка поскользнулась и упала в воду. Мальчик отчаянно завопил.

— Ренчик, возьми! — крикнул хозяин.

Ренчик прыгнул с обрыва вниз и кинулся к реке. Через секунду он был в воде, схватил девочку за платье и потащил к берегу.

Собака осторожно опустила спасённого ребёнка на землю и лизнула его руку. Когда хозяин подбежал к ним, девочка, всхлипывая, гладила маленькой рукой мокрую собачью морду. Сверху бежала мать девчушки, которая уходила домой, чтобы принести детям молока. Она принялась ласкать собаку, которая спасла её маленькую дочку.

Друзья

Медленно движется по тротуару человек в тёмных очках. Рядом с ним, справа, то делая шаг вперёд, то тесно прижимаясь к хозяину, идёт собака. Рука слепого лежит на твёрдой палке — особом поводке.

Собака останавливается на перекрёстке, ждёт, пока пройдут машины, а потом снова ведёт своего хозяина.

Отлично выполняет свои обязанности Альма — собака с густой серой шерстью. Она очень быстро изучила все маршруты, по которым ходит хозяин. Так, например, он говорит ей:

— В парикмахерскую!

Альма доводит его до дверей парикмахерской и отрывисто лает. Парикмахер уже знает своего клиента и торопливо раскрывает дверь. Слепой усаживается в кресло, а Альма ложится где-нибудь в уголке и не спускает с хозяина глаз. Когда хозяин встаёт с кресла, Альма подходит к нему. Он берёт собаку за поводок, и они вдвоём двигаются к кассе. Потом Альма ведёт хозяина к вешалке, ждёт, пока хозяин оденется, и первая толкает дверь, следя, чтобы остался проход для хозяина.

Альма никогда не ошибается. Она приводит своего хозяина в бакалейный магазин, в керосиновую лавку.

На обратном пути она несёт в зубах корзинку с хлебом или другие покупки.

Альма любит ходить в гости к родственникам хозяина.

Если ей говорят: «К Коле!» — она, виляя хвостом, ведёт хозяина к его племяннику.

Альма знает, что, если она проводит хозяина к Коле или к Жене, там ей непременно дадут вкусную косточку.

Однажды они вышли, как всегда вдвоём, направляясь в булочную, и вдруг на знакомой дороге, по которой слепой мог свободно передвигаться даже самостоятельно, собака остановилась.

— Вперёд! — сказал хозяин.

Но Альма не выполнила его команду.

Недоумевающий хозяин сначала даже рассердился. Что за непонятное упрямство? Он раздражённо пощупал палкой тротуар и вдруг ощутил пустоту. Оказывается, утром ремонтные рабочие взломали тротуар, и на месте ровной дороги была большая яма. Если бы не Альма, её хозяин упал бы и расшибся.

Альма очень привязана к хозяину, и хозяин Альмы очень привязан к ней: ведь Альма заменяет ему глаза.

Альма смотрит за хозяина, предостерегает его от опасности. Она всё время внимательна и насторожена.

Она приносит хозяину спички, разыскивает носовой платок, ночные туфли, пижаму.

Таких собак, как Альма, много. Их специально обучают, чтобы они могли стать внимательными и преданными проводниками для людей, потерявших зрение.