Нападающий вратарь. Книга седьмая. 1952

В моём купе ехала разговорчивая мамаша с сыном школьником, которая беседовала с горьковской учительницей о подрастающем поколении. Начали разговор они с обсуждения преимуществ совместного обучения школьников и школьниц. А затем скатились на более простые темы про своих детей. Посетовали на проблему с зимней обувью. В ботинках или в суконных ботах с резиновым низом зимой было холодно, а в валенках с галошами — не удобно.

Дети в это время одеваются зачастую в перешитые вещи родителей или старших братьев и сестёр. Причём для пошива одежды используют всё подряд. Например, девичье платье могло иметь различные верх и юбку, а также кокетку и рукава из другого материала. То же было и в мальчишечьей одежде: пиджачки или курточки, брючки, составленные из двух-трех типов тканей. Мальчики до двенадцати лет носили в основном, либо короткие штаны выше колен, либо так называемые «брюки-гольф». Это такие штаны чуть ниже колен с манжетой или резинкой, плотно охватывающей ногу. Очень многие дети, мальчики и девочки, и в будни, и в праздники носили нечто вроде лыжных байковых костюмов. Такой вот винигрет!

Открываю газеты. Сплошная пропаганда. «Обгоним и перегоним Америку»…

Наблюдатели поставили потихонечку дворовую песенку из будущего фоном… «Медленно ракеты уплывают вдаль, встречи с ними ты уже не жди. И хотя Америку немножко жаль, СССР, конечно, впереди… Может мы обидели кого то зря, хлопнув пару лишних мегатонн. Посмотри, как весело кипит земля, там где был когда-то Пентагон…»

Да, детство золотое. Помните, как ребята крутили «солнышко» на качелях? Как рвали брюки, убегая от сторожа из колхозного сада? Как на спор ели зубную пасту и делали леденцы из сахара в ложке?

В раздел «Старпёрские страдания» начислено два балла.

Продолжаю читку. Кое-что выписываю для политинформации:

Все шестнадцать советских республик приветствуют наших спортсменов.

Шестнадцать, а не пятнадцать? А, ну да. Карело-Финская ССР.

Спортчиновников Гранаткина и Романова за зимние Олимпийские Игры наградили Орденами Трудового Красного Знамени.

Ну, за дело дали. Спорт в стране стал суперпопулярным в народе.

На прошедших Чемпионатах мира по конькобежному спорту наши спортсмены и спортсменки подтвердили, что они является лидерами в этом виде спорта. У Инги Атамановой в отдельных видах: золото, два серебра, бронза и общее первое место в многоборье.

Малышка жжёт!

На Чемпионате мира по фигурному катанию в Париже наша пара Белоусова и Протопопов заняла второе место. Зрители и судьи оценили новые элементы придуманные талантливым советским тренером Марианной Захаровой.

О, а «уборщица» Мацелис замуж за Сашку-танкиста вышла! Совет им, да любовь.

Футбольная сборная СССР участвовала в международном турнире в Белграде(Югославия). Наши спортсмены сыграли вничью с хозяевами 4:4, болгарами 1:1 и проиграли сильной команде Венгрии 1:2, которая уже несколько лет не знает поражений.

Хитрому Михею после таких результатов, похоже, кирдык. В Спорткомитете третьего шанса не дают…

Открываю «Комсомолку».

2 марта в Москве на Гоголевском бульваре открыт памятник Н. В. Гоголю. Авторы скульптор Н. Томский, архитектор Л. Голубовский.

28 февраля — в Токио подписано Административное соглашение между Японией и США, оставлявшее за армией США все её базы в Японии и обязывавшее японское правительство выделять ежегодно 155 миллионов долларов на содержание американских войск на японской территории.

Названы лауреаты Сталинской премии 1952 года в области изобразительного искусства. Первая степень: Непринцев Ю. М. — за картину «Отдых после боя» (1951) (по поэме А. Т. Твардовского «Василий Тёркин»)…

18 февраля 1952 года в НАТО вступили Турция и Греция, что позволяет создать угрозу СССР с юга.

В Киеве открылся Планетарий, а на Волыни — Луцкий педагогический институт.

Один хрен, прослывём там оккупантами.

19 февраля 1952 года образована компартия Камбоджи.

Почувствовав, как я начал клевать носом, Наблюдатели поставили песню из будущего про войну в джунглях в этой многострадальной стране https://youtu.be/BERFZja9wb0

— Товарищ, просыпайтесь, — будит меня проводница вагона, — Прибываем.

Горький. Выхожу с вокзала и сажусь в нужный троллейбус. Пока кондукторша отсчитывает сдачу и отрывает билет, слушаю разговор двух тётечек, сидящих передо мной…

— К моей дочери в школу пришёл новый учитель по фамилии…

Женщина что-то шепчет на ухо собеседнице. Они, фыркая, улыбаются. Услышавшая, негромко переспрашивает:

— Как, как? Лизун?

— Да-а! Тяжело мужику будет с такой фамилией в женском коллективе!

— Мужику с любой фамилией будет там тяжело!

— Это точно!

Дочапал до базы. Лексеич, куривший у входа, лезет обниматься с героем-хоккеистом. Да, товарищи по клубу меня считают героем, не хуже всенародного любимца Севы Боброва. Завхоз показывает местную газету с моим фото на первой полосе.

А ничего так получился! Нужно запомнить позу.

Захожу в комнату. Колобковой лафе пришёл капут, а то он, как князь, жил в комнате в одиночку без меня.

— Я так рад твоем приезду, — бормотал Васечка, убирая с моей кровати ворох своих нестиранных носок, трусов и маек… — Не успел Фросе отдать в стирку.

Оказывается сестра Колобка Фрося теперь наша прачка на базе. Она ещё и кладовщицей у Лексеича подрабатывает.

А вот и остальные подтянулись ручкаться. Татушин после обнимашек пригласил на «по чуть-чуть» за день рождения Саши Иванова. Моему ленинградскому другу исполнилось двадцать четыре. Он, как и я, — один из ветеранов «детского сада» Маслова.

Ребята выпили «по чуть-чуть», а плясали под гитару так, словно по пузырю на брата раздавили… Судя по их рассказам, в ответ на тяжелейшие тренировки, парни в увольнениях отрываются по полной. В молодости прикол на приколе и приколом погоняет… https://youtu.be/la5KU4g9_Ro

7 марта 1952 года. Горький.

После дневной тренировки профсоюзно-комсомольское собрание. Явка обязательна. Приедут глава Горьковского Исполкома Алексей Дмитриевич Проскурин и наш пока ещё куратор Шестернёв. Мой партнёр по бизнесу сдаёт кураторство над командой Проскурину. Вот что я не люблю на собраниях в это время — партийцы начинают отчитываться перед народом о проделанной работе. Шестернёв по бумажке рассказал про успехи ГАЗа в выпуске грузового «Бычка» и легковой «Волги», которая уже запущена в опытную серию. Нынешняя легковушка сделана по лекалу ГДРовской Wartburg-311. От своего иностранного аналога советский автомобиль унаследовал проверенную и надежную систему переднего привода с продольным расположением двигателя и шарнирами равных угловых скоростей, но был по-прежнему оснащен шумным, дымным и прожорливым, трехцилиндровым двухтактным двигателем объемом 900 куб.см и мощностью 41 л. с.

Народ, без интереса слушавший технические подробности про автомобиль, оживился, когда Шестернёв заявил:

— В случае, если команда «Торпедо»(Горький) дойдёт до финала в европейском турнире, то тренеры и все игроки, принимавшие участие в финальной игре получат право на льготную покупку новой «Волги». Всего за десять тысяч рублей, а не за двадцать, как для всех. И без очереди.

Спортсмены загудели. Кто-то хотел машину себе в пользование, а кто-то задумался о перепродаже. В любом случае, Шестернёв настроение нам поднял выше некуда.

Тут Проскурин выходит и коротко рассказывает о себе. Председатель городского Исполкома в молодости был здесь работником завода «Красное Сормово». Дорос до начальника бюро дизельного цеха и перешёл на партработу. В войну был секретарём Сормовского райкома ВКП(б) и парторгом ГАЗа. Затем партработник нам задвинул речугу про послевоенное развитие завода, города и области. Похвалился методом народной стройки. Проскурин сказал, что вслед за первой группой тренеров и игроков получивших ордера на строящийся дом, будет и вторая группа на следующий год. И все игроки основы будут иметь отдельные квартиры.

Я то свою очередь в первой группе отдал семейному Яшину. А теперь вот и мне личные квадратные метры светили. Ну, прям хоть женись, чтобы вместо однушки — двушку дали. Хотя, нет… Это ещё нужно киндера забабахать.

ПредИсполкома в это время заливался про Автозаводской Дворец культуры, про сдачу Молитовского моста, про новые троллейбусные маршруты, что помогут решить транспортную проблему города.

С нашей стороны выступил старший тренер команды Виктор Маслов. Пообещал не ударить в грязь лицом за границей и поблагодарил партию за заботу о советских спортсменах.

После собрания я пообщался с новым хоккейным тренером горьковского «Торпедо» Николаем Эпштейном.

— Представляешь, взял я в прошлом месяце из Электростали Юру Парамошкина, — вводит меня в курс дел клуба Эпштейн, — Так этот молодчик на прошлой тренировке так щёлкнул, что стойка с красным фонарём треснула, а в старом клубе, говорят, он две сетки вратарские шайбами порвал. Феномен.

Я молча киваю головой, думая, что стойка могла быть бракованная, да и сетки тоже. Когда все вокруг гонят «план» — такое вполне возможно.

— А ещё в хоккейный дубль пришли победители Всесоюзного турнира «Золотая шайба». — информирует меня Николай, — Там вратарь вроде неплохой. Кажется, Коваленко…

— Коноваленко. — поправляю я.

И увидев немой вопрос, мол откуда знаешь, отвечаю:

— В «Пионерской правде» про «Золотую шайбу» читал. Запомнилось.

Количество хоккейных секций в стране растёт, как на дрожжах. Все хотят играть, как Бобров, Шувалов и Жаров. В тренеры записывают даже тех, кто хоть недолго играл в русский хоккей с мячом. «Канадских» тренеров не хватает.

После обеда вышли всей командой погреться на весеннее солнышко. Тут Боря Татушин вызвался помочь Фросе поправить кусок шифера на крыше склада. Он первым полез на крышу, а Чебурашка полезла ему помогать если что. Боря, поправляя кусок шифера, оступился и, чтобы не упасть, скатываясь с крыши, схватился за халат Фроси на уроне груди. Девушка изо всех сил держалась руками за скобу печной трубы, а Боря, болтаясь в воздухе под лестницей, в это время проверял крепость пришивания пуговиц на халате у Чебурашки. Одна пуговица отскочила, вторая. Но третья выдержала и Боря, отцепился, упав на землю на карачки. Перепуганная Фрося развернулась и не сразу поняла куда это уставились ребята… Оказывается, в пылу спасения Татушина одно из мягких полушарий девушки выскочило из бюстгальтера. И народ теперь любовался на розовый Фросин сосок…

Сегодня на базе вечерняя сводная тренировка основы горьковского «Торпедо» и молодёжной сборной СССР. Бежим кросс. На первом круге нагловатый Эдик Стрельцов вырывается из общей группы и, помахав всем рукой, кричит: «Ну, я пошёл!».

На втором круге основа чуть поднажала и догнала запыхавшегося беглеца. Колобок похлопал по спине будущего Мастера и спросил с подковыркой: «И куда это, Эдик, ты пошёл?».

Мне втягиваться в тренировочный процесс было нелегко. Я знал, что со временем снова стану, как неутомимый Энерджайзер. Нужно только потерпеть.

Сижу вечером, кефир кушаю, никого не трогаю. Подходит Васечка и просит заценить…

Стенгазета про попавшего в вытрезвитель и пропившего всё с себя Зибора(сапожник команды). Так то он считался умнее Головы(косарь), но когда уходил в запой, то пропивал всё-всё, вероятно, стараясь побить мировой рекорд по количеству выпитого алкоголя за сутки…

— Вот стишок для стенгазеты сочинил. — сообщает мне начинающий графоман, — В прошлый раз про Голову было, как он по большому в прорубь ходил, да и упал воду. Хорошо, что Зибор его назад вытащил, а то бы утоп…

— А чего это он в прорубь то ходил, — интересуюсь я.

— А у Головы зазноба — прачка. Так вот она ему пьяному не дала. А он решил навалить в прорубь, где она бельё полощет. Дерьмо же не тонет… Да только вот сам упал… А этот стих про пропойцу Зибора… Держи.

Читаю: «Ты пьёшь, как скотина и стал подлецом! И стыдно тебе глянуть правде в лицо! Ты пропил спецовку, ремень, сапоги, а если б на край наш напали враги? То в чём бы ты, Толик, пошёл на войну? Молчишь? Жалость душит к себе самому? Тебе мы одёжку собрали гуртком. И хватит, Толян, быть таким дураком!».

— Восклицательных знаков много, — замечаю я, — А так, нормально.

Перед сном Колобок рассказывает историю про нашего дублёра Вову Салькова.

— Этого кренделя взрослая девушка полюбила. А он, гад, этим пользовался в прошлом году. Сам сопливый ещё, а комнату для этого дела снял. Окучивал подругу конкретно. А девушка эта, Катя Кочетова, ГАЗовская ученица с участка гальваники, влюбилась в него без памяти. Она на два года старше него. Не красивая и не страшная. Обычная. Ходила на все матчи с его участием осенью. Володя же просто использовал её доброту для снятия сексуального напряжения. Она попросила его прийти на Новый Год к ней в общежитие. Но Сальков, наверное, забыл и пробухал с друзьями. Катя, через меня, подарила ему приготовленный собственноручно вытравленный брелок для ключа в виде адидасовского мяча. В феврале когда Сальков забыл поздравить её с днём рождения, то она взяла в ГАЗовском комитете комсомола путёвку на строительство городка в Братске и уехала. Говорили, что когда Салькову сказали про то, что она сегодня уезжает, то у него словно бы открылись глаза и он побежал на вокзал. Не успел. Пришёл назад пьяный и грязный, словно заливал спиртным вселенское горе… Такие вот дела. А ты говорят с финкой крутил. Врут? Что-то я сомневаюсь!

Глава 4

«…Сейчас каждому стало понятно, что КПСС, под руководством Горбачева, сдала империалистам и Советский Союз, и все страны Варшавского договора…»

Эрик Хонеккер, глава компартии ГДР.

8 марта 1952 года. Горький.

Перед утренней тренировкой тащим с Амосовым старые тумбочки на склад. Нужно получить у кладовщицы Фроси Колобковой новые. Подходим к открытой двери склада, Амосов останавливается, тихонько ставя покоцанную мебель на землю и прикладывая палец к губам. Мол, тихо. Слушаем, как Татушин с Чебурашкой за дверью разговаривают…

— Не напрягайся так, клуша. А то ничего не выйдет…

— Но, это же мой первый раз…

— Не сдвигай ноги, дура. Так ничего не получится… Готова?

— Нет… А-а! Держи меня! Я сейчас упаду! — раздаётся какой-то грохот, — Куда руку суёшь? Ты, вообще, нормальный?

— Чего ты боишься? Во второй раз будет легче! Ладно, давай! Не бойся, я держу.

— Погоди-погоди! Я что-то перевозбудилась! Не нужно так спешить!

Амосов хмыкает и, сделав кольцо из пальцев, тычет в него пальцем другой руки.

Ну, Чебурашка и даёт!

За дверью продолжается разговор:

— Ну, поехали! Готова? — говорит Боря.

— Готова, только руку с задницы убери!

Тут открывается дверь склада и из ворот медленно по сложной траектории выезжает Фрося на велосипеде, а Боря Татушин одной рукой держит руль ученицы, а другой, типа поддерживает, периодически перекладывая ладонь из девичьей подмышки на захалаченную грудную мягкость.

Это он её на велосипеде учит кататься? А я-то думал…