Дело о гастрономе

Я резко стартанул из кухни. Пока еще чего-нибудь ему не ляпнул.

Семен лежал в спальне, довольный, как слон. Он был счастлив, что его больше никто не лечит. Мне кажется, Сенька после этого дня решил для себя точно, если еще раз заболеет, никому не признается. А то угробят к чертовой матери своей заботой. Стас действительно ушел в ванную. Там шумела вода. Тоня где-то бродила в дебрях квартиры. Андрюхи тоже нигде не заметил.

Я принялся вытаскивать вещи, соображая, какой вариант лучше выбрать из шмоток. Все-таки, что греха таить, хотелось на свиданье с Наташкой явиться королем. Пусть девчонка посмотрит, от чего отказывается.

Пока ковырялся в одежде, пытался осмыслить сказанное Матвеем Егорычем. Если это правда, значит Милославский или вообще кукухой поехал. Или наоборот. Сообразил что-то очень стоумовое. Почему именно к деду Моте? Почему именно ему доверил…Доверил, что?

— Эй, Семён… — Я позвал Младшенького, который уже откуда-то раздобыл книжку, или Тоня ему принесла, и теперь лежал на спине читая «Бронзовую птицу».

Сенька оторвался от приключенческого романа и уставился на меня.

— А скажи-ка мне брат, как я вел себя эти два года. Ну, до момента просветления имею в виду. Когда снова стал веселым, классным парнем.

— Веселым и классным?! — Семен заржал, совершенно наглым образом. — Да ты как был придурком, так им и остался. Просто после несчастного случая стал очень скучным придурком. А сейчас с тобой весело. Но ума у тебя не прибавилось.

— А в лоб? — Я на автомате показал Сеньке средний палец, потом сообразил, что толку. Он все равно этого жеста еще не понимает. — Ладно, блеснул остроумием, молодец. Это у нас семейное. Супер. А теперь давай ты напряжёшь свой маленький мозг и расскажешь, что было необычного, может, в моем поведении? Ни на какие странности внимания не обращал?

— Странности… — Сенька закрыл книгу и отложил ее в сторону. — Да не знаю я. Ну, это вообще все выглядело странно. Ты до того лета совсем был невыносимый. Со мной не общался. Даже в детстве не играл. В моем детстве, конечно. Будто мы не братья вовсе. Не замечал меня. Мамка ругалась много на тебя из-за такого отношения. Потом вдруг эта ссылка в Зеленухи. Я ведь там тоже не был ни разу. Понятия не имел про родню. Но когда мы приехали… Представить не мог, что в деревне так весело. Честно тебе говорю. И главное, все веселье вертелось вокруг тебя. Ну, еще Матвей Егорыч, конечно, с Андрюхой. И все-таки, ты в Зеленухах стал совсем другим. Я почувствовал, что у меня есть брат. А потом несчастный случай…

Семен вдруг замолчал и отвел взгляд. А до меня только в этот момент дошло, пацан ведь ни черта не знает. Вообще ничего. Ни про мать, ни про отца. Не знает, какими они сволочами были на самом деле. Для него их смерть стала настоящей трагедией. Тем более, все-таки Сеньку родители на самом деле любили. И Светланочка Сергеевна, и Аристарх Николаевич. Вот я, блин, опять дебил, получается. О такой элементарной вещи не подумал. И он переживал все сам, получается. Ну, может, Тоня, конечно, поддерживала. А пацану, если что, двенадцать лет было.

— Семен…ну, ты чего? Пацан… — Я подошел к кровати, сел на край постели — Слушай…в жизни так случается. Почему? Не знаю. Но бывает, когда люди уходят совсем неожиданно. Главное, что ты не остался один. У тебя есть я, Тоня…

— Жорик… — Сенька снова посмотрел на меня. — Вот говорю же, придурок ты и есть. Эти слова надо было говорить тогда. Сейчас уже ни к чему.

— Тааак…А я что? Не говорил?

Семен отрицательно покачал головой.

— Не…Ты вообще со мной почти не разговаривал. Конечно, насчет того, чтоб я в детский дом не попал, это да. Сразу занялся. Не знаю, может не хотел, чтоб тебе мать с отцом потом в кошмарах являлись. Правда, ты же комсомолец. Не веришь в такое. Ну, в общем, все равно спасибо, конечно, что не бросил. Потом же мы переехали. Тоня с нами поселилась. Но ты меня продолжал игнорировать. Всем Антонина занималась. Моими делами. Единственное…месяца, может, три назад, ты домой приходил вообще чернее тучи несколько дней подряд. Мы еще подумали, может, пожалел, что из Академии перевёлся. Все-таки карьера дипломата совсем не то, что в милиции работать. Еще так неожиданно главное, перевелся. Мы узнали намного позже. Тоня даже ругалась на тебя.

— Семен, не отвлекайся. — Я оглянулся на дверь, прислушиваясь к шуму воды. Стас еще плескался, но того и гляди выйдет. А при нем расспрашивать Сеньку будет не очень комильфо. По крайней мере Младшенький может не понять, почему я такие личные темы обсуждаю в присутствии постороннего человека. Хоть и друга.

— Аааа…Ну и вот. Ты же не помнил после несчастного случая, как изначально приехал в Зеленухи. Зачем. По какой причине. Утверждал, мол, последнее воспоминание, это как мама потащила тебя в Академию. А там — полный завал. И вот ты несколько дней подряд требовал, чтоб я подробно все рассказал. Все, что знаю. Мол, с кем ты там был дружен. Кто тебе был ближе всех. Ну, в таком плане. Детально интересовался. Ну, я и вспомнил наши приключения. И Ваши. Мне то в деревню ничего не мешало ездить. А там по тебе и Андрей, и Матвей Егорыч скучали. И дядя Витя, кстати. И тетя Настя…

— Семен! Я понял. И Машка, и Ольга Ивановна, и козел Борька. Давай ближе к делу.

— А-а-а-а-а…Ну, вот. Я все истории слышал много раз. От деда Моти и Андрюхи. Ну вот и тебе рассказал. Ты после этого вроде повеселел.

— Повеселели, говоришь… А скажи, я все время на глазах был? Ну, в смысле, ушел на учёбу, например, потом пришёл. Ночевал дома?

— Да конечно! У тебя же ни друзей, никого на осталось. Отца товарищи наоборот с нами, как с родными. И приходили, и приезжали. Все время интересовались нашими делами. А твоя компания как-то быстро отделилась. Тоня еще возмущалась. Мол, был ты разгильдяем, который только о гульках думал, так и друзья были. А как стал серьёзным человеком, на котором обязательства, сразу оказался ненужен. Но ты, мне кажется, особо не переживал.

— Так…Ясно… — Я задумчиво уставился в одну точку. И чего, недоумок, сразу с Семёном не поговорил? Наверное, потому что все казалось предельно простым. Типа, что-то случилось со мной и я, такой красавец, опять очутился в прошлом, в кругу людей, которые мне были нужны. А где у нас сейчас настоящий Милославский, даже и не подумал. Но ведь с Жориком тоже тогда что-то должно было произойти. В первый раз он ехал на машине. Вадим, водитель маман, так резко затормозил, что Милославский со своей дури звезданулся головой. Так подозреваю, вырубился. Поэтому меня в него вполне спокойно закинули. Кто там всеми этими делами с перемещением занимается. Вселенная. Карма. Хрен разберешь. Не в этом суть. А тут, получается, Милославский преспокойно лег спать, а утром — вот он я? Нет. Бредятина.

— Слушай, Семён, последний вопрос. Когда ты мне про Зеленухи все рассказал, я не уезжал никуда?

— Уезжал. Но одним днем. Вроде, сказал Тоне, что к какому-то товарищу на дачу. Вернулся на следующий день. Грязный, как поросёнок. Будто ползком по чёрному лазил. Тоня ещё возмущалась, что это за товарищ, который тебя в таком виде со своей дачи выпустил…

Дверь распахнулась и в комнате нарисовался довольный Соколов. Такое чувство, будто он не душ принял, а совершил заплыв через Ла-Манш. Побил мировой рекорд.

— Чего сидишь? Иди, рожу умой. И не только рожу. — Стас засмеялся, подмигнул мне со значением.

Я встал с Сенькиной кровати, а затем направился к выходу из комнаты. Но перед самым порогом остановился. До меня дошло.

— Я чет не понял. — Обернулся к Соколову, который в шкафу перебирал вещи Милославского.

После дембеля и возвращения к гражданской жизни, у него своих не было. Вернее была одна рубаха и одни брюки. Домой он не ездил. Комплекция у нас, конечно, была не прям один в один. Соколов в плечах шире, ясное дело. Но кое-что из вещей Жорика ему подходило.

— Слышишь, приколист, а с хрена ли в отношении моей встречи с Наташкой ты используешь местоимение «мы»?

— С Наташкой?! — Семён подскочил на месте. — Ты встречаешься с Наташкой? Эй! Идите сюда! Быстрее!

— Вот твою ж мать, Стасик… Просто, твою ж мать… На хрена я при Сеньке ляпнул? Ты все виноват. Семен, да прекрати орать! — Я наклонился, снял с ноги тапок и швырнул его в Младшенького.

Но того уже невозможно было заткнуть. Естественно на его ор прибежали все. Тоня, Андрюха, который, пользуясь случаем, успел придремать, и даже Матвей Егорыч.

— Жорик встречается сегодня с Наташкой! — Торжественно сообщил Семен домочадцам.

Глава 6

Стасик

Я в какой-то момент понял одну вещь. Либо мне неизбежно предстоит тоже влюбиться в Наташку, и это не дай бог. Нам этого с Мажором только не хватало. Либо я скоро начну блевать розовым сиропом, радугой и сердечками. Просто ее имя за несколько часов звучало, наверное, миллион раз. Восторг, который вызвала новость о свидании Жорика, фонтаном бил со всех щелей.

Известие, что наш парень отправляется с блондинкой на романтическую встречу, произвело такое впечатление, будто Милославскому предстоит увидеться…не знаю… С Мадонной. Хотя, нет. Сравнение — херня. Она только начала свою творческую карьеру. Короче, в любом случае, с кем не сравнивай, радость была нереальная.

Поднялась такая суета, охренеть можно. Андрюха начал теребить Жорика, требуя подробностей. Типа, откуда вообще появилась данная особа, если Мажор ее в глаза два года не видел. И видеть не хотел. А уж она тем более не рвалась соединиться сердцами. Милославский очень туманно ответил, что их свела судьба, которой, в отличие от Переростка, не всё равно на его измученную разлукой душу.

Я так понял, Жорик у брата сразу расспрашивал о своей пассии, но брат ему выписал отказную. Хотя, в подробности Мажор посвящать его не стал. Насчет Ниночки. Именно благодаря просьбе Андрюхи, который хотел предупредить пивную фею о том, что не сможет прийти в гости, произошло то самое стечение обстоятельств. Андрюхин фингал, кстати, уже значительно побледнел, так как мазал он его отвратительно воняющей херней, приготовленной Тоней.

Матвей Егорыч, забыв про свою обиду, требовал, чтоб Мажор не позорился и надел костюм. Пиджак, галстук, все дела.

Мажор в ответ, заявил, что готов отдать все костюмы деду Моте, и пусть он в них ходит по деревне. Радует Зинаиду Стефановну. Лично ему такая стремота и даром не нужна. Он ведь не лох какой-то. Значения слова «лох» никто не понял, но по смыслу догадались, точно оскорбительная хрень.

Тоня вообще каждые пятнадцать минут складывала свои большие ладони домиком, прижимала их к своей большой груди и начинала всхлипывать. Взгляд ее становился затуманенным и влажным. Не знаю, как Жорик, а я реально видел, в глазах домработницы бегают маленькие мажорчики без трусов. Вот прям в каждом глазу аж по две штуки. Она, походу, мысленно уже Милославского женила и нянчила его детей. Наташку лично Тоня не знала, но сказала, что очень хочет быстрее познакомиться.

— Ты понимаешь, почему им категортчески нельзя было это знать? — Милославский, когда мы, наконец, вырвались из квартиры, выглядел, как гордый орел, которого просто случайно пропустили через мясорубку.

Смотрелся он, конечно, отлично. Надо признать, все-таки рожа у него и правда, как у киноактёра. Такой типаж в современном времени сто процентов был бы востребован на телевидении. Но при этом его так задолбали за то время, которое мы потратили на сборы, что, мне кажется он уже вообще ничему был не рад. Даже Наташке.

Но больше всего Милославский бесился из-за моего присутствия рядом.

— Мляха муха, Стас, ну ты вот за каким хреном прёшься?

— Потому что, Мажор, сам ты забьёшь на дело. Увидишь свою Наташку и все, пиши-пропало. Будешь только гонять мысли сексуального характера. Ты же на нее смотришь, как голодный кобель на кусок мяса. Да и она к тебе неравнодушна. Иначе не вела бы себя так. А у нас — важное дело. Надо информацию из твоей ненаглядной вытянуть. Вдвоем вы точно ни про какие гастрономы говорить не будете.

— Зашибись… — Жорик покачал головой. — А втроем, значит, по-твоему, это нормально? Ты представляешь, как оно вообще все будет выглядеть? Припрусь на свидание с девушкой, которая два года считала меня мудаком и уродом, с тобой вместе. Я, конечно, может, и не знаю наверняка, чего хотят женщины, но уж точно это будет выглядеть, будто я реально мудак и урод.

— Не ссы. — Я хлопнул Милославского по плечу. — Скажешь, будто я твой старинный друг. Сейчас меня бросила любимая. Девочки очень любят подобную романтично-страдательную чушь. Сам знаешь. Не дождалась из армии. Сука такая. А я любил, надеялся и верил. Сердце моё разбито вхлам и ты, как верный друг, не можешь оставить меня одного. Я не буду сидеть рядом с вами. Не совсем уж дебил. Прогуляюсь по парку. Похожу туда-сюда. Но каждый раз, когда буду мелькать за кустами, ты будешь вспоминать о деле. Потому что если сегодня не начнешь процесс нашего внедрения, то начну его я. В следующий раз точно от вас вообще не отлеплюсь. Так и будем ходить, бутербродиком. А тут, сам понимаешь, нравы еще не не такие свободные. Про тройничок никто не в курсе.

— Иди в жопу, Соколов. Еще раз такое выскажешь, хотя бы в виде предположения, я тебе все зубы повыбиваю. — Мажор понял, конечно, что я в большей мере прикалываюсь, но все равно Наташку он ревновал даже при теоретически невозможных ситуациях, о которых шел разговор.

Пока двигались к Сокольникам, Жорик рассказал мне одну удивительную фигню. Насчёт настоящего Милославского.

— Ты понимаешь, не врет дед Мотя, походу. Вот только не могу понять, о чем мог Георгий Аристархович с ним договориться. Даже не представляю. Он же ни черта не помнил.

— Слушай, это — важная херня. Надо по-любому выяснить. Сам подумай. Получается, твой Милославский пригласил Матвея Егорыча? Заранее? К определённому моменту? И в чем смысл?

— Блин, капец, какой ты умный. — Жорик покрутил башкой, проверяя наличие машин. Мы переходили дорогу, что попасть к метро. — А я без тебя и не понял, что надо у Матвея Егорыча добиться правды. Только дед Мотя не говорит ни черта. Заявил, будто сначала я должен ввести его в курс дела. Рассказать подробно, что у нас за дела творятся.

В этот момент за нашей спиной матернулся какой-то мужик. Громко и очень выразительно. Наверное, именно его ругань привлекла и мое внимание, и внимание Мажора. Мы среагировали, обернувшись. Только тогда увидели, что прямо на нас неслись какие-то убитые «Жигули». Типа «копейки». Мужик потому и выругался матом. Он шёл следом, но, увидев тачку, которая летела на всех парах, отскочил назад. Если бы не этот совершенно левый товарищ, скорее всего, мы бы не успели. Слишком увлеклись разговором. Удар в первую очередь должен был прийтись по Милославскому. Он топал с той стороны, откуда шло движение машин. К счастью, нервный дядька, может, и не спас нам жизнь…Хотя, хрен его знает. Может, и спас. В любом случае, благодарить надо было его.

Назад мы отскочить уже не могли. Поэтому просто какими-то неимоверными скачками рванули вперед. Самое интересное «Жигули» попытались вильнуть следом за нами, чуть не вылетев на встречку, но мы все равно оказались быстрее.

— Ох, ты посмотри, что делается… — Рядом со мной, как только и я, и Мажор оказались вне зоны риска, на тротуаре, какая-то бабуля заголосила на всю улицу. — Сволочи! Неужто не видит, для пешеходов горит! И где милиция?! Куда смотрят?!

Жорик стоял, наклонившись вперед и упираясь ладонями в колени. Дышал он рвано. Быстро. Впрочем, я так же. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Видимо, всплеск адреналина.

— Я не понял, что это за хрень? — Милославский посмотрел на меня как-то растерянно.

Но честно говоря, я сам был в шоке. Только что, в 1982 году, в приличном советском обществе, нас явно пытались специально сбить на проезжей части.

Глава 6.2

— Ерунда какая-то… — Я выпрямился. Дыхание пришло в норму и нервы тоже подуспокоились. Уже не так колбасило, как в первые несколько минут. Посмотрел в ту сторону, куда умчалась «копейка». Быстро смылся, гад.

— Ерунда? — Мажор раздраженно сплюнул на землю. — Ты называешь это ерундой? Тут надо выражаться по-другому. Совсем офигели, гонщики херовы. Руки оторвать бы.

Милославский немного подумал, а потом добавил.

— И голову тоже. К чертовой матери. Дебилы, мляха муха.

— Вы как, ребятушки? — Бабуля, которая сыпала вслед лихачу проклятиями, подошла к нам ближе. Она всячески изображала участие, как обычно это делают пожилые люди. То есть лишними, ненужными телодвижениями. Зачем-то принялась ощупывать сначала Милославского, потом меня. — Ты видишь, что творится… Совсем молодежь от рук отбилась. Творят, что хотят.

— Почему молодежь? — Жорик отодвинулся от бабули, провел пятерней, поправляя растрепавшиеся волосы. Мы так резво неслись вперед, к пешеходной зоне, что выглядели сейчас, как два взбесившихся дикобраза. Хорошо, у меня вставать дыбом нечему на башке. Коротко стриженный.

— Так, а что ж? Неужто кто взрослый будет на машине насаться? Нет, милок. Точно тебе говорю. Какой-то разгильдяй это, — бабуля почмокала губами, а потом, убедившись в нашей целости и сохранности, направилась к «зебре». Видимо, решила, что свою лепту в обсуждение ситуации внесла, достаточно. Пора откланяться.

Мы с Милославским переглянулись, соображая, как быть дальше. Событие, мягко говоря, неожиданное. Не каждый день в тебя пытается вхерачиться тачка. Но с другой стороны, по факту все обошлось же. В любом случае, стоять посреди тротуара, мешая остальным людям, глупо. Поэтому двинулись в сторону метро. Хотя я с большим удовольствием двинулся бы вслед за «копейкой», чтоб выяснить, кому понадобилось устраивать эти гонки. Жаль, физически невозможно. Ни один из нас ни разу не гепард и догнать, конечно, нереально. Машина умчалась вдаль и уже давно исчезла за поворотом. Но я бы сильно хотел посмотреть, кто там такой шустрый. Потому что случившееся мало было похоже на недоразумение. Больше — на специально спланированную акцию. Тачка не просто неслась, к примеру, потеряв управление. Она целенаправленно пыталась нас задеть. А если более точно, то именно Милославского. Я так предполагаю. Меня если зацепило бы, то в гораздо меньшей степени. А вот Мажора размазало бы по асфальту прилично.

— И что думаешь? — Жорик топал рядом, видимо, размышляя в том же самом направлении, что и я.

— Думаю, кому-то ты помешал.

— Я? — Милославский искренне удивился. — В моей версии — мы оба.

— Нет, блин, я. Соколов Станислав Игоревич никому тут не нужен. И не встреться мы с тобой на улице, вообще бы не имел к этой истории никакого отношения. А вот сын Аристарха Николаевича нужен всем. Каждому по своей теме. Теперь еще, как видишь, появились желающие способствовать воссоединению сына с отцом. На том свете. Прибить тебя хотят по-тихому, да и все. В данном случае, быстрее, придавить. Ты что-то успел рассмотреть? Или кого-то? Номера, может? Водилу?

— Не-а. — Мажор покачал головой. — Ни черта. Слишком быстро все произошло. Я вообще чисто на реакции прыгнул вперед и побежал.

— Хреново…

— Правда? Надо было остановиться и рассмотреть? Ну, сорян. Не подумал. Меня в тот момент беспокоило, как бы не подохнуть под колесами «копейки». Стремно даже как-то. Прикинь. Сбили древние «Жигули».

— Мандец, у тебя мысли… — Я усмехнулся. — То есть, будь это какой нибудь крутой джип, было бы лучше?

— Ну, хотя бы не так обидно. Ладно, хрен с ним. В любом случае сейчас мы ничего не узнаем. Правильно же? Надо посмотреть, что дальше последует. Если кто-то хочет меня убить, он себя проявит. Это очевидно. Даже я понимаю. Хотя, непривычно, если честно. Чувствовать себя в роли объекта чьей-то охоты. Просто не могу предположить, кому это надо. И чекисты, и менты при желании решат проблему в виде ненужного человека гораздо быстрее, продуктивнее. Что за бред, устраивать несчастный случай именно так?

Тут я с Мажором был согласен. Значит, скорее всего, и не менты, и не чекисты. А это прям очень нехорошо. Третьей стороны только не хватало. В любом случае, Жорик прав. Надо подождать и посмотреть. Однако, при этом быть осторожнее. Может, конечно, это — профдеформация и мне вселенский заговор только мерещится. Я даже допускаю, хотя с очень большим трудом, что действительно все вышло случайно. Мало ли.

— В общем… Действуем, как договорились. Я встречусь с Наташкой. А ты тогда гуляй по парку. Дыши воздухом. Только к нам не лезь. Понял? Мне надо поговорить с ней нормально. Выяснить, наконец все вопросы.

— Да понял, понял. Не дурак.

Мажор после моих слов не особо успокоился, если честно. Такое чувство, что он был уверен, я непременно помешаю ему своим присутствием. А я вот теперь наоборот думаю, одного его точно никуда отпускать нельзя. Внезапно, в голову пришла интересная мысль.

— Слушай, а про отца, то, что ты говорил. Может это он?

— Кто? Бесплотный дух? Ты совсем, что ли? Думаешь, Аристарх Николаевич явился с того света, чтоб мстить мне за свою гибель? Машина, это, конечно, символично, но, блин… В подобную чушь я не верю. Даже при том, что сам нахожусь, хрен пойми как, в прошлом. А варианта выжить там не было. Они сто процентов погибли. Тачка рухнула вниз и взорвалась. Ни маман, ни папенька не являются обладателями сверхспособностей, чтоб в полете выпрыгнуть и остаться целыми. Нет. Исключено. — Милославский посмотрел на меня, будто я и правда дурак, а потом еще с опозданием, но все-таки покрутил пальцем у виска. Наверное, чтоб я точно уверовал в абсурдность своих слов.

— Е-мое. При чем тут Аристарх Николаевич? Я про твоего родного. Серега это. Что ты знаешь о нем? Где он?

Мы как раз заходили в вагон метро и Мажор от неожиданности задержался перед дверьми. Чуть не остался в итоге на станции. Заскочил в последнюю секунду. Народу почти не было. Для Москвы это очень даже удивительно. Но зато мы спокойно уселись на свободные места.

— Ты, блин, уточняй, про какого из отцов говоришь. Я уж думал у тебя совсем крыша потекла. — Жорик покрутил головой, проверяя, не слышит ли кто наш разговор.

— Слушай, я не виноват, что у тебя их куча. Аж две штуки.

— Три. — Вздохнул Милославский.

— Что три?

— Три отца у меня. Условно говоря. Аристарх — это официальный, Серега — настоящий. А еще есть Кац. Забыл? Я же рассказывал. Биологический батя настоящего Жорика. Большая любовь Светланочки Сергеевны. Но этот тоже не алё. Последний раз видел его в очень хреновом состоянии. Думаю, помер.

— Мандануться можно…Люди вон, некоторые одного-то отца в жизни ни разу не видели, а тут — прям на выбор. Ладно, не суть. Я говорю про этого Серегу.

— Ты чего? На кой черт ему такое исполнять? Во-первых. А во-вторых, парню сейчас должно быть девятнадцать. Он совсем писюн для подобных дел. Да и видел бы ты его. Хреново это говорить, но самый настоящий лох.

— Жорик, лохи олигархами не становятся.

— Да епте мать… Он где-то очень далеко. Я Андрюху спрашивал. Скажешь тоже… — Мажор явно эту версию вообще не хотел рассматривать даже в виде предположения. А вот я — вполне.

— Погоди. Начнем с того, что Серега не знает, кто ты. Вернее, думает, будто ты — Георгий Аристархович Милославский. И даже про общего биологического отца он не в курсе. Ты ведь ему не сообщил эту радостную новость. Так?

— Ну, так…

— Вооооот…. Зато вручил пацану энное количество золота, которое, думаю, немало будет стоить, когда придёт время им воспользоваться. Плюс расписал приблизительно будущее. И велел скрываться. Не настаиваю. Просто версия. Но представь, как все это выглядит в его башке. Либо ты псих, либо очень опасный тип, способный предсказывать судьбу. Я просто размышляю. Да и потом, сам говоришь, когда тебя забрали из больнички, батя всячески пытался убедить, будто ты — псих. Зачем? Может, заподозрил, что тебе стало известно много лишнего?

Мажор начал откровенно злиться. Верить в то, что это как-то может быть связано с его реальным отцом, он явно не хотел. А мне опыт подсказывал совсем другое. Люди все, без исключения, способны на многое. Иногда даже на то, что ты никогда не подумаешь. И зарекаться ни от чего нельзя.