Дело о гастрономе

Теоретически, Андрюхин, такой же деревянный, лоб полет ложки должен был остановить. И в принципе, особых потерь Андрюха понести был не должен. Это же, блин, бычок. Об его лоб можно чурки колоть. Но братец, машинально, чисто на реакции, нагнулся. А сидел он как раз напротив Матвея Егорыча и за спиной Переростка находилось открытое окно. Тепло. Воздух свежий. Тоня распахнула створки, чтоб еще и жар от плиты не был таким сильным.

Все присутствующие ошалевшими взглядами проводили ложку, которая, благополучно пролетев над пригнувшимся Андрюхой, исчезла за окном. Тоня возмущенно повернулась к деду, подбирая, видимо, слова. Как человек культурный она матом не ругалась, однако, сейчас было заметно, ей сильно этого хочется. Потому что свой рабочий инструмент, а именно всякие ложки, миски, кастрюли, домработница любила беззаветно.

Буквально несколько секунд гробовой тишины, которую нарушало только возмущенное сопение Антонины, и с улицы отчетливо послышалось слово, означающее женщину с низкой социальной ответственностью.

— Ешкин кот… — Высказал всеобщее мнение братец.

— Круто. — Добавил Соколов, — Будем надеяться, что соседи у вас тут неконфликтные.

Стас засмеялся, а потом засунул в рот новую порцию блинчиков, пользуясь тем, что остальные от еды отвлеклись.

Почти сразу в дверь постучали. Затем позвонили. Настойчиво.

— И? Кто пойдет открывать? — Спросил Матвей Егорыч, обводя присутствующих взглядом.

В итоге, отправился Семен. Коллектив решил, что с ребенка и спросу меньше. Правда, у ребенка уже щетина пробивается, но это мы сочли незначительной мелочью. Рвалась еще Тоня. Под тем предлогом, что она женщина и с нее тоже спрос не особо большой. Мол, уронила случайно. Бывает. Но Сенька героически заявил, мол, готов взять всю вину на себя. При этом как-то странно посмотрел на Матвей Егорыча, чем в моей душе зародил серьезные подозрения, что некая договоренность у них уже есть. Наподобие похода в цирк. И Семен сейчас решил прикрыть деда точно не просто так.

— Мальчик. Где можно твоих родителей увидеть? — вежливо спросил мужской голос в коридоре, когда Семен открыл дверь.

— Эх… — Вздохнул Матвей Егорыч и встал из-за стола.

За ним следом отправились все остальные. Голос был вежливый, но настойчивый.

— Вы совсем с ума сошли, такими тяжелыми ложками в окно бросаться? — Мужик, стоявший в дверях, одну руку держал прижатой к лицу. А если говорить более точно, к глазу. При нашем появлении он моментально перестал быть вежливым. Тем более, мы выстроились гуськом. Дед, Андрюха, Стас и я.

— А если бы глаз выбили совсем? — он убрал руку и показал ссадину над глазом. Похоже, бедолага очень не вовремя поднял голову. Вот ему ложкей по физиономии и прилетело.

— Да с чего вы взяли, что это мы? — Почти натурально удивился Матвей Егорыч. Вот я бы даже поверил.

— Ничего, что только ваше окно открыто? Я посчитал и вычислил, откуда прилетел снаряд. — Заявил пострадавший. — Из закрытых окон предметы не падают.

— Я Вам сейчас всё объясню, — начал дед Мотя. Потом обернулся, посмотрел на братца гневным взглядом, показал кулак и продолжил. — Вы уж заранее простите этого малахольного. У него мозг маленький. Поэтому и не ведает, что творит. Дурачок он у нас. Местный. Признавайся. Ты в окно что еще выбросил? Кого нам ещё ждать?

Послелние слова деда предназначались братцу. Андрюха от такой наглости обалдел. Он, как бы, сам чуть не стал пострадавшим, а тут на него всех собак вешают.

— Давайте я вам йодом помажу, — предложила выглянувшая из-за моей спины Тоня. — И вам холодное надо приложить, пока шишка не надулась.

Мужик поблагодарил за такую заботу, но сказал, мол, йодом лучше помазать андрюхин маленький мозг. А если он у нас не соображает, что в окна предметы бросать нельзя, так держать его нужно подальше от этих окон. Но, если честно, думаю, мужика несколько напрягло наличие аж трех с половиной молодых, крепких парней в коридоре. За половину я посчитал Матвея Егорыча. Не в том плане, что он не чем-то хуже, а в том, что насчет молодого и крепкого там все очень относительно. Пострадавший вручил ложку, которая была во второй его руке, деду, сказав, что он лучше пойдёт.

Семен закрыл дверь и мы снова потопали у кухню. Блинчики, оставшиеся на столе без присмотра, большей части нашего коллектива покоя не давали. Андрюха подошел к окну и посмотрел вниз.

— Эх… Как дал бы тебе в лоб. — заявил Матвей Егорыч.

— Во Вы, конечно, молодец! — Возмутился братец. — Сами вечно делов наделаете, а я виноват.

— Хто? Я? — Тут же встал в позу Матвей Егорыч, — Да я наоборот тебя прикрываю всегда. Ууууу… контра недобитая…

Дед схватил схватил половник. В этот раз из Тониных рук. Она как раз только налила очередную порцию теста на сковороду. Матвей Егорыч со зверским лицом замахнулся на Переростка.

Стоял в этот раз дед Мотя гораздо ближе, и половник уже начал опускаться на Андрюху. Однако, видимо, за годы жизни в Зеленухах, братец ко многому был подготовлен. Он просчитал маневр деда и снова ловко уклонился. Матвей Егорыч, свято веривший, что сейчас все-таки добьется своего, от неожиданности качнулся вслед своему же движению и выпустил половник из рук. Само собой, тот по красивой траектории вылетел в окно.

Все замерли. Никто даже на улицу не решился выглянуть. А я так понял, что кухонная утварь, летящая во двор из нашего окна, сегодня явление достаточно популярное. Осталось угадать, кто сейчас к нам с половником придёт. Но интуиция мне уже подсказывала ответ.

Через две-три минуты тишину нарушил звонок в дверь. Семен заявил, что ребенка, может, бить никто и не будет, но лучше он постоит здесь. В кухне. В принципе, в кухне захотели постоять все, поэтому никто не направился к двери. Стояли и смотрели друг на друга. Как будто решая в немом споре, кому предстоит встретиться с очередным пострадавшим в этот раз.

— Я открою, — решился дед после повторного звонка.

На пороге стоял мужик с половником. Тот же. Только в отличие от ложки, половник был на момент своего полета испачкан в блинном тесте. Теперь в блинном тесте оказался не только половник.

— Мимо, — уже улыбаясь, сказал он. — Я не знаю, что у вас за забавы тут, но вы можете минут десять ничего не кидать в окно? Пока я выйду и отойду на безопасное расстояние? А то какой-то морской бой получается. Ранил — мимо — убил. До последней стадии я доходить не планирую. Поиграйте с кем-нибудь другим.

Мужик подозрительно посмотрел на всех, вручил деду половник и гордо удалился по ступеням вниз.

— Десять минут. Просто все постойте тут, — повторил он, прежде, чем исчез из зоны видимости…

— Ну, — Заявил Матвей Егорыч, закрывая дверь. — Всё обошлось. Идемте в кухню.

Но тут уж все воспротивились. Особенно Тоня. Домработница заявила, что этак никакой утвари не напасешься. И вообще, пора расходиться по делам.

Вот с этим я спорить, например, точно не стал. Мы с Соколовым выпихнули сначала Семена, чтоб он не опоздал в школу. Потом вышли из дома сами. Стас сказал, надо осмотреться. Прикинуть. Нам в любом случае придется выполнить поставленную задачу. Хотя, я вообще с трудом представлял, как мы будем знакомится с продавцами и втираться им в доверие. А еще, было предчувствие. Нехорошее такое. Потому что, когда мы уходили, Матвей Егорыч провожал нас задумчивым взглядом.

Глава 4

Стасик

— Я чет не понял… — Мажор стоял посреди магазина и крутил головой во все стороны. Впрочем, я тоже. Удивление Милославского было вполне понятно. Я сам охренел, если честно.

— А где этот… дефицит? Говорили, что в Союзе не было ничего. Да я и сам бывал в универмаге. Правда, в Воробьевке, но все-таки. Не могут же деревня и город настолько жить по-разному. Или могут? Это что за музей имени жратвы? — Жорик таращился на полки и витрины, заставленные продуктами, даже не скрывая своего удивления.

А удивиться реально можно. Во-первых, как правильно сказал мажор, магазин больше напоминал музей, чем торговую точку. Его залы, именно залы, по-другому не скажешь, поражали своим внешним видом. По всему периметру шли витрины, в которых лежало… Да дохрена чего лежало. Мясо, колбаса, сыры, консервы, хлеб, сгущенное молоко. За прилавками стояли улыбчивые женщины в униформе и каких-то шапочках, похожих на пилотки. Только белые. Кипельно белые. На форме у каждого продавца имелась специальная нашивка, на которой было написано «Гастроном № 1».

Полы — блестели от чистоты. Хоть ложись на них и лежи. Ни пятнышка грязи. На потолке — люстры. Люстры, блин! В магазине. В обычном продуктовом магазине. И еще, ко всему прочему, здесь был винный зал. Мне, похохатывая, указал на него мажор.

— Слушай, если они вот это называют дефицитом… Типа, не было ничего и ничего не купишь, то я, конечно, не знаю… Не каждый современный супермаркет рядом встанет. Нет, я, естественно, видел некоторые…Ну, сам понимаешь, не для простых обывателей. Но это, блин, в мире развитого капитализма. Прикинь? А тут… что это вообще? — Милославский сделал широкий жест рукой, указывая на всю ту удивительную продуктовую реальность, которая нас окружала. Да так и застыл. Вполоборота.

— Твою мать… — Лицо у Милославского вытянулось.

Я проследил за его взглядом. Возле одного из прилавков стояла очень привлекательная блондинка с яркими, глубокого, синего цвета, глазами. Удивительно прехорошенькая. Но не слащавой красотой куклы, а действительно, очень интересная. На вид ей было лет двадцать, может, двадцать один. Причем, она тоже смотрела в нашу сторону. Если конкретно, то на мажора. И взгляд у этой особы был настолько злой, что я бы на месте Милославского сильно переживал о своем здоровье. Блондинка явно хотела его прибить.

— Мандец… — Протянул Жорик, опуская руку. — Наташка…

— Кто? Она?! — Тут я просто в наглую уставился на героиню недавних рассказов мажора. — Ну, ничего себе… Блин, реально красивая. Понимаю.

Милославский зыркнул в мою сторону, будто я у него хочу бабла занять. Даже не занять, а тупо скомуниздить.

— Ой, да хорош. Не ревнуй. Ну, серьезно, девчонка прям огонь. Что ж я, сказать правду не могу. Никаких посягательств, мажор. Никаких посягательств. Слушай, понятно, чего она с таким придурком, как ты, не торопится сливаться в объятиях. Думаю, до фига найдётся желающих на твоё место.

— Я тебе сейчас в морду дам. — угрюмо констатировал Жорик и посмотрел на меня, как на врага народа.

— Погоди… — Я взял его за руку, а потом оттащил в сторону. До меня просто дошел один немаловажный момент. А то мы и правда, как два дурака, посреди этого магазина застыли.

— Получается, твоя Наташка здесь работает?

— Получается. — Мажор все равно оглядывался в ту сторону, где со зверским выражением лица замерла его ненаглядная Наташка.

— Так ты голову включи, дурачок. Значит, нам есть куда внедриться.

— Чего-о-о-о? — У Милославского аж скулы выступили сильнее. Так он сцепил зубы. — Какое нахер внедриться? Офигел? Мы Наташку в это втягивать не будем.

— Да что ты? А как объяснишь ей свою близкую дружбу с кем-то другим из сотрудников? Без близкой дружбы нам не обойтись. Смотри, тут одни женщины. Причем, в том числе молодые. К возрастным смысла нет подкатывать. Мы им ни в одном месте не впёрлись. Единственный вариант, познакомиться с какими-нибудь девчонками. Типа, поухаживать. Все дела. И вот представь, как отнесется к этому Наташка.

— Сука… — Мажор повернулся ко мне лицом, оторвавшись, наконец, от созерцания блондинки.

— Давай, иди к ней. — Я толкнул мажора в плечо.

— Да ты не понимаешь. Она мне сейчас свой сыр на голову наденет. Вот тот, как раз. Здоровенный круг. Посмотри на ее лицо. Девчонка в бешенстве. Я ее знаю. Там характер, не дай бог.

— Не наденет. На работе не наденет. Идем. И потом, знаешь, сдается мне, что с тобой только такая и сможет рядом находиться. Чтоб, если какие проблемы, сразу сыр на голову и всего делов. Идем.

Я обошел мажора, а затем направился прямиком к витрине, где была выложена молочная продукция.

— Стой… Бляха муха…да стой говорю! — Мажор топал следом, при этом пытаясь меня удержать.

Но прилюдно, ясное дело, бодаться не стал. Народу в гастрономе действительно толпилось много. Было бы странно, начни я рваться вперед, а Жорик меня не пускать. И без того тупим посреди этого магазина, как два дурака.

— Здравствуйте… — Я подошел к Наташке и мило улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Но стоило Жорику оказаться рядом, взгляд у нее тут же стал ледяным.

— Ты зачем пришёл сюда? Сказала, вечером в парке. Квартиры было мало? Тебе повторить?

— Да кто пришел-то… — Начал мажор, но тут же от меня получил ощутимый тычок между ребер. — Да…пришел. Вот. Я же дурачок. Жорик-дурачок. Да.

Он развел руками, предлагая оценить степень своей дурости.

— С первого раза не понимаю. Теперь на работу приперся. А то вдруг ты про вечер забудешь.

Милославский высказался и бросил на меня раздраженный взгляд. Мол, доволен? Стою, вот, как идиот, плету полную ахинею.

— Ты как узнал, что я тут работаю? — Наташка если настойчивостью мажора прониклась, то виду не подала.

Хотя, немного смягчилась. Наверное, героический поступок Жорика, в том плане, что он, типа, перерыл всю Москву, но разыскал Наташкино место работы, все-таки имело для нее значение. Девочки любят настойчивых мальчиков. Это факт. Просто лично я подумал, не надо ему признаваться, будто все вышло случайно. Чем быстрее они помирятся, тем нам лучше. А главное, вообще можно не париться тогда. Да и Наташка если что-то расскажет, это будет правдой. На черта ей врать Жорику.

— Ой, здравствуйте. — Прозвучал сбоку знакомый голос. Я обернулся.

Пивная фея Ниночка замерла рядом.

— А Вы как здесь? И Андрей? — Она принялась крутить головой, разыскивая брата мажора.

— Андрей?! — Мне показалось, что Наташка даже пошатнулась. Она снова уставилась на Жорика прожигающим взглядом. — Только не говори мне, что это тот самый Андрей о котором я думаю…

— Наташ, ну, ты чего… — Ниночка сделала шаг к витрине и немного наклонилась к подруге. — Это же вот, Стас. А с ним были еще Андрей и тот смешной дедуля. Ну, помнишь? В парке. Я рассказывала.

— Дедуля… — Наташка покачала головой. — А я сразу не поняла. Не допускала мысли, что это свои, родные пожаловали…Нина, мы с тобой дома поговорим. А с тобой…

Девчонка посмотрела опять на Милославского.

— А с тобой в парке. Ясно? Расскажешь, как это так, здесь, в Москве оказались Андрюха и Матвей Егорыч. Я же правильно понимаю, что смешной дедуля — Матвей Егорыч?

— Так, ну, все… Мы пойдем. Да… До вечера. Ага. Пока… — Жорик очень шустро попятился в сторону выхода. — Стас!

Я рванул вслед за мажором. Очевидно, обсуждать деда сейчас был не самый подходящий момент. Судя по всему, Наташка сильной радости от присутствия поблизости земляков не испытывает.

Мы выскочили из магазина, чуть не сбив с ног парочку покупателей.

— Слушай, я чет не пойму. Если они этого директора арестовали, почему гастроном спокойно себе работает? — Милославский замер перед входом. На его озабоченном лице читался активный мысленный процесс.

— Ну, выходит, не арестовали. Выходит, они его пока что, наверное, пытаются подтянуть, но не за что. Мы о ходе дела знаем только со слов майора. А рассказать можно, что угодно. Ты ему веришь? Я вот, к примеру, нет. Я, к примеру, вообще никому не верю. Особенно, ментам. Точно знаю, о чем говорю. В отдел? Надо отчитаться о проделанной работе.

Мы двинулись в нужную сторону, попутно обсуждая ситуацию. Выходило так, что без Наташки нам теперь не обойтись. Вернее, обойтись можно, но в том случае, если Жорик наплюет на их сложные взаимоотношения и будет делать то, что ему нужно. А Жорик плевать не хотел. Он хотел Наташку, о чем сообщил мне в категорической форме.

Поэтому, как ни крути, выходило, что совместить одно с другим Милославский не сможет. Задание от наставника есть, его никуда не денешь. Чекисты есть. В спину дышат. Тоже не отстанут. Если Жорик, к примеру, перестанет появляться в отделе, они тут же нарисуются. И хрен его знает, во что вообще все выльется. И Наташка есть. Тайком от нее ни с кем в гастрономе мажор никаких контактов не наладит. Судя по всему, там такая девчонка, что оторвет ему то, чем можно контактировать. И не будет тогда у мажора больше вообще никаких контактов в жизни.

Наставника нашего на месте не было. Мы заскочили в какой-то другой кабинет. Милославский сказал, что уже бывал в нем, когда первый день на стажировку вышел. Он отчитался коллегам майора, просил передать, что задача, поставленная руководством выполняется, и мы свалили из отдела.

Так как на вечер планировалась встреча, то отправились домой. Больше дел у нас пока что не имеется.

— Слушай, вообще как-то несправедливо, — заявил вдруг Милославский. — Ладно, хорошо. Я, значит, воспользуюсь своим знакомством с Наташкой. А ты? Ты что будешь делать?

— Оооо… У меня самое важное, ответственное задание. Я буду руководить.

Мой ответ мажору почему-то не понравился. Он практически всю дорогу до дома пытался меня догнать и отвесить пинка. Комментарии, что Жорик ведет себя, как малолетний пацан, мало на него действовали.

Дома нас ждал очередной сюрприз. В виде посторонней женщины, которая сидела на диване рядом с Семеном. Семен на том же самом диване торжественно возлежал. Именно торжественно. И именно возлежал. У него было такое лицо, какое, наверное, бывает у крестного отца мафии, когда он при смерти и вот-вот готовится передать дела наследникам.

Зато у женщины взгляд наоборот казался немного испуганным, словно она вообще не понимает, куда попала, а главное, как ей теперь отсюда выбраться.

— А что случилось? — Спросил мажор Матвей Егорыча и Андрюху, которые застыли чуть в стороне от Сенькиного ложа, со скорбными физиономиями. В квартире весьма заметно пахло валерьянкой.

Оказалось, Семен заболел. Он пришел со школы, и буквально сразу на него обратила внимание Тоня.

— Ты как-то плохо выглядишь… — Домработница попробовала лоб пацана. — Да у тебя жар!

Тут же нарисовался дед Мотя, который заверил Тоню, мол, он знает точно, что делать, и сейчас они Сеньку в две секунды поставят на ноги. А потом поинтересовался, имеется ли в доме самогон. Потому что запас привезенного из Зеленух, закончились еще в первый день.

Тоня врачом не была, но заподозрила, что советская медицина не знает случаев, когда ребенка поили самогоном и он после этого вставал на ноги. Вот когда взрослые, и, казалось бы, адекватные люди его пили, а потом падали с ног, это Тоня знала. Обратного эффекта — нет.

— Ладно… Тогда надо врача вызывать. — Авторитетно заявил Матвей Егорыч. Хотя, на отсутствие веры в его таланты и в чудодейственную силу самогона, все-таки обиделся. — Андрюха, беги до врачихи.

Переросток кинулся было одеваться и обуваться, но вовремя спохватился, что находится, на секундочку, в Москве. Тут можно так убежать, потом ни один следопыт не отыщет. Или, что еще хуже, заберут опять в отдел милиции. Тот же самый. А бедные милиционеры при их последней с Андрюхой и дедом Мотей встрече, настойчиво просили косорезить в другом районе. Однако, закон подлости никто не отменял.

— А куда бежать-то? — Спросил Андрей почему-то деда Мотю, а не Тоню. Хотя, второй вариант был более логичным.