Псих. Сила есть, ума не надо (СИ)

— Решил шантажировать меня ее жизнью? Или будешь пытать ее на моих глазах? — прищурившись, зло процедила принцесса.

— Почти угадали, — довольно кивнул граф. — Но не совсем пытать. Лучше я вам покажу на ее примере, что именно ждет вас в будущем, если вы не согласитесь на мое предложение.

— Саманта — воин! — гордо заявила Луиза. — У вас не выйдет сломать ее волю. А я никогда не соглашусь стать рабыней!

— Увидим, — спокойно заявил граф. — Так вот. Когда я уйду отсюда, то в этот зал, — он кивнул на открытую площадку возле себя, — приведут Саманту. Ее полностью разденут и привяжут в довольно специфической позе. Затем введут ей мой новый наркотик. Как только он начнет действовать, сюда придут те, кто и продемонстрирует вам, какие еще побочные эффекты несет в себе мое зелье.

— Собрались на моих глазах насиловать мою слугу? — гневно прищурилась в ответ принцесса.

— Насиловать? — изобразил удивление граф. — Что вы. Никакого насилия. Саманта сама захочет близости с мужчиной. Причем даже будет требовать. И чем больше мужчин будут ее обслуживать, тем больше ей будет хотеться еще и еще. Я даже для такого случая позвал свой небольшой отряд орков. Они конечно не очень любят заниматься сексом с людьми, так как людские женщины не в состоянии выдержать их огромных размеров, но в данном случае у них все получится. Ведь как бы сильно не использовали Саманту, она не умрет и не пострадает. Ведь из-за моего зелья в ней проснется еще один талант. Она станет очень хорошо регенерировать любые повреждения.

— Боги! Насколько же вы мерзопакостный чело… нет! Не человек. Вы мерзкое, подлое и отвратительное существо, — с пылающими от гнева глазами высказалась Луиза.

— Но я только начал, — с издевательской улыбкой продолжил граф. — После того как Саманту сутки будут иметь все, кто только захочет, она окончательно потеряет связь с реальностью, превратившись в послушную собачку, готовую сделать все, что ей прикажут. Затем на нее наденут тот самый ошейник, и она сама с радостью активирует его. После этого к ней вернется разум, и она наконец осознает, что с ней происходило до этого. Вот только изменить уже ничего не сможет.

— Боги! Как только вас земля носит? — ошарашенно произнесла Луиза, с презрением уставившись на собеседника.

— Ну а дальше Саманта будет активно помогать создавать из вашей служанки Анастасии такую же, как она сама, — жестко продолжил граф, и от его слов принцесса вздрогнула, а Анастасия, стоявшая в глубине камеры, побледнела как мел. — И только после этого они обе приступят к вашему, Луиза, «воспитанию». Как вам такой вариант развития событий?

— Вы монстр… — ошарашенно пробормотала Луиза. — Нет. Вы хуже любого монстра. Я даже не знаю, как подобных вам назвать. Любые слова меркнут перед вашей мерзостью.

— Сильные слова, — хмыкнул в ответ граф. — И это все, что вы хотели сказать? Если да, то я пошел. Время, знаете ли, не терпит.

— У меня только один вопрос, — с глубинной обреченностью произнесла Луиза. — Почему вы сразу не вколете мне ваш наркотик? Зачем ждать? Или вам нравится мучить моих служанок?

— Нет, конечно же! — возмутился граф. — Зачем мне их мучения? И я уже говорил. Мне нужны вы в качестве рабыни, но с вашим умом и знаниями.

— Зачем? — глухо произнесла Луиза.

— Вы обладаете интересным свойством, — задумчиво произнес граф. — Почему-то очень многие правители мечтают обладать вашим телом. Грех подобным не воспользоваться.

— Хотите сделать из меня послушную шлюху? — с нервными нотками на грани истерики произнесла Луиза.

— Если вам так хочется, то можете считать так, — равнодушно пожал плечами граф. — Я же предпочитаю называть это вашей жертвой ради процветания страны и благополучного будущего наших поданных. Ваше тело, как и ваша девственность, это просто инструмент, с помощью которого у меня выйдет остановить войну.

— Громкие слова такого подонка как вы звучат убого. Вы просто хотите достичь своих грязных целей с моей помощью, — глухо высказалась принцесса.

— Можете считать как хотите, — неожиданно тон графа сменился на сухой и холодный. — Для меня вы просто избалованная девчонка, считающая, что нет ничего важнее её самой. Как вы думаете, что сделает Вильгейм Первый, после того как узнает о перевороте во дворце? Когда поймет, что ваш отец мертв? Что сделают наши соседи, после того как осознают ситуацию? Думаете, будут смотреть со стороны и ничего не делать? Нет! — голос графа сменился на жесткий тон и зазвучал набатом. Слова и непонимание принцессы разозлили его. — Словно голодные шакалы, они набросятся на нас! Десятки тысяч погибнут. Сотни тысяч пострадают. И это только в первые месяцы войны! Ваш отец умудрился поссориться со всеми! Они все жаждут мести и нашей крови! Даже если каким-то чудом у нас выйдет сохранить территорию, то после из-за экономических последствий наша страна превратится в клоаку! Мы станем нищими!

— Вы врете! — громко возразила принцесса, яростно сверкнув глазами. — Вы просто ищете оправдание своим мерзким поступкам!

— Оправдание? — удивился граф. — Зачем мне оправдание? Я просто пытаюсь пробиться через призму ваших розовых мечтаний и спустить вас на землю! Да. Я поступаю мерзко. Да. Я действую как подонок. Но других вариантов нет. Если нужно стать мерзавцем ради спасения страны, я им стану! — гордо и уверенно заявил граф. — Я подложу вас в постель старым маразматикам, но зато смогу избежать войны!

— Вот только вы жертвуете не собой, а мной, — глухо возразила принцесса.

— Ха, — ядовито изобразил смех граф. — Вы что думаете, я со своими деньгами не смог бы устроиться где-то еще? Да если бы я захотел, то уже сегодня примкнул бы к любой державе! Но я остаюсь тут! Почему? Да потому, что я люблю свою родину и не хочу ее терять! Когда вы уже поймете своей тупой башкой, что я готов на все ради своей страны?

— Вы готовы пожертвовать всеми, но не собой, — сокрушенно покачала головой Луиза. — Вы ищете оправдание своим поступкам, но их нет. Вы самый обычный подлец и мерзавец!

— Ну да. Конечно, — с ядовитой иронией высказался граф. — Это ведь я собрался воевать с соседями, а не ваш отец. Это ведь я собрался отдать вас замуж за брата вашей матери. Это ведь я, а не ваш брат, решил устроить переворот. И да. Это я настолько достал все соседние страны, что они готовы в любой момент вцепиться нам в глотку. Так?!!

— Ваше вранье не сделает вас правым, — с вспыхнувшей яростью четко процедила принцесса. — Если вы не врете, то верните меня обратно в столицу! Я сама увижу правду! И если вы не соврали, то я сама приду к вам и надену ошейник! Но вы так не сделаете. И знаете, почему? Да потому, что все что вы сказали — это наглая ложь!

— Ха. Да вы, я смотрю, в ударе, — усмехнулся язвительно граф. — Не считайте меня идиотом. Не для того я готовился, чтобы в итоге понадеяться на вашу честность. Вы и так потом узнаете и увидите правду. Вопрос только, в каком качестве. В качестве сломленной и поехавшей на наркотиках шлюхи, или в качестве умной и расчетливой рабыни.

— Как по мне, разницы нет, — равнодушно пожала плечами принцесса. — Так что хватит играть в ваши игры. Хотите сделать меня своей игрушкой? Делайте. Вводите свой наркотик и делу конец. Незачем мучить Саманту и Анастасию!

— Хороший ход, — успокоившись и взяв себя в руки, спокойно произнес граф. — Но он не сработал. В общем, вы теперь знаете, что и как будет. Хотите остановить? Вот ошейник. Как только примените его, я об этом узнаю, — граф бросил ожерелье под ноги принцессе. — Стоит вам только его надеть и активировать, как мои слуги тут же остановят процедуру. Все. Дальше продолжать разговор бессмысленно. У меня и без вас полно дел в столице.

— Я никогда его сама не надену! — громко заявила принцесса в спину уходящему графу.

— Если вы настолько категоричны, то почему не подняли его и не запустили в меня? — остановившись на мгновение возле выхода из зала, спокойно произнес граф, повернувшись и пронзительно посмотрев прямо в глаза принцессе.

Луиза хотела было что-то сказать, но не смогла. Граф же победно хмыкнул и вышел. Принцесса перевела взор на ожерелье, потом на свои руки, а после на входящих в зал слуг графа. Она очень сильно хотела поднять эту мерзость и запустить в лицо ублюдку, но не смогла. И потому сама себя сейчас с истерикой спрашивала.

— Почему? Как так? — очень тихо прошептала Луиза. — Неужели он прав? Я уже сломлена?

— Нет! — раздалось категорическое отрицание рядом. — Не все потеряно! Есть еще выход!

— Настя? — растерянно обернулась к своей служанке Луиза. — О чем ты?

— Я… я… я… знаю, что нужно сделать, — с дрожью в руках высказалась Анастасия, бросила взгляд в сторону лежавшего под грудой металла узника в соседней камере и решительно добавила. — И сделаю!

— Да, но… — начала было Луиза, но тут же умолкла.

Было уже поздно что-либо говорить. Анастасия приняла свою звериную форму, а ее одежда опала на пол. Из кучки вещей выбрался лисенок и с фанатичным блеском в глазах устремился в камеру к закованному узнику. Принцесса тут же очнулась и, решительно развернувшись, подошла вплотную к решетке. Если Анастасия решила ей помочь, то нужно и Луизе постараться отвлечь внимание слуг графа на себя.

Но видя, что слуги графа не обращали на нее внимания, а вносили в зал зловещий станок, Луиза решила подстраховаться. Бросив быстрый взгляд в сторону закованного узника и убедившись в том, что Анастасия в форме лисенка спряталась за опорой стола, на котором этот самый узник лежал, принцесса не торопясь подобрала одежду служанки и отправилась к проходу в жилые комнаты.

Оставив на кровати одежду Анастасии, она вернулась обратно. На всякий случай она ещё нажала на показанный ранее камень внутри своей камеры. Тот самый камень, который открывал и закрывал проход в их жилище. Ну а если кто из слуг графа спросит, где Анастасия, то она просто скажет, что не хочет, дабы та видела, как мучают ее подругу. Вряд ли кто-то станет проверять ее слова.

Впрочем, слугам графа явно было не до принцессы и ее служанки. Они спешно возводили посреди зала зловещее приспособление. С виду все детали были сделаны из дерева, обитого кожей, но судя по четырем креплениям на концах некоторых брусков, несложно было догадаться, для чего предназначен данный станок. Видимо именно на нем собирались закрепить бедную Саманту, а после приступить к своему мерзопакостному делу.

Луиза очень сильно надеялась, что Настя все-таки успеет пробудить узника до того, как ей придется надеть ошейник. Да. Принцесса собиралась тянуть как можно дольше, но если у Анастасии не выйдет, ей придется пойти на поводу у графа. Смотреть, как насилуют Саманту и делают из нее наркоманку, она не собиралась.

Понимала ли принцесса, к чему подобное приведет? Понимала. Отлично понимала. Если граф соврал, то ее решение фактически поставит под угрозу жизнь близких ей людей. Но с другой стороны, если он не соврал, и Людовик действительно замыслил переворот, то она себе никогда не простит того, что сотворят с Самантой. Хотя в этой части Луиза врала сама себе. Она в любом случае не смогла бы выдержать насилие над своей фактически подругой Самантой. Та давно уже из простой охранницы превратилась в очень близкую подругу.

Особенно четко Луиза это осознала, когда в зал занесли Саманту. Та явно была без сознания. Слуги графа ловко раздели бедную девушку догола, и распяли на приспособлении животом вниз и головой в сторону принцессы, закрепив ее руки и ноги с помощью зажимов. После этого один из слуг поднес к носу Саманты пузырек. Хватило всего одного вдоха, и девушка тут же пришла в себя.

— Что… за… — зло прорычала она, пытаясь хоть как-то освободиться.

— Ваше Высочество, мы готовы, — спокойно произнес слуга, обращаясь к принцессе. — Вы будете надевать ожерелье, или нам приступать?

— Луиза⁈ — удивленно воскликнула Саманта, явно не понимая, что здесь происходит. — Ты жива⁈

— К сожалению, да, — обреченно вздохнула принцесса, с болью глядя на свою подругу.

— Вы наденете ожерелье? — между тем воспринял этот ответ на свой счет слуга.

— Какое, на хрен, ожерелье, урод⁈ А⁈ Освободи меня, и я сама на тебя ожерелье одену! — моментально встрепенулась Саманта, изо всех сил пытаясь освободиться. Вот только ее попытки были тщетны.

— А вам уже пора немного помолчать, — раздраженно произнес слуга и кивнул другому. Тот тут же ловко всунул круглый кляп в рот Саманте, а затем с помощью завязок закрепил его на затылке девушки. — Вот теперь намного лучше.

— Ммм… мммм… мммм… — замычала и завертела головой Саманта, но так и не смогла освободиться от кляпа.

— Итак, Ваше Высочество. Я слушаю ваш ответ, — повернулся в сторону принцессы тот же самый слуга, видимо главный во всей этой компании.

По сути, сейчас в зале возле приспособления, на котором закрепили Саманту, находились пять слуг графа мужского пола, и еще вошли пятеро здоровенных орков. Они были под два с чем-то метра ростом и больше метра в ширину. Здоровые бугаи.

— Хорошо, — медленно и обреченно произнесла принцесса. — Я надену.

— Что вы делаете, Ваше Высочество? — недоуменно спросил слуга, глядя, как принцесса начала что-то высматривать в своей камере.

— Ищу, куда ваш граф кинул это самое проклятое ожерелье, — изобразив растерянность и сосредоточенность, заявила принцесса.

— А по-моему, вы зачем-то тянете время, — задумчиво протянул слуга и тут же строго спросил. — А где ваша служанка?

— Вот! Нашла, — изобразив, что подбирает ожерелье с пола камеры, воскликнула принцесса, стараясь хоть еще немного затянуть время. После чего продемонстрировала свою «находку» слуге. — Вот, видите? А вы мне не верили. Ничего я не тяну.

— Хорошо, — успокоившись, кивнул слуга. — Надевайте.

— Секундочку, — ковыряясь с застежкой ожерелья, сосредоточенно произнесла принцесса, тут же добавив. — Может вы накинете хоть что-нибудь на Саманту? Я все равно уже почти надела его.

— Как только наденете, так сразу и накинем. И не только, — с подозрением уставился на нее слуга. Ему явно не нравилась ситуация.

— А Анастасию, кстати говоря, я закрыла там, — кивнула принцесса в сторону закрытого прохода в жилище. — Не хотела, чтобы она все это видела.

— Ваше Высочество, вы надеваете или нет? — нахмурился в ответ слуга, глядя, как принцесса притворно возилась с застежкой.

— Разве я виновата, что она такая сложная? — изобразив глупышку, театрально надулась Луиза.

— Ну как хотите, — равнодушно пожал плечами слуга, после чего достал из кармана уже знакомый принцессе пузырек с розовой жидкостью и шприц.

— Эй! — возмутилась Луиза. — Ты что делаешь? Ты разве не видишь? Я пытаюсь надеть!

— Мне все равно, Ваше Высочество, — безэмоционально заявил слуга, набирая в шприц состав из пузырька. — Пока вы не наденете ожерелье, я останавливаться не буду.

— АААААААААААААААААААААА!!!

Сумасшедший женский вопль заполнил зал. В нем было столько страха, ужаса и боли, что Луиза инстинктивно вздрогнула, и даже слуги с орками поежились от этого звука. Но больше всего всех поразил источник вопля отчаянья. В камере с закованным узником по полу каталась голая Анастасия в человеческой форме. Ее лицо было искажено гримасой ужаса, а волосы прямо на глазах седели. От открывшегося вида у Луизы внутри все сжалось от страха.

Глава 9

Вопль Анастасии оборвался так же внезапно, как и возник. Луиза в шоке смотрела на служанку, которая свернулась в позе эмбриона и тихонько, на самой грани слуха, скулила, словно желала свернуться ещё сильнее. Ее глаза были распахнуты от ужаса, а по щекам сплошным потоком текли слезы.

Но не только принцессу поразило данное событие. Остальные в зале тоже пребывали в легком ступоре. Одна только Саманта яростно вертела головой, явно пытаясь хоть краем взора увидеть то, на что все остальные уставились в полной тишине.

— Кхм… — прокашлялся тот самый старший из слуг. — А вот и ваша служанка, принцесса. Значит…

Что именно «значит», он уже не успел сказать. В этот раз все в комнате замерли на месте, но не от шока или ступора, а от банального страха. Луиза и сама ощутила, как по ее спине с мерзким ощущением липкого ужаса стекали холодные капли пота. У нее ком в горле застрял, но даже его принцесса боялась сглотнуть. Она, как и все, страшилась даже моргнуть.

В гробовой тишине раздавались отчетливые звуки разрываемых цепей. Еще недавно лежавший трупом узник, сейчас медленно и без видимых усилий поднял свой торс, принимая сидячее положение. Многочисленные цепи лопались, словно сделанные не из металла, а из бумаги. Вот только зубодробительный скрежет ясно давал понять собравшимся, что это явно не бумага.

Луиза не понимала, что именно такого страшного в узнике, но отчего-то в ее душе все сильнее и сильнее разрасталась паника. Хотелось немедленно бежать куда глаза глядят, но при этом ноги не слушались, как и все тело. Ибо страх пошевелиться оказался сильнее паники.

Узник наконец сел и медленно осмотрелся пронзительным взором серых глаз. Затем он поднес правую руку к лицу и со странным интересом уставился на нее. Такое ощущение, что ему было любопытно рассматривать самого себя. А точнее, кости, покрытые кожей. Сейчас узник казался самым настоящим ожившим мертвецом. Особенно сильно впечатлял его лысый, обтянутый кожей череп со слишком живыми глазами и редкими пучками волос, что каким-то чудом до сих пор торчали из кожи.

— Эгхабхмхм…. — промычал нечленораздельно узник и, скривившись, согнулся в сторону.

Его рвало. Из горла вырвался поток мерзкой черной субстанции, на которую даже смотреть было отвратительно. Вот только никто так и не смог оторвать своего взора от узника.

Наконец тот закончил выплескивать из себя нечто отвратительное, а после от его тела в сторону одного из орков устремился черный отросток. Столкнувшись с антимагическим сопротивлением решетки, магический щуп на мгновение остановился, покрылся ярким пламенем и продолжил расти. Вот только целью оказался не сам орк, а огромная фляга в его руке.

Выхватив пятилитровую емкость, щуп стремительно сократился. Узник схватил флягу и, не обращая внимания на вспыхнувшую собственную конечность, прильнул жадно к горлышку сосуда. О том, что там находилась явно не вода, а что-то спиртное, догадаться было несложно. Все орки в этом плане были одинаковы. Большая фляга для огненной воды и малая для простой. А между тем узник все пил и пил, пока фляга не опустела.

— Эгх!!!

Громогласная и извергнутая с явно огромным удовлетворением отрыжка чуть не оглушила Луизу. Впрочем, именно это действие заставило ее очнуться. И не только ее. Слуги графа, как и орки, пока еще очень осторожно, но тем не менее, начали двигаться.

— Эх, как же хорошо, — удовлетворенно выдохнул узник, и словно надоедливую муху стряхнул со своей руки пламя. — Так-сссс… И что тут у нас?

Он медленно обвел всех прищуренным взглядом.

— Сакура. А где та малышка, что меня вытащила? — непонятно у кого спросил узник. После чего обернулся в сторону лежавшей в позе эмбриона дрожащей Анастасии. — Ага. Ясно. А чего она дрожит? Ага. Забавно. А помочь ей сама не могла, что ли? А ну быстро подлечи бедняжку!

Сразу после этих слов от тела узника отделилось зеленое облачко, которое обволокло Анастасию. Буквально сразу же девушка замолчала, а ее мышцы расслабились. Из глаз ушел ужас, сменившись на усталость. Почему-то она снова перекинулась в звериную форму, но теперь не из-за страха, а как будто для отдыха или, точнее, спокойного сна.

— Какой милый спящий лисенок, — между тем зловеще улыбнулся узник. — Ладно. Потом до конца подлечим. Где тут те самые уроды, что ее обижали?

Слуги графа, как и орки, отчетливо осознали, кого именно имел в виду узник. Но на удивление, это не заставило их в страхе бежать из зала. Нет. Они выхватили из своих карманов боевые жезлы, а орки, оскалившись, схватились за свое оружие — булавы, топоры и дубины. Они явно собирались дать бой этой жуткой твари.

— Че-то я совсем похудел, — задумчиво произнес узник, наконец вставая на ноги и осматривая свое голое тело. После перевел свой взор туда, где еще недавно лежал. — А местный правитель тот еще затейник, — зловеще хмыкнул он. — Антимагическое железо, пентаграмма для выкачивания из меня энергии, да еще и пытался какую-то дрянь мне скормить. Однако, забавный малый. Нужно будет с ним поздороваться. Ну да ладно. Сначала дело, а потом уже развлечение.

Узник хотел было сделать шаг вперед, но споткнулся и, неуклюже падая, со всей дури ударился черепушкой о решетку.

— От же ж, вашу мать, едрить вас налево! — цепляясь за решетку, он наконец вернул себе устойчивость. — Нужно срочно чинить тело. А то я так и до утра не управлюсь.

От подобного вида пленника слуги графа приободрились, а орки так и вовсе заухмылялись. Одной только Луизе было не до смеха. Она не могла понять, как ЭТО может хоть что-то сделать? Он же даже ходить не способен. Почему-то в этот момент она совершенно забыла о том липком ощущение страха, что возникло вначале. Забыла, с каким ужасом смотрела на рвущиеся цепи, звенья которых даже орк не смог бы согнуть, не то что сломать. Но узник напомнил. И очень доходчиво напомнил.

Можно было смеяться над его слабостью и неуклюжестью движений. Вот только смех сам собой моментально заглох, едва родившись, когда обтянутый кожей скелет без всякого видимого сопротивления сорвал с петель массивную, сделанную из таких же прутьев, дверь в камеру. Просто взял и отбросил ее в сторону, а затем, еле переставляя ноги, вышел из камеры.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул узник, явно только сейчас обратив внимание на распятую голую Саманту. — Вот это я понимаю, вид так вид. М-да. А местные явно знают толк в извращениях. Да и сама девка ничего-то так. Сиськи так точно то что надо. Да и попка явно упругая. В общем, зачетная деваха.

Пока узник хамским взглядом оценивал позу и тело Саманты, один из орков воспользовался ситуацией, подкрался сзади и, замахнувшись огромной булавой, со всей дури врезал узнику прямо по макушке. Луиза хотела было вскрикнуть и предупредить, но не смогла. Отчего-то она, словно завороженная, наблюдала за происходящим, не в силах что-либо сделать.

— Ауч! — возмущенно вскрикнул узник, при этом неуловимым движением за одно мгновение перехватил левой рукой булаву, а правой потер место удара. Повернув голову в сторону орка, он укоризненно добавил. — Больно же, урод ты этакий.

Бедный орк попытался было вырвать булаву, но не тут-то было. Сколько бы он не тужился, но оружие оставалось неподвижным. Сам же узник, тяжело вздохнув, слишком легким движением руки просто взял и перекинул через себя булаву вместе с вцепившимся в нее орком. Все это со стороны выглядело так, словно внезапно орк стал весить не больше пушинки.