Властелин воды

— Простите, князь, за то, что нарушил ваш приказ.

— Эверс, бл@дь, ты о чем думал, когда вмешался в чужой бой?!

— Я хотел вам помочь! — запальчиво оправдывается он.

— А я тебя просил о помощи?! Думаешь, я сам не мог бы такое сотворить?

— Вы же не маг Земли!

— Да, что ты говоришь…?! — раздраженно передразнил я его — А ты уверен в этом? Смотри сюда, балбесина!

Я на психе развожу ладони, сотворяя недавно освоенной магией, точно такую же трещину в земле, постепенно превращающуюся в глубокий разлом, из которого вдруг неожиданно для меня взметнулись вверх языки пламени. Упс… а вот пламя в мои планы точно не входило…! Похоже, магия Огня прорывается в минуту гнева — полностью контролировать ее мне пока еще очень трудно. С Воздухом-то сладить гораздо легче…

— Вы теперь еще и маг Земли?! — неверяще уставился Эверс на мои руки и на пылающий огнем разлом.

— Да — не стал отрицать очевидного. Выпустив весь гнев, я как-то сразу успокоился и, погасив огонь, уже ледяным тоном приказал провинившемуся магу — Если тебе, Эверс, свою магию девать некуда, приберись во дворе. Чтобы к утру этого безобразия здесь не было.

— Князь, напоминайте мне почаще, чтобы я никогда вас не злил! — подколол Лем, провожая меня до моих новых покоев…

* * *

Хейлим вышел из перехода прямо в свои покои, нарушая строгие правила, установленные Советом Старейшин. Плевать… Эти вековые правила, им же когда-то и предложенные, для него не имеют больше никакого смысла. Утром он отправится на Совет, и ему за это даже не придется оправдываться, не до того всем станет… А сейчас у него впереди еще половина ночи — вполне достаточно, чтобы предаться воспоминаниям и скорби, чтобы подвести черту под прожитой жизнью и приготовиться к смерти.

Старейшина добрел до кресла и упал в него, закрывая глаза. Никогда Хейлим не думал, что его долгая жизнь закончится так бездарно. Потерял брата и потерял ас-урум — единственных, кем он дорожил в этой жизни. А еще по его вине погиб целый отряд элитных инисов и их ас-урумы попали в руки ненавистного врага. За такой проступок он сам бы приказал казнить виновного. Самым достойным было бы бросится на меч мальчишки Тиссена и погибнуть от удара чужого ас-урума. Но кто тогда расскажет Совету Старейшин о произошедшем, и кто предостережет братьев от повторения его ошибок? Так что пока нет. Сначала разговор с братьями, а потом уже заслуженная смерть, смывающая позор.

Утром Хейлим приведет себя в достойный вид и отправится на Совет Старейшин. Честно расскажет братьям о сражении с молодым Тиссеном и о том, что он успел понять про этого мальчишку и его удивительную магию. Он мужественно признается старейшинам в своей непростительной самоуверенности, повлекшей гибель семи лучших воинов и потерю восьми ас-урумов. А лишь потом, как и положено настоящему инису, совершит свое ритуальное самоубийство, проткнув себя мечом на глазах Совета. Таковы традиции Братства Темных Кланов, и они священны — инис, потерявший в бою ас-урум, больше не заслуживает жизни, он должен уйти вслед за своим боевым клинком.

Орудие возмездия за проявленную в бою слабость, иногда всю жизнь ждет своего часа — ведь каждый из инисов, обретя ас-урум, продолжает бережно хранить простой ученический клинок, полученный им при прохождении первой ступени посвящения. Для иниса он дорог, как память, как признание высоких заслуг молодого воина, которого старейшины Клана сочли достойным взойти на следующую ступень посвящения. И как напоминание о принятом на себя священном долге.

…Как же счастливы они были с братом, как горды, пройдя все испытания и вступив в ряды Братства Темных Кланов. Им, молодым воинам дроу, казалось, что в жизни нет, и быть не может ничего важнее этого. Семья?! Дети?! Да разве может сравниться это с возможностью стать инисом? Братство — вот настоящая семья сурового воина дроу, и посвящение в него стоит любых усилий и жертв. Знали ли они с братом, что после сложного некромантского ритуала навсегда потеряют возможность иметь потомство? Да, знали. Темные Лорды, проводящие ритуал, никогда этого и не скрывали. Решение стать инисом должно быть осознанным, иначе принесенные жертвы теряют всякий смысл. Отныне и навсегда они порывали с прошлым и вступали в новую семью, в свой новый Клан.

Взамен утерянного часть привычных эльфийских способностей у них сменилась новыми, полученными через ритуал от древней расы вампиров — появился обостренный нюх, невообразимая скорость перемещения и поразительная для дроу живучесть. Но высшим счастьем для двух молодых инисов стало обретение огненных мечей — ас-урумов, после которого они с братом поднялись на высшую, третью ступень Братства, вступив в элитный отряд Темных Кланов. Пусть сами инисы не до конца понимали, как и по какому признаку клинки, наделенные древней душой, выбирают себе хозяина, но после обретения, вопрос о том, достоин ли рядовой инис такой чести, уже не стоял. Связь между ним и ас-урумом даровала огромную силу и возможности, превосходящие всякое понимание.

Хейлим и сейчас еще чувствовал нить, связывающую его с боевым другом, но понимал, что скоро она навсегда оборвется. По словам наглого мальчишки, его драгоценный меч ляжет в качестве подношения на алтарь древнего бога Огня, и Айран заберет его в божественную оружейную. Конечно, не самая худшая участь для древней души, живущей в ас-уруме и когда-то поклонявшейся этому древнему богу. Но для Хейлима дальнейшая жизнь не будет больше иметь никакого смысла.

Поэтому и уйдет он вслед за своим клинком, исполнив долг и не имея надежды обрести ас-урум за последней чертой. Ведь темный ритуал, осквернивший тело и душу дроу, лишает того шанса на возвращение в тот дивный прекрасный мир, из которого их предки эльфы когда-то пришли в Рион. Хейлим знал это и знал, что когда-то придется заплатить такую цену за счастье обладать ас-урумом. Сегодня это время пришло…

Когда в окне забрезжил рассвет, инис встал с кресла и спокойно занялся приготовлением к Совету. Горе, обрушившееся на него — это не повод выглядеть недостойно в последний час. Какой пример подаст он молодым инисам? Тем, кто займет когда-нибудь его место, но уже не повторит допущенных им ошибок.

Хейлим смыл кровь с лица и тела, туго переплел растрепавшуюся в бою седую косу, не спеша достал из сундука одежду для торжественных случаев. Переоделся, сложил грязные вещи у двери. Потом снял со стены ножны, в которых хранился его простой меч, и достал клинок, чтобы удостоверится, все ли с ним в порядке. Иногда они рассуждали с братом о том, что было бы здорово, если бы и души инисов тоже могли после смерти не растворяться в темной пустоте, а вселяться в свои мечи. Пусть это был бы клинок не сравнимый по мощи с ас-урумом, но такой меч тоже помог бы кому-то из молодых дроу. Увы… но их мечты так и остались мечтами. Оскверненная темным ритуалом душа иниса бесследно исчезала из этого мира после смерти…

Пора… Оглянувшись последний раз, Хейлим мысленно простился местом, служившим ему и брату пристанищем долгие, долгие годы. Не в натуре инисов привязываться к вещам и дому, но здесь им было… спокойно. Пусть теперь их жилье послужит другим братьям, наверное, кому-то более достойному, чем они с братом.

Он уже закрывал дверь, когда резкая боль пронзила давно заледеневшее сердце иниса. Хейлим даже не сразу осознал, что это был отчаянный крик его ас-урума, взывающий к хозяину о помощи. Не ответить на него было кощунством, это стало бы предательством, в тысячу раз хуже прежнего! Уж лучше погибнуть рядом с боевым другом, сгорев на алтаре Айрана, чем прожить еще какое-то время, чувствуя себя последним из мерзавцев, предавшим их вековую связь!

И Хейлим, презрев все, отчаянно шагнул по этой связующей нити, как по лучу маяка, открывая переход куда-то в окрестности Охотничьего Замка Тиссенов…

* * *

— …Вергелиус, какого Аша творится в наших Орденах?!!! — старинный кубок из тонкого эльфийского стекла, просвистел через весь кабинет и разлетелся вдребезги, врезавшись в стену всего в локте от лица мессира.

Глава Инквизиции невозмутимо стряхнул с плеча несколько острых осколков стекла и затем небрежным жестом сотворил магией маленький вихрь, отправляя остатки уничтоженного кубка прямиком в мусорную корзину, искусно сплетенную из стеблей редкого эльфийского рогоза. Да… не та уже сила и меткость у Понтифика, хотя гневливости в характере старца с годами ничуть не убавилось.

По началу бывало, мессир и увернуться не успевал от запущенных в него умелой рукой предметов. И солонки в него прилетали, и ножи с вилками, а уж папки с документами — те вообще тогда летали по кабинету Его Святейшества с завидной регулярностью. Один раз, помнится, даже тяжелая серебряная чернильница ему в колено врезалась — и спасибо, что не в голову. На поврежденный сустав тогда исцеление пришлось магам накладывать, и потом Вергелиус еще декаду демонстративно прихрамывал по коридорам резиденции, намеренно раздражая Понтифика своей нерасторопностью.

Но сейчас мессир уже легко мог бы перехватить этот кубок в воздухе, только зачем еще больше бесить немощного старика, вызывая в нем бессильную злобу? В Орденах у них и впрямь происходило что-то раздражающе необъяснимое.

Декаду назад, например, старинный артефакт показал, что где-то на севере в районе границы Западного и Восточного Эскелов вновь пробудился древний источник, и судя по карте, хранящейся со времен Оттона — теперь в заброшенном храме богини Земли Мереи. А на рассвете следующего дня там же, на алтаре инициировали мага — нагло, показательно попирая строгий закон, запрещающий это делать без разрешения Церкви. И снова Косталис — молодой Верховный жрец базилики Ордена Земли клялся и божился именем Единого, что никакого отношения не имеет к происходящему.

Сфера Истины в очередной раз подтвердила — не имеет. Вторые сутки лежит подлец в своей келье и никуда не выходит. Вот только уровень магии у Косталиса возрос чуть ли не вдвое. Он и так-то был одним из сильнейших магов Земли на Острове, а сейчас у него и вовсе не осталось конкурентов в борьбе на пост магистра их Ордена взамен умершему Игнатиусу. И ничего теперь с этим не поделаешь, фаворит Понтифика и в подметки Касталису не годится. А этот мерзавец уверяет, что он на рассвете всего лишь пришел в базилику помолиться в одиночестве, и случайно попал под мощнейший выброс силы из алтаря. Очнулся на полу и сутки не мог прийти в себя, от переполняющей его магии.

И конечно же, вслед за Вергелиусом туда примчались еще два мерзавца — магистры Лозарус и Альтус. Якобы они тоже одновременно почувствовали огромный выброс магии в базилике Ордена Земли, и явились узнать, что там случилось. Вот магистр Кеонис что-то ничего не почувствовал, сидя в своем Ордене Воды, а эти двое тут как тут — и морды у обоих такие довольные, словно они все это и устроили. Но… Сфера истины снова молчит, подтверждая невиновность интриганов. И шпионы Вергелиуса во всех трех Орденах тоже не заметили ничего подозрительного.

А самое неприятное, что увеличение мощности алтарей во всех трех Орденах не повлекло за собой увеличение потоков магии, стекающих в Центральный Храм Острова. Они как текли слабыми ручейками, так и продолжают течь, хотя подмастерья в Орденах Огня и Воздуха один за другим поднимают свой уровень силы до полноценного мага. Похоже, что и в Ордене Земли теперь стоит того же ожидать. Не у дел остался лишь Орден Воды, где магистром был преданный Понтифику пожилой маг Кеонис. Там давно уже ничего не менялось…

И это невозможно было объяснить ни с какой точки зрения — пребывающая магия словно отдельно существовала сама по себе, не желая смешиваться и вливаться в общую систему Острова. Ни Понтифик, ни инквизиторы не могли воспользоваться этими мощными потоками магической энергии, бурлящими уже в трех из четырех Орденов. Аполлинариус бесился и орал о заговоре в рядах магистров, но Вергелиус точно знал, что это всего лишь домыслы выжившего из ума старика, власти которого пока ничто не угрожало. В чем он и поспешил его заверить.

— Ваше Святейшество, источники магии, неподвластные церкви — это, конечно возмутительно! Но обратите внимание: каждый раз в древнем храме проходит всего лишь одна инициация.

— Всего лишь?! Мы уже имеем трех неучтенных магов, уровень силы которых даже себе не представляем. Кто они? С какой тайной целью их инициировали? И главное — у кого хватило наглости пробудить богов и провести незаконную инициацию магов?!

— Мы разбираемся в этом.

— Плохо разбираетесь! — грохнул по столу кулаком Понтифик — Сначала ты подозревал, что это тиссеновского щенка инициировали, мол тот должен был стать магом Огня. Но прошел месяц, и выяснилось, что магии в нем по-прежнему нет. В этом меня клятвенно заверил вернувшийся из Минэя Верховный жрец местного Храма, которого этот щенок вышвырнул оттуда. Факт этот подтверждает то, что потом княжич принял силу рода и стал сильным магом Воздуха. И этому есть масса свидетелей: Йен Тиссен маг Воздуха, но никак не Огня. Как бы в нем смогли ужиться две стихии разу?! Или ты веришь в древние сказки про магов, сумевших подчинить себе несколько стихий?

— Нет, конечно! Ни одному магу такое не под силу — согласился Главный инквизитор — даже магистрам и архимагам. Последних, кстати, тоже уже не рождалось более ста лет.

— Вот именно — успокоился старец — значит, надо исходить из того, что инициировали все же трех разных магов. Налей-ка мне травяного отвара, Вергелиус.

Аполлинариус кивнул ему на серебряный чайник, и мессир поспешил исполнить приказ. Уж лучше пусть старик пьет успокаивающий отвар, чем вино, пробуждающее в нем гнев. В словах Понтифика был резон, в логике ему, конечно, не откажешь. Только окончательные выводы из своих правильных умозаключений он делал иногда очень странные. Как сейчас…

— …и значит, существует целая банда отступников, которые незаконно инициируют магов с неясными для нас целями. Вернее, для меня-то абсолютно ясными — свергнуть нынешнего Понтифика и поставить во главе Церкви своего. Поэтому они не успокоятся на достигнутом, рано или поздно снова себя проявят. И мы должны быть готовы к этому. Ты понял?!

Вергелиус не успел ответить Понтифику — в дверь постучал встревоженный секретарь.

— Ваше Преосвященство, к вам магистр Альтус! Говорит, это очень срочно.

— Ну, что там еще стряслось? — недовольно поморщился Аполлинариус — пусть войдет…

Взъерошенный рыжий магистр ворвался в кабинет Понтифика стремительно, как бешеная молния. И у Вергелиуса заныло сердце в предчувствии очередных неприятностей, когда этот мерзавец довольно ухмыльнулся ему в лицо.

— И вы здесь, мессир?! Отлично! Тогда мне не придется повторять все еще раз. И можете сразу доставать свою любимую Сферу Истины: клянусь вам своей силой — я не имею к творящемуся безобразию никакого отношения!

— Да, не томи уже — поторопил Понтифик, делая большой глоток отвара — с ума с вами сойдешь!

— И есть от чего — согласно кивнул Альтус — сегодня утром пробудился мощный источник магии еще под одним древним храмом Айрана. Предположительно где-то в предгорьях Медного хребта, но точнее вам скажет мессир.

У Вергелиуса отвисла челюсть. А из ослабевших рук Понтифика выпала чашка и со звоном покатилась по столу…

* * *

— …Явился?! — пробурчал молодой Тиссен, хмуро уставившись на выпрыгнувшего из перехода Хейлима — Ишь, как вырядился! На парад что ли собрался? Или на свидание?!

Несмотря на наглый издевательский тон, агрессии мальчишка не проявлял и даже меч на него не наставил, давая инису время осмотреться. Они сейчас точно находились в храме бога Огня — об этом свидетельствовали барельефы на стенах, изображающие разные инструменты для кузнечного дела, и алтарь в виде большой наковальни. Этот алтарь был заключен в огромную пентаграмму и в круг, искусно выложенные на полу из гранита трех разных цветов. Без умелых коротышек здесь точно не обошлось.

Храм выглядел слегка недостроенным: крыша пока отсутствовала, да и стенам не мешало бы добавить в высоту еще пару-тройку локтей — видимо, гномы по себе меряли. Но в целом внутреннее убранство Храма имело уже законченный вид, и древний светлый источник под ним бурлил силой. Хейлим сделал пару шагов в сторону, чтобы случайно не наступить на руны, нарисованные углем на лучах звезды. От этих рун и от самого алтаря зверски фонило светлой магией, подтверждая его догадку, что совсем недавно здесь был проведен какой-то ритуал.

— Чего уставился, нечисть бледнолицая? Забирай свой ас-урум и проваливай! И не забудь сказать спасибо Айрану — он почему-то оставил твой меч и велел вернуть его владельцу.

— Почему? — недоверчиво спросил Хейлим, не спуская глаз со своего ас-урума. Тот снова радостно светился и переливался багрянцем, приветствуя иниса.

— Да, откуда я знаю?! — закатил глаза мальчишка — Наверное, решил дать тебе еще один шанс спасти свой клан от полного истребления.

— Позволь мне объяснить — вступил в разговор эльф, стоявший до того за спиной мальчишки рядом с гномом в доспехах из голубой стали и каким-то человеческим магом. В том, что это светлый собрат, Хейлим понял еще ночью. Он выдал себя безупречным владением парными эльфийскими клинками, которое ни одному человеку не под силу. А еще сказав на чистом эльфийском, что брат Хейлима умудрился убить княжича Густава Марция, за что потом и поплатился смертью от руки юного Тиссена, приходящегося ему кузеном. Это ничего не меняло, но эльфа выслушать все же стоило.

— Прости, Йен, но говорить с Хейлимом я буду на эльфийском. Есть вещи, которые вам знать не положено — мягко обратился он к мальчишке и его друзьям.

— Подумаешь… не очень-то и хотелось — надулся тот, а потом оскалился — Но из Храма мы с Тагримом и Лукасом не уйдем, пока инис не свалит отсюда!

— Воля твоя, князь Йен — кивнул эльф и вернулся взглядом к Хейлиму. Снял с шеи амулет с личиной и спросил его уже на эльфийском — ты узнаешь меня, инис? Отвечай по-эльфийски.

— Узнаю, Дианель. Что привело в такую глушь советника королевы Лилеи? И почему ты так защищаешь этого наглого щенка?

— Судьба свела меня с Йеном на Острове Магов, когда твои инисы напали на нас в Ордене Огня. Невзирая на то, что перед ними стоял эльф. Считаешь, я должен был подставить шею под их клинки? Они напали первыми, обнажив мечи — нам с Йеном пришлось защищаться и прикрывать друг другу спину. Он спас мне жизнь, и теперь я его должник. Но дело даже не в этом. Ты знаешь, почему Темные Лорды наняли вас убить умирающего ребенка?

— Какая разница? Дерется этот мальчишка, как настоящий воин и подчинил чужой ас-урум!

— Но тогда он так драться еще не умел и просто умирал в келье, сгорев на алтаре. Ладно… говорить с тобой о совести и чести бесполезно, ведь деньги не пахнут, да Хейлим? Давай, тогда вернемся к главному: ты слышал о предсказании, сделанном в Ордене Молчащих? Или Лорды, как всегда, использовали вас в темную?

Инис поморщился, не собираясь объяснять этому чистоплюю, что дело вовсе не в деньгах. Братство Темных Кланов зависело от Темных Лордов в проведении темных некромантских ритуалов, превращающих рядовых воинов-дроу в элитных инисов. Но об этом эльфу знать нельзя. А вот услышать предсказание, которое Лорды держат в тайне ото всех — это будет очень интересно. И полезно для Клана.

— О чем ты? — с показным равнодушием спросил Хейлим — Что еще за предсказание?

— Послушай его:

Дитя иного мира, сгоревшее в огне, Восстанет, словно феникс, на древнем алтаре. Сверкающим мечом он укажет свет во тьме, Все зло, шипя и корчась, исчезнет на земле. И каждому воздастся по грехам его. Придет в наш мир измученный иное божество. Сам юный Император примирит свет и тьму, И каждый человек здесь поклонится ему!

Хейлим завороженно слушал напевный эльфийский стих. Надо отдать должное — в искусстве стихосложения светлые эльфы были сильны. Как впрочем, и во многом другом.

— И как это нужно понимать? Хочешь сказать, что темные ведьмы заговорили вдруг высоким стилем?

— Нет! — засмеялся Дианель — даже Эвете при всех ее …талантах такого не дано.

Инис понятливо усмехнулся. Да уж, было время — эта неугомонная озабоченная ведьма не пропускала ни одного красивого мага или эльфа на своем пути, хоть светлого, хоть темного! Говорят, даже молоденькими смазливыми ведьмочками не брезговала. И, судя по всему, не только Хейлиму пришлось отбиваться от назойливой ненасытной красотки…

— Я прочитал тебе пророчество нашей эльфийской Провидицы, но оно в точности совпадает с прорицанием ведьм. Просто лучше запоминается в стихах. Постарайся и ты запомнить его дословно, чтобы повторить старейшинам.

— Зачем нам это?

Дианель вздохнул и закатил глаза, прямо как недавно мальчишка Тиссен. Быстро же он набрался от того человеческих манер…

— Хейлим, как ты думаешь: почему Лорды скрывают от вас это пророчество? И почему они так упорно хотят убить Йена, что Валдис с Сирилом сами вынуждены были отправиться в Минэй? Только ли ради захвата родового источника Тиссенов? Они ведь даже пообещали князю Альбрехту возродить его старшего сына, если тот отдаст им Йена.

— Ты хочешь сказать, что в пророчестве говорится о младшем Тиссене?!

— А ты знаешь хотя бы еще одного светлого мага, владеющего ас-урумом? Или выжившего после того, как сгорел на алтаре? Ведь ты же вчера понял, что Йен уже управляет тремя стихиями? И поверь, четвертая для него — это только вопрос времени.

— И …как он примирит свет и тьму, если ненавидит темных?

— Ну, инквизиторов и церковников он ненавидит еще больше. Просто если оставить его в покое, возможно со временем он начнет нормально относиться и к дроу, и к инисам. По крайней мере, с некоторыми гномами и дикими ведьмами у него уже сложились дружеские и уважительные отношения, если только те не буянят, не швыряются в него заклинаниями и не пытаются сдуру убить. Наконец вспомни, как этой ночью Йен отпустил тебя, хотя легко мог бы снести тебе голову. И за дело, согласись. Этот князь молод, но очень разумен для своих лет, и он готов к компромиссам.

Хейлим перевел взгляд на юного Тиссена, пытаясь уложить в своей голове услышанное от Дианеля. Давалось ему это пока с огромным трудом. И нужно было сначала все обдумать, прежде, чем идти к своим старейшинам. Но на мальчишку он уже сейчас смотрел другими глазами…

— Ладно, иди уже, инис. А то Йен начинает злиться. Если хочешь, я напоследок повторю пророчество, чтобы ты запомнил его и потом обдумал в тишине.

— Не нужно. Слова его врезались мне в память.

Хейлим подошел к алтарю и взял, наконец, свой меч в руки, успокаивающе погладив пальцами по его лезвию. Преклонил колено и, касаясь лбом алтаря, прошептал слова благодарности Айрану за спасение ас-урума. Выпрямился и, повернувшись к князю, резко провел лезвием меча по своей ладони, пуская течь тонкой струйкой темную кровь, отчего нахмуренные брови мальчишки удивленно взлетели вверх.

— Князь Йен Тиссен, клянусь отныне не преследовать тебя, мы квиты: брат за брата, кровь за кровь. Я не могу дать обещание за весь Клан, но постараюсь убедить наш Совет Старейшин отказаться от заказа Темных Лордов на твою голову. Клянусь больше не переступать границ этого княжества, иначе как с твоего личного разрешения или в случае крайней нужды, никак не связанной с заказом на тебя. Слово Хейлима нерушимо!

Инис исчез в мерцающем переходе и уже не видел как нахальный мальчишка усмехнулся и раздраженно покачал головой.

— Дианель, не объяснишь нам, неразумным: а что это сейчас здесь было…?

Глава 3

На последнем перед въездом в столицу привале я лежал в траве, закинув руки за голову, и бездумно смотрел на бегущие по небу облака. Голова была абсолютно пустой, и забивать ее чем-то мне сейчас совершенно не хотелось. Сказывалось опустошение после вчерашнего ритуала пробуждения источника и еще одной неожиданной встречи с вожаком инисов. Но особенно после вчерашних тяжелых переговоров с неугомонным Тагримом.

Всю душу мне коротышка вымотал! Правильно Тамира меня предупреждала, чтобы я ухо с гномом держал востро и спуску ему не давал. Видно жизненное кредо у этого коротышки: «куй железо, пока горячо!». Вот Тагрим вчера вовсю его и «ковал», вынеся мне весь мозг. Уж насколько я по жизни непробиваемый товарищ, но тут он меня до самых печенок достал своей изворотливостью и нахрапистостью! Довел до того, что я аж кулаком по столу грохнул.

— Слушай, Тагрим, уймись!!! У тебя в роду хохлов случайно не было, а?!

— А эти гномы из какого клана?

— …Из житомирского! — заржал я, вспомнив одного своего прапора-сослуживца.

— Нет, не знаю таких…

— Странно! А торгуешься ты со мной ну, прямо как они.

— А что эти… из житомирского клана, тоже что ли под твою руку просятся? — напрягся гном.

— Да, боже упаси меня от таких подданных! — с искренним ужасом открестился я — их и близко к своим землям подпускать нельзя.

— Это хорошо — тут же успокоился Тагрим — лишние кланы нам здесь в предгорье не нужны. Мы лучше с тобой по-доброму договоримся.

— Если ты так «по-доброму» договариваешься, то даже страшно представить, как тогда «по-злому»!