Миссия по спасению Мира!

— Кстати, почему мы друг друга понимаем, разве вы не на японском общаться должны?

— Первично не слово. Первична идея, и потому в Чистом мире нет понятия языка. Мы общаемся одними лишь мыслями, не искажая их примитивными наречиями, кое-как сотворенными людьми в попытках хоть сколько-нибудь понять друг друга.

— Ясно… Раз вы меня спасли, подскажите, как отсюда выбраться? — лаконично поинтересовалась я.

— Не мне ты обязана своим спасением, прибыла ты сюда для высшей цели и для этого соблюдены все условия, — немного улыбнулся он, намекая на то, что я, кажется, отсюда так просто не уйду. — И есть кое-что, что я должен доверить тебе.

— Доверить? Что же это?

— Мир, что я пестую, на грани уничтожения. Грядёт мировая война шиноби, и все то, что я так ревностно оберегал, будет разрушено.

— А Наруто и Саске? Они что? — уточнила я, предполагая, что это происходит в их время.

— Они никак не справляются и по итогу всегда умирают.

— Как это, «всегда»?

— Точно так же, как понятия языка… не существует здесь понятия времени, — обвёл он руками, показывая пространство. — Во имя спасения своего мира я посылал туда разные души, чтобы они спасли воплощения моих сыновей, а те, в свою очередь, спасли мир. Однако души не справились. Я не могу напрямую вмешаться в дела мира живых, мои полномочия ограничены подселением нужной души. Если Наруто и Саске умрут, весь мир ждет погибель.

— Вы хотите отправить меня туда, как очередную душу? И дать жизнь взамен на то, чтобы я спасла ваших детей? — подытожила я, и Мудрец размеренно кивнул. — А если я не справлюсь, то вы перемотаете время назад и отправите уже другого?

— Все верно.

— Если Наруто и Саске умирают снова и снова, значит, этот мир как-то отличается от того, что знаю я?

— Да, — он вновь одобрительно кивнул, и я осознала, что раз мир будет иным, то значит и люди в нём могут отличаться.

«Надеюсь, изменения не сильные, иначе это будет только мешать».

— А я могу отказаться? — безэмоционально спросила я.

— Можешь.

Мне дают жизнь в обмен на то, что вся она будет посвящена одной единственной цели — спасение Наруто и Саске, он не просто предлагает мне жизнь. Рикудо предлагает мне выгодную для него сделку, предоставляя мне право выбора. Я обвожу взглядом пространство, обдумывая варианты. Если я откажусь, то не пожалею ли я об этом потом? А вдруг у меня появятся эмоции, и я пойму, что свой исключительный шанс прожить жизнь полноценно я потеряла? Хоть и главное в моей жизни будет миссия, я ведь всё равно буду жить, да и война там длилась всего несколько дней, а не столетие.

— А я могу вернуться назад, в свой мир, к своим близким? — уточнила я, и он серьёзно покачал головой, отрезая мне тем самым путь назад.

Взвесив все «За» и «Против», я ответила:

— Я согласна, но… у меня есть условия, — серьёзно ответила я, от чего Рикудо чуть приподнял в удивлении бровь. — Неужто никто не выдвигал свои просьбы?

— В отличие от тебя, у других были эмоции.

— Я не боюсь отказов. Миссию будет сложно выполнить, если у меня будет чакры, как кот наплакал. Поэтому ключевая просьба одна — я хочу попасть в тело любого Узумаки. Парень или девушка — это не важно, но лучше девушка.

Раз он не может вмешаться в мир, значит, скорее всего, я попаду в уже мертвое тело или, возможно, я приду в тот мир, как все, а то есть — рожусь. В любом случае, чакра мне не помешает.

— Попробую это устроить. Что-то ещё?

— Да, — отчеканила я без зазрения совести. — Мне нужно знание языка, хотя бы разговорное. Вы же Бог, я думаю, мне будет несладко, если я не буду знать их язык.

— Будем считать, что твоё замечанье услышано, — бросил он.

Если он этого не сделает, ничего страшного не произойдёт, но если получится, это значительно облегчит мне работу.

— Можете подсказать, как они умрут? — на всякий случай решила я узнать.

— Здесь уже не могу внести ясность. Они всегда умирают по-разному.

— Хорошо, — бесстрастно кивнула я, и он, подняв свой посох, дотрагивается им до моего лба.

— Стойте, — попросила я, поняв, что не успела узнать кое-что важное: — Сколько душ вы уже отправили? Какая я по счёту?

Рикудо мне на это ничего не ответил. Последнее, что я увидела — это его небольшую улыбку.

Примечание к части

https://ibb.co/pXwdq9x

Оцуцуки Хагоромо и пространство

Спасибо за помощь с текстом - https://ficbook.net/authors/2874402

Кому понравилось не забудьте подписаться и добавить в избранное, чтобы просто не потерять.

Глава 1. Пути назад нет

Примечание к части

Это переписанная глава. Обновление: 4.08.22

Глава 1 Пути назад нет

Мне старый человек сказал,

И я навек запомнил эту фразу:

«Не могут быть красивыми глаза,

Которые не плакали ни разу.

Не может быть красивою душа,

Которая ни разу не страдала,

И человек красив только тогда,

Когда есть сердце, а не кусок металла!»

16 июня 1048 года

Сделав свой первый вдох в новом мире, я почувствовала запах ароматной смолы, мокрого мха и древесной трухи. Как знакомо. Это был запах лесов, где могучие деревья превозносятся ввысь, где так много сырых пней с сыроежками, мокрых шишек, красивых кустов земляники и черники.

В высоте надо мной звонко пели птицы, и вместе с ними я слышала отдалённый звук быстрого ручейка.

Это запах моего детства. Ведь я всю жизнь прожила в посёлке, окружённом непроходимым лесом.

Детство? Жизнь? Точно…

Осознав, что всё, что я помню — это не предсмертные галлюцинации или полёт фантазии, открываю глаза и тут же их закрываю из-за яркого света.

Как же я хотела увидеть солнце. И вот оно. Я смогла, не сдалась, не погибла. Это ведь и есть счастье.

Я приподнимаю тяжёлые веки и, прищуриваясь, вглядываюсь в кроны высоких деревьев, что немного качались из-за ветра и лишь иногда затихали. Они походили на секвойи — этот вид деревьев известен тем, что растения могут вырасти до ста метров в высоту. Я такие никогда не видела, но не раз про них читала.

Облизав сухие губы и ощутив, что в горле пересохло, решила что-то предпринять, чтобы разобраться, где я и, собственно, кто.

Я пытаюсь пошевелиться, но чувствую боль в животе. Осторожно притрагиваясь, ощущаю что-то мокрое и тёплое. Кровь. Болезненно шиплю и морщусь. Всё тело ломит, голова раскалывается, а глаза нещадно болят, будто бы по ним долго били и у меня уже фиолетовые фингалы.

«Я раненая, посреди глухого леса, в неизвестно какой стране, ничего не помню, да и ещё без знания языка. Ну что, Рикудо, спасибо тебе. Помог, что сказать», — подумала я.

Я решила вначале осмотреться, чтобы оценить ущерб и оказать себе первую помощь, но неожиданно на меня навалились все воспоминания разом. Мир вокруг потемнел, и я, не выдержав нагрузки, рухнула на землю.

Когда у меня получилось вновь открыть опухшие веки, было уже немного легче. Правда, голова всё так же болела, словно череп разом уменьшился и давил на мозг. Болело всё: виски, затылок, лоб и даже глаза.

Я на дрожащих ногах попыталась встать и увидела, что стою в крови.

В глазах двоилось, но в кровавой луже я смогла отличить чью-то конечность. Прищурившись, я поняла, что это оторванная женская рука. В груди ничего не отозвалось, словно там была пустота, и я, осмотревшись по сторонам, обнаружила вокруг себя ещё немало трупов людей. Где-то человек десять замертво лежали, а над ними кружили мухи и какие-то другие насекомые.

«Мудрец… почему я не проснулась в теле, как все нормальные попаданцы, а оказалась посреди какой-то мясорубки?» — пронеслось у меня в мыслях, и я снова окинула взглядом поляну в поисках родителей моего тела, точнее того, что от них осталось.

Приглядевшись, я обнаружила их в нескольких метрах от меня с перерезанными горлами.

Я почему-то не помнила причины смерти ни этих людей, ни этого тела. В памяти словно была дыра. Но зато отчётливо чувствовала отголоски боли и любви в душе одновременно. Словно любовь к ним передалась мне вместе с воспоминаниями. Но это была лишь память, так как сейчас я не ощущала никаких эмоций.

Я решила для начала что-нибудь сделать с раной, а потом попробовать разобраться, что тут произошло и где я, собственно, нахожусь.

По обстановке видно, что на нас напали. Кто именно — не помню: то ли разбойники, то ли шиноби. Почему это произошло, мне не ясно, наш караван вроде бы направлялся в страну Рисовых Полей и ничего ценного не вёз…

Тогда зачем же убили их всех, включая это тело?

Если бы у меня были эмоции, то у меня бы, наверное, началась паника: я одна в лесу, раненая, неизвестно где, неизвестно когда, в неизвестном мире, а вокруг куча мёртвых, расчленённых людей. И это — не фильм, это — явь. И я не смогу выключить, если вдруг не понравится — мне придётся разбираться.

Хорошо, что у меня нет сейчас эмоций — я себя знаю, я бы начала волноваться. В конце концов, я теперь абсолютно одна. У меня нет никого и ничего, нет дома, родителей, документов, знаний и силы. Мне надо в Коноху, но я даже не знаю, в какой я стране.

И память тут не в помощь, она расплывчатая, так что больше ничего мне неизвестно, да и никто не собирался что-либо говорить пятилетнему ребёнку. Я не знала страну, в которой мы жили, практически не помнила прошлого, даже дом всплывал в памяти лишь неясными обрывками. Я только точно знаю, как меня зовут и сколько лет, да и язык, слава богу.

Я, сняв с себя накидку, начала перевязывать свою рану, попутно шипя от боли. Через минуту сил стоять уже не было, и я упала на колени. Сильно хотелось пить, голова кружилась, и мне стало как-то слишком жарко. Я чувствовала, что ещё немного, и я снова упаду в обморок. Но неожиданно передо мной словно из ниоткуда появился какой-то мужчина. Я вначале не поняла, что вообще сейчас произошло, а потом вспомнила, что я в мире «Наруто».

На шиноби красовался протектор Конохи, а сам он был облачён в зелёный жилет. Человек был огромным, но до меня только потом дошло, что это я маленькая. Вскоре появились и остальные. Что они тут делали — без понятия. С трудом встав и зажав рану на животе, я поковыляла шатающейся походкой к родителям. Мне, в конце концов, пять лет, и будет странно, если я как ни в чём не бывало просто встану и уйду, наплевав, что рядом лежат тела погибших мамы и папы.

Тело было почти неуправляемым, и нужно было приложить немало усилий, чтобы дойти, несмотря на то, что они были в паре метров от меня. Я пыталась двинуть правой ногой, но выходило левой. Привыкла делать широкий шаг взрослого человека, но до него не дотягивались ноги.

Еле добравшись до родителей, я начала поочерёдно немного их трясти, делая вид, что хочу привести в сознание. Конечно, не нужно быть врачом, чтобы понять, что они уже мертвы, но знать ли это ребёнку?

— 母親…お父さん…[1] — тихо, осипшим голосом пробормотала я на их языке.

Шиноби не выдержали и начали оттаскивать меня с фразами, которые не были мне ясными, — мой мозг не мог так быстро их перевести. Но неожиданно резкая боль от колотого ранения вернулась, и я вновь потеряла сознание.

***

Очнулась уже в больнице. Чувствовалось уже получше, хоть и живот ещё побаливал. Я смотрела в белый потолок, вдыхала запах медикаментов, а в голове крутилась лишь одна фраза: «Это действительно со мной произошло? Это не сон?»

Рикудо говорил, что Наруто и Саске погибнут; а потом и весь мир, как я поняла, погрузится в Вечное Цукиёми. Получается, Наруто и Саске кто-то убьёт, а это значит, если я буду по силе равна главным героям, то спасти их у меня не удастся. Из этого вытекает лишь один логичный вывод — я должна стать сильней их. Иначе от меня не будет никакого толка.

«Жалею ли я вообще сейчас о своём выборе?» — промелькнуло у меня в голове, и я решила отрефлексировать эту мысль. Ведь выбор сделан и пути назад нет.

На данный момент у меня нет никаких эмоций на этот счёт, но возможно когда спящие эмоции и чувства вернутся, то я могу начать сожалеть… или же радоваться.

Хоть у меня и сейчас апатия, это не значит, что я буду лежать на кровати целыми днями и смотреть в потолок. Даже если ничего не хочется, с самого детства меня воспитывали из понятия долга. Мне всегда твердили, что не важно чего я хочу и чего не хочу, есть такое слово как «Должна», и оно превыше всего. Это всегда помогало ответственно подходить ко всей работе без исключения, даже если я её не любила.

Единственное, что было выше «Долга», — это мои жизненные принципы.

«Если я стану шиноби, то мне придётся убивать?» — подумала я, вспомнив о принципах. Я словно задала риторический вопрос, но не хотела на него отвечать. Меня воспитывали религиозные люди, и хоть я считаю себя атеистом, всё равно волей-неволей переняла то, что человеческая жизнь бесценна. Именно поэтому, любое убийство — это недопустимо. Единственное, что выше принципа бесценности человеческой жизни — это близкие люди. Для меня жизнь близких всегда превыше жизней всех остальных.

Повернув голову направо, я посмотрела в открытое окно, из которого падал яркий луч солнца. Далеко за деревьями и домами я увидела огромную скалу, на которой были высечены четыре каменных лика. Они были такими большими, что я даже не могла представить, сколько времени ушло на их создание.

Интересно, мне просто повезло оказаться в окрестностях Конохи или это работа Мудреца Шести Путей?

Осмотрев типичную палату больницы, я увидела вещи, сложенные на тумбочке, — кажется, это мои. В палате было несколько кроватей, загороженных неширокими ширмами, я лежала у первой с окна. Походив и осмотревшись ещё раз по сторонам, я увидела зеркало и решила поглазеть на себя, так как память о том, как я выгляжу, была стёрта.

Но сделать этого я не успела, так как внезапно в палату вошёл доктор. Я легла обратно в кровать, и светловолосая женщина лет тридцати пяти, одетая в бежевый костюм, подошла ко мне.

— こんにちは、私の名前はヨッシーです。気分はどうですか[2]? — спросила она, очень внимательно глядя на меня, а я старалась вспомнить, как это переводится. Поняв, что она спрашивает о моём самочувствии, я, с трудом подобрав слова, ответила:

— Нормально, Иоши-сан, а где мои мама и папа[3]? — протянула я с неудачной попыткой изобразить эмоции. Она что-то написала и подняла на меня свои глубокие серые глаза.

— Я не знаю этой информации, в больнице их нет.

— А где они могут быть? — я сделала вид, что волнуюсь. Без сомнения, ребёнок всегда должен волноваться о том, где его родители, если их долго нет.

— Через два дня, восемнадцатого июня, тебя выпишут. К тебе придёт сопровождающий и отведёт в резиденцию. Там всё и узнаешь.

— Понятно, — выдавила я из себя и уставилась в белый потолок.

— Скажи, ты помнишь, что произошло? Откуда и куда вы направлялись?

— В страну Рисовых полей, а откуда не знаю. Что произошло… не помню…