Теория вероятного чуда

– Я не говорила, где именно, – перепуганно вытаращилась на него Татьяна. – Он говорил, что у него магазин, а где – не уточнил. Надо бы вам с его соседом поговорить. Дотошный дядька. Паспорт мой вдоль и поперек изучил.

– Степаныч! – улыбнулся участковый, закрывая картонную папку. – Он молодец. Сознательный. Небось вас ко мне именно он послал?

Таня кивнула, не став рассказывать, как ядовито отзывался этот самый Степаныч о привычке участкового пить чай именно в это время.

– Надо с ним потолковать. А вам спасибо.

Он протянул руку, крепко пожал ее ладошку. Встал и направился к двери.

– А что мне дальше делать? – растерялась она, поняв, что он ее выпроваживает.

– Ничего, милая Татьяна. Вам надо доложить своему руководству о факте смерти вашего клиента по естественным причинам. Тот пусть доложит выше и…

– А вдруг его смерть как-то связана с грабежом? – проговорила она в его спину, туго обтянутую форменной рубашкой.

Участковый тяжело вздохнул и отчетливо чертыхнулся. Повернулся к ней с кислой физиономией.

– Не надо, Татьяна, – попросил он с нажимом. – Не надо подтягивать естественную кончину человека на моем участке к тяжелому преступлению на чужой земле.

Понятно! Она переступила с ноги на ногу, косточки ныли от непривычно долгой прогулки на таких высоких каблуках.

– Извините, Андрей Игоревич, – в точности скопировав выражение его лица, проговорила она. – Но я не могу не сигнализировать о таком странном совпадении. У меня осталась визитка капитана, который ведет это дело. Я ему непременно позвоню и расскажу.

– Это вы зачем мне сейчас говорите? – улыбчивые глаза участкового неприятно сузились.

– Чтобы вы знали. И не спешили объявлять смерть Архипова естественной. И для начала хотя бы просмотрели камеры, в его дворе их понатыкано – прорва.

– И что я там должен буду увидеть? – его глаза превратились в узкие щели.

– Хотя бы то, с кем перед смертью общался Архипов? Говорил ли с кем по телефону или вживую?

– А если ничего этого не увижу?

– Можете увидеть тех жильцов, которые гуляли с детьми, выгуливали домашних животных, я не знаю… Может, машину кто ремонтировал в тот самый момент, когда он умирал! Или подростки пили пиво!

Она поняла, что повысила голос до неприличных высот. Смутилась. Умолкла.

– Простите. Но так же не бывает.

– Как «так»? – отозвался он с раздражением.

– Слишком все как-то вовремя совпало. Нет, – мотнула она головой. – Так точно не бывает.

Глава 7

Им ничего не удалось узнать. Палыч переходил от скамейки к скамейке, на которых гнездились пенсионерки, бесполезно. Никто не видел яркого внедорожника. Никто не помнил красивой брюнетки, выходившей из него.

– Чертов бермудский треугольник, а не двор, – ворчал он на обратной дороге. – Коленьке звонила? Что сказал?

Коленька поначалу фыркал и похохатывал. С его слов, Ася не могла не только совершить измену, но и помыслить об этом.

– Я тоже так думала, – прервала его фырканья Даша ледяным тоном.

– Это ты о чем? – насторожился он сразу.

– Это я о тебе, говнюк!

И она выдала ему полный расклад и о двухлетнем романе, тщательно скрываемом Коленькой. И о таблетках, что он принимал, предохраняясь от нежелательной беременности с любовницей.

– Зачем ты проверяться тогда ходил, Коля? – задушенным бешенством голосом поинтересовалась Даша.

– Хотел удостовериться, что таблетки никак не повлияли на мою репродуктивную функцию, – объяснился ее бывший муж. – Прости, малыш.

– Дать бы тебе по лбу, да как следует! В общем, слушай, что ты должен сделать…

Она перечислила ему все, что они предварительно обсудили с Палычем. Коленька ужасался, но выполнять не отказывался.

– Мне нужно время, Даша.

– Его у нас нет, дорогой, – скрипнула она зубами. – Если не хочешь, чтобы тебя начали активно таскать на допросы в полицию, работай. Перво-наперво, мне нужен список всех ее друзей и подруг. С телефонами, понимаю, не так быстро. Но суетись, суетись, Коленька.

– Когда ты меня так называешь, я чувствую себя ущербным, – произнес он гнусаво. – Надеюсь, ты не этот смысл вкладываешь, называя меня так?

Даша погасила в себе соблазн ответить утвердительно. Договорилась о вечернем звонке и отключилась. В машину как раз полез Палыч.

– Ничего, Панина. Вообще ничего! Никто не видел ее внедорожника. А его не увидеть сложно. Он же алый! Большой! Это все равно как… – он почесал щеку с прорезавшейся щетиной. – Как не заметить пожарную машину. Как она ухитрилась свернуть во дворы и остаться незамеченной?

– Только если она остановилась на въезде в эти самые дворы, во-он у тех кустов, – потыкала она пальцем в направлении зарослей сирени. – Там места достаточно, чтобы разъехаться. Она остановилась. Подождала кого-то и…

– И дальше куда? Назад не выезжала. На записях с камер этого нет.

– А что, если… А что, если… – она постучала себя пальцем по губам, виновато глянула. – А что, если прямо в этом месте их и украли? И Асю, и ее машину?

Палыч сразу понял, о чем она. Размышлял минуту.

– Это должен быть либо огромный контейнер, либо эвакуатор, либо автовоз.

– Да. И их точно никто не отсматривал на камерах. – Она поерзала на сиденье и добавила: – Я так думаю.

– Еще твоему павлину задание. Пусть узнает, – неприятным скрипучим голосом добавил Палыч. – Нам к коллегам соваться нельзя. Хотя родители все равно нас сдадут.

– Ты им не представился. Я тоже. А удостоверение рассмотреть было невозможно. По приметам? Вряд ли нас с тобой знают в том отделе, куда мама с папой отнесли заявление об исчезновении дочери…

Их знали. Правильнее, их вычислили. Там тоже не дураки работали. Сразу сообразили, к кому мог обратиться за помощью их главный подозреваемый.

– Что за самодеятельность? – возмутился, позвонив Палычу, майор Васюков. – Могли бы обратиться к нам.

– И ты, майор, сразу прямо карты мне на стол выложил бы, да? – миролюбиво отозвался Палыч, с Васюковым они были неплохо знакомы. – Какую-нибудь ахинею понес бы про заинтересованных лиц и прочее.

– Я и сейчас ее понесу, товарищ подполковник, – не принял пальмовой ветви майор. – Вы за нашей спиной опрашиваете родителей исчезнувшей девушки.

– Ничьих спин не видел, – снова отшутился Палыч. – Просто зашли, выпили кофе и немного пообщались.

– Да? А то, что наш главный подозреваемый – муж вашей подчиненной, это как? Не делает ее лицом заинтересованным?

– Еще скажи, подозреваемой! – фыркнул Палыч вроде весело, но ей кулак со своего места показал, и глаза страшные сделал.

– Понадобится – скажу, – настырничал майор. – И начальству доложить я просто обязан. Тем более что у подозреваемого с Кирилловой случился любовный роман. Продолжался, сам знаешь, два года. А все это время капитан Панина была его женой. И у нее, между прочим, не мотив – сказка. Я доложу руководству.

– Докладывай, майор, проблем вообще никаких. Да… – Палыч выдержал паузу и вкрадчиво поинтересовался: – По камерам отследили движение тяжелого транспорта в районе улицы Добролюбова?

– В смысле? Какого тяжелого транспорта? Не понял, товарищ подполковник! – затараторил майор.

– Значит, не отследили. А он там был, сто процентов был. Иначе куда подевался ее внедорожник?

Майор молчал томительных тридцать секунд. Даша слышала с телефона Палыча, включенного на громкую связь, как их коллега из соседнего отдела щелкает компьютерной мышкой. Едва слышно чертыхается.

– Ну, что там, майор Васюков? – поторопил его Палыч. – Есть что-то на записях?

– Так точно, товарищ подполковник. Есть эвакуатор, выезжает через десять минут после того, как внедорожник Кирилловой свернул с улицы Добролюбова во дворы.

– Машина на нем?

– Машина какая-то есть, это абсолютно точно. Но какая… – он попыхтел, пощелкал мышкой. – Она зачехлена. Ничего не видно, ни марки, ни цвета.

– Номер эвакуатора имеется?

– Номер имеется. Но… – Майор бесконечно долго щелкал компьютерной мышью. – Но его не видно. Запрошу записи с других камер.

– Я тоже, – перебил его Палыч и, когда майор вопросительно возмутился, пояснил: – Теперь это не только твое дело, майор. Теперь это дело касается и моей подчиненной, а значит, автоматически переходит в разряд личных. И да, я тоже доложу своему руководству…

Отключив телефон, Палыч молчал непозволительно долго. На Дашу не смотрел. Катал по столу авторучку. Она подготовилась к разносу, разным его взглядам из серии укоряющих, всяким ехидным междометиям. И страшно удивилась, когда Палыч, наставив на нее палец, проговорил:

– Ты молодец, Панина.

– Это сарказм? – поморгала она изумленно.

– Нет. Ты в самом деле молодец. – Он подпер щеку кулаком, покосившись на чайник. Попросил.: – Завари чего-нибудь, Панина. Во рту пересохло.

Она вскочила с места, схватила с подоконника их чашки, включила чайник. По две ложки растворимого кофе, по две ложки сахара, по чайной ложке сливок из коробки. Так они всегда морили голод на работе.

– Если бы мы не подсуетились… – задумчиво протянул подполковник Лисицын. – Нет, не так… Если бы твой мерзавец не пришел к тебе с просьбой и мы не подсуетились, то к развитию событий вовсе не были бы готовы. Ты слышала? Слышала, что этот майор задвигал? Мотив, говорит, сказочный. И подтянул бы тебя к допросам, мама не горюй. А оно нам надо – так светиться? Совсем нет. Так что, Панина, все правильно ты сделала. А я еще ворчал на тебя, старый пень. И руководству я тоже доложу, чтобы сюрпризом для них не было, если майор все же вызовет тебя для дачи показаний.

– Вот скотина! – выпалила она, поставив перед Палычем чашку с кофе.

– Майор?

– Коленька! Мало того что вел себя прегадко в нашем с ним браке. Так еще и подставил меня.

Она отвернулась от Палыча к окну, чтобы он не заметил, как она расстраивается. Схватилась за чашку, как за круг спасательный. Принялась пить маленькими глотками. Но он все равно заметил.

– Не вздумай реветь тут мне! – прикрикнул он на нее. – Нашла из-за чего!

– Я не реву, – тряхнула она головой. – Просто думаю… Думаю, а вдруг это он? Убил ее и тело спрятал в машине, которую вывез на эвакуаторе?

– Он мог?

– Не знаю. Но алиби на тот момент у него нет. Он сам признался, что был в кабинете, работал. И его никто не видел. Все думали, что он уехал. Камеры в тот день не работали в офисе, профилактические работы проводились. Как удобно, да? И на стоянке тоже камеры не работали. Да это и не важно, Коленька утверждает, что в тот день не брал свою машину. Оставил ее у дома.

– О как! – Палыч подозрительно сощурился, глотая огненный кофе, как воду из родника. – А что так?

– Будто такая у них с Асей была договоренность. Она приезжает от родителей на своей машине, после работы они ужинают в ресторане и едут к нему. Вот он и затих в своем кабинете, работал с его слов. И его никто не видел ни входящим в офис, ни выходящим. Охраны у них в офисе нет. Секретарша, она же его любовница, подтвердить его алиби не могла, она как раз и пропала. А остальные… Были заняты своей работой. И к нему в кабинет не совались. Обычно он сам вызывал их через Асю.

Палыч допил кофе, поставил чашку на край стола и снова схватился за авторучку, принявшись катать ее по столу.

– А ведь дела его дрянь, Панина, – сделал он вывод спустя минут пять.

– Это я уже поняла.

Даша взяла с его стола пустую чашку, вдела пальчик в ручку, свою чашку надела на другой пальчик и направилась к двери.

– Иначе он ни за что не пришел бы ко мне.

– А он пришел. И, думаю, не только затем, чтобы ты ему помогла. Но и затем, чтобы разделила часть подозрений. Приняла, так сказать, огонь на себя. Ладно, это все лирика. Надо эвакуатор искать. Ты пойди чашки вымой, а я пока позвоню одному хорошему человечку. Если он не найдет эту колымагу, не найдет никто…

Знакомый Палыча обещал ему помочь, но не сразу. После разговора подполковник пошел с докладом к руководству и вернулся в особенно скверном настроении. Это когда со стола летели канцелярские предметы, а бумага из принтера комкалась в тугие шарики и бросалась в мусорную корзину у двери, как в баскетбольное кольцо.

– Ругался? – догадалась Даша, когда Палыч промазал в третий раз.

– Не то слово! Вообще велел тебя отстранить от работы, в отпуск отправить. Напомнил про кафе, где ты мирным гражданам спины топтала и руки выкручивала.

– Блин! – Даша прикусила губу.

– Мирный гражданин адвоката прислал с жалобой. Адвокат ею перед полковником мотал и угрожал карами небесными.

– А полковник что?

– А полковник ответил, что если адвокат не прекратит цирк в его кабинете, то он его в обезьянник отправит. Типа там ему самое место с подобным представлением, – Палыч грустно рассмеялся. – Он, конечно, ценит тебя, Панина. Ты хороший сотрудник. Но вот эта твоя способность находить проблемы там, где их нет…

Домой она уехала темнее тучи, надвигающейся на город. Позвонила Коленьке, чтобы сказать ему все, что она о нем думает. Тот – мерзавец – не ответил. Отправил ее своим нежным тембром на голосовую почту. Даша не стала ничего ему наговаривать. Отключилась. Поставила машину на привычное место. И через пять минут входила в свою квартиру на восьмом этаже. Под странное шипение входила. Она замерла, прислушалась. Шипело из ванной. И она даже догадывалась, что это могло быть. Смеситель в раковине разболтался. Она все откладывала и откладывала вызов слесаря. Думала, что еще потерпит.

– Бли-ин! – простонала Даша, входя в ванную. – Да что же это за день-то сегодня такой!

Хорошо струя воды точно била в ванну, иначе она затопила бы целых семь этажей снизу.

– Ничего не трогайте, – приказала ей строгим голосом девушка-диспетчер из «управляшки». – А то сместите струю воды, и тогда точно будет потоп. Я сейчас слесаря пришлю. А у вас точно вода не перекрывается в квартире?..

А она знала? Бытовыми проблемами всегда занимался Коленька. Невзирая на изнеженность тела, кран починить он мог и с проблемами в электрике разбирался неплохо.