Гарпунер

Ещё до выхода, «Алеута», болтаясь в Японском море, мы получили сообщение, что рандеву с флотилией переноситься в другое место. Китобаза возвращалась в Охотское море и нам надлежало, произведя ещё одну бункеровку у попутного советского сухогруза, снова возвращаться назад. Почти две недели мы уже бьём баклуши, развлекаясь как можем. Кто-то ловит рыбу, кто-то режется в «козла» и карты, и все, включая стрпома, понемногу глушим спиртное, конечно если тебе не заступать на вахту. Самогоном нас теперь снабжает стармех, но это страшная тайна! За это сейчас и срок получить можно! Хотя в доле все и всех пока всё устраивает. Вот что значит круговая порука и правильная организация труда.

— Болтаемся туды-сюды, как дерьмо в прорубе! — возмущается стармех, когда мы с ним вдвоём дегустировали новый выпуск продукции из изъятого у радиста самогонного аппарата — и какого спрашивается хрена, мы перлись черт знает куда, чтобы потом возвращаться!

— Начальству виднее — флегматично отвечаю я — смотри сам. Почти месяц промысла коту под хвост, новые поля искать некогда уже, а там мы всё уже знаем и добыча будет сто процентов. План добычи «Алеут» может в этом сезоне и не выполнить, а за это всем прилетит. Так что теперь бьём кашалотов и вот увидишь, отдыхать теперь нам не дадут, так что наслаждайся моментом. Самогончик душевный получился, как слеза, на чем чистили?

— Да это как раз не проблема, у нас и древесный уголь есть и фильтры для воды списанные, а так-то да, двойная перегонка! Такой только для тебя, меня и капитана! Как ты Сашку то так раскрутил, что он сам мне всё принёс? Ты так и не рассказывал… — улыбнулся стармех, разливая по стопкам.

— А чего его крутить то было? — смеюсь я — пришёл я к нему и говорю, так мол и так, спрашивал про тебя чекист с «Коряка», про самогонный аппарат интересовался. Я говорю: «Не сдал я тебя Сашка, сказал чекисту, что ты опреснитель для воды изготовил, и уже сдал его старшему механику, а наговорили на тебя нехорошие люди! Но ты не тяни, а то узнают правду и тебе и мне плохо будет». Вот он и побежал сдаваться!

— Ах-ха-ха! А я-то думаю, чего это он такой испуганный! — ржёт как конь хозяин машины — и главное какую-то чушь несёт, что мол надо его морскою водой заправлять! Опреснитель!

— Вот. И ты говори, если кто спросит, что опреснитель это! Его и так тоже можно использовать. Тут главное, что?

— Что? — не может остановиться и смеётся поддатый механик.

— Главное умысел! Ножиком тоже, можно и хлеб резать и человека убить, да и про любой инструмент так сказать можно. А если ты для добрых дел плохую вещь используешь, то ты молодец, настоящий комсомолец и вообще, очень инициативный и изобретательный парень!

— Ну давай, за опреснитель! И за то, что мы живы остались! — мы подняли кружки и чокнулись, иногда и на китобойце можно неплохо жить.

— Будет что вспомнить! — соглашаюсь я — Придет к тебе когда ни будь внук и спросит: «Ты моряк дед? А расскажи-ка ты мне о своей корабляцкой жизни!», а тебе и придумывать не придётся!

— Корабляцкой! — почти падает под стол мой собутыльник.

Первая моя ходовая вахта, сейчас день и мы идём вдоль береговой черты, четыре часа и этот ужас закончиться. Почему ужас? Да потому что я хоть и поднаторел слегка за те три месяца, что болтаюсь по морям в управлении судном, да и в приборах немного стал понимать, но только нифига я не моряк! По крайней мере штурмана из меня так пока и не получилось. Я прочитал все пособия Жохова несколько раз, я даже почти наизусть их и конспекты, которые вел в штурманском клубе выучил, но одно дело знать теорию, а другое пользоваться на практике! Сейчас я стою на руле сам. Хочу научиться управлять китобойцем. Сейчас идти просто, светло и берег видно, а если бы в открытом море?

— Как дела Виктор? — старпом поднимается на мостик и встаёт рядом.

— Нормально старшой, правильным курсом идем товарищи, как говорил товарищ Ленин!

Глава 5

«Алеут» встретил нас как героев. Оркестр играл «Интернационал», сам капитан-директор с жаренным поросёнком на блюде и почти вся команда, встроенная на палубе, встречали своих спасителей. Мы тоже не подвели. К плавбазе «Энтузиаст» подходил тяжело, таща за собой трёх кашалотов. Уже на подходе к точке встречи мы встретили стадо из пятнадцати голов и три самых крупных особи удачно загарпунили. По моему предложению, плавбазу мы приветствовали холостым выстрелом из орудия. Салют в честь встречи и удачного избавления от опасности. Других китобойцев рядом не было, мужики не стали нас ждать, а навёрстывали упущенное время, охотясь ударными темпами.

На базу поднялись все, кроме вахтенной команды. Заплаканная Ирка, которая уже успела несколько раз похоронить своего «героя», повисла у меня на шее и никак не хотела отпускать. Для неё всё наше приключение закончилось удачно и без последствий. Японские военные, полицейские и моряки вели себя достойно, и лишнего себе не позволяли, если конечно не считать сам факт ареста флотилии и захвата судов. Так что наши женщины, кроме обычного чувства страха не испытали никаких негативных эмоций.

— Ну всё милая, всё закончилось — утешал я свою девушку, гладя её по голове и спине, моя фуфайка была уже мокрая от слёз — я жив, здоров, и все жизненно важные части тела на месте, лично сможешь убедиться, как только нас отпустит начальство.

— Я думала тебя убили! Когда в ваш китобоец попали, и он начал дымить и просить помощи, мы готовили операционную! Марина Карловна сказала, что после попадания снаряда в судно, из строя выходит до половины личного состава! Я так хотела тебя увидеть! Пусть даже и на операционном столе, но живым!

— На столе мы обязательно попробуем, если хочешь, даже на операционном — когда у девушки развита здоровая фантазия в этом деле, это очень хорошо, только вот думаю, что «Бегемот» будет против наших экспериментов.

— От всего экипажа и от себя лично, я поздравляю команду китобойца «Энтузиаст», с удачным возвращением! — закончил свою долгую и нудную речь, капитан-директор и всучил наконец-то замёрзшего до состояния куска льда поросёнка старпому — спасибо мужики!

Капитан обнял старпома, а потом полез обниматься и к нам, его примеру последовали и его заместители. Как только меня обняли три мужика, команда «Алеута» наконец-то дала волю чувствам.

— Качай их мужики! — выкрикнул кто-то из команды.

Я даже пикнуть не успел, как подхваченный десятками рук был запущен в воздух. Рядом в верх взлетали Бивнев и старпом с перепуганными и растерянными лицами. Мать моя женщина! Лишь бы не уронили! Но ловили нас аккуратно и тут же снова бросали вверх. После десятого раза я взмолился.

— Поставьте где взяли ироды! Все потроха уже отбили! Как бы вы меня вверх не кидали, я всё равно улететь не смогу, я вам гарпунёр, а не дирижабль заграждения! — ловили то меня аккуратно, но вот за что попало, а я не люблю, когда меня мужики за задницу лапают!

— Мы же любя, Витька! — кто-то хлопнул меня по плечу так, что я аж чуть на палубу не свалился. Обернувшись, я увидел своего знакомого по спасению лётчиков боцмана, который улыбался от уха до уха.

— Ага, бьёт значит любит, так что ли? — спросил я, потирая ушибленное плечо.

— Ну типа того — хохотнул боцман, но тут же был оттеснён в сторону хрупким плечом Ирки, которая наконец-то про пробилась ко мне.

— Всё! Жохов! Пройдёмте со мной! Вам нужно провести обследование и получить необходимое лечение! Нам сказали, что вы снова в холодную воду ныряли! Вы что, Жохов, без приключений не можете?! — Ирка пыталась выглядеть серьёзной и сердитой, что не очень-то у неё и получалось. Её слова никак не вязались с тем, что она вцепилась в меня как клещ, совсем даже не пытаясь соблюдать социальную дистанцию. Находящиеся рядом мужики прыснули от смеха.

— Иди Витька, не подведи там только коллектив, если что, на помощь зови, мы поможем! — сострил какой-то чудик в толпе.

— Сам справлюсь, без помощников! — буркнул я, настойчивость Ирки меня немного покоробила — а ты, если хочешь, можешь сам себе помочь, вручную!

Долго «медицинскими процедурами» нам заниматься не дали, уже через час меня разыскал вестовой и выдернул на совещание в кают-компанию начальствующего состава «Алеута», за что совершенно не справедливо (каюсь, переборщил немного) был облаян и послан. Митка же, бессменный вестовой капитана, прибывал в настолько подавленном состоянии, что даже ответить мне ничего не смог, ведь дверь в Иркину каюту открыла она сама, одетая только в простыню, которую сдёрнула с кровати, на который в чем мать родила остался лежать я. Мой давний конкурент, сегодня потерял последние иллюзии по завоеванию сердца красивой медсестрички.

— Так. Временно, до возвращения во Владивосток, исполняющим обязанности капитаном «Энтузиаста» назначается старший помощник Строгонов Илья Николаевич — ставит нас в известность об изменении кадрового состава китобойца капитан-директор — Бивнев назначается старшим помощником, а Жохов будет совмещать должности второго помощника и гарпунёра. Помощником гарпунёра к вам переходит мой вестовой Дмитрий Петров. Сейчас подготовленных кадров для замены выбывших членов экипажа нет, но вы и так не плохо справлялись, поэтому принято такое решение. Постарайтесь оправдать возложенное на вас доверие! Вы хорошо себя показали в непростой ситуации, а теперь все силы нужно приложить к выполнению плана добычи! Жохов, я очень на тебя рассчитываю!

— Оправдаем! Не подведём! Приложим все силы! — вскочив, выдал я. Меня вторым помощником?! А как же наш штурман, который третьим числиться?! Он старше и опытнее меня, он в конце концов настоящий моряк, а не как я — липовый! Да и потом, с какого хрена такое доверие пацану, который без году неделя на флотилии?! У Жохова, насколько я знаю, это вообще первый рейс, в котором он провёл чуть больше двух месяцев!

— Деваться вам некуда, так что куда вы денетесь! — недовольно буркнул старпом «Алеута» и только капитан-дублёр Попов мне одобряюще улыбнулся.

— Хватит уже! — поморщился капитан-директор, взглянув на своего старпома — всё мужики, надо работать! «Энтузиаст» пополнен припасами, а значить пора на охоту! Что бы через час вас в бухте не было!

На китобойца мы возвращались ошарашенные новостями, ведя за собой, как пленного француза после отступления Наполеона из Москвы, убитого поворотом своей судьбы и сердечной драмой Митьку. Он видимо свои вещи впопыхах собирал, так как нёс баул с вещами и сидор держа их перед собой двумя руками, при этом часть вещей, из этого баула торчало наружу. Новость о том, что он переводиться на китобойца, и при этом его начальником будет его конкурент и недруг, выбили его из колеи настолько, что он, наверное, не подумал, что спускаться ему на судно придётся не по сходням, а по заледенелому штормтрапу.

— Толян! — крикнул я марсового, как только оказался на палубе «Энтузиаста» — знакомься и принимай пополнение. Это Митька, а это Толян, познакомитесь по ходу дела. Толян, покажи Митьке его койку и сразу давайте на верх! Выходим на работу через полчаса!

— Понял Витёк, сделаем — Толян подошёл к нам, заинтересованно посматривая на своего нового коллегу.

— Не Витёк, а товарищ второй помощник капитана! Разгильдяй! Я вас научу Родину любить, мать вашу! — поправил я расслабившегося марсового — Вы у меня сейчас весь китобоец спичкой мерить будете!

— Иди ты! — удивился Толян — не врёшь?! Поздравляю!

— Спасибо. Объяснишь Митьке его обязанности и особо график уборки моей каюты и стирки портянок. И это, покажи ему где камбуз и расскажи, как правильно стол для гарпунёра сервировать — подмигнув Толяну, продолжаю я.

— Это мы конечно, это мы завсегда — сходу включился в розыгрыш Ашуров — ты главное Митя вещи потом на свои места расставляй, а то товарищ Жохов не любит, когда беспорядок. А стол сервировать, ничего сложного, там главное запомнить с какой стороны вилки класть, а с какой ножи, да я тебе покажу всё, не ссы.

— Ещё и это… — на глазах Митьки проступили слёзы и мне стало его жалко, так, немного.

— А ты как хотел? Не мной продуманно, не мне отменять, это традиция — развёл я руки в стороны и выдал фразу, которую услышал в первый день своего пребывания на китобойце. И немного насладившись обречённым видом Митьки, не выдержал и расхохотался — да не ссы! Дяденьки шутят. Иди Митя, устраивайся, а потом поговорим, попозже.

Утро застало нас далеко в море, и, как на зло, ни одного фонтана не видно. Не иначе Митька засранец «сглазил» всех китов. Только после трёх часов настойчивых поисков, причем мы все время ходили зигзагами, нашли-таки до десятка финвалов и несколько кашалотов.

Во время поиск, что бы совместить приятное с полезным, мы с Митькой проходили краткий курс помощников гарпунёров. Хотя сегодня на охоте он помогать мне не будет, его место займёт Толян, но натаскивать парня надо. Только сейчас я начал понимать, что и почему так случилось с нашим судной и командой. Странная ситуация сложилась на «Энтузиасте». Мы в отстающих по добыче, и при этом за гарпунёра на суде молодой парень, который первый раз гарпунную пушку увидел два месяца назад, а в помощниках у него вообще, человек, который китов видел только на разделочной палубе, да и то, с капитанского мостика! При этом некоторые помощники с других китобойцев ходят в этой должности уже годами, а китов убили больше, чем я за всю жизнь видел, это если всех китов сложить, и тех что я видел «вживую» и тех, которых на картинках и по телевизору! Начальствующий состав у нас тоже странный. Старпом понятно, он во время отсутствия капитана его по штату замещает, но вот я и Бивнев? Это вообще, как? На «Алеуте» довольно много подготовленных людей, которых вполне можно было в помощники двинуть, да даже и в капитаны! А поставили нас… Я понял, что начальство не знает, что с нами делать! Никто к нам не хочет идти! В начале сезона несколько аварий и отставание от графика, потом куча пострадавших на борту, смерть Томаса (опять же у нас!), потом мы попадаем под обстрел и в шторм без возможности управления судна, а потом арест капитана! И вроде мы герои, но столько приключений за один сезон, что вообще не понятно, чего от нас ещё ждать и куда мы ещё вляпаемся! Наказать бы надо капитана и гарпунёра, за плохие показатели, но их обоих уже нет! А новым придётся брать на себя всю ответственность за то, чтобы наверстать добычу и они (новые эти) в отличии от нас, ни каких подвигов не совершали, нет у них никаких заслуг перед партией и Родиной… А вот если обосрёмся мы, то нас просто пожурят немного, простив все косяки, и наград конечно лишат, но точно под катки не закатают. Не знаю, прав я или нет, но мне кажется всё именно так в голове у капитан-директора сложилось.

Эту группу китов мы хоть и нашли, но догнать и кого-то подстрелить не сумели. Все были в скверном настроении. День клонился к вечеру, когда мы заметили ещё двух китов, в которых, я признал сейвалов. Небольшие киты с высоким плавником стремительно передвигаясь охотились практически на одном месте.

Попытки подойти к ним, раз за разом оканчивались неудачей, но тем не менее, киты с места не уходили, продолжая избегать судна они, паслись рядом. Беда заключалась в том, что сейвалы очень мало времени проводят на поверхности воды, чрезвычайно быстры и поворотливы и на очень небольшой промежуток времени показывают свою спину с высоким спинным плавником. Мы несколько раз вплотную подходили к ним, но выстрелить в них никак не удавалось, они внезапно исчезали, как будто растворялись в воде. Вся команда с надеждой смотрит на меня, а у меня уже уши горели от стыда за свою неопытность.

— Толян, тащи планктонную сетку, есть у меня одна идея — немного подумав говорю я.

— Нафига? — как обычно тупит Толик.

— Наловим рачков, и тебе в зад засунем дебил! Делай, что говорят! — злюсь я. Охота почти провалена сегодня и только из-за меня! Обижено бурча Толян скрывается в надстройке.

Планктонная сетка есть на каждом китобойце, это основное орудие сбора планктона. Принцип действия основан на процеживании воды через конический мешок из ткани. Мешок пришивается в верхней части к металлическому обручу. Низ мешка снабжается металлическим стаканом с краном для выпуска в собирающий сосуд отцеженного от воды планктона. Мы время от времени кидаем её за борт, чтобы найти и определить границы планктонных полей, на которых могут пастись киты. Вот и в этот раз она пригодилась, вытащив сеть я показываю капитану, что рачков-калянусов тут довольно много и приказываю лечь в драйф заглушив машину.

Не прошло и получаса, как в двухстах метрах от нас появилась группа сейвалов, причем шла прямо на нас. Я приготовился стрелять. Вот три-четыре минуты и сейвалы метрах в шестидесяти от нас, но мне ждать надоело, и я решил стрелять на такую дистанцию. Вообще же по китам, и особенно по сейвалу, гарпунеры стреляют с дистанции до тридцати метров, так как велик риск промахнуться, кит же не стоит на месте. Я поднимаю руку и поправляю прицел. Доля секунды на прицеливание, выстрел и гарпун попадает в идущего посередине сейвала, хлеща линем по ближнему к нам. Мне показалось, что гарпун попал в хвостовой стебель сразу же за спинным плавником — кровавое пятно и выбегающий по роликам канат подтверждают попадание, подергивание же каната показывает, что попадание не смертельное. Но сейвал небольшой кит, а судно у нас прочное, так что ничего страшного, подтащим и добьём. Пока мы с Толяном готовим пушку и добойный гарпун, я приказываю подтаскивать кита лебедкой, — чего с ним церемониться, с мелочью, — но тут-то сейвал и показал себя. Он вдруг выплыл на всей длине гарпунного линя, а было вытравлено метров не менее двухсот, и пошел по кругу, но как пошел! Линь только пружинил и звенел, как струна, когда задевал за верхушки волн, срезая их, такова была быстрота сейвала.

— Граната не взорвалась! — кричит с мостика Бивнев. И правда, я разрыва не слышал. С гранатами такое бывает, они у нас не верх совершенства, и тогда нужно быть предельно осторожным. Девять килограмм взрывчатки могут и нашему китобойцу серьёзно навредить!

А сейвал тем временем пошел прямо на судно. Пеня воду, как торпедный катер, кит проносится совсем рядом, едва не налетев на нас с правого борта. Теперь и я отчётливо вижу, что кит ранен только гарпуном. Гарпун пробил насквозь хвостовой стебель сразу же за плавником, но, по-видимому, не задел за позвонки и не парализовал их. Граната торчала из сквозной раны — она не разорвалась.

Первый раз я видел такого дикого кита! Он вертелся, полувыпрыгивал из воды, нырял, снова бешено бежал по кругу, наконец нырнул и потащил за собой китобойца! Мы дали задний ход, этим умерив наш ход вперед, но все же кит буксировал нас! Что делать?! Гарпун может выскочить при таких рывках, да и толстый линь тоже имеет предел прочности. Но картина была исключительная. Шли минуты. С момента первого рывка, кит накрутил уже более двадцати минут. Я решил добрать кита нагоном, то есть, медленно выбирая линь, идти вслед за китом и постараться добить его. Через полчаса удалось подойти к этому беспокойному киту на расстояние верного выстрела, то есть метров на пятнадцать. Он все еще пускал фонтаны, пытался нырять, но сразу же снова подымался к поверхности, сильно дергал, затем начал сдавать. Второй выстрел сразу же покончил с его страданиями. Когда кита подтащили для накачивания к носу китобойца, его пришлось швартовать со всеми предосторожностями. Сашка сообщает на базу, что один кит у нас с невзорвавшейся гранатой, и оставив «мину» болтаться в море на флаге, мы продолжаем охоту.

Я не хочу менять тактику, и прошу капитана снова войти в планктонное поле, мы снова затихаем, а я караулю у пушки, раз тактика работает, то нужно ей пользоваться, тем более, что за экономию угля нам тоже насчитываются какие-то там премии. Толян и Митька, время от времени опускают планктонную сеть за борт, а капитан корректирует положение судна так, чтобы мы всё время оставались посредине.

Дальнейшая охота больше походила на бойню. Я не торопился, а вокруг китобойца охотились киты! Я стрелял и перезаряжал пушку ровно десять раз, стреляя в основном на дальние дистанции! И только раз я промахнулся. Когда стемнело настолько, что уже ничего не было видно, десять китов, болтались на флагах возле «Энтузиаста»! Конечно это были сейвалы, за ними почти не охотиться наша флотилия, так как их стрелять значительно труднее, чем других китов, а, во-вторых, они мало выгодны — жира дают не более трех тонн, так что при обилии других китов незачем было тратить время на небольших сейвалов. Но когда их десять… «Энтузиаст» так же стремительно, как убитые мной сейвалы, набирал обороты по добыче, и похоже мне придётся ни раз искать нестандартные решения, чтобы выбиться в передовики среди убийц.

Глава 6

Мы практически не бываем на базе, бросаем добытых китов возле неё, получаем свой уголь и воду с продуктами, извлеченные из китов и поправленные к кузне гарпуны и снова в море. Только капитан раз в день передаёт паспорта убитых китов в научную группу, а так мы ночуем в море, среди ледяного поля. И так уже месяц, без выходных и перерывов. Флотилии надо наверстать упущенное время и поэтому все работают в авральном режиме.

С приобретением статуса второго помощника капитана моя жизнь и обязанности особо не поменялись. На вахту меня не ставят, так как я и так всё время на мостике и баке. Я гарпунер, а значить без меня не обойтись и отдыхать после вахт мне некогда. Какой-то месяц, а кажется, что я уже всю жизнь провёл на баке моего китобойца, взлетая и падая вниз на волнах штормового моря, стреляя из пушки и глотая солёные брызги. За этот месяц мой личный счет убитых китов дошел до семидесяти…

Не знаю, как, но у меня получается день ото дня всё лучше и лучше, у меня нет многоопытных советчиков, у меня нет рядом наставника и в большинстве случаев я делаю свою работу по какому-то наитию, на инстинктах. Стрелять китов на параллельных курсах, играя с ними на перегонки я начал первый на нашей флотилии, а вот наши норвежцы в один голос утверждали, что так нельзя. И стрелять далеко, и упреждение брать надо, и промахов слишком много будет, говорили они, чуть ли пальцем у виска крутя. Но я не знал об этом, когда начинал и у меня получилось. Теперь это основной наш способ охоты. Да что там говорить, мы сейчас успешно стреляем и на курсах расходящихся, когда киты идут навстречу китобойцу, и попадаем! Наверно у меня призвание — быть убийцей китов, потому что мы никогда не возвращаемся без добычи.

Сегодня была отличная погода и первый раз за пушкой стоял Митка. Мой помощник за этот месяц непрерывной работы уже отлично справлялся со своими обязанностями, и мы понимали друг друга практически без слов. Мой давний конкурент и недруг, стал мне хорошим другом и сегодня его звездный час, или нет… это как карта ляжет, но мы с капитаном решили не класть яйца в одну корзину и натаскать Митьку на случай, если со мной что-то случиться. Работа гарпунера опасная, и судно не должно остаться без стрелка, если я выйду из строя. За этот месяц я несколько раз чудом избегал травм, но везение не может длиться вечно.

Киты, казалось, не обращали внимания ни на судно, ни на крики китобоев. Они деловито зажимали в кольцо косяк сельди. Рыбы вспрыгивали вверх, падали плашмя, посверкивая серебристыми боками, трепетали в верхних слоях воды, бросались из стороны в сторону. Над косяком крикливой тучей металась стая птиц. Изредка птичий гомон заглушался гулом, похожим на орудийный выстрел. Это горбачи глушили рыбу. Сегодня мы охотимся на горбатых китов.

Горбатый кит отличается от своих сородичей, по форме: у него короткое туловище, огромная голова и длинные, до четырех метров, грудные плавники, отдаленно напоминающие руки. Когда этот кит ныряет, он круто изгибает туловище, как бы горбится. Это и дало повод китобоям называть его горбатым. Китобои обнаруживают горбача, однако, не по длинным грудным плавникам и не по «горбу», а по хвосту. Ныряя, кит высоко выбрасывает хвостовой плавник, похожий издали на бабочку в полете. Очень опытные марсовые узнают его по широкому фонтану.

Вот уже полчаса, как я, просто стою на баке, наблюдая за действиями Митьки. Войдя в косяк сельди, горбачи начали выпрыгивать из воды. Находясь в воздухе, они чуть–чуть заваливались на бок и тяжело падали. Раздавался пушечный удар. Тысячи брызг широким веером рассыпались вокруг. Напрыгавшись, горбачи захлопали по воде плавниками и хвостами. Вокруг всплыла оглушенная сельдь. Завалившись на бок и широко распахнув пасть, киты, тихо двигаясь, загребали свою добычу. Они делали это спокойно, не обращая внимания на наше присутствие. Кроме меня на палубе почти вся свободная от вахты команда, мужики хотят посмотреть, как у Митьки получиться быть гарпунёром. Из всей команды, спокойны только четыре человека, я, капитан, Толик Ашуров и сам Митька, остальные же азартно комментируют действия стрелка. Вдруг один из китов вынырнул прямо у борта китобойца и даже задев его своей широкой спиной, спокойно нырнул, уплыв дальше заниматься своими делами. Тут же на палубе поднялся страшный гвалт, Митьку упрекали в том, что он упустил почти стопроцентную добычу, не стесняясь в выражениях. Я же был спокоен, мой помощник сделал всё правильно, не поддавшись искушению. Стрелять было нельзя — кит вынырнул у самого борта «Энтузиаста», далеко от бака. Так сильно пушку не повернуть, да и борт мешал бы выстрелу. С мостика донёсся ехидный комментарий Бивнева.

— Витя, может сам за пушку встанешь? А то этот олень с перепуга даже китов под носом не видит — я промолчал, пока, но заметил, как спина Митьки напряглась, а левая нога заметно стала дрожать. Ничего, пусть привыкает, у гарпунёра должны быть стальные нервы.

На палубе раздался хохот. Митька растеряно оглянулся по сторонам, но я сделал ему знак продолжать охоту и он снова повернулся к пушке.

По знаку Митьки, китобоец круто лег на правый борт. Толян с марса крикнул, что слева по носу он видит двух горбачей, идущих на всплытие, и Митька прищурил глаз и стал сосредоточенно целиться. Митька не выстрелил — киты были мелковаты, я бы в них тоже не стал стрелять, вокруг большое стадо и нам есть из кого выбирать. Но китобои, облепившие ванты и надстройки, решили, что гарпунер просто растерялся. И снова раздались крики:

— Стреляй! Чего медлишь? Кит уйдет! Жохов, стань к пушке, киты ведь уходят!

— Парни, поймали тишину! — тут уже я решил вмешаться — Гарпунеру виднее, и не надо звиздеть под руку, а то так вместо кита и в зад можно попасть, советчику!

Митька поднял пушку вверх. Выждав, когда наступила относительная тишина, Митька поднял руку.

— Я, не буду стрелять до тех пор, пока не прекратится шум — он вытер вспотевший лоб на красном лице и заметив мой одобрительный кивок, продолжил — Я гарпунер! Я знаю, когда мне стрелять!

— Ишь ты, гарпунер он! — передразнил его Бивнев, но встретившись со мной взглядом заткнулся.

— Дмитрий прав — громко сказал я — прошу всех свободных от вахты покинуть палубу! Кто хочет остаться, то может наблюдать только на условиях полной тишины! Митя, продолжай, не обращай внимание!

Митька выровнял пушку, поднял руку и попросил застопорить машину. А с бочки, как будто подгадав окончание нашего спора, раздался голос Толяна.

— Кит справа по носу!

Митька долго целился, у меня тоже уже нервы на пределе, стрелять надо было ещё несколько секунд тому назад. Но взяв себя в руки я молчу, дам Митьке ещё полчаса, а потом сменю, возможно рановато я его к пушке допустил, хотя, когда я был на его месте, то уже вовсю стрелял по китам с разрешения Томаса. И опять не выдержал Бивнев:

— Стреляй же! Чего медлишь?

Кит поспешно уходил от китобойца. Митька скомандовал:

— Полный ход!

«Энтузиаст» ходко ринулся вперед. Через несколько минут китобоец нагнал кита и по команде Митьки принял чуть вправо. Горбач оказался слева. Я не понимал маневра Митьки, кита можно было стрелять в спину, он не убегал от нас, он кормился, а значит это довольно легкая добыча и нет смысла идти с китом на параллельных курсах. Неужели он решил попробовать мой способ? Ну так я стреляю сбоку только когда нет другого выхода…

Было хорошо видно бледно–розовое брюхо и длинные плавники горбача. Митька выстрелил. Я видел, как гарпун скользнул по спине кита и, не причинив никакого вреда зверю, свалился в море. Раздался взрыв гранаты. Кит рванулся и пошел прочь. Промах! Митька не растерялся, видимо охотничий азарт всё же придал ему сил и уверенности. Он дал знак боцману выбрать линь, а сам с моей помощью принялся заряжать пушку.

— Мазила! — довольно громко прокомментировали промах гарпунера у нас за спиной. Митька рванулся было ответить, но я успокаивающе положил ему руку на плечо. Разбор полётов, и разборки с «болельщиками», можно устроить после охоты, а сейчас некогда. Я сам поражался себе, как мне удаётся сдерживаться и держать язык за зубами, ведь одним словом «мазила», я бы не ограничился.

— Жохов! Пускай Жохов стреляет! — одобренные молчанием гарпунеров и капитана, к комментатору присоединились и другие зрители.

— Ну ка захлопнули свои пасти, и сьеб… ушли с палубы! — повернувшись к разошедшейся команде прорычал я и скомандовал Митьке — Продолжать охоту!

Между тем боцман выбрал линь с гарпуном, а Митька, весь потный и красный от напряжения, успел зарядить пушку. Он крепко сжал ручку пушки и, не оглядываясь, левой рукой подал знак на мостик: «полный ход». «Энтузиаст» задрожал и, разваливая надвое волну, устремился в погоню за китами. Капитан, как мы с ним и договаривались, в действия, происходящие на баке не вмешивался и чётко выполнял команды моего помощника.

Я нервничаю, но не подаю вида, но больше всех сейчас, пожалуй, нервничает Митька, понимая, какая ответственность сейчас на нём. Он стоит, слегка согнувшись и подавшись вперед, и неотрывно следит за морем.

Горбач вынырнул слева по носу. И опять, как тогда, Митька чуть пригнулся, левой рукой дал сигнал «стоп машина» и выстрелил. Гарпун вошел в цель. После взрыва гранаты смертельно раненный горбач на секунду замер. Потом сделал страшный рывок и стремительно пошел вглубь. Линь начал бешено разматываться. Зашипели блок–амортизаторы. Из бочки поспешно вылез Ашуров.

— Полный назад! — крикнул Митька.

Китобоец стал пятиться. Но он прошел не больше десяти метров, как линь натянуло, словно струну, и корабль повело вперед.

— Трави линь! — скомандовал Митька.

Загрохотала лебедка. «Вываживать» раненного кита трудное и опасное дело, по оплошности гарпунера может оборваться линь или, если он упустит момент и даст киту занырнуть под киль судна, линь намотается на винт… да мало ли что может случиться? Тот же раненный кит может выпрыгнуть и упасть на судно…

По Митькеной команде я готовлю добойный гарпун. Но добивать кита не пришлось. Горбач всплыл и стал пускать густые кровавые фонтаны. Из огромной пасти его толчками выливалась сельдь. Длинные плавники делали судорожные движения. Митька дал команду боцману и тот, включив лебедку, медленно подтащил горбача к борту. Всё правильно, пока кит не на флаге или не привязан к китобойцу, охота не закончилась. Лебедка работала медленно. Вокруг кита расплывалось огромное красное пятно — кровь большой струей хлестала из раны. Уже всем было ясно, что добойный гарпун не потребуется. Плавники горбача не шевелились, а из пасти вывалился гигантский язык. Когда горбач был уже у борта, около него вдруг мелькнула черная тень.

— Кит слева по борту! — крикнул Толян, который успел снова подняться в бочку.

— Гарпун заряжай! Скорей! — кричит на меня Митька, и я не заставляю себя ждать, добойный уже готов, осталось только сменить заряд. Пока я менял головку гранаты и навинчивал ее, а Митька вставлял гильзу с обычным зарядом, прошло минут пять–шесть.

Этот горбач был странным: он всплыл, ткнулся в бок убитого кита, постоял немного, затем нырнул, и вскоре мы увидели, как он мордой пытался поддержать падавшую вниз тушу и оттолкать его от борта, он пытаясь оттащить мёртвого кита подальше от судна.

Выстрел! Гарпун, разрывая кожу второго горбача, плотно вошел в него. Кит замер. Но когда внутри него взорвалась граната, он завертелся. Вода взбурлилась, и тут чуть–чуть не произошло несчастье: лини перепутались, и обе туши пошли вниз. Тут уже подключился я, можно потерять оба линя, а за это влетит мне и капитану, а никак не Митьке. Он свою работу сделал, а сейчас растерялся. Я кричу распоряжение на мостик и на лебедку. «Энтузиаст», медленно работая лебедкой, попятился метров на сто назад. Линь натянулся, но не дергался. Киты не всплывали. Малым ходом, выбирая линь, китобоец шел к месту погружения китов. Когда судно подошло к большому пятну крови, все ахнули: второй горбач, намотав на себя два витка линя, был мертв.