Ревизор: возвращение в СССР 4 (СИ)

— Поэтому первое правило того, кто хочет сделать карьеру, э… стать большим начальником — не трепаться, не сливать важную информацию о себе, о своих планах, о своих тайнах! Понимать, что можно обсуждать с людьми вокруг, а что ни в коем случае нельзя! Учиться понимать мотивы людей вокруг вас! И особенно все сказанное касается женщин.

Вот на этом месте оба парня очень даже заинтересовались.

— Классическая ситуация — ты встречаешь ее, ты влюбляешься без памяти, тебе хочется все положить к ее ногам. И вроде бы она самая лучшая, и ты уверен, что она никогда не предаст и не обманет. И самое интересное, бывает так, что и она сама в этом уверена. Но идут годы. Отношения могут ухудшиться. Она может влюбиться в другого вместо тебя. Или ты в другую. Начнутся ссоры. Начнется выяснение отношений. Начнется дележ имущества, собаки и попугая. И тогда все твои тайны станут предметом торга. Я забираю себе квартиру! — скажет она, с ненавистью смотря на тебя, — ты же не хочешь, чтобы в обкоме узнали, как ты получил нынешнюю должность?

И вот в этот момент ты проклинаешь свой длинный язык, но…

Ребят я расстроил. Они сидели поникшие. Эх, меня бы в прошлой жизни в этом возрасте кто-нибудь бы этому научил! Я бы тогда перед смертью не на Мазде разъезжал, так уж точно, а на Лексусе. Но он таки достался моей жене при разводе.

— Ну, не обязательно так будет именно с вами, парни, — сказал я, — просто помните, что на два брака приходится один развод. И помните о цене полной откровенности. Чтобы не вышло так, что на вашей черной волге уедет ваша бывшая жена, оставив вас с голой жопой на улице.

— И как понять, что девушка или друг могут предать? — спросил Мишка.

— С парнями полегче, с девушками намного сложнее. Они очень эмоциональные, они сами не знают, на что способны. Пока любят вас, могут ради этой любви горы свернуть. А потом влюбятся в другого, и уже для него горы свернут, погребя вас под ними. Но всегда стоит задуматься, если ваш новый знакомый или знакомая очень интересуется, как у вас с деньгами, есть ли блат, машина, квартира, насколько престижная у вас работа, кем работают родители. Стоит насторожиться, если они с готовностью рассказывают вам пакости о других людях — значит, будут и о вас другим пакости рассказывать. Нужно посмотреть, как своими деньгами распоряжаются, готовы ли одолжить даже небольшую сумму. Как себя поведут, если ты эту сумму долго не будешь возвращать.

Взглянув на парней, рассмеялся. Они сидели вконец озадаченными. Последние пять минут я уже один занимался на брусьях, они так заинтересовались рассказанным, что напрочь забыли про физкультуру. Все, на этом точно надо заканчивать. Им бы услышанное осмыслить!

Глава 3

21.03.1971 г. Дома у Домрацких-Ивлевых

Дома быстро натаскал воды, позавтракал, попросил бабулю дать мне с собой на работу пирожков.

В школе физкультуру опять забрала Кириешка и все два урока закрывала четвертные оценки. Завтра последний учебный день, со среды каникулы до следующей среды 31 марта. У меня сами собой вышли пятёрки по русскому и литературе, спасибо моему предшественнику, классическому гуманитарию. Хороший сделал задел в начале четверти. В мою задачу входило просто не слить его достижения. Несколько полученных четвёрок не в счёт, они погоды не сделали. Вдобавок, как выяснилось, я подтянул физику и математику. Оценки по последним контрольным сделали свое дело. Так что и свою лепту, можно сказать, внес.

В итоге появившееся время использовал для подготовки к олимпиаде, штудировал обществоведение все два урока. Директор говорил, что олимпиада в Брянске недели через две, это, значит, уже после каникул.

Каникулы. Давно у меня не было каникул, однако. И чем заняться? А не слетать ли мне в Пермь!?

Идея мне нравилась тем сильнее, чем больше я о ней думал. В Перми раньше не бывал. Новый город — это интересно. На транспортнике военном не летал в прошлой жизни, интересный может быть опыт. Генерал Балдин обещал посодействовать, значит проблем не будет. В принципе, если подумать, то все реально. Чехов делегацию приму и можно на выходные планировать поездку. Надо согласовать с мамой и бабушкой, предупредить сестру. И ещё раз порыться в бабушкиных фото, получше рассмотреть Инну и её мужа. А ещё надо продумать, как до аэродрома военного добраться…Но это вообще не проблема. Первый вариант — Герман, дядька Эммы не должен отказать. Много хлопот совместных у нас было, уже почти как родственники стали. А еще есть Ахмад с «копейкой»! Решено! Лечу. В Перми уж как-нибудь сестру найду. Кстати, адрес сестры не забыть с собой взять. Я же так и не завёл себе записную книжку! Уже пора. А то, даже, номер адъютанта генерала Балдина у меня где-то на салфетке записан.

После школы в итоге сначала побежал не на завод, а в магазин «Школьник», а то после работы он уже закрыт. Купил себе блокнотик с алфавитом и присмотрел шариковую ручку. Они уже есть. Только стоят два рубля. Продавщица посмотрела на меня, как на умалишённого, когда на неё показал.

— А если стержень закончится или вытечет? — спросила она меня в недоумении.

Я растерялся от такого вопроса. Оказывается, стержни отдельно не продаются. А заправки у нас в городе нет, в Брянск надо ехать.

В Брянск надо ехать, чтобы заправить стержень шариковой ручки!?

К такому моя прошлая жизнь меня не готовила.

Купил химический карандаш и побежал на завод.

На проходной опять дежурил Вася-негр. Я обрадовался ему, как старинному другу. Он вышел со мной «покурить».

— Сегодня после пяти часов зайди к директору, — велел мне он. — Лучше попозже, в половине шестого.

— К Шанцеву? — удивлённо взглянул я на него.

— А у нас ещё какой-то директор есть? — усмехнулся Вася.

Ошарашенно на автомате пожал ему руку, как будто прощаясь и пошёл к себе.

Подойдя к своему рабочему месту, увидел, что у меня на столе уже стоит моя кружка, полная воды. Кипятильник уже опущен в воду, оставалось только включить его в розетку. Оглянулся на Изольду. Она улыбаясь сделала вид, что не поняла значения моего взгляда. И как это понимать? Настораживает этот сервис…

Я молча воткнул кипятильник в розетку.

Выглянула главбух.

— О, Паша, привет!

— Добрый день.

— Хорошо, что ты вчера мне про Вырина сказал!

— Кто это?

— Васька из второго цеха. Что к сестре твоей домогался, — пояснила главбух.

Так это и был второй цех! У которого я вчера мудаку этому в челюсть съездил. Игнат, получается, тоже во втором цеху работает. Это интересная информация, надо обязательно с ней поработать.

— Я в лицо уже многих знаю, а по фамилиям… — развёл я руками. — И что хорошего? — предложил я главбуху продолжать.

— Его хотели ещё на две недели оставить! — возмущённо объяснила главбух. — Если б не я, его вчера не уволили бы.

— Да. Хорошо, что вы до отдела кадров дошли.

Довольная собой главбух ушла к себе, оставив открытой дверь.

Вода в чашке как раз закипела. Заварил чай, достал пирожки. Жизнь, определённо, уже удалась… Перекусив, убрал лишнее со стола в нижний ящик.

— Я в комитет комсомола, — сказал я Изольде, строго взглянув на неё.

Она тут же подтянулась и серьёзно, с готовностью принять на себя обязанности моего секретаря, кивнула головой. Поспешно выскочил в коридор, чтобы она не слышала моего смеха.

Галю на месте не застал, Сатчан уже был в отпуске. Оба кабинета были пусты и не заперты. Прикинул, где она может быть. Ничего, кроме музея не придумал.

По дороге думал, почему они кабинеты тут не запирают? Наверное, такой сигнал окружающим: пока кабинет не заперт, значит, сотрудники где-то на территории. А если заперт, значит, всё, никого нет и уже не будет сегодня. В этом есть, конечно, смысл: можно записку, если что срочное, оставить, не под запертую же дверь подсовывать.

В музее застал кипучую деятельность. Целая рота уборщиц чистила, драила, вытирала пыль, вывешивала почищенные шторы. Тут же какие-то мужики в спецовках под бдительным присмотром Маргариты Викторовны и Гали переставляли мебель и двигали какие-то экспонаты. Подготовка к визиту иностранных гостей шла полным ходом.

Я поздоровался с дамами, одобрительно поглядывая вокруг. Галя тут же радостно подскочила ко мне, а директор музея сразу же стала докладывать результаты проделанной работы. Оказалось, что она уже успела не только организовать приведение в порядок вверенного ей музея, которое уже подходило к концу, и к вечеру все должно быть полностью готово, но и согласовала все вопросы со столовой по обслуживанию делегации в течение визита, а также по вечернему банкету в день прибытия. Для себя отметил, что из обихода Маргариты Викторовны бесследно исчезло слово «чаепитие», уступив место «банкету». Это означало, что она явно плотно пообщалась с начальником профсоюза, который внятно донес до нее суть грядущих мероприятий. Вот и чудненько!

Выразив горячее одобрение по поводу проделанной работы и пообещав заглянуть проинспектировать окончательный результат, поблагодарил директора музея и направился в профсоюз. Надо было разузнать, как там обстоят дела с нашей «культурной программой» и понадобится ли План Б. Галя, перебросившись со мной буквально парой слов, осталась с Маргаритой Викторовной, сказав, что им там еще надо окончательно утрясти меню и определиться, как ставить столы в первом зале. Ладно, несколько обескуражила, но, как говорится «первым делом самолеты…»

Михаила Ивановича застал в кабинете. Встретил он меня радушно, без суеты, предложил чаю. В итоге обсуждали дела мы в лучших традициях какой-нибудь английской аристократии, неспешно попивая чай с конфетами и печенюшками, что составляло разительный контраст с бурной деятельностью в музее, которую я наблюдал буквально несколько минут назад.

Выяснилось, что у Михаила Ивановича все схвачено. С коллективом хлебозавода он уже договорился. Они приедут на завод к 15.00. Транспорт для их доставки туда-обратно тоже уже согласован. Охотхозяйство подтвердило возможность приема делегации из дружественной соцстраны.

— Единственное, что нужно будет обязательно проконтролировать, — сказал Михаил Иванович озабоченным тоном, — это график сна и отдыха наших гостей. В охотхозяйство заезд очень рано утром, в 4.00 автобус отходит от гостиницы. Важно, чтобы гости накануне освободились пораньше и вовремя легли спать, иначе не растолкаем.

Я согласно кивнул, сделав пометку в блокноте. Раз уж купил его, надо начинать использовать.

— А уже известно, будут ли сопровождающие у делегации? — поинтересовался я.

— Точно будет переводчик, — ответил Михаил Иванович, — могут еще кого-то из министерства прислать, но это не точно. Подтверждения пока нет.

По его интонации я понял, что представителя министерства никто на заводе особенно видеть не хочет. Оно и понятно, без внимательного и чуткого контроля сверху головной боли будет на порядок меньше.

Мы максимально подробно обсудили с начальником профсоюза все детали предстоящего визита по дням, исходя из той информации, что уже имелась. В результате в моем блокноте появилось несколько плотно исписанных страничек с мелкими делами, которые требуют контроля.

Ну что же, пока все, вроде, неплохо.

Вернулся в бухгалтерию уже после четырёх. Разобрался с текущими путёвками, разнёс их по ведомостям. Заварил ещё раз чаю. Доел последний бабушкин пирожок. Нарисовал самолёт на черновике…

До визита к директору оставалось еще около сорока минут. Как время-то тянется! Изольда ушла. Если сейчас и главбух уйдёт и кабинет закроет, мне что, по улице слоняться до половины шестого?

Что может означать это приглашение? Зачем я понадобился Шанцеву? Если бы не Вася мне это приглашение передал, подумал бы, обычный контроль исполнения поручения. Хочет убедиться, что к встрече чешской делегации всё готово.

Подождал ещё немного и пошёл коридорами в соседний корпус. Будь, что будет. Приду рано, подожду.

В приёмной Шанцева секретаря уже не было. Дверь в кабинет директора была распахнута. За своим полированным столом под красное дерево сидел Александр Викторович. Рядом с ним за приставленным торцом длинным столом для заседаний сидел Ахмад.

Они сидели достаточно далёко от двери из приёмной в коридор для того, чтобы их из коридора не было слышно. Но при этом прекрасно контролировали всю приёмную и всех входящих в неё.

Я постучал в дверной косяк.

— Заходи, Павел, — распорядился Шанцев.

Войдя, молча поздоровался за руки с обоими и сел напротив Ахмада.

Шанцев и потенциальный отчим с нескрываемым любопытством разглядывали меня. Молчание затянулось. Я не стал пытаться разрядить обстановку и ждал, пока кто-то из них первым заговорит.

— Тут товарищи из ОБХСС тебя рекомендовали, — сказал Шанцев. При Ахмаде сказал.

Ну приехали! Я едва сдержался, чтобы не выругаться. В голове уже складывалась сложносочиненная конструкция, которая не вписалась бы ни в одни нормы цензуры. Ну как так! Почему обхсс-ники так топорно работают? Как можно было меня так тупо слить директору? Как мне теперь карьеру делать на этом заводе, где каждый начальник, да и не только начальник, будет думать, что я в ОБХСС стучу? Удружили, нечего сказать!

Хотя я и понимал, почему так сложилось. Для Терентьевых я просто школьник, сопляк 16-летний. Им, видимо, и в голову не пришло, что не стоит о моем участии распространяться. Но все равно печально. Могли бы хоть на пару шагов вперед подумать. Ну что же, буду аккуратнее в будущем с ними общаться.

— Прямо, рекомендовали? — с сомнением спросил я. — Даже, не знаю, что сказать…

— Да, как есть, так и говори, — резанул Александр Викторович. — Кто ты, Паша?

Я промолчал, обдумывая, что ответить.

— Я не так давно случайно познакомился с двумя сотрудниками ОБХСС, они к другу моему пришли. Мы немного общались, они знают, что я в бухгалтерии кое-что понимаю, — начал максимально спокойно нейтральным тоном рассказывать я, раз уж слили меня, упираться смысла не было. — Пару дней назад снова встретил одного из них, разговорились, сказал, что в бухгалтерии на заводе работаю, оказалось, что ОБХСС тоже здесь расследует что-то, немного поговорили.

— Они сказали, ты знаешь, где искать надо, — перебил меня Шанцев.

— А вы что, не знаете? — включил дурачка я.

— У нас себестоимость очень высокая готовой продукции, если ты понимаешь, о чём речь, — вступил в разговор Ахмад. — А сейчас же все предприятия на хозрасчёте…

— Да, — перехватил инициативу Шанцев. — Ахмад пришёл и говорит: «у нас такая-то номенклатура убыточная». А она не может быть убыточной.

— Почему? — решил сразу уточнить я.

— Потому что аналогичные артикулы из аналогичных материалов не убыточные. Ахмад провёл анализ себестоимости и выяснил, что расход листового металла в убыточном артикуле сильно выше, чем в аналогичных.

— Все эти артикулы в одном цеху выпускаются? — спросил я.

— Нет, в разных.

— Вы с руководством цеха уже общались по этому поводу?

— Нет, — вновь вступил в разговор Ахмад. — Если бы в кладовой цеха образовывался излишек листов, то, значит, просто, нормативный расход завышен. А излишков нет. И отходов нет. Всё чистенько. Слишком. Вот, и решили в ОБХСС обратиться.

— Что ещё предпринимали? — у меня разгорелся профессиональный азарт.

— С технологом проверили шаблоны заготовок и раскладку. — ответил Ахмад.

— Технолог был местный, из второго цеха или из другого? — сразу спросил я.

— Местный, — откинулся на стуле Ахмад. — Что ты хочешь сказать?

— Ничего. Просто, раскладка раскладке рознь. Шаблоны отдельных деталей, может, и точные. Но разложить их на листе металла можно по-разному. Если уж швейники умудряются ткань экономить и больше деталей выкраивать с одного рулона ткани и левую продукцию гнать, то что уже про наших говорить. А у швейников там уток, долевая, абы как наискосок лекала не положишь. А у нас как ни положи шаблоны, нормально будет, металл в любом направлении металл.

Шанцев и Ахмад молчали. Видно было, что они немного растеряны и не совсем понимают, как вести разговор. Видимо, моя речь слишком далеко вышла за рамки «простого школьника, помогающего бабушке по работе». Блин! Но ничего не поделать, молчать бессмысленно. Пусть сами пытаются свои мысли в кучку собрать. Надо их отвлечь немного от этого процесса, а то сейчас дым из ушей пойдет. Я почти что слышал, как шестеренки в их мозгах проворачиваются. Но поймал себя на том, что мне как-то даже уже все равно. Злость на обхсс-ников прошла, я расслабился и немного забавлялся над тем, как развивается ситуация.

— Если по официальной раскладке у вас, к примеру, — продолжал я. — один лист на один комплект из пяти элементов для одного готового изделия, а, на самом деле, можно, ну, чисто гипотетически, из одного листа выкраивать десять элементов одного вида, из второго десять элементов второго вида и так далее, то из пяти листов в цеху получается не пять, а десять комплектов. По официальным нормам на них должно уйти десять листов, вот пять листов на ум и пошло.

— Ну, хорошо. На ум пошло… А дальше что с этими листами? — с сомнением спросил Шанцев. — С завода их как вывезти?

Ахмад уже ничего не спрашивал и сидел задумчивый и угрюмый.

— Да какие проблемы? — ответил я, усмехнувшись про себя. — Иметь всего одного своего водилу в гараже и вывози потихоньку хоть весь завод частями.

— У нас охрана! — вскочил с места директор. — Они досматривают каждую машину.

— На предмет чего досматривают? — спросил я. — Чтобы чего лишнего не вывезли? А кто им мешает документы на свои излишки нарисовать? — возразил я.

— Что значит, нарисовать? — начал злиться Шанцев. — Это же бланки, это печати! Это подписи, в конце концов!

— У вас все кабинеты открытыми остаются, когда сотрудники ненадолго выходят куда-то, на обед, например, или в соседний кабинет на день рождения… Заходи кто хочешь, бери что хочешь, печать ставь куда хочешь. Нет. — рассуждал я. — Документы на вывоз, чтобы охране в нос ткнуть — это последняя проблема, которая их волнует. Охранники же у вас не эксперты-почерковеды, подписи на подлинность не проверяют.

Шанцев побагровел, как будто никогда не думал и не представлял себе такую вероятность. Ну, что же он такой прямой-то как рельс?! Где он работал до завода? Здесь, с бабулей, говорил, успел два года поработать? За два года уже можно было спуститься с небес на землю и понять, что за люди тебя окружают.

— Я этот цех сейчас на кирпичи разберу! Эх! Пулемёта нет!.. — воскликнул Шанцев и рубанул кулаком по столу.