Корсар

— Из Московского царства, — ответил я, не вдаваясь в подробности. В конце концов, город, откуда я родом, ещё даже не основали. — За полмира отсюда.

— О… Это многое объясняет… — протянула она. — Далеко же вас забросила судьба…

Видимо, решила, что за этим стоит какая-то романтическая история в духе рыцарских романов с лишением наследства, происками врагов и долгими приключениями на чужбине.

— О да, — вздохнул я, решив подыграть и изобразить таинственную романтическую натуру.

Какое-то время мы прошли молча, наслаждаясь пением птиц и утренней прохладой. Бастер по-прежнему был пуст и безлюден, а редкие прохожие не обращали на нас никакого внимания.

— А вы, миледи, как вы попали в Новый Свет? — спросил я.

— Моя семья разбогатела на торговле с колониями. Отец привёз меня сюда, когда я была ещё совсем ребёнком, — призналась она. — А кем были ваши родители?

Школьным учителем и водителем автобуса, но не буду же я это объяснять. Придётся выкручиваться.

— Множество поколений моих предков проливали кровь за своё Отечество, — произнёс я максимально расплывчато, но каждое слово было чистейшей правдой.

Я хоть и не увлекался генеалогией, но знал, что мои предки воевали и в русско-турецких, и в русско-японской, и в Первой Мировой, и в Гражданской (тут даже с обеих сторон). Про Великую Отечественную и говорить нечего, там все отметились. Один мой дядька прошёл Афганистан, другой побывал на обеих Чеченских, так что в моих словах не было ни грамма вранья.

— Это… Достойно уважения, месье… — осторожно произнесла мадам д`Эрве, видимо, приняв меня за дворянина.

По правде говоря, Гринин это одна из дворянских фамилий, но нет, все мои пращуры происходили из крестьян. Тем не менее, она была права, это достойно уважения.

— А я теперь буду проливать кровь во имя короля Франции, — улыбнулся я.

— Пусть лучше её проливают ваши враги, — обеспокоенно сказала она.

Я пожал плечами, справедливо полагая, что в этом вопросе всё зависит от удачи.

— Это уж как повезёт, — сказал я.

— Знаете, что мне не нравится в корсарах и флибустьерах? — спросила вдруг мадам д`Эрве, поджав губы. — Вы слишком много полагаетесь на удачу. И никогда не думаете о будущем.

Я едва не расхохотался в голос. Где-то я это уже слышал.

— О, я постоянно думаю о будущем, — произнёс я, сдерживая смех.

— И каким вы его видите? — строго спросила она.

Вот здесь она поставила меня в тупик. Рассказать ей про электричество, интернет и космические корабли, бороздящие просторы Большого театра? Вряд ли она это имела в виду. Лично моё будущее? С нашим ремеслом дожить до следующего утра это уже большая удача, большинство пиратов кончает жизнь довольно трагично и скоропостижно.

— Счастливым. В котором я умру в глубокой старости, в окружении детей и внуков, — сказал я, понимая, что с моим образом жизни я скорее буду застрелен в очередном сражении.

Пожалуй, нужно копить дублоны с луидорами и выходить на покой. Заниматься прогрессорством в масштабе отдельно взятого острова, например. Там уже можно будет и строить двигатели, и изобретать станки с командирской башенкой.

— К этой цели нужно идти, — сказала она, улыбнувшись каким-то своим мыслям, которых я не понял.

— Безусловно, — согласился я. — И я к ней иду. Всеми способами. Я всегда добиваюсь поставленной цели, миледи.

— Очень хорошее качество, — хихикнула она. — Я, пожалуй, тоже.

Мы подошли к поместью д`Эрве, и я даже пожалел, что оно находится так близко от губернаторского дома. Я бы с удовольствием прошёл с ней хоть на другую сторону острова, хоть до самой Испаньолы и далее.

Она остановилась у крыльца, посмотрела на меня из-под полуприкрытых ресниц.

— Мы пришли, — сказала она.

О, я заметил. Такие хоромы трудно не заметить. Тем более, что я здесь уже был буквально позавчера. Если роскошью и великолепием этот дом хоть и уступал губернаторскому, то ненамного.

— Жаль, что так быстро, — произнёс я. — Но я наслаждался каждым мгновением этой прогулки.

Мадам д`Эрве засмеялась, её прелестные щёки чуть порозовели.

— Да, мне тоже жаль покидать ваше общество, капитан. Но мне пора, — смущаясь и заламывая пальцы, произнесла она.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — я снял шляпу в изысканном поклоне и прикоснулся губами к её пальцами.

Пальцы оказались горячими, как угольки в костре, но мне не хотелось выпускать их из рук.

— Конечно! Вы всегда будете желанным гостем в нашем доме, капитан, — улыбнулась она. — Расскажете пару морских историй или что-нибудь о вашей Родине.

— Только гостем или я смею на что-то надеяться? — произнёс я.

Она тут же вырвала свою руку из моей ладони, будто прикоснулась к кипящему чайнику.

— Месье. Я — замужняя женщина. И я перед Богом клялась, что… — тихо протараторила она, но я её перебил.

— Ваш муж так не считает. Он вас не ценит и вообще хотел сбежать в Марсель. Он — мошенник и негодяй, который сейчас сидит в тюрьме, — так же тихо сказал я. — Разведитесь, и делу край.

— О, я была бы счастлива, если бы могла уйти от него! Но католическая церковь не признаёт разводов. Даже по такому поводу, — горько усмехнулась она.

Я понял, что на такое она не пойдёт, и убегать ни за что не станет. Что ж, если посмотреть на это с другой точки зрения, то это верность клятве и данному слову, исключительно хорошее и редкое качество. Тверда, как кремень. За это можно уважать, и за это она мне и нравилась. Избу на скаку остановит, и далее по тексту.

— Полагаю, есть способы, — хмыкнул я.

Уточнять, какие именно способы пришли мне в голову, я не стал, чтобы не пугать бедняжку Флёр кровавыми подробностями того, что может случиться в тюрьме. Не думаю, что она бы испугалась, но момент для них явно был неподходящий.

— Я буду счастлива увидеть вас вновь, капитан. Только ведите себя прилично, умоляю вас, — выдохнула она едва слышным шёпотом.

Я улыбнулся. Обернулся по сторонам, проверяя, нет ли чьих-нибудь любопытных глаз поблизости, убедился, что мы в безопасности, а затем сгрёб её в охапку и жадно поцеловал, чувствуя, как паровым молотом бьётся её сердце, так и норовя выпрыгнуть из груди. Она замерла, словно лань в свете фар, робко ответила на мой поцелуй и тут же отпихнула меня изо всех сил, а следом залепила пощёчину. В щёку словно ткнули горящим поленом.

— Что вы себе позволяете?! Вы, вы… — прошипела она, задыхаясь от возмущения. — Я знала, знала, что не надо с вами связываться! Вы пират и разбойник!

Её губы дрожали, кулачки были крепко сжаты, глаза метали молнии, и испепелили бы меня на месте, будь у мадам д`Эрве такая возможность. Но я видел, что это всё напускное, а глубоко внутри, в самых потаённых мечтах она жаждала продолжения. Что ж, я воин и потомок воинов, а значит, буду вести осаду до победного конца.

— Нет, миледи, — поклонился я, потирая щёку. — Я — корсар на службе французского короля.

Глава 4

Не самое приятное расставание вышло, но мне вроде как удалось загладить вину. Я пообещал, что мы встретимся снова и удалился, а милая Флёр взбежала по ступенькам и захлопнула дверь так, что с фасада едва не посыпалась штукатурка. Ну, это пройдёт. Надеюсь.

Теперь я шёл по улицам города, страшно довольный тем, что всё получилось. Или почти всё. Патент в кармане, груз продан, корабль готов отплыть хоть на Северный Полюс. Осталось уладить кое-какие дела на Тортуге, и можно снова отправляться в плавание.

На этом острове было два человека, чья смерть меня бы порадовала. Луи-Арман-Готье д`Эрве, но я надеялся, что его приговорят к смерти за государственную измену, и Исхак Леви, которого я бы с удовольствием прикончил лично. Для надёжности, конечно, стоило бы и господина д`Эрве придушить в камере, но, на мой взгляд, это было как-то низко. Даже для пирата. Он, конечно, заслуживал смерти, но пачкать руки попросту не хотелось.

Поэтому, первым делом я решил ненадолго записаться в антисемиты. Я понимал, что пришить торговца в городе это чуть посложнее, чем взять какое-нибудь корыто на абордаж, но план уже потихоньку рождался в голове. Всё должно пройти идеально, нас даже не должны заподозрить. Не хотелось бы попортить себе репутацию и сесть в соседнюю камеру с мерзавцем д`Эрве.

Леви не успокоится, он уже наверняка прознал о моём появлении в городе, да и слух про то, что я прибил его наёмников уже наверняка до него дошёл. Будем бить на упреждение, значит, нанесём превентивный удар. Почти что самооборона. Надо только посоветоваться с парнями.

Я отправился в таверну, в которой мы вчера отдыхали, надеясь застать моих офицеров там. Вряд ли они уже разбрелись по острову, скорее всего, спят или страдают с похмелья. Во всяком случае, обычно после наших попоек именно так и происходило.

Так произошло и на этот раз. Я вошёл в таверну, ночное веселье там уже поутихло, и только самые крепкие, два каких-то незнакомца, продолжали пить. Несколько человек спали, уткнувшись лицами в столы, прямо там, где их настигла последняя порция рома. Среди них я узнал Жоржа. Вряд ли он сумеет что-то подсказать, но я всё же отправился прямо к нему, в дальний угол таверны.

— Жорж, дружище, подъём, — я тихо толкнул его в плечо.

Тот промычал что-то невнятное. Сегодня во вторую смену, ага.

— Вставай говорю, Жорик, мать твою, — буркнул я.

Буканьер вдруг поднял на меня мутный расфокусированный взгляд, пытаясь хоть как-то собрать глаза в кучу.

— Вы… Оба… Чё надо… — промычал он, и я понял, что дальнейшее общение бесполезно. Лыка не вяжет.

Ладно, поищу кого-нибудь ещё. Но из моей команды здесь больше никого не было. Возможно, кто-то был в комнатах наверху, но это было никак не проверить.

— Эй! Капитан! — меня внезапно позвали те двое. Тон мне сразу не понравился, но слова не сулили ничего плохого. — Айда-ка, выпей с нами! Вдвоём скучно пить, а тут все уже готовые!

Я покосился на них, не имея ни малейшего желания присоединяться к их компании. Ещё и с утра, когда нам предстоял целый день разного рода хлопот.

— Благодарю за предложение, господа, но я вынужден отказаться, — произнёс я.

— Да? А тут болтали, что Чёрный Капитан хоть бочку рома выпить горазд, — хмыкнул один из них, долговязый, про себя я окрестил его Длинным. — Так и знал, что брешут.

Любопытное прозвище мне тут уже придумали. Ну, пусть будет.

— Как я тебе и говорил, — фыркнул второй, одноглазый, про себя я окрестил его Кривым. — Байки это всё. Кишка у него тонка с настоящими морскими волками пить!

Я хмыкнул, вперил в него злой взгляд исподлобья. Кишка тонка, как же.

— Морскими волками? Да вы скорее шавки подзаборные, — процедил я.

— Чо сказал?! — вскинулся Кривой, вскакивая из-за стола.

На столе загремела посуда, он его едва не опрокинул на своего дружка. К нам подскочила усталая трактирная девка, замахала каким-то грязным полотенцем.

— Месье, месье, не надо! Прошу, успокойтесь! — запричитала она.

— Я совершенно спокоен, мадемуазель, — сказал я. — Отойдите в сторонку, а то эти месье могут и вас зацепить ненароком.

— Ща я тебя успокою, сукин ты сын! — заревел Кривой.

Второй тоже поднялся, девка взвизгнула и резво отскочила в сторону. Накрытый стол они всё-таки опрокинули, вся их еда и алкоголь полетели наземь.

— Твою мать! — Длинный выругался и бешено уставился на меня, будто это я лишил их завтрака и выпивки.

Оба уже были пьяны, но не настолько, чтобы это могло им помешать в драке. Но достаточно, чтобы полезть в драку на меня. Ну, как учил меня Владимир Владимирович, если драки не избежать — бей первым.

Я схватил с соседнего стола пустую кружку, швырнул Длинному прямо в рыло. Кружка соприкоснулась с его паскудной физиономией, и тот сел на задницу от неожиданного удара. Кривой полез махать кулаками, выкрикивая оскорбления, от которых покраснел бы даже сапожник, сбил с меня шляпу. Шляпа улетела в лужу чьей-то блевотины. Мы оба вдруг замерли.

— Эх, шакал ты паршивый, — расстроенно произнёс я.

За шляпу было обиднее всего, и я тут же пробил Кривому в левый, отсутствующий глаз. Тот не успел заметить и отреагировать, схватился за повязку и завыл, будто я ударил ему по яйцам, а не по лицу.

Я, видимо, увлёкся и не заметил, как поднялся и подскочил ко мне второй, размахивая своими орангутаньими лапами. Удар пришёлся мне в скулу, я отшатнулся, из глаз посыпались искры. Длинный попытался закрепить успех, но я уже знал, чего ожидать, поднырнул под его руку и хорошенько пробил ему в печень. Пожалуй, самое слабое место у любого мужчины на архипелаге. Длинный согнулся и захрипел, я тут же добавил ему в ухо, и тот повалился на пол.

Тем временем уже очухался Кривой. Он вдруг полез в партер, приближаясь вплотную ко мне, что-то громко звякнуло и я почувствовал тупой тычок в брюхо. Я тут же оттолкнул Кривого, тот гадко ухмыльнулся. В руке у него блеснул нож, и я понял, что ещё жив только потому, что удар попал в пряжку ремня. Вот был бы славный конец для храброго корсара Андре Грина, подохнуть в обычной поножовщине.

— Ах ты мразь, — выдохнул я, извлекая из ножен палаш. — Щас я тебе второй глаз выколупаю.

Выражение радости на лице одноглазого вмиг потухло, а я почувствовал, как пережитый ужас трансформируется в нечеловеческую злобу, от которой шерсть на загривке встала дыбом, а кровь начала кипеть. Видимо, что-то такое всё же отразилось на моём лице.

— Ладно, погорячились мы слегка. Давай-ка всё уладим, капитан, — Кривой попытался дать заднюю, но после того, как он едва не вырезал мне аппендицит, мирного решения быть уже не могло.

— Защищайся, свинья, — процедил я.

Я мог зарубить его одним ударом, зарезать, как поросёнка, но злость кипела во мне настолько сильно, что я решил прикончить его медленно, чтобы Кривой мог испытать тот же самый ужас. Первым ударом я выбил нож из его руки. Кривой схватил колченогий табурет, пытаясь отбивать удары им, поймать клинок между ножек табурета и сломать его, но я был быстрее. Я наносил ему мелкие порезы один за другим, Кривой всё отступал и отступал, пока не оказался зажат в дальний угол. Как раз в тот, где спал Жорж.

В единственном глазу Кривого плескался страх, уродливой маской застывая на лице. Я вывернул табурет из его рук, замахнулся, чтобы нанести последний удар, но тут он рухнул на колени. Девчонка, которая была единственным свидетелем разыгравшейся сцены, завизжала от страха, и я помедлил с ударом.

— Пощады! — взмолился Кривой. — Прошу, не надо!

Но меня таким не разжалобить. Я уже собрался покончить с этим, как вдруг со своего места поднялся Жорж, промычал что-то непонятное и пустой кружкой зарядил Кривому в висок. Пришлось вложить палаш обратно в ножны.

— Кэп! — выдавил из себя Жорж. — Как… Как мы их, а?!

Я хмыкнул и потрогал пряжку ремня. На металле осталась явственная зазубрина, и по моей коже вновь пробежал холодок.

Глава 5

Я подождал, пока Жорж немного похмелится и придёт в себя, а потом мы вместе покинули эту несчастную таверну. Обошлось без смертоубийства, что меня даже немного радовало. Не думаю, что кто-то расстроился бы из-за пары местных забулдыг, и даже проблем с законом не возникло бы, но лишний грех на душу брать не хотелось.

— Где все наши? — спросил я, пока мы шли в сторону набережной.

— Дык… Хрен его знает, — пожал плечами Жорж.

— А тебя чего там оставили? — спросил я.

— Тоже… Хрен его знает, — протянул буканьер. — Добудиться, наверное, не смогли.