Мы подошли к лежащему в луже крови мародёру.

— Мы ждали Кактуса. А вояки его раньше нашли. Осколок мы отбили, но Чёрный сталкер отказался платить. Что мы натворили? — Проговорил Шрам, и упал навзничь, глядя остекленелыми глазами в звёздное небо.

— Теперь понятно. — Пробасил Лич. — Это не тебя они ждали, а Кактуса.

— А кто такой Кактус? — Я взглянул на Лича.

— Монгол знает его… Знал…раньше…

Он повернулся к нам, и проговорил:

— Теперь нам пора.

Мы быстрыми шагами направились за Медведем.

— Он наступил прямо в аномалию. — Выпалил Лич, делая знак остальным, чтобы те были осторожнее. — Его должно было разорвать на куски, а он наоборот погасил аномалию. Кто он такой, чёрт побери?

— Тёмный, Наместник Хозяев, Чёрный сталкер — двойник Рэда. У него много имён. — Заявил Принц, минуя очередную аномалию. — Он — порождение зоны, посланник Хозяев. Короче, это ваш ночной кошмар.

* * *

Через час мы подошли к небольшой рощице, заложенной со всех сторон бетонными блоками. В центре рощи горел костёр. Вокруг него сидело множество сталкеров.

Пятеро из них выглядели особо солидно.

— Кактус мёртв. Осколок у Чёрного. — Проговорил Принц, садясь у костра.

— Это плохо. — Отозвался смуглый татарин, сидевший на перевёрнутом ведре.

— Да уж. — Принц поспешил сменить тему разговора. — Это Спам, мы его на Агропроме подобрали. Говорит, что знал Артура.

— Верю. Видел его на похоронах. — Собеседник Принца кивнул, и, обращаясь ко мне, представился:

— Я Монгол — главный в этом беспределе. Это наш доктор — Шприц. Этот весельчак — Утюг. Это — Феникс — единственный, выживший после встречи с жаркой. Это — Спрут. Стреляет с двух рук, так будто у него их восемь. Поэтому и Спрут. Остальных не представлю — они здесь до нас кантовались.

Татарин закончил, и обратился к Медведю:

— Рассказывай, как дело было.

Не спеша Медведь поведал Монголу произошедшую историю. Сталкер внимательно выслушал сказанное, после чего проговорил:

— Принц, останешься потом, есть разговор. А сейчас спать, ребята, завтра трудный день. Спрут, ты в карауле. А с тобой, Спам, у нас намечается долгая беседа.

…

Мы уселись поближе к костру, и я пересказал Монголу всё, что произошло со мной, с момента знакомства с Артуром, до встречи с ним.

Я не раз упомянул в рассказе контролера, пса, и ещё кучу всяких монстров, которые, наверное, позавтракали бы мной, не приди на помощь Лич и Медведь.

— Думаешь контролёр — самое опасное существо в зоне? Нет. Думаешь, Химера? Опять не угадал. Страшнее всего в зоне встретить человека. А знаешь почему?

— Нет.

— Контролёры убивают, чтобы жить. Инстинкт у них такой. А человек? Думаешь, из-за инстинкта эти сволочи людей мочат. Ничего подобного. Этим выродкам нравится убивать, и всё тут. А они ещё себя хантерами, тоесть охотниками называют. По мне, так и мародёрами их звать не стоит — шакалы, и всё тут.

Монгол отхлебнул чая.

— Ты слышал про чёрного сталкера. — Проговорил я, когда он вновь повернулся к костру.

— Их двое. Дима Шухов и он. Дима хороший дух зоны, а он…

Монгол замолчал.

— Кто ОН такой?

— Он называет себя Чёрным человеком, и если решил убить, то точно убьёт.

Он огляделся, после чего снял со своей руки массивные часы с пятью стрелками и протянул мне.

— Возьми эти часы, Спам, они приносят удачу.

— Нет. — Я махнул рукой. — Не верю я в эти бредни про удачу. Артур говорил, что это правда, а я всё равно не верю.

Монгол задумался.

— Вот, сегодня ты встретился со Шрамом, пережил бой с Чернобыльским псом, и не стал добычей Контролёра. Разве это не везение? Зона бережет тебя, Спам. Не знаю почему, но ты не такой как все. Поэтому возьми эти часы.

Он протянул мне подарок, как будто спешил от него избавиться, и когда моё запястье обхватил кожаный ремешок, волна жара прокатилась по организму, будто часы передали мне часть своей души.

Тогда я ещё не знал, что не далёк от правды…

Наутро мы расстались — Монгол со своим отрядом направился на Милитари, а я, получив на память от Медведя заветную спираль, зашагал к периметру…

Глава вторая — Теория выброса

В последнее время я очень беспокойно сплю…

Каждую ночь мне снится один и тот же сон. В нём я иду по жухлой траве, минуя остовы машин и паутину арматуры. Порывы ветра качают заросли кустарника. Серые облака закручиваются в спираль. Густеет туман. Через пару секунд уже неразличимы ржавые «скелеты» КамАЗов…

Лишь ветер, разгоняющий туман, выхватывает из него размытые силуэты, но я продолжаю идти. Через несколько минут передо мной возникает бетонный саркофаг ЧАЭС. Туман рассеивается, давая увидеть ослепительную вспышку…

Выброс! Я пытаюсь бежать, хотя и знаю, что это бесполезно…

Неведомая сила поднимает куски арматуры в воздух, окутывая их голубоватым свечением…

Ещё одна вспышка, и я просыпаюсь в холодном поту…

* * *

Я проснулся задолго до рассвета, вдыхая сырой воздух, и стараясь одуматься от ночного кошмара. Вокруг меня, насколько хватало глаз, простиралось болото, поросшее мелким кустарником.

Выложив перед собой остатки вчерашнего ужина, я уселся на свой, насквозь промокший, спальный мешок, проклиная торговца, продавшего мне «непромокаемое» снаряжение. Впрочем, кого я обманываю? В Зоне никогда не действуют законы физики.

Доев остатки консервов и галет из армейского рациона, я взглянул на часы. Они достались мне от Монгола. Главная особенность этих часов — предсказание времени до выброса. Сейчас до выброса оставалось около трёх суток.

Многие хотели заполучить эти часики, но они достались мне. Не знаю, сколько раз они спасали мне жизнь за эти три года, но счёт явно идёт на сотни. Однажды, около года назад, после очередного выброса, часы остановились. В это утро я не пошел в зону, и был прав. Второй выброс прошел через сутки после первого, настигнув шедших за артефактами сталкеров, а я выжил. Всегда выживал…

За три года, что я ношу эти часы, я превратился из новичка в матёрого сталкера. Я стал метко стрелять, ловко орудовать ножом, проходить там, где спасовали другие, а главное, научился чувствовать зону, обретя легендарное сталкерское чутьё, о котором так любили болтать у костра старожилы зоны.

Два месяца назад, в паре километров отсюда, часы внезапно нагрелись, и я, зная, что с судьбой лучше не спорить, побежал к ближайшему бункеру. В нём было около двадцати человек, но знал я лишь двоих. Это были Винни и Шприц. Они-то знали про мою феноменальную интуицию, когда я вбежал в бункер, закрывая стальные створки дверей. Как раз вовремя, ведь двадцать минут спустя всё сотряслось от сильнейшего выброса.

Не знаю, что чувствует человек, застигнутый выбросом, но и здесь, под толщей земли, он добрался до нас. Мою голову будто сдавило в тиски. Из носа потекла кровь.

Тогда я ещё не знал, что выброс был просто чудовищный. Зона разрослась на десятки километров во все стороны. Тысячи мутантов рванулись к периметру, уничтожая всё живое.

Миротворцы даже не успели поднять тревогу. За несколько секунд они превратились из бравых вояк в бегущую толпу. Поняв, что путь домой отрезан аномалиями, они организовали оборону, которая продержалась около получаса. Тридцать минут они «крошили» псевдогигантов и кровососов, пока не подоспели контролёры и химеры… Прорвав первую линию, мутанты устремились ко второй, будто ведомые чьей-то злой волей…

На следующее утро десятки КамАЗов вывезли за периметр то, что осталось от защитников первой линии. Таких потерь миротворцы не несли никогда, но тогда я этого не знал, как не знал и того, что для Хозяев зоны это была лишь разведка боем, проба пера перед грядущей войной. Я не знал этого, лёжа на полу бункера рядом с двумя десятками таких же счастливчиков, выживших в то утро.

Шприц перевязал мне голову, дал какие-то таблетки, объяснив, что нас накрыло пси-излучением. В тот вечер я говорил с ним в последний раз. Как сейчас помню его последние слова — слова погибающего сталкера. Помню и то, как глупо он погиб, наступив на «жарку» перед входом в бункер.

— Спам. — Сказал он мне. — Я умираю. Нельзя из-за глупости вроде смерти заставлять страдать других. Возьми мою сумку. Теперь ты доктор. Помоги тем, кому я помочь не успел. Обещаешь?

Я кивнул…

Два месяца прошло с тех пор, и я выполнил обещание, данное Шприцу. Я прочёл книги из его рюкзака, пережидая очередные выбросы, и стал неплохим врачом. Пару раз я делал сложные операции, а однажды вернул с того света парня по кличке Хромой. То есть, тогда он не был хромым… Одним словом я заработал неплохую репутацию среди сталкеров, десятки которых теперь зовут меня своим другом.

Свернув спальный мешок, я взгромоздил на плечи рюкзак и взял в руки винторез. Только теперь я заметил надпись на экране ПДА «получено звуковое сообщение». Я нажал кнопку воспроизведения, и из динамика ПДА донёсся голос Винни:

— Привет, Спам, забеги к нам, как будишь на болоте. Тут к нам в бункер заполз сталкер. Весь израненный. Тебя спрашивает. Жду.

Я в недоумении прослушал запись ещё раз. Кому же я понадобился? Израненный? Заполз?

Дорога от меня до бункера Винни была километра два по прямой, но, как заметил один сталкер, никто в Зоне не ходит по прямой.

До бункера я дошел часа за три, успев пару раз налететь на мутантов, но, спасибо зоне, без последствий.

Логово Винни находилось в низине, у самой кромки болота. Я пару раз задавал ему вопросы вроде «а его не затапливает?», на что получал довольно странный ответ «раньше затапливало, а сейчас нет». Меня немного пугало это место: чёрный провал лаза, зеленоватая от плесени лестница, скрежет металла. Вдобавок ко всему здесь погиб Шприц — на этом самом месте.

Взглянув вниз, я замялся. Всё было как обычно, вот только часы на руке начали нагреваться, предупреждая об опасности.

— Боишься? Хочешь, я пойду первым? — Раздался сзади голос Хромого.

— Нет, всё нормально. — Попробовал оправдаться я. — Просто предчувствие нехорошее.

— Да. — Глубокомысленно протянул Хромой. — Если тебя глючит — жди беды.

С этими словами он спустился в открытый люк. Я последовал его примеру.

В коридоре царил полумрак. Далеко впереди тускло светилась засиженная мухами лампочка, свисая с потолка на длинном проводе. По обе стороны коридора располагались комнаты с едой и боеприпасами. В прошлый раз, когда я был здесь, они были заполнены под завязку, а теперь сквозь щели виднелись лишь скудные крохи былых запасов.

— Помнится, когда мы пережидали здесь сильнейший выброс, под ногами хлюпала вода, а кругом пахло плесенью. — Проговорил я, минуя очередной оружейный склад. — Ремонт сделали?

— Нет. — Отозвался Хромой, шедший впереди. — Просто после того выброса болото обмелело. Вот, это здесь.

Он открыл дверь в конце коридора, пропуская меня в главное помещение бункера. Шагнув за порог, я схватился за часы — они снова нагрелись в предвкушении опасности. Монгол говорил, что эти часы приносят удачу.

Впервые они помогли, когда меня засёк военный патруль… Я возвращался от «Должников», когда натовский вертолёт вынырнул из облаков, перемалывая лопастями винтов предрассветный туман.

Левая дверь вертолёта с лязгом отворилась, уступая место автоматчику. Прежде, чем стрелок передёрнул затвор, правая дверь подалась вперёд, и в проёме возник второй автоматчик. Я побежал вдоль бетонного забора завода «Росток», чувствуя, как за спиной двое солдат выцеливают бегущего внизу сталкера.

Я бежал, ища глазами хоть какое-то укрытие, но вереницы аномалий слева и бетонная стена справа, не давали возможности для манёвра. Левый автоматчик плавно нажал на курок, и вдоль аномалий заплясали фонтанчики земли. Поняв тщетность своих усилий, левый сделал знак товарищу, и тот вскинул на плечо «Винторез». Какое-то время он пытался поймать меня в перекрестье прицела, а когда ему это удалось, сделал напарнику знак, означавший что снайпер готов к стрельбе.

А я всё бежал, чувствуя, как смерть, медленно, но неуклонно следует за мной, сокращая расстояние с каждой секундой.

Очередь. Вторая. После третьей я понял, что левый стрелок отсекал меня от деревьев. Наверное они не знают об аномалиях. — Мелькнуло в голове, и я побежал ещё быстрее, стараясь продумать путь спасения. В голове всё перепуталось. Шум винтов вертолёта слился со стуком сердца в один непрекращающийся рокот, и я начал слабеть. До конца забора метров пятьсот. — Мелькнуло в голове. — А это значит, что там они расстреляют меня в два счёта. Надо что-то придумать до того, как бетонная стена останется позади, но вместо этого я молился. Молился всем святым, которых знал, чтобы свершилось чудо. И чудо свершилось…

Пробежав ещё сотню метров, я почувствовал резкую боль в руке, будто часы, подаренные Монголом, впились в кожу. Инстинктивно я присел, пытаясь сорвать с руки роковой подарок, когда воздух прорезал хлопок выстрела из винтореза. Свинцовая смерть ринулась ко мне, но, присев, я был для неё почти недосягаем.

Шаркнув мне о правую щёку, пуля полетела дальше. Я вновь пригнулся, и как раз вовремя, потому что в следующий момент она, встретившись с невидимой преградой, со свистом рванулась обратно. «Трамплин». — Подумал я.

Пробив лобовое стекло вертолёта, пуля заметалась по салону, и огромная махина, сбрасывая стрелков на аномалии, потянулась к земле. Мотор боролся не долго, и, спустя несколько секунд, вертолёт скрылся за оградой завода. Яркое пламя взметнулось над клёнами, пожирая тела пилотов.

Я немного постоял возле импровизированного крематория, потирая ободранную щёку. Через два часа я был за периметром…

— Давай быстрее, поторопил меня Хромой. — Раненый сталкер совсем плох.

Я ещё немного помялся, и, наконец, вошел в основной зал.

Вдоль правой стены тянулись деревянные нары. В левом углу на кожаном диване сидел Слон, протирая любимый автомат. На первых нарах я разглядел сталкера по кличке Череп. Лично я его не знал, но о подвигах Черепа ходили легенды, и от него опасности ждать не стоило. Вторые и третьи нары пустовали, а на четвёртых, лицом к стене, тяжело хрипел перебинтованный человек. Видимо именно он желал немедленно меня видеть.

В комнату вошел Сапёр, а за ним, неся кипу аптечек, проследовал Винни. Проходя мимо, он жестом поприветствовал меня, и прокричал Слону:

— Слон, подвинь стол к койке раненого. Я на него аптечки скидаю.

Слон послушно придвинул металлическую конструкцию к дальним нарам, и, нагнувшись над раненым, прошептал:

— Держись, браток. Щас доктор тебя заштопает.

Услышав эту фразу, тот приподнялся на локтях и прокричал:

— Спам, ты?

Я взглянул в лицо раненого и в ужасе попятился назад…

На меня смотрели пустые глазницы. Располосованное когтями лицо подёрнулось серым налётом пыли. Потрескавшиеся губы шептали что-то невразумительное. Но, не смотря ни на что, я узнал этого сталкера.

— Утюг? — Я не верил своим глазам. Я запомнил его шутником, рассказывающим у костра бородатые анекдоты, а теперь передо мной сидел всё тот же сильный, волевой сталкер, лишенный глаз… и правой ноги.