Помоги проекту - поделись книгой:
Все сделано в ДНР.
Гениальные украинцы за это время смогли лишь наклянчить у Запада противотанковые ракеты с истекающим сроком хранения и сделать миномет «Молот», который убил больше своих расчетов, чем «сепаров». На мой вопрос «из чего сделаны термобарические боеприпасы для «Чебурашки»?», Белый деликатно ответил: из труб водоснабжения. Начинка засекречена. К сожалению, «Чебурашек» не любят из-за веса реактивных снарядов, а машин заряжания, конечно, нет.
4. Наконец, до всех дошла важность и полезность беспилотной авиации. Есть люди, которые умеют ее использовать в связке с артиллерией, видел своими глазами. Теперь в идеале каждую наступающую роту нужно обеспечить хотя бы простейшей «птичкой». Люди на Донбассе технически образованные, разберутся. Для справки: технарей с высшим и среднетехническим образованием здесь чуть ли не на порядок больше, чем в остальной Украине.
5. Мариуполь Украиной решено использовать как «несокрушимую твердыню, о которую разобьются монголо-кацапские орды». Оружия и техники в город натащили изрядно и не все нам еще показали. Неофициально разведка мне прокомментировала историю с десятками танков, которые загоняли на «Азовсталь», — были сообщения от местных жителей несколько недель назад. Технические заводские тоннели, затопленные в 2014 году, давно осушили и теперь использовали под склады.
Местные жители для нацбатов — «живой щит». Но есть важный момент с этим «живым щитом». Мариуполь — это не Горловка под управлением Безлера и не Славянск Стрелкова, это бардак, хаос, кабак и мародерка. Военная комендатура? Распределение продовольствия? Не слышали! Как это влияет на гарнизон Мариуполя, всем понятно. Особенно на тех, кто считает, что «защищает свою землю и своих украинских граждан». Такие еще есть, давайте уж без ханжества.
Боеприпасы обороняющиеся уже начали приберегать, это заметно по ответному огню. Количество артсистем в городе сокращается с каждым днем. Нового завоза не будет. Попытка затащить «грады» в Мариуполь два дня назад закончилась плачевно.
Наши выбрали наиболее щадящую тактику — отжим территорий города, буквально по 100 метров в сутки. Но без остановки, не ослабляя давления. Нашим некуда спешить, а вот гарнизону уже грустно. Особенно грустно оттого, что никакой помощи им не будет. В лучшем случае Зеленский с Байденом «обсудит ситуацию на фронтах».
Есть мнение, что наш флот в Азовском море тоже отрабатывает какие-то цели, но это не афишируется. Штурмовики выбивают укрепрайоны по окраинам, причем часами висят в воздухе.
6. Местные жители на освобожденных территориях уже пережили шок от боевых действий. В села начали завозить гуманитарку, но не по принципу «вот тебе, бабка, банка соевой тушенки и пачка макарон и больше не проси». Выдают по спискам от администраций пайки сразу на месяц на все домовладение. Беда со связью, но наши уже начали разворачивать станции местного оператора «Феникс», а в Новоазовске работает отличный сервисный центр республиканского оператора. Сим-карты продаются на почтах в селах. На следующей неделе запустят электросети, где успеют. Пока у людей в телефонах работает «Радио Оплот», единственный источник информации. Местные спокойно размещают на постой наших бойцов. При всей безалаберности быта бойцы поддерживают в хатах порядок, все-таки у своих живут. Лично слышал инструктаж офицера перед заселением ротации: «Если кто что возьмет без спроса — лично руки оборву». Бойцы делятся пайками с местными, заряжают им телефоны и аккумуляторные фонари, военврачи лечат. Кормят на фронте хорошо. Обед на десять человек — это сваренные в котле 10 банок гречневой каши с тушенкой и пять банок просто тушенки с луком и какой-то консервацией. Качество у тушенки отличное, выдают ящиками, даже остается. Хлеб, чай-кофе есть. За десять дней ни разу не попросили закурить, у всех свое, а это важный знак, кто понимает. Бойцам не хватает информации на фронте — Интернета нет. Десятки раз получал вопрос: «Ну что там в мире?» — и всегда подробнейшим образом на него отвечал, заканчивая политинформацию рубрикой «разное»: «Наш Леонтьев сбежал в Майами», «У Софии Ротару отловили на границе внука и сына», — что неизменно вызывало хохот и циничные комментарии. Я все-таки был в старших классах политинформатором, спасибо советской школе.
По настроениям — все злые и веселые, все понимают, что нужно закончить конфликт и Победа уже маячит на горизонте.
ДЕВУШКА РЫДАЛА, ОБНИМАЯ МЕРТВУЮ МАТЬ: РАКЕТНЫЙ УДАР ВСУ УБИЛ 20 ЧЕЛОВЕК В ЦЕНТРЕ ДОНЕЦКА
Около полудня мой дом качнуло от далекого взрыва. На слух — центр Донецка, сильно, очень сильно и громко. Может быть, военкорская чуйка сработала, я начал быстро собираться, еще не зная толком, что произошло.
Как выяснилось позже, это была тактическая ракета «Точка-У», целили в областную администрацию Донецка, как минимум. Пока заводил машину, успел позвонить товарищу-военкору. На бегу задыхаясь, он выкрикнул в телефон:
— Там, где наше кафе, туда легло!
Еще не было видно трупов, одно только зрелище разбитых витрин уютнейшего арт-кафе, уже как-то нехорошо кольнуло сердце. Навстречу мне из здания областной государственной администрации группами, ускорив шаг, расходились чиновники и клерки. Помню, меня поразило, что у всех в руках были какие-то бумаги или папки.
Бегу через дворы к улице Университетской, спотыкаясь о сорванный сайдинг, сбитые ветки деревьев, плафоны уличных фонарей. Дальше — только вспышками. Машина с распахнутыми дверями, на переднем пассажирском сиденье — женщина в хорошей шубе, голова неестественно откинулась назад, руки уже желтые, восковые. Вход в банк (то, что это финансовое учреждение, мне сказали потом — фасад весь выметен осколками, в труху). На тротуаре лежат сгорбившиеся холмики — три, пять, восемь. Эти люди стояли на улице в очереди в банк…
Девушка обнимает мертвую мать, рядом с ней на коленях стоит муж или парень, просто прижимается к ней, голова к голове. Вдоль фасада банка бесцельно бродит пожилой мужчина, бродит, обходя трупы, и выкрикивает: «За что! За что!» Подбегают врачи, уводят его в «скорую», что-то делают с ним… Я не заглядываю в «скорую».
Оранжевый автобус, из которого вытекает кровь на асфальт, номер 17. Маршрут — Университетская, улица Боссе… Боссе… я вспоминаю январь 2015-го, наши начали дожимать киборгов в аэропорту, и они накрыли из минометов в 9 утра трамвайно-троллейбусное кольцо, все ехали на работу. Я думал, никогда больше не увижу такого зрелища, как я ошибался! На Боссе тогда погибло 15 человек, кажется, здесь — уже больше двух десятков тел. Кого-то найдут еще в квартирах: шрапнель из «Точки» выметала фасады домов в нескольких кварталах.
Пожилая женщина, Любовь Ивановна, стиснула в руке одноразовый стаканчик, я даже на расстоянии чую запах горя, запах валерианы. Говорит мне:
— Муж за Интернет пошел платить. Вот… Мы думали, Россия придет и все это закончится, Россия пришла, за что нам эти муки опять?
Я не могу ничего ей ответить. Как и много лет подряд не мог в Донбассе ответить на вопрос: «Когда Россия прекратит эту войну?»
Павел Томашевский поразил меня какими-то прозрачными, обесцвеченными глазами, он был в момент прилета в банке:
— Я самый молодой здесь оказался, посмотрите: одни старики погибли, теща у меня погибла, машина сгорела… Я не знаю, зачем ОНИ это сделали, наверное, потому что знали: тут будет много людей.
Встречаю старого товарища Даниила Безсонова, замминистра информации, знакомого еще по осаде Славянска. Я чувствую, как его немного потряхивает от увиденного, это гнев. Говорит, что Украина использует американскую тактику «выжженной земли». Для создания большого количества мирных жертв, чтобы отвлечь мужчин на передовой, для паники в самом тылу.
По улице тянет гарью и неожиданно… жареной картошкой, это догорает грузовичок, привозивший товары в магазинчик. Никаких военных объектов в округе нет, но то, что этот отрезок Университетской — один самых людных уголков города, — факт. Кто-то замечает, что, к счастью, не обстреляли в обеденный перерыв, тогда людей на улице было бы еще больше.
Сбитая «Точка», двигательный отсек и отсек управления, валяется прямо у постамента памятника Кобзарю, Тарасу Шевченко. «Точка» еще дымит. Собираю эту картину в одно целое и в голове пульсирует мысль: «Мы не бандеровцы, «Кобзарь» ни в чем не виноват».
АЛЕКСАНДР ХОДАКОВСКИЙ О ШТУРМЕ МАРИУПОЛЯ И НАШИХ СИЛАХ
— Александр Сергеевич, тяжело идет штурм Мариуполя. Почему?
— По их статистике, украинских военнослужащих и националистов в городе 14,5 тысячи. Мы еще не знаем, сколько в Мариуполь оттянулось с тех территорий, откуда мы их выдавили.
— Врут, наверное…
— Даже если поделить на два, 7 тысяч в городе против примерно такого же количества штурмующих… Нам нужен серьезный перевес, и мы им пока не обладаем. Мы эффективно выполняем задачи сдерживания и блокирования города, но взять и резко продвинуться — не можем. На определенных направлениях у нас успехи есть.
— Какие?
— Мы создаем им угрозу отрезания достаточно крупных кусков Мариуполя и выведения их из-под централизованного управления и снабжения. С последующей зачисткой, конечно.
Они сопротивляются отчаянно, конечно. Понимают, что выхода у них другого нет и что на помощь никто не придет. На Украине сейчас хватает своих проблем. Перечисляю факторы, от которых зависит ход штурма:
1. Они владеют городом, обороняются в плотной застройке.
2. Соотношение сил одинаково, хотя у нас должен быть хотя бы двукратный перевес.
3. Любой серьезный прорыв — это потери. Мы стараемся учитывать опыт Второй Чеченской кампании. Поэтому оборону города снимаем слой за слоем. И получается, инициативу противник потерял.
— Как настроение у гарнизона города? Что разведка говорит, что сами чувствуете?
— Я бы назвал это отчаянием, но совсем не означает, что они в панике. При этом они же постоянно взывают к правительству Украины, потому что понимают, что еще чуть-чуть и ситуация станет невыносимой. Мы же видим, как их бравада первых дней осады сменилась криками о помощи.
Находясь в обороне, легче давать результат — показывать, что они кого-то из наших подстрелили. Но факт непреложный — выйти из города они не могут, контратаковать не могут.
— Есть ощущение, что у них заканчиваются боеприпасы?
— Пока нет. Работают в обычном режиме. У них стало сложнее с беспилотниками, их меньше летает. Но пока они есть, фиксируем и ночные пролеты, и днем они с них ведут разведку, корректировку. И есть такой момент — у них нарушилась координация между подразделениями.
— Как это выглядит?
— Одно подразделение ввязывается в драку совсем на короткой дистанции, но соседи их не поддерживают огнем. Предположу: просто не понимают общей картины боя. Есть ощущение, что единая система обороны разбилась на сегменты.
— Вчера под Мариуполь пришло пополнение из Чечни, но я уже слышал разговоры, что не все с ним так просто. Особенно в условиях жестоких и высокотехнологичных боевых действий. Что не так?
— Как у нас получилось с армией? Ополчение первых лет войны трансформировалось в боевые соединения. И костяк в них всегда был — те самые ветераны 2014 года. Стрессоустойчивые, адаптированные к войне. Люди у нас везде примерно одинаковые, разные у них только огневые средства и техника. Милицейские подразделения (батальон «Восток» Ходаковского — это МВД ДНР) по экипировке могут выигрывать перед военными. Но тяжелого вооружения неизмеримо меньше — нет танков, нет реактивных систем залпового огня. Так вот, чеченцы приехали с более слабым вооружением и занять тяжелое вооружение им негде.
— Как это — занять?
— Ну, у нас с армией давно установились такие дружеские отношения, помогаем друг другу. Есть взаимодействие… Атут приезжают ребята, бородатые, красивые, хорошо упакованные. Становятся колоннами и собираются «заходить в Мариуполь»…
— ?!!
— Ну да, мы тут сколько уже на подступах к городу воюем, больше двух недель? Ты же сам видел, что первые четыре дня мы только разведкой занимались. Мы вскрывали огневые точки противника, мы их дергали, мы поняли, что у нас в километре слева и справа…
И тут мне докладывают, что на нашем блокпосту… выстраиваются колонны! Я срочно запросил связь с их командиром. Срочно выехал к ним. Смотрю — только легкобронированная техника. Никаких огневых средств поддержки. Налегке. Вчера их КамАЗ бронированный залетел в город, на бешеной скорости промчался туда, потом сюда. Застрял, его расстреляли. Всех, кого он вывозил, «трехсотых» (раненых) эвакуировали, конечно, но КамАЗ там остался.
— Что они планировали?
— Сразу взять под контроль кусок города. Я им говорю: «Вы для начала пару домов возьмите и закрепитесь там»…
— К чему их готовили?
— К зачисткам. А их выставили вперед. Я, разумеется, не могу отменить их задачу. Поэтому предложил: «Давайте я за вами закреплю наших беспилотников, составите представление, где будете воевать». Ну, посмотрели они картинку. И вот что мне не понравилось в этой истории. Эти ребята — не для штурмовых задач. Если их бросить на этот город, потери у них будут выше средних. И это даст противнику основания заявлять, что он «с легкостью справился с чеченцами». И все это может быть истолковано не в нашу пользу.
— Несколько дней назад штурмовая группа «Востока» заняла девятиэтажки на окраине Мариуполя и теперь бьется в полном окружении. Как они там?
— Забрасываем им продукты и боеприпасы, все там простре ливается. Вчера БТР им загнали, кольцо пробили. Вся группа, что зашла, жива-здорова, пишут записки на обоях, такие трогательные.
Мне кажется, нужно без штурмовщины делать свою работу и давать уходить гражданским. Мы преуспеваем, но в той тактике, которую для себя избрали. Тактика «малой крови». Медленного продвижения, без врывающихся в город колонн, сразу в центр. Но это не быстро, и ошеломляющих успехов пока нет.
Нужно готовиться к тому, что противник не побежит и зачищать его придется долго. Не надо настраиваться на легкую победу.
ИСТОРИЯ ОДНОЙ ПРОВОКАЦИИ: «БОМБЕЖКА» МАРИУПОЛЬСКОГО ТЕАТРА
Около 19.00 в городских «заукраинских» чатах появилось сообщение: «Драмтеатра больше нет, там было 1000 цивильных, рашисты разбомбили театр». Это было сделано очень вовремя.
Сегодня для обороняющихся в Мариуполе нацистов ситуация наконец-то стала критической. Наши войска вогнали в город три клина: со стороны поселка Виноградный, от «Азовстали» и с западной стороны, где бои уже идут возле школы милиции, это несколько остановок от самого центра города.
Зам командира полка «Азов» выдал в эфир истерическое заявление, снятое на дрожащую видеокамеру. Он призвал «спасти мирных жителей», «разблокировать город», «выйти во всех городах на акции протеста».
Любопытно, что за сутки до этого заявления в городе заработали гуманитарные коридоры — люди стали просачиваться на Мангуш и Бердянск достаточно внушительными автомобильными колоннами. Кого-то обстреливали по пути, но большинство мариупольцев выехало. Выбралось бы и больше, но в городе нет горючего. А еще разведчики «Востока» рассказали спецкору КП о любопытном факте: на позициях «Азова» стали попадаться полные комплекты ношеной военной формы. Форму бросали и переодевались в гражданское. Скорее всего, кто-то из нацистов уже попробовал выбраться из города вместе с беженцами или собирается выбраться. Но для этого нужно остановить боевые действия. Как?
Судя по письму, которое пришло мне из осажденного города, для провокации были выбраны два объекта. Мечеть, в которой спрятались граждане Турции, и Драматический театр:
«ПОСЛЕ НЕУДАЧНОЙ ПРОВОКАЦИИ С РОДДОМОМ УКРАИНСКИЕ ВОЯКИ СОВМЕСТНО С АДМИНИСТРАЦИЕЙ ДРАМТЕАТРА СОБРАЛИ МАРИУПОЛЬСКИХ ЖЕНЩИН, ДЕТЕЙ И СТАРИКОВ В ЗДАНИЕ ДРАМТЕТРА, ЧТОБЫ ПРИ УДОБНОМ СЛУЧАЕ ПОДОРВАТЬ ЛЮДЕЙ И ВЫТЬ НА ВЕСЬ МИР, ЧТО ЭТО АВИАЦИЯ РФ И СРОЧНО НУЖНО ЗАКРЫТЬ УКРАИНСКОЕ НЕБО И Т.Д. И Т.П. НЕ МОЛЧИТЕ! НУЖНО, ЧТОБЫ КАК МОЖНО БОЛЬШЕ ЛЮДЕЙ УЗНАЛО ОБ ЭТОМ!»
Я не промолчал, сообщение о готовящейся провокации увидело 480 тысяч человек. Опубликовал скриншот этого письма, с датой — оно пришло за несколько суток до подрыва Драмтеатра. Но огласка не остановила террористов из «Азова». Похоже, им терять уже нечего, а на подготовку нового теракта времени уже нет. Скорее всего, уже завтра утром Мариуполь будет разделен на четыре сегмента. Две недели земных мытарств для жителей Мариуполя закончатся.
«ПРОТИВНИК ПРОСПАЛ ОПЕРАЦИЮ»: ОБОРОНА МАРИУПОЛЯ ПРОРВАНА ДО ЦЕНТРА ГОРОДА
На нашем участке фронта все пока без изменений, так бывает на войне. Но мы не скучаем, и не молчим, и прекрасно понимаем, что от нашей активности зависит успешное продвижение братьев. Мы связываем по рукам какие-то силы противника, такова логика войны.
Лучше всего штурм идет у российской армии. Вчера вечером им оставалась до центра Мариуполя пара автобусных остановок. На этом наступление выдохлось и остановилось. На «Азовстали» бьются бок о бок чеченцы и наши морпехи. Бьются, просто бьются. Со стороны села Виноградное тоже есть продвижение армейцев ДНР и местного спецназа. Если сравнивать с операцией по блокаде и зачистке Дебальцева, все укладывается в некие мифические нормативы, которые любят устанавливать диванные аналитики.
В занятых «Востоком» девятиэтажках на окраине Мариуполя по-прежнему сидят в окружении наши бойцы из штурмовой группы, минувшей ночью их усилили. Подмога пришла. Это был точный, как удар кобры, бросок на бронетранспортере. Секунда, десантная группа высыпалась из брони и забежала в подъезд. Противник проспал операцию. Противнику вообще очень тяжело, его кошмарят с утра до вечера, и он прекрасно понимает, что сам в этом виноват, а судьбы и жизни невиновных его никогда не волновали.
В подвале «наших», уже занятых девятиэтажных домов сидят вторую неделю местные жители, «востоковцы» их подкармливают и лечат. Слева-справа и вглубь, по фронту, — там еще противник. И у него в подвалах тоже сидят гражданские люди. Вот только противник не стесняется отправлять их за едой — знает, что наши по своим стрелять не будут. Наши терпят, скрипя зубами, пропускают — ничего с этим не поделать. Отправляясь на позиции минометчиков, я еще не знал, что столкнусь с самой грязной и неприятной изнанкой междоусобного конфликта. Такое даже специально придумать сложно.
Над позицией минометчиков вместо флага болтается на ветке акации рыжий кот. Вокруг грохочет практически без остановки — такое впечатление, что в округе под каждым кустом артиллерийский ствол. Кот недовольно орет при каждом выстреле, но не уходит, внимательно наблюдает за минометчиками. И тут на моих глазах к батарее начинает стягиваться брошенное зверье. У них уже выработался инстинкт: появились солдаты, значит, будут кормить. А я думаю о том, что так редко люди берут в скитания и мытарства домашних любимцев. В любом районе боевых действий они бродят толпами, но стараются не уходить далеко от своих пустых домов.
Зато у военных все четко. Крепкий, практически богатырских статей, командир батареи по имени Юрий зычно командует:
— Надеть всем броню! Быстро! В ритме тропиков!
День солнечный, но ледяной ветер тянет по земле снежную крупку.
Наводчик Дима каску игнорирует: мол, неудобно лазать к прицелу. Он объясняет мне, зачем нужна броня минометчикам:
— Старенькие они у нас в ДНР, может боеприпас сработать нештатно. Ну и ответка может прилететь, когда начнем по целям работать.
К работе все готово, ждем команды от двух раций, шипящих фоном.
Юра подходит ко мне и протягивает кружку крепчайшего и горячего кофе. Вглядывается мне в лицо и говорит:
— Здорово, Дима! — и сдвигает с лица балаклаву.
Мы виделись с Юрой один раз, в апреле 2014 года. Украина тогда только объявила «антитеррористическую операцию» на Донбассе, и к восставшему Мариуполю выдвинулась 72-я механизированная бригада ВСУ.
Я, как сейчас, помню этот нежный и теплый весенний вечер, колонну машин с георгиевскими ленточками. Аккуратные палатки военного полевого лагеря. «Восставший народ» приехал поговорить со своими «защитниками» о мире и войне. Юрий спрашивает меня:
— А ты помнишь их командира, Гришко Андрея Ивановича? Который с нами говорил? Помнишь, как он нам обещал «не стрелять в народ», «я присягу СССР давал», «у меня брат в Ейске служит»?
Я хорошо помню этот разговор, вот как вчера был. Помню, каким убедительным был этот украинский командир, какой у него был честный взгляд и теплое рукопожатие. Юрий смачно ругается:
— …Потом они 9 мая нас в Мариуполь убивать приехали, мы у них, правда, одну БМП отжали, так эта сволочь Гришко еще звонил нашим и просил, чтобы мы БМП эту сожгли, типа боевые потери, а то ему в карьере может повредить.
— Ну как, сделал Гришко карьеру?
— Сделал, он потом целым сектором «антитеррористической операции» командовал, ну и вообще тут летом 14-го года отличился, чудом ушел, а мы его искали! Потому что такую подлость прощать нельзя…
Поделиться книгой: