Горн Стихий

Шум в голове достиг своего пика, и окружающий мир резко исчез.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ВПОЛНЕ СЕБЕ ОЖИДАЕМЫЙ ПОДВОХ

В силу своего относительно трезвеннического образа жизни я плохо представляла, что такое похмелье. Но безошибочно поняла, что это именно оно — никакое другое описание для того дрянного состояния, в котором я находилась в данный момент, я не подобрала.

Голова от ноющей боли норовила разлететься на тысячу кусочков, причем настолько убедительно, что я даже не смогла открыть глаза. Так и лежала в темноте, мысленно уговаривая свой организм прекратить незапланированный бунт. Не помогло. Попыталась отвлечься.

А отвлекаться как раз было на что.

Перестав зацикливаться на головной боли и навязчивом желании моего желудка вывернуться наизнанку, я начала осознавать мир окружающий. И он явно был не в порядке. Прежде всего, пах затхлостью и сыростью вперемешку с настойчивым душком плесени и гнилого сена. Все еще не в силах открыть глаза, я насторожилась. Вслед за запахом пришло осознание, что мне явно холодно, и лежу я далеко не на кровати, а, скорее всего, на полу. Попыталась найти этому объяснение, но мозг отказывался искать объяснения, он хотел таблетку обезболивающего и чтобы его пожалели.

Но все же медленно я приходила в себя, и как только звон в ушах более или менее утих, послышались звуки окружающего мира. Что-то где-то капало. Скорее всего, с потолка вода. И шелестело. Подлое воображение мгновенно подкинуло мысль о крысах, которые жаждут отгрызть от меня кусочек. Но жутким предвкушениям я предавалась недолго. Боязнь кровожадных хвостатых мгновенно вылетела из моей головы — я услышала тихий стон. И тут же открыла глаза.

Да только ничего не изменилось. Вокруг царила кромешная тьма. И если темнота закрытых век казалась успокаивающей и иллюзорно безопасной, то эта же была пугающе живой и грозила непонятно чем. Сердце от испуга заколотилось так, что даже в ушах застучало. И ведь мой талисман сейчас даже при всем желании не мог сотворить и крохотного огонька!

— Так, Карина Александровна, спокойно, только без паники, — беззвучно прошептала я одними губами, — давай сначала разберемся, что происходит.

Едва слышный стон в тишине повторился. Теперь уже списать на слуховые галлюцинации не получилось. Тем более я догадалась, кого именно слышу.

— Вадим! — взвыла я перепугано.

— Не беспокойся, он живой, — раздался в ответ мужской голос.

— Вы вообще кто? Где мы?! Что тут происходит?!

В темноте послышался характерный звук, и резко вспыхнул огонек. Теперь в неверном свете небольшого огнива получилось более или менее разглядеть свое место пребывания. Я и вправду лежала на полу, ну точнее уже сидела. На грязном земляном полу. В подземном зале, который уж очень походил на старый заброшенный склеп. По каменным стенам тоненькими ручейками сочилась мутная вода. О размерах же темницы я могла только догадываться. Бессознательный Вадим обнаружился лежащим на полу буквально в метре от меня. Рядом с ним на коленях сидел Артес. Именно он и держал огниво.

— Что с Вадимом? — перепугано спросила я и, спохватившись, уточнила: — Ну с Рунедельвом, то есть.

— Ему здорово досталось, — чуть устало ответил Артес. — Видимо, он оказался крепче нас всех, на него зелье не подействовало, так что его отключили по старинке смачным ударом по голове. Но он просто потерял сознание, перелома нет. Я — целитель, так что можешь мне поверить. Он скоро придет в себя.

Артес говорил так уверенно, что я даже немного успокоилась. Снова огляделась по сторонам. Похоже, в сознании были только мы вдвоем.

— Так а что вообще произошло? — обеспокоенно спросила я. — На дворец напали? Он же вроде неприступен, да и стражи тут бесчисленное множество было…

— Нет, — Артес покачал головой, — никто не нападал, — и в сердцах добавил: — К сожалению.

— Почему к сожалению? — что-то я понимала все меньше и меньше.

— Потому что ничего бы этого тогда не произошло, — со вздохом ответил он. — И теперь я даже представить не могу, чем все закончится… Как выяснилось, нашему правителю стало скучно жить, — Артес становился все мрачнее, — видишь ли, я хоть и был обездвижен, как и все, но оставался в сознании, так что услышал кое-что. Помнишь, Урлегур говорил о грандиозном сюрпризе? Так вот, это он и есть.

— В каком смысле? — обомлела я. — Нас в качестве сюрприза опоили какой-то дрянью и засунули в подземелье?

— Да, ладно мы, я не знаю, что с нашими детьми, они ведь оставались в покоях, — голос Артеса дрогнул. — И эта неизвестность разрывает мне сердце… Стражники, которые несли меня сюда, обсуждали между собой, что правитель затеял что-то, я толком не понял, какое-то специфическое развлечение, жестокую игру. Причем, «игрушками» будем мы. А ставками в этой игре — наши дети.

Я не буду цитировать, что я сказала, потому что использованный мною эпитет в адрес правителя Ресо-Кефарь был в свое время позаимствован у не стесняющегося в выражениях Юрца и слишком нецензурен.

— А что за игра, ты знаешь? — отрывисто спросила я.

— Скорее всего, на выживание, других вариантов в голову не приходит.

Вадим снова приглушенно застонал, открыл глаза и тут же сквозь зубы едва слышно выругался. Видимо, его состояние оставляло желать лучшего. Несколько секунд на меня смотрел затуманенным взглядом, видимо, пытаясь осознать происходящее.

— Ты как? — тут же обеспокоенно спросила я.

— У меня такое чувство, что я затылком гвозди забивал, — наконец, пробормотал он.

— Ну почти, — я вяло улыбнулась. — Тебе просто хорошенько по голове саданули.

— Кто? — опешил он.

— А ты ничего не помнишь? — спросил Артес.

— Я помню, как сидели за столом, как Карине плохо стало, — задумчиво ответил Вадим, — а потом… как-то смутно… будто все со своих мест вдруг повалились… появилась стража… — он осекся и даже побагровел. — Все, вспомнил. Меня по голове огрели, после того, как я пару десятков зубов выбил. Какого черта тут вообще происходит? — Вадим сел, но, похоже, слишком резко, и тихо взвыв от приступа боли, схватился за голову.

— Влипли мы, — безрадостно сообщила я, — по самые уши. Нами хотят сыграть в шахматы на выживание.

— Чего? Какие шахматы? — не понял Вадим и резко нахмурился, оглядываясь по сторонам. — Так, а теперь подробно и по порядку мне все рассказываете.

Артес повторил то, что узнал. На лице Паладина ни один мускул не дрогнул.

— Значит, Урлегур решил поразвлечься? — протянул Вадим нехорошим голосом. — Он еще не знает, с кем связался.

Вокруг приходили в себя бедолаги-аристократы. Видимо, зелье переставало действовать. Люди были крайне перепуганы и, естественно, близки к панике. Не будь они настолько обессилены, то тут бы жуть что творилось. Я буквально кожей чувствовала страх окружающих, невольно поежилась. Да ладно окружающие, мне и самой сейчас было неимоверно страшно. Я ведь так привыкла к талисману в последние годы, а теперь, без его силы, чувствовала себя совершенно беспомощной.

— Кто вы? — тихо спросил у нас Артес. — Вы ведь явно не те, за кого себя выдаете.

— Не так важно, кто мы, — ответил Вадим, — куда важнее, на чьей мы стороне, и что мы можем сделать.

— В этом-то и загвоздка, — с досадой пробормотала я, — что мы теперь можем, Вадим? Мы ведь полностью обессилены: ты без магии, меня ваше доброе Равновесие без стихии оставило. Да и Прядущий, как назло, снова где-то пропадает, так хоть Эридана с Олегом на помощь могли бы позвать…

— Ничего, будем справляться своими силами, — Вадим встал, подал мне руку, я поднялась на ноги.

— Ты вообще как себя чувствуешь, саданули-то тебе здорово, — я внимательно на друга смотрела.

— Ну-у, могло бы быть и получше, но бывало и похуже, — Вадим понизил голос до шепота. — Карин, ты же видишь, в каком состоянии окружающие. Не знаю, что там затеяла эта добродушная сволочь, но проку от наших партнеров по несчастью явно будет мало, они слишком напуганы и слабы. И вытаскивать всю эту братию кроме нас с тобой некому.

— Не хочу подрывать твой боевой дух, — мрачно ответила я, — но чем мы от них в данный момент отличаемся? Допустим, ты силен даже просто физически. А я-то что? Я такая же, как все эти хрупкие аристократки. Без талисмана я ни на грамм не сильнее их.

— Зря ты так, Карин, сила не только в магии и артефактах, — Вадим очень серьезно на меня смотрел.

Я не стала спорить Хотя и хотелось возразить, что какая без талисмана сейчас из меня спасительница.

Самым адекватным из окружающих на данный момент оказался Артес. Кое-как успокоив очнувшуюся Эдину, он в свалке в углу нашел старые факелы и зажег их своим огнивом. Стало намного светлее, но боевого духа это не прибавило. Измученные и перепуганные лица людей как-то не вселяли энтузиазма.

Артес подошел к нам.

— Правитель не будет медлить, — прошептал он, — по всей видимости, задумал он это уже давно, и сейчас он тянет время только для того, чтобы нагнать на нас больше страха.

Куда уж больше-то? Но паника и вправду, между тем, набирала обороты. Оказавшиеся в непривычной для себя обстановке аристократы только что на стены не бросались.

Вадим не стал медлить, вышел на середину подземного зала и гаркнул так, что у стоящей рядом меня в ушах зазвенело.

— Тихо!

Гам мгновенно утих, только плач и всхлипы не прекратились.

— Послушайте меня, — уверенный и спокойный голос Вадима разносился по залу, — ваш обожаемый добродушный правитель решил поразвлечься за ваш счет. В питье на приеме было подмешано дурманящее зелье, и так вы оказались здесь. Сразу же отвечаю на интересующий всех вопрос, с вашими детьми все в порядке, они живы и невредимы.

По залу пронесся общий вздох облегчения.

— С чего ты это взял? — прошептала я с робкой надеждой.

— Ни с чего, я нагло вру, — шепнул он мне в ответ, — что я, по-твоему, должен был им сказать, что этот добродушный ублюдок задумал сыграть с ними на жизнь их детей? Думаешь, это подняло бы им боевой дух?

Возразить тут было нечего.

— Мы не знаем, что именно задумал Урлегур, но есть предположение, что нас всех ожидает испытание и явно нелегкое, — продолжал Вадим громогласно, — поэтому держите себя в руках! — его голос прозвучал сурово, даже жестко. — Раскиснуть вы всегда успеете, а сейчас от вашей отваги и мужества зависит ваша жизнь и жизнь ваших близких! Так что хватит реветь и голосить! Все вместе мы обязательно справимся!

— Но что же делать? — раздался истошный выкрик в толпе. Его подхватили одобрительными возгласами.

— Прежде всего, успокоиться! — рявкнул в ответ Вадим. — И слушаться меня!

— А кто это тебя назначил главным?! — завопил из толпы довольно истеричный мужской голос. — Что это ты раскомандовался?!

— Я могу и не командовать, — парировал Вадим, — сидите себе и ревите по углам, пока вас поодиночке не разорвали. Если все-таки хватит ума — сплотитесь вокруг избранного вами лидера. Но никто из здесь присутствующих не гарантирует вам освобождения. Никто, кроме меня. Повторяю для тех, кто еще не понял. Я могу вас спасти! Могу и спасу! Но для этого вы должны меня слушаться! Есть возражения?!

Возражений не было. Его уверенный голос явно дал людям надежду, так что шум улегся. Аристократы успокаивались. Ну да, легко быть спокойным, когда всю ответственность за твое светлое будущее кто-то взял на себя.

А я с искренним восхищением смотрела на Вадима. Вот даже жаль, что Рита его сейчас не видит. Она бы уж точно больше никогда не назвала его оболтусом и даже мямлей и не изумлялась, как такого растяпу выбрало своим воином Равновесие. Видимо, в моменты опасности он сразу становился таким ответственным и рассудительным как сейчас.

— И какой у нас план? — вдохновенно спросила я у Вадима.

— Если вкратце: выбраться отсюда и местного правителя в узел завязать. Ну а конкретней, не знаю, — честно ответил он. — Для начала нужно выяснить, что нам предстоит, и тогда уже решим, как действовать дальше.

Пребывать в неведении нам оставалось лишь несколько минут…

Хотя голос Урлегура я слышала только однажды, но безошибочно определила, что это именно он. Слова раздавались словно из ниоткуда и отовсюду одновременно. В мгновенно воцарившей чуть ли не гробовой тишине разносилась по подземной темнице его речь.

— Дорогие мои и обожаемые, — в голосе сквозило столько ехидства, что аж противно было, — надеюсь, вы в полной мере оценили тот сюрприз, который ваш любимый правитель вам приготовил. Не волнуйтесь, ничего страшного, вам просто надо будет каким-то чудесным образом выжить. Почему именно чудесным? Да потому что кроме чуда вам ничего не поможет, — голос стал жестче, слова звучали резко, словно ударами. — Пользуясь моей добротой и щедростью, вы тупели и жирели в своих провинциях, стали ленивыми и жадными. Вы — это язвы на теле Ресо-Кефарь, а долг каждого государя оберегать свою страну от присосавшихся к ней паразитов. Чем я и собираюсь заняться. Так что я, как и всегда, справедлив и рассудителен.

Я не удержалась от нервного смешка. Между тем, Урлегур продолжал:

— Я знаю, что среди вас есть достойные. Те, кто справится с испытанием. И тех будет ждать награда. Не только свобода и почет, — он на несколько секунд замолчал, а когда продолжил, у меня от ужаса перехватило дыхание. — Те, кто пройдут до конца, вернут себе своих детей. Остальные же будут умерщвлены, Ресо-Кефарь не нужна слабая порода.

Окружающие словно обезумели. Крики отчаяния и плач стоял такой, что у меня уши заложило. Стоящий рядом Вадим витиевато выругался. Но вдруг воцарилась тишина, потому что Урлегур, выждав эффектную паузу, снова заговорил:

— Этот сюрприз я готовил несколько лет, продумав все до мелочей. Магия в этих подземельях совершенно не действует, так что можете на нее не надеяться. А теперь сделайте, как я говорю. Причем учтите, за ваше неподчинение будут наказаны ваши дети. Разделитесь на две группы. Вы пойдете по отдельности в разные стороны. Каждый будет за себя и друг против друга. А я посмотрю на это и посмеюсь.

— Слышь ты, — в ярости крикнул Вадим, — когда я до тебя доберусь, ты вообще пожалеешь, что не сдох до сих пор!

— Это кто у нас тут такой горластый? A-а, арделиф Рунедельв! Ты-то у нас оказался тоже с сюрпризом. Такой тихий с виду, а почти два десятка моих стражников уложил. Похвально-похвально. Надеюсь, ты выживешь, мне такие нужны, — рассыпался в комплиментах Урлегур и, хихикнув, добавил: — Ну все, хватит разговоров, мое терпение уже на исходе, давайте начнем.

Уныло люди разбредались на две группы, женщины взахлеб ревели, мужчины хмурились и ругались. Вадим стоял рядом со мной.

— Карин, главное, не потеряйся в этой толпе.

Я все смотрела на вторую группу людей в противоположном конце зала. Колебалась долю секунды, но едва я сделала решительный шаг, Вадим схватил меня за руку.

— Не вздумай. Без меня ты погибнешь, — был серьезен как никогда. — Карин, нам нельзя разделяться.

— Но как же эти люди, Вадим? — лихорадочно прошептала я.

Он отвел глаза, тихо произнес:

— К сожалению, в жизни всегда так. Невозможно спасти абсолютно всех.

Сколько же горечи было в его голосе… А я ведь так в последнее время ворчала на Паладинов, злилась на них, чуть ли не презирала порой. И вот только сейчас задумалась: а каково им самим? Что они успели пережить за все годы служения Равновесию? Скольких спасли? А скольких вот так и не смогли? И упорно казалось, что каждая неспасенная жизнь для них как глубокий рубец на сердце… В свете этого мои обиды и ворчание на Паладинов теперь казались таким детским садом…

Едва все собравшиеся разбрелись в концы подземного зала, пол зашатался, и две противоположные каменные стены с грохотом отъехали, мы оказались посередине темного туннеля.

— Вот и все, — с предвкушением подытожил разносящийся над нами голос Урлегура, — вперед к собственной смерти!

И тут же прямо посреди бывшей залы с потолка начала опускаться стена, которая должна была нас друг от друга оградить.

— Факелы! Скорее! — крикнул Вадим.

Едва успели их расхватать, стена уже опустилась наполовину.

— Все, пойдемте, — Вадим с факелом решительно пошел вперед, его спутники унылой вереницей за ним.

А я замерла на месте. Опускающейся стене оставалось до пола чуть меньше полуметра. Я мельком взглянула на Вадима, он на меня как раз в этот момент не смотрел, и я пулей рванула назад.

Едва успела проскользнуть под стеной, буквально через несколько секунд она с лязгом сровнялась с полом.

— Фуф, — выдохнула я, вставая и отряхиваясь.

И поспешила догонять удаляющуюся вторую группу аристократов.

Каменный коридор оказался узким, так что идти тут можно было только по двое в ряд. Но я все старательно протискивалась вперед, пока не добралась до примерной середины этой унылой процессии. Благо, тут и Артес попался. Все-таки спокойнее, когда рядом хоть кто-то более-менее адекватный.