Помоги проекту - поделись книгой:
— На том, что у тебя в машине. У меня тоже есть, но слабенький.
Вымелся я на улицу под охлаждающий дождик и давай с пыхтением перетаскивать аппаратуру. Наконец все разместил в квартире Жени, все подключил.
— Ну что, мадемуазель, теперь крестиками-ноликами займемся?
— Нет. Мы сейчас будем играть с Мишей и Левой через Supernet.
— Это какой-то вид полового извращения? Вроде секса по телефону.
— Это вид творчества. Раз, два и создается новый мир. А потом на нем еще можно заработать.
— Ну нет, Женя, у меня сейчас увольнительная от всяких заработков. Не хочу вкалывать.
— Я не понимаю последнего слова. «Вкалывать» — это производное от «кал»? Ничего такого не будет. Ты же знаешь, что у наших programmers есть готовые блоки, которые усвоят всю твою информацию… Ладно, я навожу контакт, а ты присоединяйся.
Первым на связь вышел Миша.
— Ну, давай, Коля, кинь нам какую-нибудь кость. Только не про хана Батыя, его тут не знают — мы же в Америке.
— Обязательно про Канаду?
— Можно и про Штаты — это примерно одно и тоже, — включился Лева. — И учти, мир должен быть узнаваемым, никаких там планет, населенных разумными какашками.
Ладно, я усек, почему эта курва французская еще не дала мне. Видимо, не уверена пока, что я на многое способен. Хорошо, я сделаю игру, и про Америку, и все будет узнавамое.
— Назовем эту игрушку «Вторая гражданская война в США».
И я начал вдувать тему, раскидывая данные по «окошкам» и блокам. Система генерации игры сразу принялась меня обслуживать.
Вначале был напор. Напор иммигрантских толп, которыми надоело быть голодными и обездоленными у себя дома. Штаты наводняются латиноамериканцами, китаезами, карибоафриканцами и прочими необразованными и дикими «шоколадками». Господа либералы по своему обыкновению облегчают всем жизнь, иммигрантам выдается пособие за безделье и зарплата за желание ходить на работу. Подскакивает уровень налогов. Поголовье прихлебателей растет быстрее поголовья исправных налогоплательщиков. Предприниматели укрывают свои производства. Поступления в казну падают, а уровень податей взлетает под небеса. Сперва по миру идут фермеры, они сколачивают вооруженные ополчения и переходят на полное самоуправление. То есть завязывают платить налоги, грубят штатным властям, не подчиняются столичным, и все такое. Правительство для вколачивания ума-разума расшалившимся фермерам подключает национальную гвардию, но та выходит из повиновения. Тогда ФБР тайком вооружает цветных иммигрантов и насылает их на консервативных фермеров — в тех же воспитательных целях. Простоватые фермеры смыкаются с хитрожопыми неонацистами…
На экране мои сведения превращались в плоть и кость игры, картинки прямо на глазах разрастались и приходили в движение.
Образовалось два правительства, для цветных и для белых. Армия раскололась, морская пехота перешла на сторону белых властей, флот поддержал цветных, ВВС остались нейтральными. У лидера белых консерваторов есть девушка, которая ненавидит войну, поэтому хочет поехать к вождю «шоколадок» и остановить насилие гуманными проповедями. Но ее хватает первый же патруль цветных. Само собой, добрую деву трахают все кому не лень, а потом продают лидеру белых за сто миллионов баксов…
Я чувствую, как бедро Жени прижимается к моему, тактильно воспринимаю ее разгорячившееся тело и напрягшийся бюст, она переживает гораздо больше меня, даже зрачки расширились и дыхание участилось. По-моему, ей нравится то, что я измыслил, она каким-то местом переселилась в мой мир, наверное, считает меня агрессивным цветным мужчиной, а себя — невинной девой. И, действительно, в виртуальной реальности главный женский образ смахивает на Женю. Моя рука скользит под девичье кимоно, до чего гладенькая у нее шкурка, впрочем я могу долго говорить и об ее зеленых глазах. Вымечко напрягается под моими пальцами. Женя тянет мою ладонь вниз по своему животику. Ядрен батон, да она точно представляет себя не тут, а там — в программируемом мире. Шизия какая-то. Стоит ли этим попользоваться? Думай не думай, а она уже раскупорила мою ширинку, сдернула свои кимонячьи штаны, уселась сверху и пошла пахота. Секретарша совсем горячая внутри, как скороварка — вся, значит, заранее изготовилась. Что-то совсем непонятное лопочет мне по французски, кажется протестует словесно, но вещественно не отталкивает, а лишь наседает, обхватывает поплотнее, попку разравнивает. Похоже, она не против уже, что ее заполучил карибоафриканец.
Тем временем еврейские кварталы при поддержке израильских коммандос занимают круговую оборону от белых и цветных неприязников. Ну ты загнул, сообщает мне Миша. Хорошо, что он не видит, чем сейчас занимаемся секретарша Усманова. А может догадывается, потому что я чересчур сбивчиво бью по клавишам. Франкофонка забрасывает одну свою ногу мне на плечо, у нее хорошая растяжка. Там и сям горят фермы белых. Вдоль дорог на деревьях и столбах висят цветные. ВВС выступает в роли миротворца и начинает бомбами шарахать по всем подряд…
У меня под сурдинку начинают активно выплывать воспоминания, связанные с боевым этапом моей жизни.
Я тащусь в заросшем ущелье с автоматом на плече. Час назад накрыли моего товарища, он вел себя слишком шумно, хрустел ветками, чихал и поэтому его легко выследили. Я осторожно раздвигаю ветви и стараюсь не сминать траву. Потом прикладываю ухо к земле. Кажется, враги сзади. Я смещаюсь в сторону от тропы и прячусь в кустах. Мхом прикрываю себе макушку. Потом вижу над травою две головы в тюрбанах — головы две, а очередь потребуется одна…
Тем временем Женя ведет свою войну: ложится на мохнатый ковер, а меня не отпускает, тянет на себя, как бы требует, чтобы я напал на нее и кричит «no» раз двадцать пять, только не очень громко. Ножки ее разлетаются, интимные женские места разогревают меня на новые подвиги в интеллектуальной и сексуальной сферах. Надо быть шизоидом, чтобы такой цирк устраивать. Наверняка она считает, что ее сейчас пилят двадцать пять цветных дикарей-иммигрантов. Как бы в итоге не опомнилась и в полицию не зазвонила. Наконец, она меня отталкивает. Я уже и сам тому доволен. Она отдыхает на своем мохнатом ковре, вид как у наркоманки. Я раскидываюсь на диване, думаю, отдохну немного, а потом еще пообщаюсь с Мишей и Левой. Но вырубаюсь, вырубаюсь, даже при включенном свете, кажется не то что сил, даже жизненных соков во мне не осталось, язык просто прилип к небу.
Я встал позже, чем предполагалось хозяйкой. Хотя натикало всего лишь восемь утра, от Жени осталась только записка на французском: «Когда будете уходить, захлопните дверь». Compronez-vous?
Такая писулька могла быть оставлена водопроводчику. Ну, а с другой стороны, солидный офисный работник выступал этой ночью в виде сексуального психопата — и как ему без трепета смотреть в мои трезвые глаза. Изображать любовь? Но от этого можно окончательно сверзится с катушек.
Ладно, пора выметаться.
Аппаратуру я не собирался оставлять гостеприимной хозяйке, поэтому вынес все компьютерные причандалы в грузовичок. Хотел было заскочить за сынишкой, но вовремя сообразил, что не знаю, где обитает эта университетская подружка. Но ничего, Рита скоро проснется, покинет храпящего любовника Хожу и отправится за Даней — она все ж таки не кукушка какая-нибудь, а заботливая еврейская мамаша. До нашей фермочки можно добраться и на автобусе.
Долетел я до дому словно пернатый и как увидел свои сотки, флоксы и горошек, леггорнов и козочек, так сразу мне захотелось развязаться навсегда и с этой гнидой Усмановым, и со свихнувшейся блядью Женевьев, и с полубезумными программистами Мишей и Левой. Отошлю им компьютер, буду ковыряться в земле, вести здоровый образ жизни. А то вот, пожалуйста, сутки поработал на ниве компьютерных игр и теперь непонятно, есть ли у меня жена.
Приехала моя семья довольно скоро. Я только переправил грузовик патеру и вернулся через холм, а они тут как тут. Даже не на автобусе явились, а на питтстаунском такси. Это удовольствие не меньше чем в полусотню баксов встало.
— За вещами заскочила? — справляюсь я у супружницы. — В город, наверное, перебираешься, к чурке своему. Или ты при свете белого дня не очень-то ему нужна? Попилились и хватит? Ну, поживи тогда у подруги, может склеишь там в универе какого-нибудь сэра старпера. Да не может быть, а наверняка.
Однако Маргарита засопротивлялась моим словам.
— У нас ничего не было с Хожей, в смысле ничего интимного. Он меня в два часа ночи отвез к Хелен. Мы с Хожей о тебе только и разговаривали. Он тебя талантливым считает.
— Я себя талантливым считаю гораздо дольше, с десяти лет.
— Если хочешь знать, я благодаря ему снова тебя зауважала.
— А я благодаря ему зауважал козу Лукерью. Жаль, что это светлое чувство быстро пройдет. Я скверную рожу господина Усманова больше видеть не желаю.
— Коля, ты можешь снова стать человеком, — настаивала жена.
— Или живи со зверем или отчаливай. А я не хочу быть мягкой бумажкой у каждой задницы.
Я крепко по-мужицки пошел на выход, топоча башмаками. Стал свирепо выдирать бурьян возле забора. Понапрягался с полчасика и думаю, дай-ка поиграю. Компьютер-то не раньше чем через неделю к Усманову заброшу. А пока могу пользоваться смело.
Все технику подключил к питанию через стабилизатор, а автозагрузчик сразу через модем связал меня с компьютерной сетью «Супернет». Начинает у меня мультимедиа работать в какой-то сверхсовременной оболочке, тут мне и фильмы, по четыре штуки одновременно, тут и песни в стереозвуке, и компьютерные игры, и торговые предложения, и прочие информации полезли. Я побаловался слегка, и где-то минут через двадцать ко мне на экран выпрыгивают Миша с Левой и предлагают придумать какую-нибудь игрушку, потому что предыдущая — просто кайф и все от нее тащатся.
— Да нет, ребята, не хочу я с вами играть.
— Но у тебя же голова, Коля. Неужели ты хочешь, чтобы она вскоре превратилась в кочан капусты?
Это меня несколько задело и поцарапало.
— Ладно, найдется у меня пара часов, а потом надо будет коз доить, и вообще, это в последний раз. Ладно, даю тему: Союз Советских Социалистических Республик Британии, опять-таки альтернативка.
— А потянешь?
— Обязательно. Итак, начинаем.
Ну и начал я заливать. Россия-де в 1916 году заключила сепаратный мир с Германией. Кайзеровские войска разгромили Францию и вышвырнули британские части с континента. В результате позорного поражения во французской республике пришли к власти крутые националисты — «истинные галлы», которые избавили страну от тлетворного влияния запада и востока, выгнали евреев и ввели монополию внешней торговли. Следующим ударом они покончили с немцами и стали готовится к войне с Российской империей. А вот в Британии после военного облома и национального унижения победили на выборах левые лейбористы. Таковые победители отняли у состоятельных людей все банковские счета свыше десяти фунтов стерлингов и все имущество свыше двухсот фунтов стерлингов. Деньги и торговля тоже были отменены. Каждый полезный товарищ получал теперь в день порцию овсянки и кусок бекона, а каждый бесполезный — трудовую повинность. Предприниматели, офицеры и прочие джентльмены возмутились и заварилась гражданская война. Левые лейбористы проиграли бы всухую, да только завезли они из Индии и Египта многомиллионные толпы нищих, вооружили их и в результате этого буржуазия и прочие имущие классы были стерты в порошок. Столица переехала из Лондона, где съели даже всех кошек, в Калькутту, совет народных комиссаров возглавил товарищ Махатма Ганди. После этого началась революционная война с Российской империей за освобождение «порабощенных царизмом народов».
Обе армии столкнулись в районе Шамбалы, энергетического центра планеты. Российские казаки-коммандос были посланы туда, чтобы направить поток энергии в прошлое и изменить его, то есть предотвратить войну Британии и Франции с немцами. Они еще не знали, что это приведет к отмене сепаратного мира Германии с Россией и к другой большой войне…
Виртуальный мир оживал, становился все краше и сочнее. На этот раз у меня не только воспоминания, но и воображение разыгралось. Я словно подключился к новой реальности: был казачьим сотником, который мчался, свистя шашкой, на советскую англо-индийскую батарею вместе со своим эскадроном. Нас рвала шрапнель, но мы выполнили свой долг и доскакали: один из трех. Потом мы отбили орудия, однако на нас бросилась свежая кавалерия противника. Я видел красные тюрбаны, глаза-щелочки, визжащие рты, а потом устремленный мне в грудь клинок…
— Ну, как? — поинтересовался я в итоге у Миши и Левы.
— Неплохо, но ночью получалось все-таки получше, — отозвался кто-то из них.
— Ночью это само собой.
Я вырубил компьютер и наконец смог расслабиться и оглядеться. Одиннадцать вечера. Целых шесть часов не отлипал от экрана. Хорошо, если кто-то догадался подоить коз. Курочки тоже могли что-нибудь снести.
Тут ко мне подвалила густо напомаженная жена с чашечкой кофе и рюмочкой коньяка. Что-то я давно не припоминаю такого внимательного обхождения, хотя в принципе на сон грядущий надо кушать чай с молоком.
— Я так рада, что ты занимаешься приличным и умным делом. Ты такой красивый, когда увлечен, — проворковала Рита.
— А я думал, что у меня искаженная мыслями рожа… Что с козами?
— Я их продала. Отвела в поселок и загнала одному фермеру.
У меня сразу испарина между лопаток. Не стало моих любимых зверюшек!
— За бесценок?
— Конечно. Они нам больше не нужны. Зачем вести натуральное хозяйство, если можно заколачивать бабки квалифицированным трудом.
— Причем тут натуральное? Я ведь привязался к ним, к Маше и Лукерье. Все то вы меня под иго Усманова отдать хотите… А что ты еще провернула с такой же безмятежностью?
— Скатала на попутной машине в город и обратно. Хелен договорилась с руководством университета, чтобы мне дали небольшой курс по серебряному веку русской поэзии — для славистов, конечно. У меня же диссер по этой теме. Жить пока буду у нее. Знаешь, у Хелен целый дом.
Лесбиянки они, что ли? Видел я когда-то эту Хелен. Подзасушенная одинокая дама лет сорока, славистка, папаша ее, кажется, из советских военнопленных, что остались на западе подальше от Иосифа Прекрасного.
— Ну, а ребенку что про маманьку рассказывать? Ушла на филологический фронт?
— Я звонила родителям в Иерусалим, они сняли просторную двухкомнатную квартиру и готовы забрать Даньку к себе.
— Пятилетние дети в одиночку через океан не летают.
— Один хороший знакомый Хелен, тоже профессор, летит на конференцию в Израиль. Даню с ним отправлю, а там мои родители их встретят.
— Ну всех ты, Ритуля, расфасовала, взвесила и раскидала. Никому ни о чем больше думать не надо.
— Не злись. И пошли в кровать. Я так давно тебя не мяла.
— А я вот вовсю мял клопов.
Действительно, постельную активность она проявила непривычную. Но я не забывал, что экзальтация у нее, скорее всего, от вчерашней встречи с интересным мужчиной и от того, что я могу стать приличным господином. Так что, я постарался отправиться поскорее на боковую, тем более и столетняя кровать откликалась невыносимым скрипом на всякие потуги.
Сон был кошмарный и прилипчивый. Будто я где-то под Няксимволем в болотистой местности разыскиваю свою мать. Вот я вижу ее, перебирающуюся с кочки на кочку. Окликаю и тороплюсь навстречу, но тут же проваливаюсь в трясину. Мать совсем рядом со мной, с шестом в руках, даже наклоняется ко мне и смотрит широко расставленными застывшими глазами, но никакой помощи. У меня полный конвульсиум, но мама не трогается с места. Гнилая вода вливается в мой рот… ощущение удушья… и я снова бреду по болоту. Иногда мне кажется, что вижу мать снова, но вблизи это оказывается или Женевьев, или Рита, или даже полузатопленный вездеход.
Утром супружница уехала вместе с Даней. В доме сразу пусто, на дворе даже коз знакомых не осталось. Тут мне показалось, что кто-то насильственно повернул мою жизнь не в ту сторону. И делать ничего не хочется, особенно по части компьютера. И хотя Миша с Левой меня приглашали поиграть, я не отзывался, а потом вообще аппаратуру вырубил из электросети.
К полудню все-таки заставил себя потрудиться, но уже в огороде. Копаю остатки картошки и думаю, что еще можно Машу с Лукерьей отбить. Деньжата-то у меня завелись кое-какие. Ковыряю я лопаткой и слышу рокот мотора неподалеку от изгороди. Ну и что, бывает какой-нибудь лихач срежет себе путь до поселка и проедет по лугу, особенно если на «Лендровере» или «Паджеро». Продолжаю я спокойно рыться в землю, выискиваю мелкие клубни и вдруг вижу перед своим носом небольшую туфельку, а в ней ножку, а еще выше плиссированную юбочку. Вот те на, Женевьев пожаловала. И приоделась даже, ведь западные жительницы за город мотаются как правило в шортах или джинсиках. Я-то сам в советских трениках с пузырями на коленках.
— Ты думаешь, у меня тут песчаный пляж или что-то подходящее для загара? — поинтересовался я.
— Я по делу, Nicolas. Шеф перебросил тебе более мощную машину, «Пентиум-85» и кое-что для работы с виртуальными реальностями.
— Что он для перевозки не мог мужика сыскать?
— У нас маленькая фирма, поэтому каждый способен на многое.
— Это точно, успел заметить.
Делать нечего, перетащил я всю новую аппаратуру в дом, разложил ее на столе, за которым некогда, наверное, человек двадцать жратвой занималось. Теперь у меня был шлем с контактным монитором и наушниками, также большие перчатки и наручи с позиционными датчиками — для существования внутри виртуальной реальности. А Женя оказалась весьма сноровистой в «разогреве» всего этого дела. По части компьютерной она приличный навык имела, так что через десять минут я уже получил трехмерное изображение и эффект присутствия в ином мире. А потом интерес меня разобрал, ничего тут не попишешь. Нахлобучил я шлем и на связь сразу вышли Миша с Левой в виде двух престарелых монстров.
— Так, ребятишки, даю тему. Татаро-монголы распотрошили и Среднюю, и Переднюю Азию, но Александру Невскому вместе с ярлом Биргером и западными крестоносцами удалось откинуть гадюку Батыя. Русь, задвинув кочевников подальше, начинает господствовать на Востоке, славном наукой, ремеслами и земледелием, в том числе в Мессопотамии, Персии, Индии, Китае. С каждым столетием увеличивается ее отрыв от отсталого, замкнутого, угрюмого Запада…
— Стоп, стоп, стоп, — прервал меня Миша. — Русь — это хорошо, но в Америке она никого особо не волнует. Здесь наплевать, кто там у власти, коммунисты или татаро-монголы, лопают там человечинку или черную икру, главное, чтобы Россия не высовывалась. Понимаешь, здесь любят Россию тихую и незаметную, а ты им какого-то колосса предлагаешь. Может ты и оскорблен, но спрос, увы, рождает предложение. Давай-ка лучше сбацаем на местную или же глобальную тематику. И с какой-нибудь легкой мистикой, ужасинкой.
— Ладно, уговорили. Итак, мальчики, девочки, приступаем по-новой. В центрах американских и прочих западных городов гнездится всякий иждивенческий сброд, бомжи, бродяги, сектанты. И в самом деле, им предлагают приличную работу — они отказываются, их увещевают учиться — они только в носу ковыряют, их даже настропаляют переселиться в новые районы, в муниципальные дома — но они не в какую. Эти пакостные замызганные людишки считают себя солью земли и ждут какого-то Слияния, после которого у них будут полные штаны кайфа. Кстати, называют они себя Будильниками, в честь того, что якобы пробуждают все человечество к новой жизни.
Ну, а пока Слияние не наступило, они пробавляются рэкетом, наркотиками приторговывают синтетическими (у них там и лаборатории есть), в их подвалах и компьютерные игры продаются (я про нелегальные, психоделические), и шлюх там видимо-невидимо, причем все дешевые, но мастерицы. И любое оружие там можно приобрести, и электронику, и лазерную технику незаконную, а сколько там всяких целителей, гадателей, дерьмокопателей, медитационных кружков и прочего фуфла…
Отвлекшись от работы, я предложил Жене съесть сала из кладовки и при этом не мешать мне своими проклятиями — ведь у меня ни скороварок, ни микроволновок.
— Короче, полиция не сумела с Будильниками разобраться, сектанты по ночам просто выбивали патрули всякими изощренными способами. Армия тоже не смогла на сектантов управу найти. Несколько кварталов в результате уличных боев в развалины превратились, столько мирного люда изведено было, а сектанты то в руинах и подвалах прятались, то рассредотачивались по нормальным городским районам, то устраивали свои налеты, диверсии, взрывы, захваты заложников, снайперскую пальбу. А чего стоят взрывающиеся обои или съедобная взрывчатка, которую применяли эти башибузуки. Ты сожрешь, например, котлету, отправишься в туалет, и там тебя разнесет по всем стенкам. А уж верх прогресса — это квазиживые пластмассы, которые по ночам обволакивали высокопоставленных чиновников или офицеров, и полностью переваривали их.
Никак войска не смогли Будильникам подгадить, даже применяя авиацию. Либеральная пресса сектантам еще больше стала сочувствовать, дескать обиженные они, несчастные, убиваемые. Да и нормальные горожане просили ничего больше не предпринимать, поскольку на них в основном ракеты и гранаты шлепаются. А сколько правительственных кризисов из-за этого разразилось, сколько министров стали политическими дурно пахнущими трупами. Оппозиция клеймила правительство за неспособность порядок навести, приходила к власти, ломала зубы об этих сектантов, снова уходила на задние ряды. Всякие экстремистские группировки разрастались на этой нездоровой почве как поганки после дождя. Леваки и либералы любили Будильников и предлагали сделать из них партию правящего типа, правые радикалы ненавидели и предлагали сбросить на них атомную бомбу — короче, постоянно все кипело, воняло, бурлило. А Будильники плевали себе на либералов, фашистов, коммунистов и делали свое дело…
Я уже мог увидеть на мониторе как распространяется по городу сектантская зараза. Захваченные ею кварталы помечены серой краской и эти пятна растут, сливаются, соединяются и разъединяются, словно инфузории какие-то. Гадкое чувство все это производит. Что, впрочем, нам и требуется.
А вот полицейская группа «Кобра» начинает Будильников чуть-чуть поджимать. Она занимается такой же партизанщиной и диверсионной работой, что и сектанты, скрывается и рассредотачиваемся в их кварталах, ставит растяжки, пулеметы-самострелы и мины-ловушки, срабатывающие на голос и запах, раскидывает и протягивает электронные средства слежения.
Группа «Кобра» добывает сведения и передает профессорам, а те постигают, какова структура Будильников. Имеется у них вождь, его кодовое обозначение — «лес», есть лидеры — «деревья», еще ниже располагаются «ветки» и «листья». То, что ведомо «лесу», того «деревья» не знают. Но при этом «дерево» может в любой момент стать, например, «лесом», а «ветка» — «деревом». Взаимозаменяемость полная, причем, при перемещении на более высокий уровень сектант быстро насыщается нужной информацией, а при сваливании на нижний — мгновенно забывает все ненужные сведения. Так что, если отловить «ветку» или «лист», толку от него немного будет, даже если еще вчера он являлся «лесом». В головах сектантов, на решетчатых косточках, специальные микрочипы установлены, которые и обеспечивают такие чудеса. А вытащить этот приборчик нельзя — сразу взорвется.
Чего там задумали сектанты, даже профессора угадать не могут. Если судить по листовкам и кассетам, подсовываемым в почтовые ящики, то Будильники желают народу всего хорошего, душевного общения друг с другом, с камнями, растениями, животными.
Но, судя по донесениям разведки, на своих сборищах сектанты грозились сломать старый мир с его закостеневшими ритуалами и сомнительными ценностями. Дескать будет вам Страшный и Скорый Суд, на котором они поработают присяжными заседателями, после чего наступит Слияние всего живого и мертвого воедино, к примеру камень станет как человек и наоборот.
Будильники не только вещали и грозились, но еще и призывали подняться из глубин «владык судьбы» и «хозяев чувств», которые должны были перекромсать старое в новое. Сами сектанты при этом благополучно пребывали в состоянии активного группового транса, который накручивали пептидными таблетками-стимуляторами и наркотическими компьютерными мультиками…
Щека Жени потерлась о мою. Она уселась на подлокотник моего старого кресла-развалюхи времен освоения континента, ее голая коленка оказалась недалеко от моих глаз. Ну и духи у нее, душу так и загребают.
Сектанты утверждают, что на самом деле нет ни личностей, ни индивидуальностей, все мы — только проявления «владык» и «хозяев», так сказать, заурядные человекоформы. Высшие сущности живут в нас. Наши тела со всеми членами и причандалами, а также чувства, мысли, судьбы — это вроде одежды для Владык. Из их больших карманов появляется наша любовь, наша воля, наша ненависть.
И если, например, в сборища сектантов и новообращенных призывалась владычица любви, то даже крутые импотенты испытывали прилив сексуальных сил и начиналась оргия…
Я кое-что себе представил, но Женевьев вообразила нечто большее. Она улеглась спиной на стол, между монитором и системным блоком, задрала коленки, отчего юбка свалилась ей на живот и я увидел притягательные места в интимном облачении. Ну, если французская женщина просит… древнеиндийские-то жрецы строго-настрого воспрещали отказывать женскому полу. Но как все-таки мои компьютерные игры действуют на эту психопатку!
Сектанты тем временем проводят финансовую аферу, хитро используя банковскую компьютерную сеть. В обороте появляется много лишних денег. На биржах паника, в финансовых компаниях массовое сумасшествие. В нью-йоркском мировом торговом центре беснуются десятки тысяч клерков, банкиров, финансистов. И тут сектанты внезапным террористическим ударом захватывают два этих небоскреба и берут мировую торгово-финансовую элиту к себе в заложники.
Не удалось отбить заложников силой — в зданиях, похожих на ульи, каждая пуля и граната выбивала слишком много народу. Тогда правительство начинает переговоры с сектантами и попутно сдает группу «Кобра», которая успела ворваться в один из небоскребов. У сектантов губа не дура, они выторговывают себе эфирное время, газеты, бронирование рабочих мест для своих людей на разных предприятиях. В головы зрителей и читателей вдувается большими порциями новая правда, исковерканное сознание быстро подключается к медитативным и оргиастическим массовкам…
Виртуальная реальность втягивает меня с потрохами, охватывает мой ум-разум со всех сторон, ее действие гораздо сильнее, чем можно ожидать от трехмерного изображения.
Поделиться книгой: