Чорный полковник

— И поэтому я привёз его именно к вам.

— Но где ты его раскопал?

— Вот именно «раскопал», мой господин! В Афганистане, в древней и всеми забытой крепости. Мне, к сожалению, поневоле пришлось посетить те места. Воля Аллаха неведома, но он направил меня именно туда, где я смог обрести настоящее сокровище.

— Но почему ты не оставил его себе, не предложил кому-то другому или не продал на аукционе? Ты смог бы выручить за эту реликвию баснословные деньги! В мире много богатых стран и богатых людей. У тебя обязательно бы выкупили эти листы!

— Да. Но я всего лишь человек. А подобные реликвии — это достояние государства. И принадлежать они должны государству, находясь на всеобщем обозрении, дабы поднять авторитет страны на недосягаемую высоту или хотя бы сделать лишний шаг к этому. Вы щедро отблагодарили меня за скромную помощь, и я решил привезти их к вам.

— Ты сделал правильный выбор, Эльсвэд аль-Шафи! И ты будешь щедро вознаграждён за это. Сколько здесь всего листов?

— Пятьдесят четыре.

— О! Эмир будет доволен. Ты оставляешь их мне?

— Конечно! — я тут же прижал руку к своему сердцу и уважительно склонил голову.

— Отлично! Я не сомневался в тебе. Этот вопрос я решу безотлагательно, а тебе пока следует отдохнуть. Махмет!

Крик господина услышали, и пресловутый Махмет тут же явился под грозные очи родственника эмира Кувейта.

— Отвези аль-Шафи в самую лучшую гостиницу нашего благословенного города. Все расходы моего гостя я беру на себя. Любые расходы!

— Я понял, господин.

— Отдыхай, аль-Шафи.

Я встал и, склонившись, вышел вслед за слугой. Сопроводив к личному автомобилю ас-Сабаха, Махмет отвёз меня в гостиницу, где и разместил в самом лучшем номере с видом на Кувейтский залив. Спору нет, вид весьма хорош. Искупавшись, я рухнул в постель, наслаждаясь чистыми простынями и прохладным воздухом, поступающим из кондиционера. Закрыв глаза, я с удовольствием вдыхал аромат цивилизации. «Эх, сюда бы сейчас женщину!» — промелькнула в голове сладкая мысль, но уже через мгновение я заснул. Устал.

Утром меня никто не будил, но я и сам не стремился спать до обеда, и уже в восемь утра оказался на ногах, ожидая вызова к ас-Сабаху. Надеюсь, награда будет поистине… хм, королевской, наверное. А то слово «эмир» как-то не сильно подходит для подобного рода эпитетов.

Мне позвонили в районе десяти утра и попросили спуститься вниз, чтобы ехать на очередной приём. Свой чемодан со склянками, пузырьками, мазями и прочими снадобьями я со спокойной душой оставил в номере. В том, что ничего не исчезнет, я был уверен на все сто процентов.

Внизу уже ждала знакомая машина. Усевшись в неё, я отправился на встречу с моим местным покровителем. Ас-Сабах ожидал меня с явным нетерпением.

— А, вот и ты, аль-Шафи. Признаться, я уже заждался тебя. Я рассказал о твоём подарке эмиру. Он чрезвычайно доволен и восхищён тем, что ты принёс его нам. Эта реликвия — действительно величайшая ценность для любого мусульманина. И в нашем национальном музее она займёт подобающее ей место.

Поклонившись, я ответил:

— Я нисколько в этом не сомневаюсь. И безмерно рад угодить эмиру. Надеюсь, мой подарок понравился.

— Сколько ты хочешь получить денег в качестве награды?

— Мне ничего не надо. Я очень скромен в своих желаниях, но мне пришлось пользоваться помощью многочисленных участников этого рискованного путешествия. Некоторые из них в экспедиции погибли. Наш путь пролегал через опасные места, и лишь немногие сумели пережить тяготы нашего похода. К моему прискорбию, выжило всего трое из восемнадцати ребят. А у всех погибших остались семьи…

Я скромно потупил голову и, достав из кармана чётки, стал тихо шептать молитвы, вознося их Аллаху за души погибших. Ас-Сабах прожёг меня проницательным взглядом умных карих глаз, но моё смирение прямо подтверждало правдивость моих слов. Да, люди погибали. Впрочем, и я чудом избежал смерти.

— Что же, человеческая кровь дорого стоит. Однако листы Синего Корана уникальны и поистине бесценны, потому как сделаны на века. И много правоверных погибло, спасая и пряча их в древней крепости. Эмир щедр и безмерно рад твоему подарку. На основании слов эмира, я уполномочен назначить тебе награду в миллион долларов. Деньги будут направлены на твой счёт. Ты сможешь их получить и в Аддис-Абебе. У нас с национальным банком Эфиопии есть договор, я узнавал. Всё, как ты пожелаешь.

— О! Я не сомневался в щедрости эмира Кувейта, она поистине превосходит щедрость настоящего короля! Да здравствует Джабер III! И да воздаст Аллах благом ему, пусть будут вечны года правления эмира, и процветает Кувейт под его мудрым правлением! Пусть здоровье его никогда не ухудшится, а я, со своей стороны, приложу к этому все усилия. Да благословенны будут его дни!

Я бы и дальше рассыпался в благодарностях и упражнялся в славословии, но ас-Сабах меня остановил.

— Кроме того, эмир поручил заключить с тобой соглашение о поставке тех волшебных эликсиров, привезённых тобой в прошлый раз. Их оценили по достоинству.

— Мне бы тоже хотелось развить сотрудничество в деле фармацевтического производства.

— Мы готовы открыть на нашей территории фармацевтическое производство. Как ты смотришь на это, аль-Шафи?

— Это очень приятное для меня известие, но рядом с вами находится Ирак, который ведёт войну с Ираном.

— Ирак берёт у нас кредиты, они нам не враги, а друзья.

— Я бы не доверял настолько Саддаму Хусейну. У него будет слишком велик соблазн решить одним махом все проблемы с кредитами, а также увеличить свои нефтеносные территории.

Ас-Сабах с удивлением посмотрел на меня, явно не ожидая подобной внешнеполитической осведомлённости и неприятного прогноза.

— Странно мне это слышать от тебя, аль-Шафи. С чего ты это вообще взял?

— В древней крепости я слышал голос.

Абдулла ас-Сабах грустно вздохнул, не поверив мне. Вероятно, решил, что «голоса» — это издержки тех трудностей, что я испытал во время моих приключения.

— Так что ты скажешь?

— Хотелось бы узнать: какова будет моя доля? Ведь вся рецептура изначально принадлежит мне, оборудование задействуют ваше, и права на реализацию тоже лягут на вас.

— Мне необходимо просто твоё принципиальное согласие. Всё остальное ты обговоришь с людьми, назначенными специально для этого эмиром.

— Я согласен. И с благодарностью принимаю ваше предложение.

— Не стоит. Я передам твой ответ эмиру, и он назначит людей, которые организуют с тобою бизнес. За тобой заедут завтра и отвезут на эту встречу, — ас-Сабах удовлетворённо улыбнулся и вернулся к личной проблеме: — Надеюсь, ты захватил с собой и мои лекарства?

— Да, вот они, — я протянул снадобье своему покровителю.

— Твоими знаниями и умениями Аллах продлевает мою жизнь! Я тоже благодарю тебя. А пока ты, — тут он лукаво улыбнулся, — самый богатый человек в Сомали, можешь отдыхать!

Усмехнувшись в ответ, я поклонился своему благодетелю и вышел, чтобы вернуться на предоставленной мне машине в гостиницу. Но праздно проводить время в номере я не стал, а решил прогуляться по городу. Необходимо всё осмыслить, что называется, на свежую голову.

Климат, правда, не позволял это сделать. Но влажный освежающий бриз со стороны Персидского залива отлично влиял на мыслительный процесс, проветривая мой мозг. Я, конечно, рассчитывал на награду, но подобной щедрости никак не ожидал. Теперь следовало не только самому сесть на денежный крючок, но и подсадить на него других. А как это сделать? Вот именно об этом я и размышлял.

Эмир Кувейта, несомненно, умный человек. Возможно, даже чересчур умный. Кто же на самом деле «держит» Кувейт? Ведь это совсем маленькая страна! А маленьким так непросто выжить в этом большом и злом мире…

Но Кувейт чрезвычайно богат. Есть и нефть, и газ, а вот армия слабая, просто какая-то игрушечная. Что, похоже, и подтолкнуло иракского правителя Саддама Хусейна решиться на нападение.

За Кувейт вступится США, начав в начале девяностых всем известную операцию «Буря в пустыне». Значит, сейчас этот не иссякающий источник богатств курируют Штаты. А кто курировал этот регион раньше? Вероятнее всего, Англия. Значит, США каким-то образом отжали контроль у англичан, причём интересы у Туманного Альбиона здесь ещё остались.

Какой-то треугольник, и даже четырёхугольник, я чувствую в нём себя лишним. И мне это не по нраву! Надо думать, думать и ещё раз думать. На пути встретился то ли маленький ресторанчик, то ли рассчитанная явно на иностранцев кафешка, уж слишком неестественно белели рожи её посетителей. «Расисты», — процедил я сквозь зубы и вошёл в заведение пропустить пару чашек кофе по-арабски. А-ля натюрель, так сказать.

В кафе-ресторане вся обслуга оказалась не арабами, а индусами. Облаченные в аккуратную униформу мужчины-официанты сновали между столиками, за которыми уютно расположились мужчины и женщины европейской внешности. При этом местных женщин я не заметил. По всей видимости, тут проводились разные деловые встречи малозначащего толка. Здесь можно было прекрасно провести время за чашечкой кофе и свежим круассаном, которые готовил специально привезённый повар-француз.

Осмотревшись, я присел за самый дальний столик, подальше от иностранцев, и подозвал официанта:

— Мне, пожалуйста, кофе и парочку круассанов.

Официант ушёл. А я, скользя по лицам посетителей безразличным взглядом, неожиданно для самого себя узнал в сидящих через столик от меня клиентах знакомую ещё по Джибути парочку. Американка с длинными волосами, сейчас окрашенными в пепельный оттенок, и с ней тот фрукт, чей пистоль я прихватизировал.

Ммм, какие люди в Голливуде, и без оружия. А женщина определённо похорошела: округлилась в нужных местах, особенно сзади. Я едва успел отвести взор от её пятой точки, как на меня уставился её спутник. Подозрительно прищурившись, он смерил меня настороженным взглядом, но, разумеется, не вспомнил. Да и с чего бы? Я хорошо замаскировался.

Как узнать в хорошо одетом очень смуглом арабе с неприметными негроидными чертами того оборвыша и уголовника, когда-то напавшего на них на дороге? Вот так вот! От грабежа в господа прямым путём, как говорится, из грязи в князи.

В общем, я состряпал рожу чёрным кирпичом и занялся так кстати появившимся на моём столике кофе, лишь иногда бросая косые взгляды на эту парочку. Те любезно ворковали друг с другом, но рамок приличий не переходили. Ибо не фиг! Тут вам мусульманская страна, а не гей-Европа. Женщины в платках до пальцев ног, мужчины все самодовольные и неторопливые. И главное — ноль толерантности.

Кофе действительно оказался отличным. Я так-то не ценитель, но его аромат всё же мне показался особенным. Сходу определил кардамон, но специй там было явно больше. Вот теперь, чуть взбодрившись, можно подумать и о будущем.

Планы в голове вырисовывались сильно разнообразные. Во-первых, нужно активизировать группы негров в Нигерии и дальше. Деньги на это у меня теперь есть. Во-вторых, в Эритрее и Сомали идёт война, да и в Джибути постепенно нарастают противоречия. А рядом Судан — моя бывшая вотчина, и там тоже постоянно какие-то тёрки то меж собой, то с повстанцами, что шляются на территорию Эфиопии. Пора уже с этим заканчивать.

А дальше (когда я полезу в центр Африки!) начнётся самое интересное. Вот уж где можно развернуться! Совсем скоро мир ждут глобальные изменения: развал Союза и последующий за ним парад суверенитетов. Надо успеть внести свою лепту! Правда, пока не знаю какую. Но я, по крайней мере, попытаюсь. Почему бы и нет? Не получится и ладно, а то аж ладошки зачесались, явно к деньгам большим. Хорошо бы нефть к своим рукам прибрать. Это Ангола и Нигерия. Ну, и дальше: алмазы, уран, металлы и прочее. Короче, планов громадьё, нужно взять успеть своё. Было бы здоровье…

После кафе я снова отправился гулять по городу. И бесцельно шатался, пока мне это не надоело. Вернувшись в отель на такси лишь вечером, вдруг вновь заметил в холле гостиницы ту же парочку. Интересно: это они преследуют меня или я их? Сделав вид, будто не обратил на них внимания, я направился к лифту. Добравшись до номера, включил телек и для начала просмотрел все новости на местных каналах, а потом переключил на мультики диснеевские.

Ну, как там мишки Гамми поживают? Насмешат ли они меня сейчас своими забавными прыжками…

Глава 6

Соглашение

Деловая встреча проходила в административном здании. Когда я вошёл в кабинет, молодой араб встал, приветствуя меня.

— Рад видеть вас лично, аль-Шафи!

Вполне ожидаемо, представителем эмира оказался уже знакомый мне Хуссейн ибн Ахмет Аль-Зафири. Помнится, при прошлой нашей встрече он усомнился в моей честности.

— Отлично, что вы приехали сами, а не прислали своего представителя, как обещали.

— Обстоятельства сложились таким образом, — произнёс я, не считая нужным пояснять ему что-либо. — Надеюсь, ваши опасения по поводу действенности моих лекарств благополучно развеялись.

— О да! Весть о том, какую неоценимую услугу оказали вы нашему господину, быстро разлетелась по нашей маленькой стране. И появилось огромное количество желающих приобрести ваши волшебные лекарства. А оставленные вами афродизиаки вообще произвели фурор среди тех, кто имел удовольствие ими воспользоваться.

— Я и сейчас привёз достаточно различных препаратов. И привёз гораздо больше, дабы вы могли оценить их по достоинству.

— Не сомневаюсь: они ни в чём не уступят прежним! Но их мы тоже проверим.

Я пожал плечами: мол, мне как бы всё равно. Делайте, что хотите.

— Да, и мне необходимо узнать. Вы владеете секретами изготовления лекарств, или вы просто знаете тех, кто их делает?

— Некоторыми владею я, а некоторыми — другие люди. Я не могу всё знать.

«Ещё как могу! Но зачем мне об этом тебе рассказывать?» — подумал я, мысленно усмехнувшись.

— Хорошо. Джабер Третий приказал, чтобы объединёнными усилиями мы создали фармакологическую лабораторию. Министру финансов уже выдано распоряжение выделить на это деньги.

— О! Это весьма радостное известие для меня. Однако если вы оборудуете лабораторию, то и все изготовленные либо синтезированные в ней лекарства также станут принадлежать вам?

— Безусловно.

— Хорошо, но что тогда с этого буду иметь я?

— Вы будете иметь процент с продажи всех лекарств, автором которых являетесь именно вы. Кроме того, мы поможем вам получить патенты на каждое из них. И все снадобья пройдут международную сертификацию. Поверьте — это очень сложно! И понадобятся все наши связи, чтобы пробиться на европейский и американский рынок. Конкуренция! — Хуссейн аль-Зафири развёл руками.

— В таком случае: могу ли я рассчитывать на разовые авторские выплаты за каждое запатентованное вами лекарство или эликсир? И сколько процентов вы готовы мне выделить?

— Выплаты будут. Я уполномочен заявить, что вы будете получать за пользование патентом на каждый препарат от пяти до десяти тысяч долларов. А если средство окажется сверхэффективным, способным исцелить заболевания, которые на данный момент являются неизлечимыми, то сто тысяч долларов. Что же касается процентных выплат, то я гарантирую вам выплату пяти процентов от стоимости каждого средства.

— Пять очень мало.

— Ммм… Мы можем предложить вам чуть больше, но не свыше десяти процентов. И то лишь потому, что вы предоставляете нам эксклюзивное право на изготовление и реализацию. В благодарность за то, что вы выбрали именно нас, а не других.

Я задумался. Вот же, блин, тут о власти надо думать, а я всё о деньгах да о лекарствах. В общем, патовая ситуация: невыгодно это мне. Очень невыгодно! У меня есть лекарства, способные вылечить разные болезни, вплоть до иммунодефицита человека. А тут какие-то копейки.

Кстати, а СПИД уже появился? Не помню. На дворе 1984-ый, но информации о СПИДе и ВИЧ я пока не встречал в новостях. Да я их, собственно, и не смотрю почти. Всё больше по горам скачу, как горный козёл. Так как же мне выйти из этой патовой ситуации? Нужно выкручиваться.

Всё это время аль-Зафири терпеливо ожидал моего решения.

— Мне надо обдумать ваше предложение и телеграфировать в Аддис-Абебу.

— Разумеется. Поступайте, как вы считаете нужным.

— Тогда отвезите меня на телеграф. За это время я всё взвешу и приму решение.

— Хорошо.

Хуссейн вызвал машину, и меня отвезли на телеграф, где я отбил телеграмму Фараху на английском:

«Готовься стать работником международной лаборатории тчк я решил вопрос тчк готовь людей и средства тчк начинаем работать тчк условия прежние тчк хвала небу тчк».

Отбив телеграмму, я не стал ждать ответа. Он, собственно, не особо меня интересовал. Но ведь надо же показать свои сомнения и работу. Пусть не думают, будто я как Герасим на всё согласен. Но они и не думали. Пока я ездил на телеграф и обратно, прошло два часа и настало время обеда.

— Пойдёмте, пообедаем, — обратился ко мне аль-Зафири. — Говорят, сытому человеку думается намного лучше, чем голодному.

— У нас в Эфиопии говорят: сытый лев даже быка не трогает.

— Хорошая у вас поговорка, — расплылся в широкой улыбке представитель эмира, — мне нравится! Ну, так пойдёмте и покушаем.

— Пойдёмте, — не стал я упрямиться.

Спустившись вниз, мы очутились в шикарном ресторане, украшенном мозаичным орнаментом. Благоухающие восточные благовония навевали умиротворение. По залу неслышно сновали невысокие миловидные официантки. Судя по внешнему виду, филиппинки. Усевшись за отдельным столом в углу зала и сделав заказ, мы продолжили деловую беседу.

Эх, не разрешается им тут пить, а то я бы не отказался от бутылки вина. Неважно: красного или белого, главное, чтобы хорошего. Ну, или коньяка. Дело-то нужное затевается, прибыльное и очень авантюрное.