Впервые

Сергей подумал, что присутствие кого-то или чего-то «на её половине кровати» выглядит кощунством, ухмыльнулся, переложил ноутбук на пол, но желаемое видение так и не возникло. Вставать с кровати не хотелось. В последнее время он окончательно расслабился, и часть работы выполнял полусидя, оперевшись на подушки в изголовье и с наслаждением вытянув ноги.

Полная луна приветливо улыбалась в окно.

«Надо бы штору задвинуть,» — подумал Сергей, но вставать было лень. От слова совсем.

Сквозь накатывающийся сон он вспоминал события уходящего дня. Встреча с Зойкой. Знакомство с Жекой. Офисная обжираловка.

Глаза закрылись, и перед ним возник тот самый огромный тортище, который в порыве какого-то безумного оптимизма притащил обиженным дамам.

* * *

Машенька первая протянула к торту руку, аккуратно подцепила пальчиком немного крема, внимательно рассмотрела его в свете ярких офисных ламп, потом понюхала и лизнула. Гримаса удовольствия на её лице раззадорила других сотрудниц, стоявших чуть в стороне. Они сделали пару осторожных шагов по направлению к столу, и Маша поспешила повторить «снятие пробы»

— Вкуууснооо, — она даже глазки закатила от удовольствия. — Ради такого блаженства можно отступить от правил.

Это прозвучало как призыв. Девушки протянули руки к торту, и принялись отковыривать кусочки, с наслаждением облизывая пальцы. И чем больше они прикасались к торту, тем больше он становился. И вот уже эта огромная кремово-белковая масса сползает со стола, но девушки этого не замечают. Они жмурятся от удовольствия и с безумным восторгом поедают торт.

И вот крем уже добрался до их фирменных туфелек и пополз вверх по стройным и не очень стройным ножкам, но девушки этого не замечали. Они закружились в каком-то безумном танце, разгоняя волны вязкого крема.

— Смотрите, как я умею, — прокричала Маша и поднырнула под розовую кремовую волну.

Это вызвало бурю восторга у девчонок, они в полнейшем безумии устроили заплыв во взбитых сливках, брызгались и визжали от восторга.

Неожиданно дверь распахнулась и на пороге появилась Ольга Станиславовна с огромной серебряной лопаткой для торта.

— Спорт — это сила и мощь, — процитировала она, забралась на стол и, отталкиваясь лопаткой от крема поплыла по офису, во всё горло запела:

«Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны

Выплывают расписные

Острогрудые челны…

Эй, девоньки, осторожнее, а то я своей лопаткой кому-нибудь ненароком ваши острогрудые силикончики подровняю…»

* * *

Сергей вздрогнул и проснулся. Его сердце бешено колотилось — привидится же такое.

Да, торт был действительно вкусный, дамы не только наелись до отвала, но ещё и по куску домой прихватили. А что, сразу после диеты много не съешь, а потом ещё обязательно захочется.

А Ольга Станиславовна прихватила с собой сразу три куска, говорит, что у неё дома двое внуков, хочет побаловать их вкусненьким.

Сергей ухмыльнулся: «Ага, так и поверил, как-же, как-же, «внукам»? Сама, небось стрескает. Ей то что, фигуру можно не беречь — она прочно замужем, хотя глазки строить любит». Он вспомнил, как довольно-таки откровенно она сегодня его облобызала, хотя он ей если не в сыновья, то в очень младшие братья годится.

* * *

А где-то там, на другом краю города, так же глядя в окно на полную луну, поедая уже третий кусок торта, грустила Ольга Станиславовна.

Сегодня она снова встретила Сергея. Он такой милый, ей всегда так хочется обнять его, приголубить, накормить, приласкать. Но он смотрит на неё как-то отстраненно. Вежливо, приветливо и всё. Неужели он не замечает, что Ольга тоже женщина. Такая же, как и те свиристелки, которые вьются вокруг него. Ну да, чуточку старше, но зато опытнее…

Ольга Станиславовна боялась этого чувства. Точнее того, что он заметит, как она к нему относится на самом деле. Как ёкает сердце, как голова кружится, как приходится прятать свои истинные чувства за неким хабалистым напором. Просто распахивать объятия и панибратским голосом произносить: «Сергей Саныч, как я рада Вас видеть!» — и стараться держать дистанцию, хотя сердце так и кричит: «Сереженька, милый, ну посмотри на меня, я же тоже женщина! У меня всё то же и так же, как и у этих твоих…».

И ничего более. Надо держать дистанцию.

Положив несколько крошек от недоеденного торта в салфетку, сунула их под подушку и в надежде прошептала: «Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный, жду тебя с пирогом за моим порогом»

* * *

Сергею показалось, что он упустил что-то важное. Снова перед глазами замелькали события прошедшего дня.

Он не мог понять, почему после сегодняшней встречи с Зойкой ему захотелось сделать что-то безумное. И он не мог придумать ничего оригинальнее, как притащить офисным дамам огромный торт. Чего он ждал от такого поступка? Что вечно сидящие на диете дамы примут это за издевательство и швырнут торт ему в лицо? И никогда бы не думал, что простое гастрономическое чревоугодие может превратиться в лавину обожания. Столько комплиментов и многообещающих взглядов он не получал за всю свою сознательную жизнь.

«А что если я вот так с тортом заявлюсь к Зойке? — подумал Сергей. — Без всякого предупреждения, позвоню в дверь и: «Здрасьте, это я!»

Да, глупее ничего не придумаешь. У неё же семья, ребенок, а тут я такой весь из себя красаффчик. Да её муж меня с лестницы спустит. Зачем вносить раздор в чужую семью. Тем более, что я не знаю, где она живёт».

Ещё немного помаявшсь, он всё-таки уснул.

* * *

Утро началось как всегда. Прелесть работы на удалёнке в том, что когда проснулся, тогда и утро. Сергей проверил почту. Офисные красавицы прислали коллективное фото с кофейными стаканчиками в руках «Лучшее начало дня», и он понял, что в стаканчиках отнюдь не кофе.

Солнце было уже высоко, когда он собрался немного прогуляться. Звонкий щебет птиц перекрикивал городские шумы, ласковый ветерок шевелил волосы. Всё хорошо. Живи и радуйся. Но чего-то не хватало… удар по затылку и насмешливый голос:

— Эй, ты что тут стоишь? Не видишь, я пасую!

Жека, милая Жека, полутораметровое недоразумение сверкало широкой улыбкой, а Сергей обнимал ободранный мяч и понимал, что ни за что его не отпустит.

— Эй, ты что? Раздавишь! С ним так нельзя! — настороженно произнесла Жека, но Сергей в порыве эмоций лишь сильнее его сжал.

Пш-ш-ш-ш! Упругое тельце мяча обмякло и помахивая концовкой шнурка попрощалось с жизнью.

— Ты его убил. Я теперь не смогу вернуться домой. Что будет с мамой…

Побледневшая Женька уставилась на него широко раскрытыми глазами. Налетевший вихрь выхватил из рук Сергея то, что осталось от мяча и унёс куда-то вверх. Вверх! Черт побери, вверх! Если мяч понесся горизонтально, Сергей бы бросился за ним, но он не умеет летать!

Сергей прижал к своей груди остолбеневшую Жеку, прошептал: «Если бы я только мог, я бы всё исправил…» — и тут же получил по макушке совершенно целым мячом. Удар был такой звонкий, что Женька даже испугалась, как бы его голова не раскололась. Но мяч отскочил сначала вверх, потом запрыгал вокруг в каком-то своём танце и оказался ровнёхонько между ними.

— Ура! Он живой! — Жека подпрыгнула от счастья и побежала куда-то в сторону. — Я спешу, а то мама будет волноваться! Я и так тебя тут полдня дожидалась, а мне ещё уроки делать! Пока!

А Сергей стоял как идиот, с гудящей головой, ничего не понимая.

* * *

Уже в который раз Жека произнесла это слово «мама», но ни разу не обмолвилась об отце. Хотя, как правило, в семьях отцы больше переживают за своих дочерей. Сергей вспомнил, когда родилась его младшая сестра, отец купил ружьё. И на вопрос, зачем он потратил столько денег, ведь семья жила совсем не богато ответил: «Женихов отстреливать!»

На юного Сергея эта шутка произвела неизгладимое впечатление, и когда наступила пора самому женихаться, то прежде, чем начать встречаться с девушкой, задавал вопрос: «А у твоего отца есть ружьё?», и уже в зависимости от ответа делал более решительный шаг. Из-за этого его в юности прозвали Охотник. Это звучало довольно двусмысленно, потому что Сергей был очень даже любвеобилен.

«Был… говорю об этом, будто мне уже 90 лет, и я пишу мемуары. Хотя и в мои 27 есть, о чем вспомнить. Хотя бы Зойку», подумал Сергей и нахмурился.

Что свело их вместе? Наверное, разница характеров. Он, несмотря на внутренний сильный стержень, выглядит несколько инфантильным. Точнее, он сам выработал такую тактику поведения. Гораздо проще что-то промямлить и скромно опустить глазки в полном раскаянии, чем доказывать очередной подружке, что не желает продолжать отношения, потому что она полная дура.

Зойка — первая, кто его раскусил. Сергей чувствовал себя с ней свободно, не сдерживал эмоции и не старался казаться другим, более удобным в общении. А может быть это потому, что Зойка сама никогда не притворялась и не умалчивала, если чем-то была недовольна. Даже тогда, когда они впервые были близки, она не стерпела этого «Сойка». Просто наорала, выпустила эмоции и, пока Сергей ржал в душе, спокойно собралась и… пошла варить мне кофе. А он то подумал, что она обиделась и ушла. «Каким же кретином я выглядел, когда, вернувшись из душа в спальню, и не увидев её вещей запел во весь голос: «Ах ты, Зойка-сойка, упорхнула всё-таки!» Обрадовался? А она просто пошла варить кофе», — снова вспомнил Сергей и настроение упало ниже плинтуса.

А потом исчезла. Просто не пришла. А он ждал.

Глава 6

Грустные мысли не покидали Сергея несколько дней. Он ходил мрачный, искал повод к чему-то придраться, в порыве гнева стёр кучу черновиков и почти готовые статьи. Солнечные дни казались мрачными, а тёмные ночи раздражали яркой полной луной. Он желал, чтобы пришла депрессия, иначе может наделать много глупостей. Но депресуха такая штука, что не приходит по заявке.

Мрачное настроение Сергей решил заглушить старым русским способом. Дома ничего подходящего не нашлось, и он отправился в магазин, где купил пару бутылок антистресса и апельсин. Почему апельсин? Потому что тот один лежал в огромной коробке и показался Сергею таким же одиноким и… Дзынь! Бутылки вдребезги.

Сергей оглянулся по сторонам, не понимая, что произошло. Неподалеку стояла хмурая Жека, подбрасывая мяч в руках. Ни слова не говоря, она зашла за угол дома.

«Да, это не выход» — подумал Сергей, тщательно подобрал осколки, сунул апельсин в карман и пошел домой.

Сварил кофе и долго смотрел, как горячий пар поднимается над кружкой. Звонок в дверь вывел его из состояния прострации. Он вздрогнул, потер руки и открыл дверь.

— Ну, и где твой одинокий апельсин? — ехидно пропищала Жека, без спроса врываясь в квартиру.

Она с самым решительным видом влезла на табуретку, не выпуская мяч из рук.

— Ну, что стоишь? Давай!

А Сергей с глупым видом стоял в дверях и улыбался. Жека. Же-ка, Ж-ж-же-ка. Она пришла! Вытащил из кармана апельсин, бережно промыл его под струёй воды, чем вызвал смешливое пофыркивание у Жеки

— Ты точно всё моешь, прежде чем съесть? Ты прямо как енот-полоскун! Точно мама рассказывала… — и она замолчала на полуслове.

— Упс. А при чем тут мама? И кто у нас мама?

— Да ладно, проехали.

— Нет уж, не проехали. Открыла рот — или говори, или кусай!

Сергей со смехом сунул ей прямо под нос вымытый апельсин и Жека отважно откусила большой кусок, решительно показывая этим, что разговор о маме закончен. Вот девчонка! Морщилась, даже слёзы выступили на глазах, а кусок кожуры прожевала и глотнула. Будто клятву какую исполнила. Потом почистила апельсин, аккуратно разломила его на дольки и разложила на салфетку.

— Давай обойдёмся без лишних церемоний, парадный сервиз доставать не будем.

Потом взяла дольку, сунула в рот и зажмурилась от удовольствия.

— Ну вот скажи, почему всё хорошее скрывается за жестким и несъедобным?

Сергей сидел напротив, смотрел, как она поедает апельсин дольку за долькой и думал, что вот если бы она не появилась, сидел бы он сейчас в состоянии глубокого опьянения и, не в силах встать, рыдал бы о том, что в кармане тоскует одинокий апельсин. Тема одиночества всё чаще возникала в его мыслях. Почему люди бывают одиноки. И кого можно считать одинокими: тех, кто по жизни сознательно абстрагировался от остальных, или тот, кто брошен, забыт, потерян? Вот Сергей, можно ли его считать одиноким? Пожалуй, да, но сейчас у него есть Жека.

Стоп! Как это «у него есть Жека»? Откуда она взялась? И вообще, не плод ли это его воображения, ну как Карлсон у Малыша?

Женька взяла последнюю дольку с салфетки, спросила: «Хочешь?» — и, не дожидаясь ответа, сунула её в рот. При этом глаза её озорно блеснули и на губах засияла задорная улыбка.

— Ну, что задумался. Рассказывай, как ты тут жил без меня.

— Скучал.

— А я не могла приходить, он не важно себя чувствовал, после того, как ты его чуть не убил.

Женька кивнула на мяч, который она по-прежнему держала на коленях.

— Теперь он боится оставаться один, и постоянно просится на ручки. Дома мама уже привыкла, а вот в школе с этим проблемы. Приходится прятать его под куртку, а ребята смеются, что я жирная стала. Учителя тоже с подозрением смотрят на мой округлившийся животик, и интересуются, всё ли у меня в порядке. — Женька весело засмеялась. — Представляешь, с каким видом они это спрашивают?

Сергей озадаченно потер затылок. Ну да. Появление после каникул ученицы с округлившимся животиком вызвало бы недвусмысленные разговоры. Только почему родителей в школу не вызвали? И как будто услышав мой вопрос Жека ответила:

— Маму вызывали в школу. Она сказала, что я там мячик прячу. Классная наша сразу посоветовала обратиться к психологу, но мама сказала, что она сама психолог и прекрасно справляется со своей дочерью. Просто просит учителей некоторое время потерпеть, и не обращать внимание на несколько странный вид девочки.

— А ты откуда знаешь, о чем мама говорила с учителями?

— Под дверью подслушивала.

Женька вскочила с табуретки, сунула мячик под футболку и повернулась в профиль:

— Какие ассоциации вызывает у тебя эта картина?

Сергей закашлялся и едва не свалился со стула. Если кто из знакомых или соседей увидит Жеку в таком виде, то отговориться, что там просто мяч не удастся. Многие знают о странной привязанности его к этой девчонке, а значит, выводы могут быть самые что ни на есть неблагоприятные.

— Не волнуйся, здесь я спокойно хожу с мячиком. Ко мне никто не придирается. Прятать не надо.

Сергей вздохнул с облегчением, вытер выступивший пот со лба, чем вызвал у Жеки явное неудовольствие. Было видно, что она ожидала от него другой реакции, но никак не страха за свою репутацию.

— А почему ты всегда с мячом?

— Не знаю. Просто, когда он рядом, я чувствую, что со мной ничего не случится, — Женька осторожно, положила мяч посреди стола, нежно погладила его, как бы успокаивая. — Тс-с-с… тс-с-с-с…

— Это твой талисман?

— Нет. Это мой друг. Правда, поняла я это не сразу.

— Мяч — это просто неодушевленный предмет…

— Как это «неодушевленный», — прервала Жека. — Ты же сам только что видел, как он только что не отдал душу?

Сергей насторожился, увидев проступивший на её щеках нездоровый румянец и вспыхнувший блеск в глазах. «Неужели девочка не совсем здорова» — промелькнула мысль, но он быстро её отогнал.