Билет в первый вагон

Где и в какой книжке он вычитал о том, что в хвое много витамина «С» он уже не помнил. Это было еще до того как начался Дождь, и ему, в общем, было уже все равно. Главным было то, что он нашел средство жить дольше, и у него была цель.

Да, цель совершенно утопическая, но лучше иметь такую цель, чем вообще никакой цели.

Делай, что хочешь, думай, о чем хочешь, но как только ты перестаешь идти – ты падаешь, и, однажды, уже не сможешь подняться.

Нет. Элрой не понимал, как он спасет планету, или спасет ли ее вообще. Это казалось совершенно невозможным. Где то и что-то сместилось в небесных колесиках, и природа решила все начать заново.

Так он считал.

– Он будет смотреть вам в глаза, и улыбаться – мелькнуло воспоминание из книги, с которой он работал – Какая чушь!

– Эльза! – Крикнул он в полный голос. Девушка с трудом открыла глаза. Элрой приложился губами к ее лбу, проверяя температуру. Жара не было. Значит все еще не так плохо.

– Выпей это. – Он поднес к ее губам небольшую алюминиевую чашку с остатками отвара.

– Это лекарство. Пожалуйста, выпей. Это важно. – Эльза, как исправная ученица выпила содержимое кружки и немного тяжело, но почти самостоятельно села на постели.

Раздался громкий стук в дверь.

– Вам письмо! Уважаемый! Эй, Элрой! Ты дома?

Голод, когда заканчивает пожирать ваши мышцы и жир принимается за мозг. Кем и чем бы ни был тот, кто стоял за дверью ни был – цели у него могли быть совершенно разными.

Элрой поднялся на ноги и, приложив палец к губам, показывая Эльзе, чтобы та молчала, быстро дошел до шкафа и вытащил пистолет.

Подошел к дверям и несколько раз прокашлялся, держа ствол чуть ниже уровня собственного плеча.

Пуля с легкостью пробьет двери и тот, кто, возможно, имеет неясные цели – перестанет их иметь навсегда.

– А-а-а! – Раздалось за дверью. – Живой – курилка! Это Джон. Тебя требуют на работу. Телефон молчит, вот поедешь с комфортом как советник департамента.

Элрой сдвинул щеколду. Пропустил внутрь своей квартиры водителя и аккуратно прикрыл дверь

Джон покосился на пистолет.

– Зря ты, Элрой. Я не тороплюсь на тот свет, но гостей принято угощать иначе. – Он посмотрел на постель, на которой сидела Эльза, смущенно прикрыв руками обнаженную грудь.

– Это моя девушка, Джон. – Негромко произнес Элрой. – Моя. Если у тебя есть корка хлеба – выйди на улицу и найди свою.

– Ну, нет – так нет – вздохнул водитель – У вас тут я смотрю – любовь. Давно я про такое не слышал, но, что же – собирайся тогда. – Он присел на стул и жадно глянул на бобы на буфете. Гулко сглотнул, в департаменте отоваривали карточки соцобеспечения по четвергам. Сегодня был только вторник.

Элрой отобрал кружку у Эльзы и протянул Джону.

– Лекарство. Пей. – Водитель отвел его руку в сторону, и вдруг стал серьезен.

– Если Всевышнему угодно убить меня – пусть убивает, Элрой. Это ты у нас – знаток и «понимака». Я умею только крутить баранку и нажимать на педали. Такие долго не живут. – Он ощерил редкие зубы и подмигнул Эльзе. Та натянула на голые плечи одеяло и опустила голову.

– Она, правда, с тобой не за еду? – Он поднял удивленный взгляд на Элроя и покачал головой. – Бывает же, ну, да ладно. – Он звонко хлопнул себя по коленям и встал.

– Я жду тебя в автобусе. Пора принимать наших Спасителей. Куча протоколов и работы. – Его шаги дробно застучали по лестнице. Плеснули лужами первого этажа.

Элрой прикрыл за ним дверь.

– Пока не ешь, Эльза. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Оденься. Наведи порядок. Книги и рукописи не трогай. Хорошо? – Девушка кивнула. Ее даже не обидело то, что водитель сравнил ее с девушкой легкого поведения.

Каждый продавал то, что у него было, и делал то, что умел. О морали уже никто не вспоминал, или вспоминал крайне редко.

Элрой накинул портупею, плащ. Поцеловал Эльзу в губы и подошел к двери.

– Сухое пальто – Проговорил он задумчиво. Потом обратился к своей девушке – Во двор не выходи, дверь не открывай. Вернусь вечером – договорим.

Он вышел в коридор, и дождался, когда Эльза закроет дверь на щеколду.

# # #

Кабинет, в котором Элрой обычно принимал посетителей, не отапливался. Он сидел в своем плаще и грел о настольную лампу без абажура руки.

Сюда электричество подавали исправно.

Он открыл очередную отсыревшую папку и приготовился слушать.

Того, что делал бумажные кораблики он выставил за дверь сразу. Он явно был не в себе и заниматься им должны были другие службы, если бы они были.

Элрой заметил явную болезненность его состояния и отвел ему жизни всего на пару-тройку дней, поэтому тратить на него свое, и без того не дешевое время, не хотел.

– Я слушаю вас, сэр. – Этот был явно здоров и смотрел жестко и прямо. Кудлатая, свалявшаяся борода с проседью, делала его похожим на индийского мудреца. Если бы он завязал свои длинные волосы в пучок на голове – сходство было бы полным.

Он достал из-под своей хламиды небольшие четки, вырезанные в виде человеческих черепов и начал их медленно перебирать.

– Я хочу вам рассказать историю. – Ухмыльнулся Спаситель. – Только вряд ли это вам поможет.

– Имя, фамилия – Жестко спросил Элрой. Выслушивать очередные наставления ему не слишком хотелось, хотя… – Да, я вас слушаю.

– Однажды трех слепых мудрецов попросили рассказать, что такое слон.

– Один ответил – змея – потому, что тот потрогал его хобот.

– Колонна, сказал тот, который потрогал его ногу.

– Веревка – ответил тот, который ухватился за хвост.

– Они спорят до сих пор, но тот, у, которого были глаза – промолчал.

– Почему? – Спросил Элрой? На каждого отводилось около получаса, и он уже чувствовал, что с этим «мудрецом» – он «вылетает» из графика.

Спаситель наклонил голову и улыбнулся. – Он будет улыбаться – отщелкнуло в голове.

– Потому, что ему никто бы не поверил, ведь только он был зряч и видел слона целиком.

– Вы принадлежите культу богини Кали, судя по черепам на ваших четках. – Спросил Элрой.

Такие, как этот «спаситель», попадались не часто.

Толку от них не было никакого, но поболтать с ними, было интересно, если бы, не – Дождь.

Элрой посмотрел на большие настенные часы. Засек еще десять минут на беседу и продолжил.

– Имя, фамилия.

– Зачем это вам? Я вышел на улицу – просто посмотреть как вы живете.

– Я давно не выходил на улицу. – Темнокожий индиец, то ли цыган широко улыбнулся. – Если вы не в курсе – на тех из небоскребов на крышах, которых ваши «толстосумы» посадили тропические сады – они вполне себя сносно чувствуют. Там можно еще жить.

– В тропиках дожди по пол-года – растения привыкли к Дождю. Даже неплохо плодоносят, при определенном уходе, разумеется.

Элрой посмотрел на худое крепкое тело своего собеседника через прорехи одежды. Да – этот недостатка в пище и витаминах не испытывал.

Цыган положил свои четки Элрою на стол.

– Это подарок, инспектор. К тому же, вы неверно сделали перевод с аккадского языка на английский. «Пустая» может означать и «чистая». Слишком много времени прошло с того как Ассирийская империя пала, для того, чтобы знать наверняка, что писец имел в виду.

– Подарок – для того, чтобы вы не забывали – чему учит Кали – за вашу жизнь заплачено миллионами смертей предыдущих поколений. – Спаситель встал и ровно и плавно двигаясь, вышел в двери.

Элрой бросился следом. Вышел в коридор. В нем вялый служащий махал веником.

– Здесь никто не проходил, Танни? – Молодой человек с мутным взглядом выпрямился и посмотрел на инспектора. Немного приосанился. Ему нужно было чем-то гордиться и оправдывать свое существование на этом свете. Он это делал тем, что чисто подметал коридоры.

– Вы же не видите следов, сэр. Я мету чисто. – Элрой кивнул. Захлопнул двери, и сев за стол поднял глаза. Перед ним сидел старик с бумажным корабликом и намеревался выдрать еще одну страницу из его журнала с записями.

Элрой хорошо помнил, что этого несчастного оставили на дороге неподалеку от Дома на Берегу.

– Меня зовут Гарри. – Пропел Спаситель, и с хрустом выдрал два листа из журнала Элроя. Стал складывать кораблики

– На каждом уместятся двое – Напевал он какую-то детскую песенку – А, если, им захочется в небо – Кораблик станет самолетом. – Спаситель быстро развернул лист и сложил самолетик. Он толкнул его над головой и крылатый кусочек бумаги, плавно сделав круг, опустился на стол Элроя.

Элрой поднял трубку. В гараже все еще шуровал Джон со своим вечным автобусом. Звонок был громким и тот его услышал.

– Да, инспектор. Керосин нынче не дешев. Могу за банку бобов дать не больше литра.

– Сколько человек вы привезли сегодня в Дом на берегу? – Элрой был суров и никакого керосина, даже за бобы ему было не нужно. Джон подобрался и ответил, как мог – официально.

– Улов невелик, сэр. Всего трое. Остальные или умерли до того как мы проезжали, либо еще не выползли из щелей греметь своими кружками на улицы.

– У меня в протоколе записано – четверо.

– Простите, сэр. – Я не умею читать ваши протоколы. – Элрой положил трубку на рычаг и посмотрел на четки с черепами. Поверх них уже лежало два бумажных самолетика.

Тот, который называл себя Гарри, свалился со стула, и, свернувшись калачиком – спал. Еда на голодных действовал одинаково. Они засыпали.

Элрой торопился, пытаясь хоть, что то «делать заранее» поэтому иногда получалось так, что они засыпали у него в кабинете.

Он снова поднял трубку.

– У него «сухое пальто», зрячему мудрецу «никто не поверит» – снова отщелкнуло в мозгу Элроя.

– Наряд в кабинет. Спасителю плохо. – Фраза дежурная. Он положил трубку на рычаг.

Через три минуты в кабинет вошли двое молодых крепышей и унесли ослабшее тело – досыпать.

Элрой поднял четки из человеческих черепов. Тяжело мотнул головой. Спиртного он вчера выпил слишком мало, чтобы сегодня соображать так плохо.

Беседа больше походила на бред, хотя в том, что она была вообще, Элрой уже не был уверен.

– Нужен выходной. Хотя бы один. – Пробормотал он и достал со шкафа толстую книжку небольшого размера с различными значениями перевода с аккадского языка, полистал. Нашел нужную страницу.

Да, слово – «пустой» – могло означать и чистый, и светлый, одновременно.

# # #

Элрой решил идти домой пешком. Даже не взял с собой зонт.

Какое это имеет значение, если все равно промокнешь до нитки? Тряпица на ржавых спицах давно не спасала ни от Дождя, ни от дурных мыслей.

Когда ему было плохо, он каждый раз, не доходя до своей кирпичной полуразвлины, сворачивал в темный переулок и поднимался по остаткам железной лестницы под самую крышу.

Там обитал его-то ли друг, то ли советник, то ли…

Элрой даже не знал, кем был ему этот странный старик. Он называл его Апостолом.

То ли в шутку, то ли в серьез.

Он даже не спрашивал как ему, удавалось выживать, но голова и мозги этого Апостола были, хотя и не совсем обычными, но вполне соображающими. Он многое мог объяснить и многое рассказать.

Когда то этот Апостол преподавал философию в университете и знал многое и о многом.

Он выпросил у раздатчика в будущий отчет булку пшеничного хлеба. Собственно, это и было некой платой за беседу или советы. Что и о чем говорить Элрой представлял себе пока еще не очень ясно.

Он дернул шнурок древнего бронзового колокольчика перед дверью и тщательно и бессмысленно вытер ноги

– Да-да! – Раздалось за дверью – Я уже иду! – За тонкими дверями заскрипели половицы, и щелкнул механизм замка.