Тень сфинкса. Удар из зазеркалья

— Так вы сказали «почти»?

Питер кивнул:

— Единственный способ заставить ее забыть о том самом неумолимом роке — это избавить ее от него.

— Я совсем перестал понимать вас, — нахмурился Джини.

— Ну, вот вы сказали, будто Лори заставила вас поклясться в том, что вы никогда не женитесь на ней и тем самым избежите злого рока. Ну, а вам надо сделать как раз наоборот — попросить ее руки и жениться — то есть самому как бы «напороться» на этот злополучный рок, лицом к лицу столкнуться с предначертанной судьбой и прочей чепухой, которой сейчас забита ее прекрасная головка. И тогда, наблюдая, так сказать, воочию, что ничего страшного не происходит, девушка, наконец, позабудет о своих фантазиях. Ложные представления рухнут, и проявится ее нормальная личность, которую сейчас она тщательно скрывает под маской таинственности.

— Знаете, возможно, в этом что-то есть, — согласился Джини.

Питер отхлебнул глоток лимонада и с трудом сдержал отрыжку.

— Ничего сложного в этом нет. Просто люди не понимают, что в психиатрии практически те же основы, что и в простейшей механике. Так что поступки вашей таинственной Лори можно заранее предугадать. Вероятно, когда-то в ее жизни произошло жуткое событие, которое потрясло девушку, и теперь она испытывает постоянную тревогу, считая, что ее преследует злая судьба, от которой никуда невозможно скрыться. И чтоОы доказать обратное, ей нужен человек, который был бы способен на это — в вашем случае на женитьбу.

— То есть вы вот так с ходу предлагаете мне жениться на ней?

Питер почесал шею и спустя несколько секунд заговорил уже более решительно:

— Конечно, для нее это было бы идеальным вариантом. Но, разумеется, если ваши намерения так далеко не заходят, то не стоит жертвовать собой.

Джини ничего не ответил. Он уставился в ту сторону, где находилась сейчас Лори. Девушка словно светилась изнутри, весело щебеча о чем-то забавном. Ее золотистые волосы отливали в солнечном сиянии ярким блеском, а изумрудные глазищи призывно сверкали. И тут Джини со всей очевидностью осознал, что в целом мире вряд ли найдется хоть один мужчина, который сможет равнодушно пройти мимо такого чудесного созданья. Он хотел ее, хотел до дрожи, до безумия, и теперь впервые крепко задумался о том, что, возможно, Питер прав, и свадьба станет идеальным выходом для них обоих.

* * *

Вечером, когда пурпурное солнце закатилось за окутанные серебристой дымкой холмы, они распрощались с хозяином и отправились в Вашингтон. Джини пропустил целых три водочных коктейля, и теперь за рулем чувствовал себя не совсем уверенно, однако Лори была настолько возбуждена и восхищена пикником, что не замечала этого. Сегодня Лори внезапно раскрылась, как распускается на воде японский бумажный цветок. Девушка без умолку ворковала, рассказывая Джини, с какими интересными людьми она познакомилась и как теперь круто изменилась ее жизнь, как ей понравился проведенный в таком обществе день, и так далее.

— Тебе правда понравилось? — тут же подхватил Джини. И хотя он был уверен в положительном ответе, ему так хотелось услышать это еще раз из уст Лори!

— Джини, это проста фантастика! Я, оказывается, как дурочка, столько лет пряталась в собственную скорлупу, а ведь это так интересно — встречаться с разными людьми, беседовать о чем угодно — да теперь я готова ездить на такие пикники каждый день!

— Твой отец был очень общительным человеком, если я не ошибаюсь, — ввернул Кейлер,

Лори кивнула.

— В Вашингтоне он считался одним из самых гостеприимных людей. У мамы сохранился целый альбом с газетными вырезками, сообщающими о пирах, которые он задавал, с танцами до упаду. Там столы ломились от яств…

Джини прикурил сигарету.

— Мне очень жаль, что с ним произошло такое несчастье, — вздохнул он.

— Да, — как-то вяло согласилась Лори. — Я без него скучаю.

— А твоя мать никогда не помышляла о другом замужестве? — спросил Кейлер.

Лори откинула рукой волосы со лба.

— Что ты, никогда.

— И ты в этом настолько уверена? — удивился Джини.

— Да. Я слишком хорошо знаю свое племя. По традиции женщинам положено иметь только одного мужчину за всю жизнь, и я не вижу причин, чтобы мать стала вдруг нарушать это правило. Ведь она слишком глубоко верит в наши обычаи.

— А жаль, — искренне огорчился Джини. — Миссис Сэмпл весьма привлекательная женщина. Если бы я не увлекся тобой, я бы, несомненно, обратил самое пристальное внимание на нее.

— Ну-ка, поубавь прыти, — засмеялась Лори. — Ты еще не знаешь, насколько я ревнива!

Но Джини покачал головой.

— Тебе никогда не придется ревновать, успокойся. У тебя есть все, о чем только может мечтать мужчина, никакая другая девушка тебе и в подметки не годится. Ты действительно очень красива. Понимаешь?

Лори отвернулась, и копна ее волос засверкала в последних отсветах заходящего солнца.

— Ну вот, опять ты затянул свою старую песенку, — насупилась она.

— Это кто же из нас затянул старую песенку? — возразил Джини. — Разве мы не можем немного пораз- влекаться? — тут же предложил он.

Лори повернулась к нему и загадочно улыбнулась.

— Наверное, можем. Просто я хочу, чтобы ты, наконец, понял, что ближе мы не можем стать друг другу ни при каких обстоятельствах.

Джини с сожалением покосился на девушку и не смог сдержать вздоха. Говорить с ней о любви было так же бессмысленно, как фехтовать с соперником, который наперед рассчитал любое твое движение. Защита, выпад, ответный укол. С какой бы стороны он ни подкатывал к ней, Лори всякий раз ставила его в тупик. Обороняясь, она снова и снова ссылалась на свою невероятную тайну.

Джини в сердцах вышвырнул не докуренную сигарету в открытое окошко.

— Послушай, ты хоть когда-нибудь можешь поговорить со мной откровенно? — внезапно вскинулся Джини. — То есть я хочу сказать, будешь ли ты столь любезна раскрыть страшную тайну, которая тебя так терзает?

Помолчав немного, Лори ответила:

— Все равно это бесполезно, Джини. Я не могу… И пойми, так будет лучше для тебя самого.

— Интересно, каким образом мне будет лучше, если я уже чуть не спятил от твоих недомолвок? Как только тебе в голову могло прийти, что наша свадьба невозможна? Ты просто втемяшила в свою башку эту чушь. И почему мы действительно не можем спокойно пожениться? Что нам мешает? Может быть, ты отбывала в тюрьме срок за какое-то страшное преступление? Или у тебя особый набор хромосом? Но я просто не нахожу причину, по которой наша свадьба могла бы не состояться.

И снова Лори замолчала, теперь уже надолго. Наконец, она выдавила из себя:

— Люди племени убасти… другие… они не похожи на всех остальных. В этом-то и дело.

— Почему другие? Как меннониты[4], что ли?

— Ну… отчасти ты прав. Религия тоже играет не последнюю роль.

— И что же? Если я задумаю жениться на тебе, то могу поменять и веру. Итак, я становлюсь протестантом. Что дальше? Почему теперь я не могу превратиться в этого… как ты себя называешь… убасти?

— Это исключено. Ты никогда не сможешь стать одним из нас.

Джини внимательно следил за дорогой, приближаясь к центру города. Стало совсем темно, и машины, вспыхивая белыми и красными огоньками, проносились мимо.

— Если быть до конца честным, — заговорил Джини, — то я, признаться, ровным счетом ничего не слыхал о племени убасти. Конечно, подобное признание звучит странно из уст человека, работающего в Госдепартаменте, но, к своему стыду, я вынужден сказать об этом.

Лори ничего не ответила. Он скользнул взглядом по девушке и сразу же понял, что та не в настроении обсуждать ни религию, ни обычаи своего племени. Итак, разговор на эту тему закрыт.

Минут двадцать они ехали молча, а потом Лори нарушила тишину:

— Мы только что проскочили поворот к моему дому. Ты что, не заметил?

— Заметил. Я просто подумал, что сейчас самое время отправиться ко мне в гости и пропустить по рюмочке на сон грядущий. Тебе бояться нечего, я не собираюсь предлагать тебе руку и сердце, я ведь обещал.

— Но я сказала маме, что вернусь до десяти, — заволновалась вдруг Лори.

— Ну так что же? Сейчас еще и восьми нет. У нас уйма времени, — успокоил ее Джини.

— Но правда, Джини, мне бы лучше… — начала было Лори, но Кейлер махнул рукой, пресекая любые возражения.

— Нет уж, на этот раз тебе придется поступить так, как я хочу. Мы едем ко мне, там я сварганю чудесный коктейль из мартини и водки — целый кувшин, потом на скорую руку состряпаю салат и поджарю гамбургеры. Мы поставим Моцарта и в тихой непринужденной обстановке побеседуем о тебе и обо мне — короче, о нас.

— А может быть, я все же на секундочку заскочу домой и скажу маме, что вернусь попозже? — спохватилась Лори.

— Забудь о ней хоть на некоторое время, — посоветовал Джини. — Думай лучше о том, что тебе всего двадцать лет, ты прекрасна, а вечер только начинается.

— Но-

— Все. Ты уже о ней забыла. Это приказ солидной шишки из Госдепартамента.

Лори улыбнулась.

— Ну хорошо, мистер Шишка. Я сдаюсь. Слава Богу, мне не приходится затевать с тобой дипломатические шашни, ведь я бы все равно проиграла. Ты кого угодно за пояс заткнешь.

Джини усмехнулся.

— Что ты, Лори. Ты-то никогда не проиграешь. Ни мне, ни кому другому. Пора бы тебе отстегнуть булавку, которой матушка приколола тебя к своей юбке, и почувствовать, что в этом мире ты — победительница и настоящая львица.

Оказавшись в квартире Кейлера, они распределили обязанности. На долю Лори выпали гамбургеры и салат, а Джини предстояло немедленно заняться коктейлями. Он проводил Лори на кухню, которая тут же пришлась до душе девушке: ярко-оранжевые полки и резные шкафчики в современном стиле радовали глаз. Лори моментально освоилась здесь, в мгновение ока отыскав нужные тарелки, баночки со специями, столовое серебро, — все, что было ей необходимо для приготовления пищи. Джини тем временем достал большой стеклянный кувшин и, до половины наполнив его льдом, отправился в гостиную, где находился бар.

— Как, наверное, здорово иметь свою собственную отдельную квартиру прямо в центре города, — восхищенно призналась Лори.

— Меня, во всяком случае, это устраивает, — обронил Джини, выходя из кухни.

Приготовив коктейль, он вернулся в кухню. Лори уже подготовила гамбургеры и теперь разогревала духовку. Джини подкрался сзади и неожиданно обнял ее, зарывшись лицом в гриву пушистых волос.

И в тот же момент почувствовал, как напряглось ее тело.

— Джини! — вспыхнув, едва слышно промолвила Лори. — Отпусти.

Но он коснулся губами ее щеки.

— Почему? — как ни в чем не бывало произнес Кейлер. — Мне очень приятно.

— Ну я прошу тебя! — дрожащим голосом произнесла Лори. — Отпусти немедленно!

Джини разжал объятия, чувствуя себя до глубины души оскорбленным.

— Я просто хотел быть с тобой нежным и ласковым, — объяснил он. — Разве нежность — это преступление? Или твоя вера не допускает ее?

— Джини, ну прости меня… Просто… когда ты ко мне прикасаешься… я начинаю нервничать.

— Послушай, я ведь не каменный и тоже начинаю немного нервничать. Но ведь это ощущение из приятных. Разве нет?

Девушка резко повернулась к нему. Она была высока и изумительно грациозна в своих движениях. Каждый раз, когда Лори заглядывала ему в глаза, Джини осознавал, как нестерпимо ему хочется близости с ней, Глазищи ее сверкали, а влажные губы поблескивали и казались такими мягкими и влекущими… Ее умопомрачительная грудь находилась всего в нескольких дюймах от Джини, а стройные ноги казались еще длиннее оттого, что были обуты сейчас в высокие кожаные сапожки А этот странный головокружительный аромат, неизменно исходящий от Лори! Волны терпкого, восхитительного запаха обволакивали и возбуждали Джини, стоило ему только приблизиться к девушке.

— Джини, — вдруг заговорила Лори. — Ты же знаешь, что очень нравишься мне.

— Ну и отлично, — оживился Кейлер. — Это прекрасно. Если тебе не хочется торопить события, то я молча удаляюсь.

— Джини, я имею в виду совсем другое.

Усмехнувшись, Кейлер облокотился на резной шкафчик и приготовился выслушать Лори.

— Неважно, что ты имеешь в виду, — так и не дождавшись объяснений, начал рассуждать Джини. — Ты сейчас здорово нервничаешь, и это вполне можно понять. Попробуй расслабиться, забыться, выпей коктейль, а может, и парочку. Вот тогда ты почувствуешь себя более свободно, оковы спадут, и все произойдет само собой, а ты даже не заметишь, как.

Лори молча отвернулась.

— Ну, давай же, — подбадривал ее Джини. — Ты сейчас сварганишь пару гамбургеров по своим особым рецептам, мы пройдем в гостиную и начнем беседовать как самые настоящие взрослые люди.

— Ну хорошо, — прошептала она. — Прости, если я тебя обидела.

Он потянулся к ней, и девушка слегка пригнулась, так, чтобы он смог поцеловать ее в лоб.

— Ты не подумай, что я… ну, в общем, фригидная или что-то в этом роде, — быстро заговорила Лори. — И выбрось из головы мысль, будто я не смогла оценить тебя по достоинству. Ты очень привлекательный мужчина. Правда. Даже очень привлекательный.

— Ну вот и чудесно, — встрепенулся Джини. — Не надо больше ничего говорить.

Лори взяла его ладонь в свои руки и крепко сжала ее.

— Ну, пожалуйста, пойми меня правильно. Я еще никогда не ходила на свидания и не оставалась наедине с мужчинами, не считая, разумеется, отца. И уж тем более мне ни разу не приходилось раздеваться в чьем-либо присутствии.

— Я тебя понял, — просто ответил Джини. — Так как насчет того, чтобы нам все же поужинать?

— Ну конечно. Сейчас я все сделаю.

Услышав такое обещание, Кейлер поднес ее ладони к своим губам и поцеловал, а потом направился в гостиную, чтобы разлить коктейли в бокалы. Лори занялась гамбургерами. Она достала из холодильника яйца, отыскала репчатый лук и загремела кастрюлями. А Джини, набравшись терпения и уютно устроившись в своем любимом кожаном кресле, принялся наблюдать за ходом футбольного матча, предварительно выключив в телевизоре звук.

— Бьюсь об заклад, что ты приготовишь сейчас что- то фантастическое, — крикнул он, устраиваясь поудобнее в кресле.

Из кухни раздался веселый смех.

— Вот ты лучше сначала отведай мою стряпню, и уж только потом нахваливай!

Тем временем на футбольном поле завязалась настоящая рукопашная битва, и Джини, потягивая коктейль, пытался разобраться, кто же виноват в этой потасовке.