Встретимся в полночь

Я была совершенно не в себе прошлой ночью, и каким-то образом оказалась в квартире этого парня. Он был незнакомцем. В этот момент звенели все мои девичьи тревожные колокольчики. Я должна была убраться отсюда к чертям.

Он все еще спал. Мне нужно было всего лишь выскользнуть незамеченной. Я нашла свою кепку на прикроватном столике, натянула ее на глаза и практически выскользнула из кровати, стараясь не производить никаких резких звуков.

Скатившись на пол, я поползла к своему тренчу и тапочкам. Почему я ползла? На случай, если за окном папарацци? Я содрогнулась от одной этой мысли. Да уж, мне надо было убраться отсюда немедленно.

Но, как только мои пальцы коснулись тапочек, гора на диване зашевелилась.

Я тихо зашипела и подалась назад. Бах. Затем я услышала приглушенные ругательства из кучи одеял, а затем серию неистовых движений под ними. Я привалилась спиной к кровати и замерла, глядя на одеяла. Боясь того, что может показаться.

Сначала чья-то рука пошарила по журнальному столику, пока не нашла телефон. Телефон на секунду исчез под одеялами, прежде чем все они отлетели в сторону, чтобы явить настоящего, живого парня.

Ах, вот оно – его лицо.

Темные глаза с тяжелыми веками, затуманенные после сна. Тонкие кости – у него были скулы, за которые я убила бы, острая линия подбородка, способная резать стекло. Но меня поразил его рот. Возмутительно пухлые губы. Он был похож на дерзкого плейбоя из корейской дорамы.

Должно быть, я издала какой-то звук, потому что он посмотрел на меня.

Эти сонные глаза распахнулись, и его возмутительные губы приоткрылись. Секунд пять мы пялились друг на друга в молчании.

Я вскочила на ноги и рванула из спальни к входной двери в квартиру.

– Постой! – крикнул он за спиной, но я дергала засов, пока не оказалась снаружи. Пробежав половину коридора, я заметила мерцающие огни и почувствовала запах сигаретного дыма.

Затем наступила во что-то мокрое и поняла, что я босая.

Отвращение накатило волнами, когда я попыталась не думать о том, во что могла наступить. Фу, фу, фу.

Я сделала глубокий вдох и откинула волосы с лица, закрыла глаза. Разум над материей. Попыталась сделать дыхательное упражнение из своего приложения для медитации. Нужно было просто сосредоточиться на собственном дыхании, чтобы абсолютный ужас мира и моей жизни испарился или типа того. Это правда мне помогало. Пройти через мучительные танцевальные номера, когда у меня была вывихнута лодыжка. Пережить запах жареного мяса на ночных барбекю, когда я питалась одной сладкой картошкой.

Мой разум наконец успокоился, хотя я и оставалась на грани паники. Самоконтроль удержал меня на месте, не давая двигаться. Когда я открыла глаза, я была абсолютно спокойна. Я понятия не имела, в какой части города нахожусь, а отсутствие обуви привлекло бы нежелательное внимание. Не говоря уже о том, что ходить босиком было совершенно отвратительно.

Так что я неохотно вернулась в квартиру. Вот только я не знала, куда мне. Я ходила от двери к двери, надеясь, что одна из них вызовет какое-то узнавание своим видом.

Фрагменты прошлой ночи продолжали мелькать у меня в голове, включая лицо парня. И затем вдруг оно взглянуло на меня не из воспоминания, а в реальности. Парень смотрел прямо на меня.

Он стоял в коридоре, протягивая мне тапочки.

– Ты кое-что забыла.

Даже несмотря на то, что волосы у него были в полном беспорядке, его глаза – затуманены, а одежда – помята, в его взгляде появился уверенный блеск. Губы изогнулись в понимающей улыбке.

Я выхватила у него свои тапочки.

– Где я?

– В шикарном многоквартирном здании Гонконга, – ответил он. Он излучал крайнее наслаждение ситуацией каждой частичкой своего тела. Что сделало его прекрасные губы аппетитными.

– Слушай. Я тебя не знаю, – я ткнула его тапкой в грудь. – Ты какой-то случайный маньяк, который затащил меня к себе, так что не думаю, что тебе стоит вести себя нахально, а?

На мгновение его уверенность, казалось, пошатнулась, но затем проявилась с утроенной силой.

– Ты меня знаешь. Джек. Джек Лим.

Джек. Теперь я вспоминала. Вспомнила, как он сверкнул улыбкой на крутом подъеме улицы, когда сказал то же самое. И я вспомнила кое-что еще. Крепкую руку на моей спине, когда я, спотыкаясь, спускалась по лестнице в автобусе. Легкое ворчливое неодобрение, когда он сидел рядом со мной в баре. Как этот извращенец-музыкант просил меня покормить его мороженым. Бабочки и Джек, выгоняющий меня из бара. Я также вспомнила, что он не знал, кто я.

Крошечная искра доверия начала разгораться у меня в груди.

Мой взгляд метнулся к его лицу, ища в нем намек на вчерашнее рыцарство.

Он вскинул бровь.

– Привет?

Я нахмурилась.

– Ты американец?

Преувеличенное подмигивание.

– Не злись на меня за это.

Кем был этот парень? Никогда в жизни я не встречала никого подобного. А я работала в долбаной музыкальной индустрии!

– Мы это уже прояснили, модные тапки. Мы оба из Калифорнии, – он не сводил с меня глаз, и я вспыхнула.

Инстинктивно мне хотелось скрыть лицо, но я помнила, что он не знает, кто я.

– Ну, я бы уже не назвала себя калифорнийкой, – нерешительно ответила я. – Я уже много лет не живу там.

Признание выскользнуло слишком легко. Годы подготовки обычно срабатывали, и я гораздо осторожнее обращалась со словами, хотя то, что я – американка, не бог весть какая тайна.

Я знала, что мне следует опасаться его самодовольной уверенности. Не то чтобы я полностью ему доверяла. Проблема была в том, что я не хотела думать о том, стоит ли ему доверять. Я устала жить в постоянном бдении.

Так что я стояла там, вместо того чтобы убежать.

– У тебя все еще калифорнийский акцент, – сказал Джек. Я хотела было возразить, но его твердый прямой взгляд отвлекал, и я почувствовала покалывающее раздражение.

Сколько раз я полуголой появлялась на экране телевизора? Привыкнув к тому, что на меня пялятся, я стала к этому равнодушна. Мужчина смотрели на меня постоянно – с равной степенью почтения и вожделения. Я научилась не замечать. Но почему-то взгляд этого парня, его неподдельный интерес заставляли меня держаться настороже. Я смутно помнила, как он был сосредоточен на мне прошлой ночью. Постоянно заботящийся и заинтересованный.

Я не могла игнорировать его внимание, это было физически невозможно.

Пока я пялилась на него в ответ, Джек все говорил, наполовину озадаченно, наполовину веселясь.

– Итак, Ферн. Какие планы на сегодня? Думаю, после вчерашнего ты должна мне завтрак.

Я открыла рот. Ферн? О, боже. Точно.

– Чт… почему, что случилось? – я лихорадочно пыталась вспомнить, не было ли между нами чего-нибудь неприличного.

– Ничего! – воскликнул он слишком быстро, его уверенность ускользнула на секунду. И мне показалось – или его щеки покраснели?

Я почувствовала облегчение, но не смогла до конца понять, то ли это от того, что со мной ничего не случилось, то ли от осознания, что, если бы случилось, я бы хотела это запомнить.

Как бы там ни было, он мило краснел.

Но почти мгновенно собрался.

– Я хотел сказать, что спас тебя от ареста. Вот и все.

– Ты спас меня? – я ухмыльнулась.

Он кивнул.

– Ну да. Ты чуть не подралась с огромным вышибалой.

Я не могла не рассмеяться.

– Я бы не стала.

– Насколько ты была пьяна? Почему ты вообще была одна на улице? – спросил он.

Вернулось мое раздражение.

– Это вот осуждение у тебя в голосе? Ужасно не привлекательно.

– Я больше о твоем благополучии беспокоюсь, чем о собственной привлекательности.

– Ладно, – фыркнув сказала я.

Джек снова улыбнулся.

– Ладно.

Потребовалась огромная сила воли, чтобы не улыбнуться в ответ.

– Как бы там ни было, я не была пьяна.

Он рассмеялся.

– Ладно.

Я поняла, что не могу дать ему никакого другого объяснения. «Я не была пьяна. Просто полностью отключилась от снотворного, смешанного с успокоительным, которые мне нужно принимать каждую ночь своей жизни, чтобы заснуть».

Ну, да.

– Как бы там ни было. Мне нужно вернуться в отель, так что… Спасибо за все, за что я должна тебя поблагодарить, – сказала я, натягивая тапочки, прыгая с ноги на ногу. Джек потянулся поддержать меня, быстро и не думая. Его ладонь крепко поддержала меня за локоть. Я зло взглянула на него и сдернула его руку, едва не навернувшись в процессе.

Когда я наконец надела тапочки, хотя и понимала, как глупо выгляжу, я почувствовала себя намного увереннее. Недосягаемой. Как чувствовала себя обычно.

Пришла пора гордо удалиться.

Я повернулась и пошла прочь, шагами быстрыми и целеустремленными. Этот мальчик Джек запомнит день, когда Лаки переночевала у него и….

– Ферн! – заорал он, стоя в коридоре. – Как ты вернешься? У тебя ни кошелька, ни телефона.

Я пошатнулась, но пошла дальше, шаря по карманам. Нет! В глазах пронесся образ телефона на прикроватном столике в номере в отеле. И я никогда не носила с собой кошелек, это было не нужно.

– Дойду ногами, – прокричала я, не оглядываясь, подходя к лифту.

– Ну да, дойдешь.

Я чуть не споткнулась. Что за наглость!

– Однако есть проблема. Мы примерно в десяти милях от города.

Я резко оглянулась.

– ЧТО?

Джек улыбнулся.

– Давай позавтракаем.

Глава четырнадцатая

Джек

Ладно, значит, я лгал. Мы были прямо в центре города. Но «Ферн» было не обязательно это знать. Мне нужно было выиграть время с ней, и я использовал все, что было у меня в арсенале. Режим убедительного очарования запущен.

Когда мы спускались по лестнице, я снова взглянул на нее. Она настояла на том, чтобы вернуться в квартиру и снять макияж.

– Божечки-КОШЕЧКИ! – крикнула она, увидев свое отражение. Свежеумытая Лаки выглядела значительно моложе. На несколько секунд я мог забыть о том, что она была поп-звездой Азии.

Она заметила, что я смотрю на нее, пока мы спускаемся, и инстинктивно потянулась за своей кепкой, тонкие пальцы коснулись жесткого козырька. Длинные волосы упали на лицо, и она, казалось, замкнулась в себе. Я моргнул. Внезапное чувство ее огромной значимости вдруг пропало.

– Ты в городе с семьей или как? – спросил я. Эта сцена опиралась на мои актерские способности – прямо сейчас я должен был проявлять любопытство к ней так, как любой человек проявлял бы любопытство к незнакомцу.

Она поколебалась, прежде чем ответить.

– Э, нет. Я тут со своим церковным хором.

Хороший ответ.

– На отдыхе?

– Работаем. У нас тут несколько выступлений. Довольно известный хор. В мире… церковных хоров, – ее голос стих, и я сдержал смех.