Встретимся в полночь

Вмешались родители, принявшись излагать планы на выходные. Обыденность в их делах казалась мне такой приятной – разговор, не затрагивавший моей работы, графика, поклонников. Когда я зевнула, мама нахмурилась.

– Эй, тебе пора спать. У тебя был долгий тур, а сейчас надо готовиться к шоу, так ведь?

Я кивнула.

– Ага. Понедельник. Скоро увидимся, да? – после съемки они будут ждать меня в гримерке.

– Конечно! – ответил папа. – Ешь хорошо, чтобы было много сил.

Беспокойство, появившееся на их лицах, наполнило мои глаза слезами. Я нацепила на лицо сияющую улыбку.

– О, я в этом туре отлично питалась. Много пельменей, лапши и всего такого.

Они кивнули, довольные. Конечно, это была ложь. Одна из многих, чтобы мои родители не сошли с ума. Если бы они знали, как мало я ем и сплю… что ж, я не могла не делать этого. Я знала, на какие жертвы пошла моя семья, чтобы я оказалась тут. Самое меньшее, что я могла сделать – не позволить им беспокоиться обо мне.

Я повесила трубку, но тоска по дому давила на меня. Или это было снотворное? Конечности налились тяжестью, но мой разум лихорадочно работал. Я заползла в постель, не умывшись и не почистив зубы, пушистое белое одеяло поглотило меня, словно чудовище. Роскошные простыни скользили по мне, охлаждая мою уютную пижаму. Я тепло одевалась на ночь – привычка, которую я приобрела, живя в Корее.

В первую ночь, которую я провела в общежитии тренировочного лагеря, я легла спать в майке и трусах, и другие девушки подняли меня на смех. Так же, как когда я сказала ppanseuh – как называли нижнее белье мои родители. Еще один промах, делавший очевидным мое американское происхождение. Вероятно, это старое японское слово использовали сейчас лишь бабки. Крутые ребята тут говорили «труселя». Или трусики. И никто не спал здесь только в трусах.

Сестринство, испытание огнем – это я прошла в первые пару лет обучения. Все для того, чтобы оказаться тут, в этом самом гостиничном номере, в этом городе, так далеко от дома. Чтобы подняться на вершину, став звездой K-Pop. Принцессой, королевой. Иллюзия в пастельных тонах и сапогах на шпильке.

Знаете, в последнее время моя обувь раздражала меня ужасно. Звучало как: «Не позволяйте Лаки носить обувь на плоской подошве, не дай бог, в ней всего пять футов, десять дюймов!». ПЯТЬ! ДЕСЯТЬ! ЭТО! ВЫСОКИЙ! РОСТ!

Когда я начинала думать капс-локом, это означало, что таблетки начали действовать. Я металась в постели, пихала подушку, чтобы взбить ее еще немного. Но, то ли от голода, то ли от раздражения, или от чего-то еще, я никак не могла заснуть. Будильник был выставлен рано, чтобы успеть отрепетировать. Я не могла облажаться на шоу, нет сээээр.

М-м-м. Гамбургеры.

Это стало проблемой. Я все еще была чертовски голодна. Я сбросила одеяла и открыла чемодан. Не став снимать пижамную рубашку, я вылезла из штанов и натянула черные рваные джинсы. Надела свою любимую бейсболку, не привлекавшую ко мне внимания. Мой розовый парик бережно хранила Джи Йон. Затем я накинула тренч верблюжьего цвета и поискала кроссовки, но нигде не смогла найти их.

– Заметка для себя, – пробормотала я. – Кто-то крадет мою обувь.

Бросила взгляд на белые гостиничные туфли рядом с постелью. Они должны подойти.

Я как раз собиралась открыть дверь и выпорхнуть отсюда, когда сообразила, что снаружи стоит Рен. Я погрозила двери кулаком, и в смятении опустилась на колени.

Затем выпрямилась, волосы взметнулись за спиной от быстрого движения. Нет, я смогу. Я умна. Все говорили так, пусть даже потому лишь, что моя звукозаписывающая компания утверждала, будто я поступила в Гарвард.

ХА-ХА-ХА.

Да, круто, документы в Гарвард я подала, питаясь сладким картофелем и учась крутить пируэты против часовой стрелки.

Ладно. Думай, Лаки. Думай.

Через секунду я постучала в дверь.

– Рен? – позвала я тонким, жалостливым голосом.

– Да? Все в порядке? – прогрохотал из-за двери голос Рена.

– Ничего особенного, но… ну… Джи Йон спит, а, хм, ну. Мне нужны таблетки. От менструальных болей.

Даже через толстую дверь я почувствовала его отвращение.

– Прости, – мило добавила я.

– Что за таблетки нужны? – спросил он, раздражаясь и пыхтя.

– Мидол. Или китайский аналог. Скажи им, в чем проблема, они сами знают, что дать.

Я услышала, как он ворчит, и подождала, пока не стихнут тяжелые шаги. Через несколько секунд приоткрыла дверь выглянуть в коридор. Я была одна на этаже пентхауса, вокруг ни души.

Осторожно прикрыв за собой дверь, я помчалась по коридору, переходя с бега на крадущуюся походку, и снова на бег. Как лучше всего незаметно сбежать?

Лифты располагались в конце коридора, один стоял открытым и ждал меня. Я забежала внутрь и ударила по кнопке с номером один, чувствуя облегчение, но в этот момент в двери вцепилась рука и заставила их распахнуться. Дерьмо. Я отошла в угол и спрятала лицо.

– Спасибо, – сказал мужской голос. Я подняла взгляд. Это был какой-то молодой азиат, комкавший в руках пиджак. Я еще сильнее вжалась в угол, как можно дальше от него. Но он не обращал на меня внимания.

Парень улыбался и натягивал мятый пиджак. Затем он вытащил рубашку из-за ремня и растрепал волосы.

Я не могла не смотреть на него. Какой странный. Симпатичный. Невероятные волосы. Высокий. Широкие плечи в сочетании с длинными конечностями. Но очень странный. От него исходила какая-то маниакальная эйфория. Я вжалась в стену, когда он начал посмеиваться, просматривая свой телефон. Ладно, сэр.

Я постаралась успокоить свое скачущее сердце, молясь, чтобы больше никаких пассажиров не было. К счастью, так и случилось, и я едва дышала, когда лифт остановился на первом этаже.

Когда я вышла, то ступила на ковровую дорожку, но это был не вестибюль. Я растерянно оглянулась на лифт.

– Если нужен первый этаж, это уровень G, – сказал парень, едва подняв взгляд от телефона.

Со всей гордостью, какую я смогла изобразить, я сказала:

– Нет, все верно, – и пошла прочь. Несмотря на то, что я понятия не имела, где я, черт возьми. В тапочках отеля.

Отели. Знаю я отели. Я зайду в вестибюль и сдержанно спрошу, где лучшие бургеры. Так что я спустилась по лестнице еще на один этаж.

Божечки-кошечки! Я сделала это! Я шагала ликуя. Ничего особенного. Помнишь неделю, в которую ты проспала всего восемь часов и тебя госпитализировали с обезвоживанием на вручении премии «МТВ Азия»? Этот побег из номера ничто в сравнении с тем, что было!

В безупречно оформленном вестибюле не было ничего лишнего. Менеджеры всегда бронировали для меня скромные люксовые отели, надеясь, что они более приватны, чем большие роскошные отели.

Двое моих охранников лениво болтали у стойки парковщика, а я спряталась за гигантской пальмой в горшке рядом со стойкой регистрации.

– Привет, – поприветствовала я служащую за стойкой, как я надеялась, непринужденным, очень нормальным тоном. – Не подскажете, где тут поблизости вкусные гамбургеры?

Один из молодых людей за стойкой безмятежно улыбнулся.

– Конечно, мисс, в торговом центре при отеле есть ресторан в американском стиле, – он смотрел в сторону входа, но затем медленно обернулся ко мне, и на лице его прочиталось узнавание.

Черт возьми. Меня узнавали даже без розовых волос. Я надвинула козырек ниже.

– Большое спасибо! – крикнула я через плечо, скользнув через двойные стеклянные двери в торговый центр.

Торговые центры Гонконга – это не шутка. Это гигантский бесконечный лабиринт из стекла и светло-серого гранита с бесконечными полами и сияющими повсюду светильниками.

Я застыла на месте, обнаружив, что меня окружают люди. В основном – молодые люди. Что они делали так поздно в торговом центре? Оглядевшись, я увидела, что открыто несколько баров и шикарных зон отдыха. Этот город никогда не спал.

Не знаю, в чем дело, может в таблетках, но обычная паника, которую я ощущала, попадая в толпу, не появлялась.

А может, это из-за того, что образы гамбургеров все еще плясали у меня в голове. Так что я пошла дальше, держа голову ниже и подняв ворот плаща. Это было более или менее подозрительно? Я чувствовала себя дурацкой Розовой Пантерой.

Я добралась до карты торгового центра и уставилась на нее. Что, черт возьми, это такое? Все тут было цифровым. Я несколько раз коснулась экрана, но мысленные усилия, требовавшиеся, чтобы разобраться в этом, грозили привлечь ко мне внимание.

Ладно, Лаки. Следуй чутью. Да, отличный план. Нос у меня очень чувствительный.

Торговый центр был бесконечным. Я проходила один роскошный магазин за другим. И модные рестораны, но ничего такого, что обещало бы роскошный жирный бургер. Через несколько минут я оказалась у эскалаторов, поднимающихся от станции метро. Пытаться сориентироваться в торговом центре Гонконга, борясь со сном и таблетками от тревожности, было не просто. Голова немного кружилась, и все вокруг начало расплываться в мягком свете.

Пытаясь сориентироваться в этом состоянии, я не заметила гигантскую группу людей, выходивших из метро, и меня затянуло в толпу. Боясь, что меня узнают, я шла в ногу со всеми, пока не почувствовала порыв прохладного воздуха.

Когда толпа растворилась, я обнаружила себя на улице Гонконга. Одну.

Глава шестая

Джек

Помните ту сцену в «Гарри Поттере», где они едут по Лондону в безумном двухэтажном автобусе?

Гонконгские автобусы почти такие же.

Сидя на верхнем ярусе одного из них – одного из многих культурных пережитков британской колониальной истории Гонконга – я видел полные в вечер пятницы извилистые улочки центра.

Гонконг был большим, он раскинулся на острове Гонконг, частях материка Коулуне, Новых Территориях, и включал в себя еще кучу маленьких островов. Коулун располагался по другую сторону гавани Виктория. Я жил на острове Гонконг, и сейчас автобус ехал через центр, экономическое и финансовое сердце города, находящееся у северной оконечности острова, у воды. Тут было полно небоскребов и шикарных многоквартирных башен, расположенных у туристических маршрутов, и все ассоциировали этот район с Гонконгом.

Когда мы переехали сюда, тоска по дому тут же сменилась интересом. Я влился в эту атмосферу Гонконга: в Азии все искрилось электричеством будущего. И что-то в этом заставляло меня чувствовать себя живым. И в таком огромном городе, как этот, было бесконечно много пространства для импровизации. Для переосмысления. Можно было делать все, что захочешь. Это оказалось полной противоположностью взросления в пригороде Южной Каролины, где, казалось, все шли одной дорогой. Где ночные развлечения ограничивались торговыми центрами и кинотеатрами. Где, несмотря на необъятные просторы вокруг, ты чувствовал себя в ловушке.

Автобусы мне нравились по многим причинам, а прямо сейчас это было отличное место для работы. Все еще под кайфом от того, как все получилось, я отправлял фото Тревору. Они вышли великолепными. Даже с тусклым освещением и из-за листьев можно было рассмотреть Тедди и Селесту вдвоем в гостиничном номере. С каким-то силуэтом случайного чувака, склонившегося над букетом. Я поиграл с фильтрами, чтобы сделать их лица резче, а свое – скрыть в тени. Это станет моей крупнейшей добычей.

Слова Селесты эхом отдавались в голове, пока я сортировал фото. «Ты можешь разрушить множество жизней». Несколько месяцев назад этот комментарий обеспокоил бы меня. Проник бы глубоко и заставил бы мучиться угрызениями совести. Но пройдя через десятки встреч со знаменитостями, увидев, как они заводят романы, как обращаются с обслугой, словно с мусором, как устраивают истерики и кричат на собственных детей – я стал бесчувственным. Теперь это было работой. Вот так. Ничего личного, но такова цена славы, Селеста.

Я тут же получил ответ от Тревора: «Хорошая работа. Еще одна сенсация, и я возьму тебя на полный рабочий день».

Полный рабочий день? Я выпрямился на пестро обитом сиденье. Я знал, что в последнее время Тревору нравилась моя работа, но это было что-то новенькое. Новая возможность. Появится альтернатива колледжу. И даже если мои родители узнают… ну, теперь я смогу сам заработать на жизнь. Мне не придется жить с их разочарованием в моих жизненных выборах. С их надеждой на то, что я стану изучать бизнес, инженерию или нечто подобное. То, что мои родители предпочли стабильность тому, что их действительно интересовало, не означает, что я должен поступить так же.

Автобус внезапно остановился, и когда я выглянул в окно, то понял, что проехал полный круг – я снова был у отеля. Я проверил свой телефон. Еще не было и одиннадцати. У меня оставалось время встретиться с другом и чего-нибудь выпить. В Гонконге можно было пить с восемнадцати, что свело меня с ума, когда мы сюда переехали.

Я написал своему соседу по комнате, Чарли Ю.

«Есть время выйти выпить?»

Он ответил через минуту.

«УРА. Через пару часов смогу сделать большой перерыв.☺».

Когда его дядя вышел на пенсию, Чарли унаследовал его таксомоторный бизнес и его классическую красную Тойоту. Это был Гонконг, и Чарли работал по ночам. Часто он брал длинные перерывы, чтобы выпить со мной пива.

«Круто… У меня ОГРОМНЫЙ куш для Тревора. ВЫПИВКА ЗА МОЙ СЧЕТ».

Чарли: «СТРЯСИ С НЕГО БАБЛА».

Я покачал головой и улыбнулся. Мы с Чарли постоянно беззастенчиво охотились за наличкой. Нашу квартиру заполняли жалобы на работу и нехватку денег, пока мы играли в видеоигры и ели рамен. Это было главным, что нас объединяло.

Я отправил ответ: «Всегда. $ Я выберу место и напишу тебе».

«Место с шикарными девчонками. А не так как в том дайв-баре со странными братками, словно это были рыбаки на пенсии ☺».

Ну, спасибо, бар был очень крут. Но Чарли был помешан на девушках. Его можно было бы назвать озабоченным, вот только, пускаясь в безудержный флирт, он обретал страстное очарование. К тому же он выглядел как скверный мальчишка, готовый посадить тебя на свой скутер, чтобы увезти от строгих родителей.

Я набирал ответ, когда в меня кто-то врезался. Это была девушка, шедшая, пошатываясь, по проходу. Ладно, алкашка. Я вернулся к сообщению, когда услышал позади громкий стон, и затем: «Baegopa jughaeso!». «Умираю, есть хочется!» по-корейски.

Оглянувшись, я увидел пьяную на сиденье с головой, прислоненной к окну.

Почему она казалась такой знакомой?

Я всмотрелся в зеленую кепку, длинные волосы, лицо в тени. О, это девушка из лифта отеля. Когда я опустил взгляд не ее ноги, тапочки подтвердили мою догадку.

Девушка из лифта, не желавшая общаться со мной настолько, что практически слилась со стеной.

Так что, несмотря на любопытство, я отвернулся. Не хотел быть навязчивым, когда эта девушка-сноб из пентхауса очевидно желала остаться в одиночестве.

Но она продолжала бормотать. На смеси английского и корейского. Она была американкой?

Другие пассажиры автобуса начали поглядывать на нее, но никто ничего не сделал.

Я смотрел прямо перед собой. Не влезай в это, Джек. Ей не нужна твоя помощь.

Один за другим люди выходили, а девушка оставалась. Когда я наконец обернулся взглянуть на нее еще раз, она ушла в отрубон, рот был слегка приоткрыт.

Поскольку я не мог толком рассмотреть ее лицо, было неясно, сколько ей лет, но она выглядела на мой возраст или младше.

И она была американкой корейского происхождения. Может быть. Это было иррационально, но я чувствовал своего рода обязательство присматривать за соотечественниками в Гонконге. Это было совсем не то, что я планировал на сегодняшний вечер. Я почти слышал, как с плеча меня подбадривает миниатюрный дьявол Чарли. «Она мииииленькая», – сказал он пискляво.

Я встал и пошел к ней, резкие движения автобуса раскачивали меня.

– Эм… привет.

Она не шелохнулась. Козырек кепки скрывал лицо.

– Прошу прощения, – я помедлил. – Мисс. – Ну, я впервые назвал кого-то «мисс».

Вновь никакого движения или знака того, что мое присутствие замечено. Я склонился к девушке и осторожно потряс ее за плечо. Ничего. Я потряс ее слегка сильнее. Ее голова чуть сползла по окну.