Мифы Великой Победы [litres]

Белорусский округ по состоянию на 22 июня 1941 г. имел двадцать четыре стрелковых, двенадцать танковых и шесть мотострелковых дивизий, Киевский – в полтора раза больше. Это тридцать две стрелковые дивизии, тринадцать танковых, восемь механизированных, даже две кавалерийские. Как и почему возникло такое странное несоответствие? А получилось оно в результате реализации Жуковым замысла Тимошенко – с началом военных действий развернуть наступление. Это было предопределено приказом 003. В частности, во втором пункте приказа говорится: «Ближайшей задачей ставлю – концентрическим сосредоточением, ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружать и уничтожать сувалкинскую группировку противника, к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки, а также мощными концентрическими ударами механизированных корпусов всей авиации Юго-Западного фронта и других войск 5-й, 6-й армий окружить и уничтожить группировку противника, наступающего в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24 июня овладеть районом Люблин. (Это восемьдесят километров от границы). Армиям Северо-Западного фронта – срочно удерживая побережье Балтийского моря, нанести мощный контрудар из района Каунаса во фланг Сувалкинской группировки противника, уничтожить его во взаимодействии с Западным фронтом и к исходу 24 июня овладеть районом Сувалки».

Как уже известно, к началу войны Генеральный штаб и Народный комиссариат обороны не смогли правильно определить направление главного удара противника, равно как и срок нападения. Войска Белорусского округа, ставшего Западным фронтом, не были отмобилизованы, не были своевременно оповещены, поэтому не смогли дать надлежащий отпор противнику. Части, как правило, не успевали занять оборонительные позиции, которые были предусмотрены планом обороны. Войска в первые же часы понесли огромные потери в личном составе и технике, особенно катастрофические потери были в авиации. С этого и началось то самое подавляющее господство немцев в воздухе.

Мало того, войска Западного округа находились в стадии реорганизации в связи с изменением штата стрелковых и танковых дивизий. Части не имели достаточного количества танковых и артиллерийских 76-мм снарядов, а также зенитных 88-мм. На каждом втором – вдумайтесь в эту цифру! – оперативном аэродроме не было авиационного горючего. Солярка для танков хранилась во внутренних военных округах, включая Северный Кавказ. По планам Генерального штаба горючее предполагалось перебросить в Белоруссию на второй день после объявления мобилизации. Сравните, где находится Белоруссия, и где Северный Кавказ!

Теперь вопрос: во всем этом виноват только Дмитрий Григорьевич Павлов? Или кто-то еще должен был нести ответственность? Понятно, что это вопрос риторический. Ответ очевиден, правда, Павлову теперь от этого ни жарко ни холодно. Как, впрочем, и всем остальным участникам того действа.

Теперь возвращаемся к той самой военной игре, упомянутой в фильме. Декабрь 1940 г., тогда допускалось, что на первом этапе военных действий вероятный противник будет иметь преимущество в силах и средствах. Командующий Белорусским округом признал, что проиграл, но при этом Павлов извлек из своего поражения урок. 18 февраля 1941 г. он посылает донесение № 867 Сталину, Молотову и Тимошенко, в котором, в частности, есть такие слова: «Необходимо Западный театр военных действий по-настоящему, действительно привести в оборонительное состояние путем создания рядом оборонительных полос на глубину 200–300 километров, построив противотанковые рвы, плотины для заболачивания, эскарпы, полевые оборонительные сооружения».

Если кто-то не понял, это основополагающая идея стратегической обороны. Ее, как известно, в Москве, в Генеральном штабе, не одобрили. Лично товарищ Сталин тоже категорически не приветствовал. Вообще, Народный комиссариат обороны и Генеральный штаб планировали уже на первом этапе войны с Германией перевести боевые действия на территорию противника. В уже процитированном мною приказе 003 именно об этом и говорится.

В мае и июне, то есть незадолго до начала войны, Павлов регулярно докладывал в Генеральный штаб об активной подготовке к нападению на Советский Союз немецких частей, сосредоточенных у советских границ. Эта информация, естественно, вызывала недовольство у Сталина. Из Наркомата обороны и Генерального штаба весь май и в начале июня шли в Минск сердитые звонки – смотри, мол, Дмитрий Григорьевич, только из твоего округа поступает информация о сосредоточении немецких войск на границе, это чистое паникерство, ты бы поаккуратнее…

Известно, что Павлову лично звонил Сталин и потребовал, чтобы генерал перестал слать информацию, которая сеет панические настроения в армии. 7 июля Дмитрий Григорьевич Павлов скажет следствию: «С утра 22 июня диверсанты и авиация противника разрушили средства связи, что предельно затруднило управление войсками. Связь с рядом частей была нарушена, что привело к несвоевременному поступлению данных об обстановке. Командующий вынужден был руководить войсками в ситуации почти полного выхода из строя средств связи».

В пять часов утра 22 июня командующий третьей армией Кузнецов докладывал Павлову обстановку, используя обходные линии междугородней телефонной связи. А с семи часов утра того же 22 июня радиосвязь со штабом 10-й армии начала работать с перерывами. На следствии Павлов рассказывал: «Когда в первый день боя Кузнецов позвонил мне и просил прислать радиостанцию, так как три имевшихся у него разбиты, я затребовал их из Москвы самолетом. Москва сначала не отвечала, а после повторных требований ответила, что выслала восемнадцать радиостанций, но до дня моего ареста эти радиостанции получены не были».

Это выдержки из протокола допроса Павлова в июле 1941 г. В тех тяжелых условиях генерал использовал все имеющиеся в его распоряжении средства, чтобы наладить управление войсками. Он даже слал офицеров связи на самолетах, правда, по большей части эти попытки заканчивались тем, что самолеты сбивались. Естественно, сведения об обстановке, которые доставлялись, были уже устаревшими, а решения командования фронтов вообще не могли быть реализованы. Кстати, Павлов первый понял, что войска, прежде всего 3-ю и 10-ю армии, стоит отвести с выступа на благоприятный для обороны рубеж.

Только кто бы ему дал такую возможность. Из Генштаба, из Ставки Верховного командования одно за другим шли требования: «Немедленно перейти в контратаку, немедленно отбросить и разгромить неприятеля. Почему пал Минск?»

Итак, фронт израсходовал все имеющиеся резервы, но результатов не было. В это время в зону Западного фронта вышла с территории Северо-Западного фронта танковая группа Гота, только что занявшая Вильнюс. Почему это произошло? Вина целиком лежит на командующем Прибалтийским военным округом генерал-полковнике Кузнецове. На участке границы на стыке с Белорусским округом он разместил литовскую национальную дивизию. Естественно, с началом войны ее солдаты оперативно расстреляли командный состав и разбежались. Образовалась брешь шириной в 130 км, куда и рванула танковая лавина Гота. Пять дивизий решили исход сражения за столицу Белоруссии, нанеся удар в обход Минского укрепрайона. Сил, чтобы остановить немецкие танки, у Павлова просто не было. Он ли в этом виноват?

Следствие по делу Павлова и других генералов Западного фронта было возложено на младшего лейтенанта госбезопасности Комарова и батальонного комиссара Павловского. Забегая вперед: Комаров потом станет полковником, заместителем начальника следственной части по особо важным делам. Он «отличился» тем, что, обладая большой физической силой, именно так говорится в ведомственных документах, «применял ее к подследственным, вынуждая их оговаривать себя». В декабре 1954 года Военной коллегией Верховного суда за применение незаконных методов следствия Комаров был приговорен к расстрелу.

Комаров и Павловский попеременно допрашивали генералов, первый допрос длился пятнадцать часов подряд. Сам этот факт уже вызывает недоумение: как младший лейтенант может разобраться в таком специфическом вопросе, как действия фронта? Понятно, что он просто некомпетентен.

Итак, первый допрос состоялся 7 июля. Накануне, 6 июля, небезызвестный товарищ Мехлис лично составил и, заручившись подписью наркома Тимошенко, отправил Сталину телеграмму о произведенных Военным советом арестах. Произведенных Мехлисом, так следует понимать. Были арестованы начальник штаба фронта Климовских, начальник связи фронта Григорьев и другие командиры. Мехлис поставил перед следователями конкретную задачу – получить от Павлова признательные показания, что он намеренно открыл фронт противнику. Естественно, после таких прямых указаний следователи начинают добиваться признания от бывшего командующего фронтом «не покладая рук». Давайте откроем документы. Следователь говорит: «Напрасно вы пытаетесь свести поражение к не зависящим от вас причинам. Следствием установлено, что вы являлись участником заговора еще в 1935 году и тогда вы имели намерение в будущей войне изменить Родине. Настоящее положение у вас на фронте подтверждает эти следственные данные».

Что называется, комментарии излишни. Обвинять Дмитрия Григорьевича Павлова в том, что он еще в 1935 году мечтал изменить Родине, – это по меньшей мере странно. Именно генерал Павлов был одним из тех, кто создал советское танковое чудо, и не его вина, что отдельные ротозеи умудрились образовать коридор в 130 километров на стыке армий.

Проект приговора представлен предварительно на ознакомление Сталину. В нем Павлов обвинялся в антисоветском военном заговоре, цитирую: «Проводил враждебную работу, выразившуюся в том, что в заговорщических целях не готовил к военным действиям вверенный ему командный состав, ослабил мобилизационную готовность войск округа, развалил управление войсками и сдал оружие противнику без боя».

Сталин, внимательно прочитав эту бумагу, вызвал Поскребышева и сказал ему: «Передайте, пусть выбросят всякую чепуху вроде заговорщической деятельности, остальной текст годится».

Павлов и его соратники на суде виновными себя не признали. Исключением стал лишь генерал Климовских, который продолжал упорно оговаривать себя и других, видимо, считая, что тем самым сохранит жизнь. Ему, естественно, это не удалось, штрафбатов для генералов еще не придумано. Военной коллегии Верховного суда было абсолютно все равно, что подследственные отказались от данных в ходе следствия показаний. Это вообще никого не волновало. 22 июля всем был вынесен одинаковый приговор – расстрел. После ХХ съезда партии Павлов, Климовских и Григорьев были реабилитированы. Вот такая крайне неприятная история.

Теперь давайте все-таки ответим на вопросы, которые я уже задавал. Вопрос первый: является ли генерал Павлов единственным виновником разгрома на границе в июне 1941 г.? Ответ очевиден: нет, не является. Павлов знал субординацию и четко выполнял приказы и распоряжения командования, в том числе наркома обороны Тимошенко и начальника Генерального штаба Жукова.

Вопрос второй: виноват ли Павлов в том, что не смог организовать оборону и неправильно использовал вверенные ему войска? Нет, не виноват. Он сделал все, что мог, только мог он немного. По документам видно, что танки не могли вступить в бой по простой и понятной причине отсутствия горючего. Уж какой могучий ум засунул горючее для танков на Северный Кавказ – это отдельный разговор, но вины Павлова здесь точно нет.

Вопрос третий: почему Павлов не смог оправдаться, хотя бы не потребовал встречи со Сталиным, Жуковым и Тимошенко после того, как был арестован? Потому что это было бы совершенно напрасно. Павлов жил не в безвоздушном пространстве, он прекрасно осознавал, что командованию нужен крайний, что именно его решили сделать ответственным за все многочисленные ошибки и недоработки, которые были в последние месяцы. Генерал не забыл, какие события происходили в 1937–1938 годах, поэтому не тешил себя иллюзиями, что сможет доказать свою правоту. Если захотели его обвинить, значит, найдут за что. И Павлов был абсолютно прав – нашли. Один Климовских наговорил вполне достаточно для смертных приговоров всем обвиняемым.

Нуждается ли генерал Павлов в том, чтобы в общественном сознании он был реабилитирован? Думаю, да. Хотя бы для того, чтобы восстановить историческую справедливость. Потому что сделать это даже сейчас не так-то просто. По сути, многие еще не до конца понимают, что на самом деле происходило в июне 1941 г. С этой точки зрения очень удобно найти стрелочника, единственного виноватого – вот был такой плохой Павлов, поэтому мы бежали от немцев.

Заметьте, уже упомянутый здесь генерал Кузнецов совсем не пострадал. Хотя его за ротозейство, за непонимание специфики литовских войск следовало бы по меньшей мере отдать под трибунал. Не пострадали и многие другие, виновные куда больше Павлова. Думаю, именно генерал Павлов еще долгие годы будет нести исторический крест «основного виновника разгрома». Никого не волнует, что в дальнейших тяжелых поражениях в августе, сентябре, октябре и ноябре все того же 1941 г. Павлов точно не мог быть виноват, его к тому времени уже расстреляли.

Впрочем, тяжелейшая ситуация на фронтах была и в 1942 г., который вообще принято называть «учебным годом», то есть годом, когда Рабоче-крестьянская Красная армия училась воевать с немцами. Еще и в 1943 г. у нас были сокрушительные поражения, но никого за это уже не расстреливали.

Очень огорчает, что из всей биографии боевого и талантливого генерала общество помнит только один эпизод – июнь 1941 г. «Почему же ты не вывел войска из Сувалкского выступа, ведь я же тебя упреждал?!» И все, больше в его биографии вроде как и нет ничего. А вот о том, что, не будь Дмитрия Григорьевича Павлова, у нас, возможно, не появился бы самый легендарный танк войны Т-34, как-то скромно умалчивается. Принято считать, что если ты гений, то гений во всем, а если, соответственно, неудачник, то, опять же, во всех областях. Либо черное, либо белое – середины почему-то нет. Тем не менее хочется отметить, что у Дмитрия Григорьевича Павлова были огромные заслуги перед советской страной и родной для него Рабоче-крестьянской Красной армией. Еще раз повторю: не его вина, что произошло в июне 1941 года, это его беда и трагедия.

Наконец, последний вопрос: будь на месте Павлова любой другой генерал, можно ли было избежать того разгрома, который случился в июне – июле 1941 г. в Белоруссии и Прибалтике? Нет, нельзя. Немцы нанесли по Советскому Союзу военный удар невиданной силы. То, что наша страна выстояла, выдержала и закончила войну в Берлине, – это величайший подвиг. Давайте вспомним, что сильная польская армия продержалась семнадцать дней, меньше месяца сопротивлялась Франция. Тогда, в июне 1941 г., во всем мире думали, что Советский Союз тоже падет в течение месяца-двух. Он выстоял. Да, у нас были тяжелые поражения, но в итоге советские войска вошли в Берлин.

Явился ли для армии отрезвляющим примером расстрел командующего фронтом генерала Павлова? Я, например, сильно сомневаюсь в этом. Но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Поэтому, увы, генерал Павлов еще долго будет пребывать в роли главного виновника разгрома в июне 1941 г. Копаться в документах, устанавливать истину по крупицам – кому это интересно? Проще верить, что есть один человек, который во всем виноват. Это вообще самое простое – найти крайнего.

Глава 5. Гибель генерала Ватутина

В последнее время генерала Ватутина часто упоминают в эфире телеканалов и радиостанций, на страницах печатных и электронных СМИ. Ватутин – освободитель Киева – стал жертвой дегуманизации со всеми вытекающими отсюда последствиями. Улицы Ватутина переименовывают в улицы Бандеры, памятники сносят, документы уничтожают, из книг вычеркивают упоминания о нем – то есть происходит полное историческое мародерство.

Самое поразительное, что при этом подавляющее большинство людей знают о генерале Ватутине крайне мало. Я недавно провел небольшой опрос в «Твиттере», выясняя, что люди знают о Ватутине, и был крайне удивлен ответами. По сути, большинство знает лишь то, что был такой генерал, участвовал в освобождении Киева, потом погиб. Даже о том, как генерал погиб, ответить по большей части затрудняются.

Во многом это произошло потому, что во времена Советского Союза об обстоятельствах гибели одного из самых талантливых генералов Великой Отечественной войны было не принято распространяться по политическим соображениям. Официальная история Великой Отечественной войны вообще отделалась загадочной фразой, что его машину расстреляли украинско-немецкие националисты. То есть кто в итоге расстрелял машину – понять совершенно невозможно.

Только в 1965 году, когда Ватутину посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, появилась более-менее вменяемая версия случившегося. Была опубликована статья члена Военного совета фронта Крайнюкова, который вместе с Ватутиным был в тот роковой день под огнем. Автор, естественно, донельзя героизировал атмосферу того боя, забыв упомянуть про потерю машины с документами. С тех пор гибель Ватутина стала, пожалуй, самым ярким свидетельством преступлений Организации украинских националистов.

Подлинные документы, естественно, мало кто прочитал, даже когда их стали издавать – уже в девяностые годы прошлого века. Между тем по документам картина получается весьма и весьма интересная. Так, существует справка от первого марта 1944 г., подписанная заместителем начальника Управления контрразведки «Смерш» 1-го Украинского фронта генерал-майором Беляновым. Он должен был изучить маршрут, наиболее приемлемый для передвижения, и это было сделано. Генерал был проинформирован, что накануне у села Гоща состоялся ожесточенный бой партизан с отрядом Украинской повстанческой армии (УПА). Местные жители также сообщили о многочисленных группах националистов в этом районе.

Дальше начинаются странности. Почему-то заместитель начальника Управления «Смерш» не докладывает в вышестоящие инстанции, прежде всего – командующему фронтом, что происходит в районе. Командующему не выделяется дополнительная охрана и бронетехника сопровождения. Меры предосторожности принимаются просто запредельно смешные: для проверки маршрута перед поездкой командующего был отправлен «студебеккер» со взводом солдат. Естественно, если вы ведете партизанскую войну, вам спрятаться от одной машины труда не составит.

В семь часов вечера кортеж из четырех машин отправился в путь. Помимо Ватутина и уже упомянутого мною Крайнюкова в кортеже находятся 10 штабных офицеров и несколько бойцов охраны. По дороге они услышали стрельбу. Ватутин приказал остановиться и отправил майора-порученца выяснить обстановку. Остановленный кортеж тут же попал под обстрел бойцов УПА. Они, прячась за домами, взяли кортеж генерала в классические «клещи».

Ватутин получил пулю в верхнюю часть правого бедра, у него раздроблена кость. Два бойца охраны посадили истекающего кровью командующего в машину, но сразу уехать не получается: машина перевернулась. Пока нашли сани, пока на них доставили раненого генерала в госпиталь армии, Ватутин потерял очень много крови. Квалифицированная медицинская помощь была ему оказана только спустя пять часов.

2 апреля народный комиссар внутренних дел УССР Василий Рясной отправил заместителю главы НКВД СССР Василию Чернышеву докладную записку с описанием этого боя. В документе отмечалось, что нападавших было сорок человек, охрана энергично отстреливалась, бандитам удалось окружить одну машину, в которой находилось три человека, в перестрелке они были убиты. То есть потери все-таки признали. Обычно всегда старались доложить в Москву, что «потерь нет», иначе это воспримут как недоработку местных органов НКВД.

Дальше, естественно, пошли бюрократические игры. Ну не могли же каких-то жалких сорок человек победить самого генерала Ватутина! Поэтому уже через несколько дней начали говорить, что нападавших было триста пятьдесят – и все они напали на одного Ватутина. Потом ему на подмогу послали дивизию НКВД, которая и вступила в бой. Словом, включился понятный механизм пропаганды.

На самом деле дивизия действительно появилась. Потом бойцы НКВД прочесали весь район, провели 65 специальных операций, уничтожили 1129 участников бандформирований украинских националистов. Но из всего этого совершенно не следует, что дивизия НКВД сразу понеслась выручать генерала Ватутина. Никто в штабе фронта даже не знал, что происходит, пока в госпиталь не доставили смертельно раненого генерала.

На Волыни в тот момент действовала специальная разведгруппа Наркомата госбезопасности «Тайга». Ею руководил из Москвы лично начальник 4-го Управления Народного комиссариата государственной безопасности СССР «НКВД-НКГБ» знаменитый чекист Павел Судоплатов. Если кто-то не знает, это управление занималось разведывательно-диверсионной работой за линией фронта. После известий о нападении на Ватутина Судоплатов приказывает «Тайге» немедленно переключиться на поиск и ликвидацию людей, которые покушались на генерала. Уже 9 апреля в Москву передается информация об обстановке накануне боя: «Дорогу контролировала боевка службы безопасности подполья ОУН под командованием Феодосия Павлюка, туда же подтянулись отряды «Черкеса» и «Жука» – суммарно не более 100 человек. Они устроили засаду, хотели напасть на марширующую колонну какой-нибудь из частей, но, однако, колонну не дождались. На несчастье Ватутина, на бандеровскую засаду напоролись именно он и его люди».

Потом действительно была проведена серьезная специальная операция, взяты в плен 300 сотрудников украинского подполья, в том числе из их службы безопасности. Выяснилось, что нападали не только одни украинцы, в составе групп были и немцы, был даже лейтенант венгерской армии. Именно он, по утверждению целого ряда свидетелей, выстрелил в генерала Ватутина с нескольких сотен метров. То есть сработал как снайпер.

В дальнейшем дополнительные показания о том нападении дал пленный Федор Воробец, известный в подполье ОУН под оперативным псевдонимом «Верещака», бывший командир группы «Схід» подполья Волыни. По его словам, непосредственно на машины с Ватутиным напали сотрудники службы безопасности из Славуты и несколько местных боевиков. Дальше показания разнились, некоторые пленные оуновцы даже утверждали, что не они начали стрелять первыми. Наоборот, они приняли бой после того, как кто-то из сопровождения Ватутина их увидел и открыл огонь на поражение.

В результате подлинную картину последнего боя генерала Ватутина восстановить почти невозможно, свидетели слишком противоречат друг другу. Существует канонический источник времен Советского Союза, на который всегда ссылались, потом его дополнили рассекреченные документы Главного управления контрразведки «Смерш». Опубликованные протоколы допросов пленных оуновцев вообще противоречат друг другу, у каждого какое-то свое видение ситуации.

Все-таки можно попробовать воссоздать картину того боя хотя бы приблизительно. Вероятнее всего, никакой заранее подготовленной засады именно на Ватутина не было. Ждали не его, произошла та самая роковая случайность, которые в изобилии встречаются на войне. Похоже, тот бой действительно был внезапным для обеих сторон. Сопровождение Ватутина не подозревало о том, что они могут столкнуться с оуновской боевкой, а украинские боевики не подозревали, что вместо обычного отряда солдат наткнутся на кортеж командующего фронтом.

Историки знают, что Ватутин внес весомый вклад в развитие военного искусства, и конкретно – в вопросы окружения крупных группировок противника, применения подвижных групп фронтов и организации глубокой обороны. И вот этот генерал, один из лучших советских военачальников, стал жертвой рокового стечения обстоятельств. Через год, в победном 1945-м, в ходе Восточно-Прусской операции получил на командном пункте смертельное осколочное ранение талантливый командующий 3-м Белорусским фронтом дважды Герой Советского Союза Черняховский. Ему и сорока не было, когда он тоже погиб по воле случая. Война…

Интересно, что во всех рассказах или официальных документах о гибели генерала Ватутина отсутствует один важный момент. Никто не ответил на вопрос «почему не были предприняты все меры предосторожности?» Почему для сопровождения командующего самым мощным советским фронтом не выделили даже подразделения автоматчиков? Что это – обычное разгильдяйство или элементарная недооценка противника? О предательстве здесь речь, конечно, не идет.

Думаю, что речь идет именно о недооценки противника. Советские офицеры считали, что регулярные войска – это одно, а националистское подполье – совсем другое. Бандиты, недобитки, необученный полупьяный сброд – их нельзя всерьез сравнивать с солдатами. Скорее всего, среди комсостава фронта отношение к оуновцам было именно такое – советским офицерам стыдно их бояться. Кстати, по статистике, на одного погибшего красноармейца в боях с бандами националистов приходилось шестнадцать убитых бойцов УПА. Так что понятно, почему возникла подобная точка зрения.

Это, конечно, был неправильный подход. Потому что одно дело специальные войсковые операции, когда банды националистов сразу подавлялись плотным огнем, другое дело – их внезапные нападения из засады. Ведь все произошло не в открытом поле, не в черте города – в лесу, то есть в идеальном месте для партизанских действий.

Возникает еще вопрос: правильно ли действовал в этой ситуации сам генерал Ватутин? По сути дела, не зная толком, что происходит по маршруту движения, он почему-то сразу вступает в бой. Хотя по логике первое и главное, что должен был сделать Ватутин, – дать приказ немедленно увеличить скорость, попытаться проскочить оуновскую засаду. Или быстро уехать назад, возможность вроде была. Почему-то это не было сделано, может, из того же презрения, дескать, советскому генералу стыдно убегать от бандитов.

Нужно отметить, что сейчас находятся люди, которые в гибели генерала Ватутина пытаются обвинить Сталина. Якобы Сталин приказал заместителю начальника «Смерша» фронта не докладывать генералу о напряженной обстановке в районе его поездки, потому что боялся молодого и перспективного командующего фронтом и решил его извести.

Понятно, это чистый бред, здесь нечего комментировать. Уж кто-кто, а Сталин мог расстрелять любого без таких сложных схем, вспомните хотя бы 1938 г. Есть и другая версия, о которой тоже говорят подобного рода «мыслители». Суть в том, что Сталин не беспокоился о своих генералах, ему вообще было наплевать на военных, и это отношение невольно передавалось службам безопасности.

Очень странная точка зрения. Например, в 1942 г. в боях за Кавказ был тяжело ранен начальник Главного морского штаба контр-адмирал Иван Исаков. Кстати, ранен он был так же, как Ватутин, – тяжелое осколочное ранение в бедро. Когда в госпитале из раны вынули тампон и хирурги оценили тяжесть ранения, они сказали, что ногу придется ампутировать. Исаков только успел ответить: «Спасите мне голову!» – и впал в беспамятство. А после операции ему в госпиталь на самолете доставили жену, чтобы она морально поддерживала мужа, и пришла телеграмма от Верховного Главнокомандующего: «Товарищ Исаков, выздоравливайте! Если вы умрете, лучший эсминец Черноморского флота будет назван вашим именем».

Больной адмирал быстро пошел на поправку, потом стал адмиралом флота Советского Союза. Компетентность советских медиков не вызывает никаких сомнений, достаточно вспомнить, что в ходе Великой Отечественной войны более 70 процентов раненых вернулось в строй. Ватутина лечили в Киеве лучшие специалисты, была даже надежда на выздоровление. Просто организм, ослабленный большой кровопотерей, не справился. Воспаление распространялось, пришлось отнять ногу, но и это не помогло.

Закономерный вопрос: почему подозрение пало на товарища Сталина? Дело в том, что эта версия появляется из мемуаров Никиты Сергеевича Хрущева. Ну да, куда же без дорогого нашего Никиты Сергеевича… По рассказу Хрущева, Сталин вмешался в ход лечения и запретил врачам использовать пенициллин американского производства (своего тогда не было). Почему? Якобы Сталин считал, что пенициллин для Ватутина будет отравлен. Именно по этой причине, значит, полководец и умер.

Комментировать воспоминания Хрущева можно бесконечно долго – хотя бы потому, что процент правды там минимальный. Никита Сергеевич начиная с 1956 года пытался переложить вину за все, что творилось в стране, на одного товарища Сталина. Я вполне допускаю, что история с пенициллином для генерала Ватутина – это ровно из той же серии, как и Сталин, воюющий в Кремле по глобусу.

Многие современники свидетельствовали, что Сталин тепло относился к молодому генералу Ватутину. Это подтверждает хотя бы такой факт: когда встал вопрос, где хоронить командующего фронтом, то именно Сталин настоял, чтобы его похоронили в Киеве. И очень резко одернул членов Политбюро, которые выступали против надписи на памятнике «Генералу Ватутину от украинского народа», почему-то посчитав ее проявлением украинского национализма.

Понять Политбюро тоже можно: обжегшись на молоке, дуешь на воду. Повторю, именно Сталин настоял на том, чтобы память генерала Ватутина была должным образом увековечена. Сегодня об этом стараются не вспоминать. Для подавляющего большинства всех людей Ватутин является одним из символов освободительных походов Красной армии в Великой Отечественной войне. Для меньшинства, которое в данный момент по недоразумению находится у власти на Украине, Ватутин является гонителем украинского духа и палачом украинского народа.

Здесь нет предмета для спора – ни исторического, ни морального, ни какого-нибудь другого. Ватутин своей жизнью и своими делами в годы Великой Отечественной войны заслужил от украинского народа действительно самый большой и величественный памятник в центре столицы. Попытки демонтажа памятника и переименования улиц, названных в честь Ватутина, являются борьбой с собственным прошлым. Да, сегодня на Украине принято рассуждать, что немецкая оккупация была не такая жестокая, коммунисты врали, на самом деле существовали какие-то концентрационные лагеря, даже в Бабьем Яре что-то такое происходило, но это, в общем, какие-то незначительные эксцессы. Мелкие ошибки немцев, радостно пришедших освободить украинский народ от русского ига. Главное же – под покровительством Гитлера пробуждался украинский дух! Разумеется, не благодаря Ватутину, а пробуждался этот самый дух благодаря Бандере, Шухевичу – вот они, подлинные герои. Им надо ставить монументы, а памятники Ватутину сносить, прах его выкопать, отдать России. Или не отдавать, выкинуть куда-нибудь – с глаз долой, из сердца вон.

Я думаю, мы еще долго будем слышать выступления странных людей в Верховной Раде, что надо немедленно избавиться от наследия тоталитарного режима в лице генерала Ватутина, не место в свободной демократической европейской Украине такому, как Ватутин. Они будут рассказывать, что Ватутина убили настоящие патриоты Украины, герои ОУН, которых нужно славить в веках. И не поспоришь, действительно, именно оуновцы убили генерала, а не какие-то странные украинско-немецкие националисты.

Здесь, я считаю, надо быть честными до конца и предъявить огромные претензии к советскому агитпропу. Если бы в Советском Союзе не делали тайну из гибели генерала Ватутина, а с самого начала называли бы вещи своими именами, многих последствий можно было бы избежать. В результате, когда после распада Советского Союза на Украине неожиданно для себя уяснили, что Ватутина убили оуновцы, получилась очень неловкая картина. Многие невольно задумались: если это утаивали, значит, еще что-то скрывали о генерале.

Можно понять, почему в СССР не афишировалась реальная история Хатыни. Действительно, не самый благовидный поступок, стране было трудно объяснить, зачем подъем украинского духа должен сопровождаться сжиганием белорусских граждан. В этом смысле руководителя Украинской ССР Щербицкого можно понять, такие вещи не забываются. Но почему надо было столько лет скрывать, как именно погиб генерал Ватутин, мне совершенно непонятно. Никакого внятного объяснения я до сих пор не нашел, хотя интересовался этим на протяжении нескольких лет и прочитал об этом достаточно много. Я, кстати, так и не нашел ответа, кто и когда принял решение, что генерал Ватутин погиб в бою именном с украинско-немецкими националистами. В сущности, под это определение можно подвести кого угодно. Как мы теперь знаем, в том бою участвовали и немцы, и даже венгр.

Конечно, с советского агитпропа уже не спросишь, это история давно минувших дней. Важно другое: генерал Ватутин, освобождавший Украину и погибший в бою с украинскими националистами, спустя семьдесят лет все равно не дает им покоя. Та, подлинная Украина была благодарна ему, и я абсолютно убежден, что будет благодарна и в дальнейшем, когда схлынет эта мутная пена с истории нашей страны.

Глава 6. Денацификация в Германии

После поражения во Второй мировой войне в Германии началась денацификация. Это очень интересная и непростая тема, а сегодня те события тем более вызывают повышенный интерес. Во-первых, сейчас снова часто звучит этот термин – денацификация, и звучит он в рассуждениях о том, что же дальше будет происходить на Украине. При этом, как показывает практика, подавляющее большинство рассуждающих имеют крайне слабое представление о том, что это вообще такое. Во-вторых, не так давно вышла моя книга именно по этой теме, называется она «Опыт денацификации в Германии». Там я сравниваю ситуацию в послевоенной Германии с тем, что происходило на протяжении последних десятилетий на Украине. Поскольку в «Твиттере» многие просят меня еще раз поднять эту тему, непосредственно рассказать об истории немецкой денацификации, то давайте поговорим об этом.

Для начала разберемся, что это вообще значит, то есть прежде всего определимся с терминологией. Итак, понятие «денацификация» возникает сразу после окончания Второй мировой войны и означает, что Национал-социалистическая немецкая рабочая партия, связанные с ней многочисленные организации и сформированная этой самой партией система государственного управления должны быть уничтожены. Мало того, необходимо было сделать все возможное, чтобы в будущем никогда не представилось возможности для возрождения в обществе нацистских движений и человеконенавистнической пропаганды.

Важнейшей частью германской программы денацификации было судебное преследование всех тех, кто совершил какие-либо преступления против человечности за двенадцать лет существования Третьего рейха. Мало кто знает, но само понятие «денацификация» и необходимый для нее план действий были разработаны еще во время Потсдамской конференции. Для пытливых умов даже назову кодовое обозначение плана – «5 Д». Он состоял непосредственно из денацификации, демократизации, демилитаризации, децентрализации и демонтажа всей экономической системы Германии. Подвергнуться денацификации должны были все слои немецкого и австрийского общества – политическая система, деятели культуры, все средства массовой информации, вся экономика и правоохранительные органы.

Кто-то скажет, что это невероятно жестко по отношению к целому народу. Да, меры жесткие, но другого выхода не было. Германское общество той эпохи – это очень своеобразное общество. Наивно ведь было верить в послевоенные уверения побежденных, что никто ничего не знал, а если бы знали, то, наверное, протестовали бы против человеконенавистнических идей лидеров Третьего рейха. Я хочу напомнить: когда случилось знаменитое покушение на Гитлера в июле 1944 г., то германское общество в массе своей поддержало репрессии правительства против подлых изменников, дезертиров духа, посмевших поднять руку на самого великого фюрера.

У стран антигитлеровской коалиции не было другого выхода, кроме такой широкой программы денацификации. При этом надо понимать, что единой для всей Германии эта программа никогда не была. В советской зоне она сильно отличалась от тех, что были в американской и британской. Например, посмотрим на тех, кто должен был пройти через эту самую процедуру денацификации. Их всех поделили на пять групп. В американской и британской зонах группы были следующими. Первая группа – это главные виновники, то есть военные преступники. Вторая – просто виновные. Это активисты нацистской партии, военные и сотрудничавшие с ними, а также те, кто получал личную выгоду от сотрудничества с нацистами. Третья группа именовалась незначительно виновные, четвертая – соучастники и пятая – невиновные. Тут, думаю, все понятно.

В советской зоне табель о рангах выглядел следующим образом: главные преступники, преступники первой степени, преступники второй степени, соучастники и невиновные.

Кто-то может спросить: а в чем, собственно, разница? И там, и там – преступники разной степени виновности, незначительно виновные, сочувствующие нацистам и невиновные. Нет, разница все-таки была. Чтобы понять ее, нужно посмотреть, с какой скоростью некоторые деятели на территории ФРГ прошли процедуру денацификации.

В марте 1946 г. в Германии принят закон «Об освобождении от национал-социализма и милитаризма». Американцы составили опросный лист, он включал сто тридцать один вопрос, все ответы сверялись с сохранившейся картотекой и архивными материалами нацистов. По ним определялась степень виновности или, напротив, степень невиновности человека. В американской зоне только за март 1946 г. заполнили 1,4 миллиона опросников. Всего их было 13 миллионов, 3,5 миллиона человек предстали перед судом, одновременно все их имущество внимательно оценивалось. Были созданы специальные комиссии по денацификации, именно они определяли для суда категорию, под которую попадал проверяемый. Комиссии также определяли меру наказания. Это мог быть арест, конфискация имущества, запрет на профессию для работников средств массовой информации, деятелей культуры и искусства. Также в качестве наказания использовались запрет на занятие государственных должностей, лишение пенсии, денежный штраф.

Каждый немец старше 18 лет был обязан заполнить такой опросник. Если он от этого отказывался, ему же было хуже, потому что в этом случае он автоматически лишался права получить продуктовые карточки и разрешение на работу. Тот, кто претендовал на серьезный пост в экономическом секторе или на госслужбе или хотел заняться политической деятельностью, должен был пройти дополнительную проверку, достаточно сложную.

В британской и французской зонах все делалось примерно так же. Единственное, что там процесс заполнения этих самых опросников протекал гораздо медленнее. Понятно почему: европейцы, лучше знавшие, что такое нацизм, относились к нему более серьезно. Американцы же хотели как можно быстрее развязаться со всей этой историей, на многие вещи вообще закрывали глаза. Не случайно потом, уже в пятидесятых годах, на территории ФРГ пышным цветом расцветет деятельность ХИАГ, общества бывших военнослужащих войск СС. К ним уже претензии никто не предъявлял, все, история закончилась.

Вот таким образом союзники действовали до 1948 г. Надо сказать, что результаты от этой масштабной деятельности были достаточно скромные. В политических партиях Федеративной Республики Германия оказалось великое множество людей, которые до этого были в НСДАП, состояли в гитлерюгенде и вообще сочувствовали нацизму. Впрочем, что говорить про ФРГ, если даже в Германской Демократической Республике, то есть в зоне ответственности Советского Союза, в правящей партии СЕПГ было 43 процента бывших членов НСДАП?! То есть почти половина; сами подумайте, насколько это серьезно.

Теперь посмотрим, как происходила эта процедура денацификации в советской зоне ответственности. Естественно, всех членов НСДАП, всех бывших в СС, кого удалось найти, арестовали. Многих военнослужащих вермахта тоже арестовали. Пятьсот тысяч человек уволили с государственной службы, больше всего пострадали учителя и судьи. Основное внимание в советской зоне ответственности отводилось вовсе не процедуре денацификации, там шло классовое перестроение общества.

В том же 1948 г., почти одновременно с зонами ответственности США, Великобритании и Франции, в советской зоне объявили о том, что процедура денацификации закончена. Разумеется, здесь все делалось по-своему. Вместе с нацистами были арестованы, например, социал-демократы. Ведь товарищ Сталин их действительно люто ненавидел. Он совершенно справедливо называл себя лучшим учеником Ленина, а Ленин о социал-демократах отзывался как о подонках женевского болота. Кроме того, пострадали правые консерваторы и либералы.

Во всех зонах параллельно шли судебные процессы. Про Нюрнбергский военный трибунал я много говорил и писал, повторяться сейчас не хочется, но одновременно с ним проходили так называемые региональные процессы. Это суды над военнослужащими войск СС, старшими офицерами вермахта, партийными деятелями. Так, с 1947 по 1949 г. в американской зоне состоялись 12 показательных процессов, и все они имели статус международных военных трибуналов. Всего было осуждено свыше пяти тысяч человек, 486 казнены за преступления против человечности. Потом этот механизм эффективно действовал вплоть до 1965 г.

Число осужденных, как ни удивительно это прозвучит, в разных источниках приводят различное. Минимальную цифру называют тринадцать тысяч, максимальную – сорок пять тысяч человек, это только в Федеративной Республике Германия. Почему разнятся цифры, я могу только предположить. Вероятно, сорок пять тысяч – это вообще все, кто предстал перед судом, тринадцать тысяч – те, кто действительно были приговорены к различным срокам заключения. Все равно получается достаточно серьезная статистика, осудили больше трети привлеченных к ответственности. При этом надо понимать, что в число представших перед судом на территориях Федеративной Республики Германия и Германской Демократической Республики не входили люди, которые в годы Второй мировой войны оказались в плену. Они свое уже отсидели в других местах. Кроме этого, поблажки делались для беженцев.

Могут сказать, что это достаточно странно, мол, достаточно притвориться беженцем – и тебя уже ни к какой ответственности не привлекают. Да, таких случаев было много, уже потом стало выясняться, что через сети оккупационных властей проскочило изрядное количество матерых нацистов. Тут нельзя забывать, что вообще весь процесс денацификации во многом носил хаотичный характер. Понятно, только-только закончилась Вторая мировая война, никакого единого механизма в принципе не существовало. Кроме того, и Советский Союз, и Соединенные Штаты Америки, и Великобритания, и Франция – все страны преследовали свои цели в этой большой политической игре. И совпадали они далеко не всегда, точнее сказать – очень редко. Это тоже одна из причин, почему статистические данные в разных странах настолько различаются.

Помимо судебных преследований важная роль отводилась так называемой Программе перевоспитания германской нации. Так называлась программа реформ в сфере образования, культуры, средств массовой информации и юстиции. Конечно, реформы проводились не сами по себе, они тоже была частью того механизма, который принято называть денацификацией. Что, кстати, закреплено 105-м законом Федеративной Республики Германия.

Прежде всего, начали с проверки школьных программ, все они были подвергнуты денацификации. Это привело к тому, что многие школы оказались закрыты, поскольку большинство учителей, как я уже говорил, были уволены, а новых учебных программ еще не создали. Учебники эпохи Веймарской республики не могли использовать по той простой причине, что школьникам нужно было объяснять, что произошло со страной с 1933 по 1945 год. Соответственно, новые учебные пособия нужно было написать, потом издать, не говоря уж о том, что их должны утвердить специальные комиссии. То есть это не такая простая процедура, как может показаться.

А где взять новых учителей? Поэтому начали привлекать пенсионеров, их стали называть «помощники учителей». Параллельно привлекали студентов и общественных деятелей, которые в годы Третьего рейха находились в открытой оппозиции к германскому правительству. Таких действительно было много, большую часть этих лет они провели в концлагерях.

Новую систему образования закончили разрабатывать и ввели только в 1947 г. В западной части Германии стала действовать так называемая «дуальная система образования», которая регулировалась земельными законами. Кстати говоря, все это действует и до сих пор, и я ни от кого не слышу претензий к качеству немецкого образования. В ГДР, естественно, ввели советские стандарты, было бы странно, если бы для социалистической страны стали придумывать что-то принципиально новое.

В рамках денацификации американцы уделили самое серьезное внимание развитию культуры, театру, музыке, литературе и кино. Понятно, что именно через культуру можно было привить населению Германии новые политические стандарты. Надо сказать, с этой точки зрения союзники вполне преуспели. Пока немецкая культура перестраивались, то в основном культурный поток шел из Соединенных Штатов Америки. Скоро за дело взялись те немецкие деятели культуры и искусства, которые успешно прошли процедуру денацификации. Главной целью было добиться максимальной демократичности в обществе через демократическую культуру.

Особо тщательно специальные комиссии работали со средствами массовой информации. Они вообще все были сначала запрещены. Потом постепенно начали снова появляться газеты, журналы и радиостанции, но все они работали под стопроцентным контролем представителей союзников. Собственно, именно специальные комиссии союзнических держав выдавали разрешения на работу германским журналистам. Было несколько категорических условий, невыполнение которых вело за собой автоматический запрет на профессию. Прежде всего нужно было научиться максимально жестко разделять новости и свою оценку этих самых новостей. В комментариях к новостям обязательно должен был проявляться плюрализм.

Обратите внимание, прошли годы, и сейчас многое из того, что тогда внедрялось, исчезло из германских СМИ. Если посмотреть, как они сейчас описывают политические процессы в мире, что говорят о России, то прекрасно видно, что никакого плюрализма в Германии опять и в помине нет. Равно как нет никакого разделения между новостями и комментариями этих новостей. Но это совершенно не означает, что процедура денацификации была проведена неправильно или ничего не дала, как некоторые теперь утверждают. Так может говорить только человек, который не имеет ни малейшего представления о процессах, происходивших в послевоенной Германии.

В советской зоне лицензии средствам массовой информации, естественно, выдавали партийные органы. В Федеративной Республике Германия, в пику ГДР, напротив, сказали, что государству вообще не должны принадлежать никакие средства массовой информации. Мол, пускай ГДР строят по советской модели, а в ФРГ будет так, как это принято в западных демократиях: все СМИ принадлежат частным владельцам. Пусть они сами формируют свои печатные органы и сами несут за них ответственность.

Не без труда, но германская печать начала нормально функционировать уже к пятидесятым годам, старательно избегая ошибок, которые были допущены в годы Веймарской республики и Третьего рейха. При этом тот самый перелом общественного сознания, который наконец позволил вытравить из немцев национал-социализм, произошел, наверное, ближе к концу пятидесятых годов. Это не означает, что действие законов о денацификации на этом было приостановлено, ничего подобного. Законы в полном объеме действовали вплоть до начала девяностых годов прошлого века. Да и сейчас за любую попытку каким-то образом оправдать нацизм, найти в нем что-то хорошее вы немедленно предстанете перед германским судом, там с этим не шутят.

Конечно, не нужно забывать, что где-то внутри общества радикальная идеология нацизма сохраняется, неонацистские движения существуют. Но они откровенно маргинальны, то есть вытеснены из большой политики. Заметьте, что даже успех AfD (Альтернатива для Германии) на последних выборах сопровождался глухим бурчанием о том, что уж не является ли их программа попыткой реинкарнации некоторых постулатов национал-социализма. Хотя в их программе ничего криминального сказано не было, они просто заявили, что нужно поставить под контроль миграционные потоки. Вполне понятное заявление для любого нормального государства. Но, как видите, одного этого оказалось достаточно, чтобы германское общество перевозбудилось.

А теперь посмотрите на то, что происходит в последние годы на Украине. Уже понятно, какой трудный и тяжелый путь предстоит им пройти, чтобы покончить с химерой лжи и ненависти, которая активнейшим образом прививается украинскому обществу. Опять же повторюсь, об этом я подробно написал в недавно вышедшей книге «Денацификация Украины. Страна невыученных уроков». Кто интересуется этой темой, рекомендую прочесть.

Глава 7. Ликвидация Кубе

Ликвидация советскими партизанами Вильгельма Кубе – это одна из самых громких диверсионных операций времен Великой Отечественной войны. Полагаю, многие знают подробности этой истории, тем же, кто не знает, напомню.

Итак, 22 сентября 1943 г. в результате спецоперации, проведенной советскими партизанами, был ликвидирован руководитель нацистской оккупационной администрации генерального округа Белоруссия Вильгельм Кубе (именно так это называлось – генеральный округ Белоруссия, а вовсе не «Вайсрутения», как почему-то стали говорить сегодня). Непосредственным исполнителем операции стала домработница семьи гауляйтера – Елена Мазаник. За это она впоследствии получила звание Героя Советского Союза.

Устранив Кубе, советская разведка продемонстрировала блестящий уровень работы. Прежде всего, эта операция стала очень доходчивым посланием нашим людям, которые находились на оккупированных территориях. Советская власть показала, что процесс освобождения оккупированных территорий идет, что он будет идти ровно до того момента, пока последний оккупант не покинет Белоруссию, и что никто из палачей не уйдет от расплаты. То есть эффект был огромный.

С другой стороны, давайте не будем забывать, что за гибель Кубе немцы жестоко отомстили, то есть террор там разворачивался, что называется, по полной программе. Хотя здесь высказываются разные мнения. Некоторые утверждают, что террор на территории Белоруссии в 1943 г. был связан не столько с ликвидацией Кубе, сколько с наступлением Красной армии. Немцы так усердствовали в людобойстве, чтобы запугать население и пресечь деятельность партизан и подполья.

Оккупационный режим в Белоруссии вообще был самый жестокий из всех оккупированных территорий Советского Союза. Понятно, что любая оккупация – это страшно, но то, что происходило на территории этой республики, вполне можно охарактеризовать словом «крестосев». То есть кресты, кресты, кресты – и все на могилах… То, что творили здесь оккупационные власти, вообще выходило за грань человеческого разумения. По последним данным, во время оккупации был уничтожен каждый третий житель Белоруссии. Вообще, по сегодняшним меркам, принятым в XXI веке, происходящее вполне укладывалось в понятие «геноцид». Да, это был реальный геноцид белорусского народа, хотя кто-то утверждает, что до «гроссмейстерских», условно говоря, отметок, до масштабов истребления белорусов Тевтонским орденом гитлеровцы не дотянули. Лично я придерживаюсь диаметрально иной точки зрения – дотянули и переплюнули.

Другой вопрос, что для гитлеровцев не было особой разницы, белорус ли перед ними, русский, украинец, татарин или грузин. Все были советские граждане, все недочеловеки, которых нужно истреблять. Вот простая арифметика: под властью немцев оказалось около восьми миллионов мирных жителей и еще, наверное, порядка девятисот тысяч советских военнопленных. Первыми попали под расстрелы и казни евреи, коммунисты и советские активисты. На территории Белоруссии было построено 260 лагерей смерти, более 200 еврейских гетто, кроме того, именно белорусов массово вывозили на принудительные работы в Германии.

Всем этим как раз руководил Вильгельм Кубе. Родился он в 1887 году в Силезии, Берлинский университет окончил по специальности «история и право», занимался литературой и политикой. Он воевал на фронтах Первой мировой войны, редактировал газеты, был близок правым партиям. Кубе примкнул к НСДАП, уже будучи достаточно опытным политиком, и сделал это в 1927 г. То есть он был не из первых, не из тех, кто находился с Гитлером еще во времена «Пивного путча», но, по меркам нацистской партии, тоже из заслуженных бойцов. В 1927 году перспективы нацистов были еще весьма и весьма туманны, а Кубе уже влился в их ряды, значит, вступил по убеждениям.

Вильгельм Кубе пользовался уважением в партии. Его сделали гауляйтером Остмарка, потом Курмарка, и в дальнейшем его партийная карьера шла вверх. Он избирается депутатом рейхстага, ландтага Пруссии, становится там руководителем нацистской фракции, после прихода Гитлера к власти получает должность обер-президента Бранденбурга, прусского государственного советника и обер-президента пограничной марки Позен-Западная Пруссия.