Девочка Да Винчи

Аделина и её команда быстро сваливают, остальные девчонки тоже как-то сразу разбегаются, а я пытаюсь начать дышать.

У Варвары звонит телефон, она смотрит на экран, поджимает губы, выходит.

Мы остаемся в аудитории. Я, Арина и Он.

Мой принц…

Аришка стоит, вцепившись в мои ноги, всхлипывает. Чёрт, она напугана.

Неожиданно Данила наклоняется к ней.

- Чего ты? Испугалась? Не реви. Конфетку хочешь? Или яблоко?

- Конфетку. И яблоко.

Она вечно голодная. Или это просто пунктик? Как у человека, у которого периодически просто нет еды… Когда еда есть, ты её не замечаешь. Не хочется. Ну лежат яблоки в блюде и лежат. А вот когда в доме только корка хлеба, а подчас и её нет… Или когда самого дома тоже уже нет…

- Держи. Руки чистые?

- Грязные.

- Беги помой ручки сначала, пока мы тут… попытаемся убрать.

Он поднимает взгляд на меня.

- Как тебя угораздило-то? Красотка?

Это старое прозвище, так меня уже давно никто не зовёт. Да и какая я красотка? Кожа да кости, лицо обветренное, волосы как солома, и одежда из сэконд-хэнда…

А ведь еще совсем недавно все было иначе!

Когда бабуля была жива… Вспоминаю её и мгновенно глаза наполняются слезами.

- Не плачь, Сонь. Я помогу…

Он действительно помогает. Берет тряпку, достает с полки бутыль растворителя.

- Пол-то мы очистим, а как с вещами быть? Вещи на выброс. У тебя… тебе есть во что переодеться?

Качаю головой и тут меня словно прорывает. Я падаю на скамью, стоящую у окна и реву…

**************************************************************************************************************** Шартрёз - ярко-зеленый цвет

Глава 3

Я не привыкла показывать слабость. Мне давно проще делать вид, что меня не задевает то, что происходит вокруг.

Когда-то всё было очень хорошо. Когда-то я была счастлива. Сейчас мне кажется, что это было в другой жизни, или в другой вселенной.

Когда мама и папа рядом. Когда есть нормальный дом.

Даже когда осталась только бабушка еще все было хорошо! А потом…

- Эй, ну что ты, Красотка, не реви… Перестань. Все нормально будет. Выше нос!

Я стараюсь, правда стараюсь! Но когда он так говорит…

Ком в горле. Еще хуже становится…

- Эй, ну правда, малыш…

Даня кладет руку мне на плечо, для него это просто дружеский жест, а я, кажется, растекаюсь как акварель у начинающего художника. Плыву, чувствуя головокружение. От его близости, от аромата… я даже не чувствую тяжелого запаха растворителя, от которого у меня обычно мигрень.

Забываюсь настолько, что просто падаю в его объятия. А потом перепугано вскрикиваю, отталкивая Даню от себя.

- Прости, я не хотела…

Сердце колотится как сумасшедшее, словно вот-вот выпрыгнет, смотрю на него, обмирая от страха. Я не мог показывать свои чувства. У меня их нет и быть не может! Я в ужасе от того, что он может подумать, будто я…

- Всё норм, Сонь, расслабься. Мы же друзья, да?

Да… я знаю, почему он так говорит. Губу закусываю и краснею, вспоминая вечер, несколько дней назад.

- Что это за инсталляцию вы тут устроили? Красовицкая? Виноградов?

Голос директора вгоняет меня в еще больший ступор. Жду приговора.

- Тётя Ира, это не Соня, это я…- Аринка заходит, встает перед нами виновато хлопая глазками, смотрит на директора художественной студии Ирину Вениаминовну, которая, к счастью, очень хорошо к ей относится, - я устроила, потому что противная Круэлла сказала, что Соня краски украла, а она не крала!

- Круэлла, значит…не крала… - Ирина Вениаминовна чуть поджимает губы, - Ясно. София, нужно навести тут порядок. Потом… зайди в мой кабинет.

Холод ползет по спине.

В кабинет. Что меня там ждёт? Я знаю, что директриса относится к нам хорошо, старается помочь чем может, в память о бабушке, которая стояла у истоков создания студии, и, собственно, почти всю жизнь тут работала, но Ирина не всесильна.

Есть учредители. Есть меценаты, которые дают деньги. Если они получат жалобу, то меня… нас с Аришей просто вышвырнут вон.

А жалоба от Агаповой точно будет.

Она давно мечтает избавиться от меня. А ведь раньше мы дружили. Когда я еще не была сиротой и нищебродкой…

- Варвара Михайловна, - директриса оглядывает помещение, пол и стены которого перепачканы краской, вздыхает, - вы можете провести урок в другой аудитории?

- Учитывая-то, что тут творится? Разумеется. – молодая преподавательница тяжело вздыхает, - Пойду искать.

- Варвара Михайловна, там вторая свободна, Левшин заболел, отпустил своих. – Даня говорит с ней предельно вежливо, но я-то знаю…

В студии многие болтают о том, что Данила втрескался в преподшу. Варвара держит себя с ним очень строго. Так и не скажешь, что они… Нет, никто и не говорит, все уверены, что Даня влюблен, а она вся такая неприступная, как Снежная королева.

А это не так. И я это знаю. Я видела, как они целовались в аудитории. Я случайно зашла. Открыла ключом – я ведь уборщица, у меня есть ключи от всех дверей в здании, кроме кабинета директора.

Я их застукала.

И была в шоке. Всю ночь потом плакала, тихо, чтобы Аришку не напугать.

Утром Да Винчи принёс мне шоколадку и попросил никому не рассказывать.

Естественно, я пообещала молчать!

Хотя меня это возмущает. Ей же нельзя в него влюбляться? Это же незаконно, да? Преподаватель и ученик? Её же… могут обвинить? Хотя он совершеннолетний, но… могут же?

Правда, я всё равно никому не скажу.

- Данила, ты идёшь? Я жду? – Варвара смотрит свысока, надменно. Она очень красивая, изящная, большеглазая, с крупным, красиво очерченным ртом. Идеальная модель для художника.

- Я тут останусь, помогу Соне…

Он это сказал? Правда?

Кажется, моё сердце ждут большие перегрузки…

Глава 4

Лучше бы он ушёл!

Даже не думала, что будет так тяжело находиться рядом, вот так…Стараюсь держаться подальше. Но, как назло, краска со стены оттерлась быстро, а на полу она почти вся сконцентрирована на одном пятачке, и приходится сидеть так близко…

Аришка шумно грызёт яблоко, уставившись в окно. Там метель, крупные снежинки кружатся так красиво…а я думаю о том, что сестра вот-вот вырастет из того комбинезона, который мы еще с бабушкой покупали в прошлом году, была скидка, мы купили на вырост. И вот этот «вырост» уже не спасает. Надо покупать новый. Я откладывала деньги все лето, зная, что на Аришку придется потратиться. Теперь с ужасом думаю о том, что Аделина потребует оплатить ей химчистку, или вообще стоимость вещей…

Вздыхаю судорожно. Где взять денег? Я работаю тут, ставка уборщицы и вахтера. Живём мы тоже тут, в помещении рядом с вахтой. Конечно, постоянно жить тут нельзя, это комнатка отдыха для ночного сторожа, но Ирина Вениаминовна пошла мне на встречу, узнав, что твориться у нас дома.

А дома творится полный треш.

Бабушка, наверное, и представить себе подобного не могла. Мы жили с ней в большой квартире, недалеко от студии. В свое время бабушка приватизировала квартиру на себя, сына и дочь. Сын – мой папа – умер, доля осталась мне и маме. Дочь – тетя Света – до смерти бабушки ни на что не претендовала, но она и не появлялась у нас фактически, так, звонила, поздравляла с праздниками. Обещала бабушке, что оставит долю мне – у неё не было своих детей. А когда бабушка умерла выяснилось, что тетя Света вышла замуж, и её супруг решил, что мне и Аришке квартира – слишком жирно.

- Сонь, устала? – Я вздрагиваю от его голоса.

- Нет, все нормально. Просто…

- Воняет, жесть. Хочешь, иди, подыши, и сестренку уводи отсюда, я закончу.

- Ты что? Это… это же моя работа.

- Слушай, извини за дурацкий вопрос… а ты… ну, в общем, ты же отлично пишешь, картины твои всегда были улётные, ты… тебе же надо учиться дальше? Почему ты тут застряла? Еще и… уборщица?

- Не уборщица. Клининг менеджер.

- Что? – я не смотрю на него, я просто чувствую, что он улыбается.

- Клининг менеджер и ночной сторож.

- Для сторожа иностранного названия не нашлось?

- Видимо…

Поднимаю глаза и… мы смеемся! Заразительно, радостно, так, что Аринка смотрит удивленно и тоже начинает хохотать.

- Менеджер, это звучит, да…

Успокаиваемся через пару минут, я мочу тряпку в растворителе, понимая, что мигрень уже стучит в окошко… Сглатываю, приступ тошноты накатывает. Ух… мерзость. Хотя художники должны быть привычны к резким запахам, но у меня, видимо, что-то сломалось…

- Что, плохо? Говорю же, выйди, я закончу.

- Ты не нанимался. Это… моя сестрица натворила, так что…

- Я натворила? Это всё Круэлла! Мерзкая! Со-онь? Я пойду, погуляю во дворике? Тут воняет, у меня головка уже болит!

- Иди, только со двора никуда!

Отпускаю, зная, что Аришка не уйдет. Дворик у нас не большой, за забором.

Сестрёнка подбегает, целует меня быстро, а потом… потом так же порывисто обнимает Да Винчи.

- Ты хороший! Когда я вырасту, я на тебе женюсь!

Выпаливает с жаром и выбегает, хлопнув дверью. А мы с Даней смотрим друг на друга и… снова хохочем.

Глава 5

Верно говорят, что смех – лучшее лекарство. Мне помогает. Я уже почти могу дышать. Краски на полу осталось не так много, а вот вещи мои по ходу безнадежны. Это обидно, потому что переодеться мне особенно не во что.

Нет, вещи были, в квартире бабушки, но я подозреваю, что они, скорее всего уже проданы, как и мебель, посуда, техника…

После смерти бабушки почти сразу умерла тётя Света, её супруг стал наследником. Мы полгода жили спокойно – до того, как он вступил в наследство, а потом началось…

Он пришёл как хозяин, заявил, что все принадлежит ему, а то, что не принадлежит – скоро будет. При этом так посмотрел на меня…

Сначала я пыталась договориться, объясняла, что у него в квартире только одна доля, а у нас с Ариной две, по закону мы… Но он очень быстро дал понять – по закону не будет. И доли свои мне придется ему продать за копейки, или даже подарить, иначе будет плохо.

Я звонила в полицию, вызывала участкового. Писала заявления. Но как говорят – против лома нет приёма? Да, да… окромя другого лома. Вот только другого лома у меня не было. Вступиться за меня оказалось не кому.

Вспоминать об этом мне страшно и больно. Я чудом избежала таких вещей, о которых мерзко говорить. Мы с сестрой сбежали почти в чем были, хорошо, что Ирина Вениаминовна позволила нас остаться. Она пыталась помочь, но очень быстро поняла, что ничего не выйдет.

Сейчас нашу квартиру благополучно сдают большой компании рабочих, и находиться там без страха за свою жизнь мы с сестрёнкой там не можем. Я пыталась воевать за право жить на своей жилплощади, но, увы. Мне не повезло.

Что с этим делать я пока не знаю. Просто… плыву по течению. Правда, течение это становится раз за разом всё более бурным.

- Сестрица у тебя что надо. Защитница.