Мажор в наследство

— Я. Хотел бы. Что-то. Перепутать, — шиплю в ответ. Мне в самом деле очень хотелось бы ошибиться  и не читать этого сообщения от навязанной мне невесты. — Только нет. Соня все видела. И теперь не хочет выходить замуж.

Веня со свистом выдыхает ругательство, а мне еще сильнее хочется все здесь разнести. Неужели до этого было мало проблем?

— Ребят, я просто историю залил. На память… — виновато мямлит Пашка. — Ну, не подумал, сорян, — он успевает увернуться от моего кулака и тут же делает умоляющую моську кота из Шрека. — Дэн, ну правда… Я не хотел ничего плохого. Кто же знал, что она увидит…

— Действительно, — ехидно и одновременно с возмущением произносит Веня. — И как она могла не увидеть, если история появляется в новостях у всех твоих друзей. Пашка, ну ты и придурок!

— Придурок, согласен… — тоскливо тянет Павел, избегая смотреть на меня. — Хочешь, я поговорю с Соней? Все ей объясню?

— Интересно, что ты собрался объяснять? Что это был не очень удачный монтаж? А на самом деле мы вчера звездным небом тут любовались? И никаких девушек с нами не было?

Пашка виновато скрипит зубами.

— И что же теперь делать?

— Отличный вопрос. Главное, очень своевременный. Нет бы тебе вчера об этом задуматься. Перед тем, как делать видео на память! — направляюсь в коттедж, на ходу застегивая рубашку. Дурацкая ситуация. И хуже всего то, что я в самом деле не представляю, как быть дальше.

***

За время дороги яснее не становится. Я только разражаюсь еще сильнее, на Пашку, на себя за то, что не предусмотрел такую банальную вещь. А ведь должен был. Видел прекрасно, как Еремин скачет вокруг танцовщиц с включенным телефоном. А про его страсть делиться всеми подробностями личной жизни в сети уже легенды слагают. И вот результат.

Несколько раз порываюсь написать Соне, набрать ее номер, но сам же себя и останавливаю. Такие вопросы только лично можно решать. Знать бы еще как…

У дома Авдеевых встречает будущий тесть. Вернее, тот, кто должен был им стать. Но на мрачном его лице как будто написаны все мысли. И все эпитеты, которыми он готов меня наградить.

— С утра руки чешутся тебе шею свернуть, — цедит, глядя исподлобья. — Зря ты явился. Лучше уйди, от греха подальше.

— Андрей Сергеевич, это просто недоразумение, клянусь!

— Рассмотрел я твое недоразумение, — мрачно кивает Авдеев. — Дочка на видео показала. Могу себе представить, как она впечатлилась, — он внезапно подскакивает с места, сжимая кулаки. — Даниил, вот скажи, ты совсем балбес?! Ну снимать-то зачем было? Погуляли, развлеклись — и забыли. А теперь что делать-то?

— Соня сильно расстроилась? — идиотский вопрос. Как будто может быть иначе. Но я, хоть и понимаю, все равно почему-то туплю. Патовая ситуация, к которой оказался совершенно не готов.

— А ты как думаешь?  — его ноздри раздуваются от гнева, а выражение лица делается совершенно свирепым. — Я сколько раз тебя предупреждал, парень, а? Говорил, чтобы ты не обижал мою девочку? Она же любит тебя, негодяй!

— Я тоже ее люблю, — сейчас эти слова даже не кажутся враньем. Я хорошо отношусь к Соне, наверное, насколько вообще способен на добрые чувства  к кому-то.  А то, что жениться не хотел, так это дело не в ней. У меня в принципе нет желания связываться с кем-то прочными узами. Рано еще впрягаться в такую кабалу, в моем-то возрасте! Но теперь, похоже, вариантов не остается. Венькино предложение про фиктивный брак уже не прокатит, обиженная Соня не пойдет на это.

— Любишь, как же… — бурчит ее отец. — Это ты от большой любви ночью с другими бабами развлекался?

— Не развлекался я с ними! — выдыхаю устало. Как же достало доказывать, что я не осел. — Парни их пригласили, со мной этот вопрос никто не согласовывал. Я ни к одной из них и пальцем не притронулся.

— Ты это Сонечке объясни, попробуй! Меня она не слушает. Иди, успокаивай ее, жених! С ночи рыдает, заперлась в своей комнате и отказывается выходить. Прямо сердце разрывается.

Еще и рыдает… Я мысленно закатываю глаза. Терпеть не могу женских слез. Отличный способ манипулирования, вот только на кого моя невеста пытается воздействовать, если закрылась от всех? Зрителей ведь нет, неужели и правда расстроилась до такой степени?

Поднимаюсь по лестнице, останавливаясь под дверью. В комнате тишина, если Соня и плачет, то делает это практически беззвучно. А может, уже успокоилась, и теперь мы сможем нормально поговорить?

Осторожно стучу, прислушиваясь, и почти сразу же до меня доносится резкое:

— Папа, я хочу побыть одна!

Голос натянутый, и в нем действительно отчетливо звучат слезы. Вот же спасибо, Пашка, удружил — так удружил. Ну ничего, будешь ты собираться жениться, я тоже найду способ впечатлить твою невесту.

— Сонечка, это я. Открой, пожалуйста.

Дверь распахивается моментально, словно Соня стояла прямо за ней и ждала моего появления. И быстрее, чем успеваю отреагировать, девушка вскидывает руку, залепляя мне звонкую пощечину.

Глава 28

Дэн

Даже не думал, что маленькая изящная ладошка может оказаться такой тяжелой. Щека тотчас загорается огнем, а из глаз, кажется, от удара вылетают искры.

Только и Соне самой больно ничуть не меньше. Она резко вздрагивает и начинает дуть на пальцы.

Выглядит сейчас такой маленькой. Как будто даже похудела со вчерашнего дня. Растрепанная, глаза распухшие. Неужели правда ревела беспрерывно все это время? Так же и заболеть недолго…

В груди неожиданно поднимается чувство вины. Пусть я ничего такого не сделал и не думал ей изменять, но мысль о том, что причинил боль, хоть и невольно, здорово напрягает. Мне становится жаль поникшую, измученную переживаниями девушку.

— Сонечка, милая, ну вот чего ты так расстроилась? Все ведь хорошо. Я люблю тебя.

— У тебя очень странная любовь! — она вскидывает на меня обиженный, злой взгляд. — Я не понимаю, как можно любить одну девушку, а лапать другую. Это подло, Дэн! Низко, мерзко!

— Да-да-да… — я потираю ушибленную щеку. — Именно так. Это было бы низко и мерзко, если бы я правда делал то, в чем ты меня обвиняешь. Только я никого не лапал! — ее глаза вспыхивают недоверием, поэтому стараюсь говорить еще более убедительно. — Соня, я тебе не изменял!

— Я. Все. Видела, — проговаривает она тихо и так отчетливо, словно сомневаясь, что иначе я не услышу. — Посмотрела до конца это отвратительное видел, чтобы удостовериться наверняка.

— Вот же нечего тебе делать! Зачем доводить саму себя? Да, ребята позвали девчонок. Да, они потанцевали немного. Но и все! Больше ничего не было! Клянусь тебе, я ни до одной из них пальцем не дотронулся. А видео… — мысленно проклинаю Еремина, — это Пашка снял, чтобы было, что вспомнить.

— Ты сейчас серьезно? — с каким-то странным придыханием выдает Соня. И бледнеет. — Будет, о чем вспомнить? То есть это… — она тычет мне в нос экраном телефона, — то, что тебе хочется вспоминать?

— Малыш, ну не придирайся к словам, — чего она так взъелась-то на самом деле? Ведь не было ничего.

— То есть сидеть в компании голых девиц — это ничего страшного? — уточняет девушка. — А мне тоже так можно? Ты не будешь против, если я пойду в мужской стриптиз-клуб? И парочку танцоров приглашу к себе за столик? Только поговорить. Они не станут меня трогать, а я просто полюбуюсь. Накаченными мышцами, рельефными торсами, — на бледных щеках внезапно проступают красные пятна. — Возбужденными членами. Сравню, у кого из них он больше. Просто глазами, Дань. Можно?

Я застываю, ошарашенный тем, что слышу. Во-первых, не укладывается в голове, что моя тихая, скромная девочка, которая всего-то несколько дней назад была абсолютно невинной, произносит вслух такие вещи. Да, заливаясь румянцем, но все равно. Слишком смело, дерзко и так на нее не похоже. А во-вторых… Перед глазами натягивается пелена ярости, когда представляю, как чужие мужики пялятся на мою невесту. Щупают ее, пусть и только взглядами. И она видит эту реакцию, понимает, как сильно их заводит. А дальше… если ей понравится? Что тогда?

Соня пытливо всматривается в мое лицо, и неожиданно на ее собственном появляется торжествующая улыбка.

— Неприятно, да? Вот и мне неприятно, Даня! Противно, тошно! Ненавижу тебя! Скотина такая, как же ты мог!

Она вздрагивает всем телом, всхлипывает и снова начинает рыдать. Замахивается, ударяя с размаху локтями мне в грудь. Начинает молотить кулачками, не разбирая, куда попадает. На этот раз не больно, но так мерзко я не чувствовал себя ни разу в жизни. Снова готов придушить Пашку. И заодно всех остальных, за то, что вообще притащили этих девиц. Ну договаривались же провести время просто в мужской компании! И я тоже хорош. Надо было уехать сразу, как только они заявились. Скольких бы проблем избежал… Как будто обойтись не мог без этих голых красоток. Что я там не видел-то? Тем более, у меня есть Соня… Есть ли?

Стискиваю ее в объятьях, прижимая к себе. Собираю губами мокрые дорожки на щеках. Девушка начинает вырываться, снова пытается ударить меня. Несвязно бормочет какие-то грубости. И продолжает плакать навзрыд. Я обхватываю ладонями нежное личико и выдыхаю ей в рот:

— Малышка, тебе не идет так ругаться, — впиваюсь в соленые губы, настойчиво раздвигая их языком. И только тогда чувствую, что меня отпускает напряжение. Как бы она ни сопротивлялась, чувства ее никуда не делись. Иначе бы не реагировала так на мою близость. Не дрожала бы в моих руках. Не отвечала бы на поцелуй. Ощущаю робкое касание мягкого шелкового язычка — и окончательно слетаю с тормозов. Не отдам ее никому! И уйти не позволю, пусть даже не надеется!

Глава 29

Не могу поверить, что это все происходит не во сне. И не в моих воспаленных фантазиях. Что я в реальности позволяю себя обнимать, отзываюсь на поцелуи, еще и хочу продолжения. После того, что он сделал!

Ненавижу ведь, на самом деле ненавижу!

Меня не устроили его объяснения, конечно же, все это совершеннейшая чушь! И Дэн сам прекрасно понял, насколько глупо делать вид, будто не случилось ничего! Видела по глазам, как ему не понравилось мое сравнение. И хотя такая его реакция здорово польстила, это вовсе не значит, что я готова простить. Даже не собираюсь!

Только собственное тело меня предает. Постыдно отзывается на его ласки. И требует большего!

К моему стыду, я совсем не могу этого скрыть. Зачем-то позволяю ему подтолкнуть меня в комнату и захлопнуть за нами дверь. И начать ласкать еще яростнее, еще жарче. Поцелуи и горячее дыхание доводят до исступления. Дэн лапает мои ягодицы сквозь тонкие домашние шортики, гладит бедра. Запускает ладонь под резинку, добираясь до трусиков. А я там уже бесстыдно мокрая… Он это замечает, и в темном омуте пожирающих меня глаз вспыхивает торжество.

Пальцы поддевают кружево белья, гладят, дразнят, наполняя все тело пьянящим жаром. А потом он сдвигает трусики в сторону и скользит внутрь. Проводит сначала одним пальцем, потом двумя — и неожиданно насаживает меня на них, заставляя вскрикнуть. Не от боли, нет. Мне слишком хорошо и сладко сейчас. Непростительно хорошо. Я не должна этого чувствовать, не должна желать его так сильно. Надо оттолкнуть, прогнать, но ничего не выходит. Я просто не могу. Не теперь, когда его пальцы полируют меня изнутри, а вторая рука задирает футболку и накрывает грудь. Щекочет, сжимает, крутит соски.

А губы продолжают терзать рот, язык вбивается внутрь, повторяя безумный темп пальцев. Я делаю последнюю слабую попытку воспротивиться, упираюсь ему в плечи, но, помимо воли, руки взлетают, сплетаясь на шее. Зарываюсь в волосы и сама не замечаю, как начинаю постанывать. Уже не ругаться — просить. Чтобы не останавливался, не отпускал меня.

Дэн отстраняется, но лишь на мгновенье. Подхватывает, усаживая на стоящий у двери комод, и резким движением раздвигает в сторону колени. Снова дергает в сторону белье, и туда, где только что были его пальцы, приходят на смену губы. Чуткие, нежные, жадные. И если до этого я еще балансировала где-то на грани сознания, то теперь полностью утрачиваю связь с реальностью. Начинаю дрожать, изнемогая от странной, будоражащей смеси стыда и вожделения.

Его язык касается набухших складочек, обводит затвердевшую горошину. Дыхание отжигает кожу. Это что-то невероятное. Сумасшедшее. Дурманяще-сладкое. Волшебное…

Язык продолжает дразнить, а пальцы возвращаются внутрь, медленно растягивая и погружаясь все глубже. Я то плыву по волнам удовольствия, то погружаюсь в их пучину, всхлипываю, но уже не от отчаяния и тоски. Не могу сдерживать стонов. Запутываюсь пальцами в волосах Дэна, притягивая еще ближе к себе. Дыхания резко становится мало, и я уже не говорю, не зову — хриплю. Умоляю, сама не понимая, что именно мне нужно.

А он знает. Поднимает на меня черный, затуманенный страстью взгляд и вот так, удерживая зрительный контакт, скользит вверх по животу дорожкой из поцелуев. Кусает поочередно груди, приподнимает их ладонями, двигается выше, задевая языком чувствительную жилку на шее. И когда снова впивается мне в губы, я не выдерживаю. Помогаю избавиться от одежды, мечтая только о том, чтобы он как можно скорее оказался внутри. Наполнил меня до самого основания. И цепляюсь, крепко-крепко, впиваюсь в плечи, тяну его на себя, обнимая руками и ногами. Чтобы мы соприкасались везде. Как можно больше.

Он толкается глубже, заставляя тело вибрировать, посылает судороги в каждую клеточку. Двигается еще быстрее, не отрываясь от моего рта. Мнет грудь, вдавливает пальцы в кожу, вжимает меня в себя. Продолжает все это до тех пока, пока нас обоих не накрывает невероятное, нереальное наслаждение.

Глава 30

Открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь и что вообще приключилось со мной. Комната залита солнечным светом, а это значит, что день давно в разгаре. А я почему-то оказалась в постели.

Уже и не помню, когда в последний раз спала так долго. Разве что в школе. И ведь практически не пила накануне, тем более удивительно, что память так странно подшучивает надо мной.

А потом понимаю, что в кровати нахожусь не одна. И вспоминаю. И отвратительное видео, и собственную истерику, и раздирающую на части злость при появлении Дэна. И то, как перестала соображать в его объятьях. И злиться тоже перестала, и обижаться на него. У меня вообще не осталось никаких других чувств, кроме жгучей, совершенно неконтролируемой потребности быть рядом.

Наверное, это неправильно. Я с такой легкостью его простила. Повелась на не очень-то убедительные объяснения, что он совсем ни при чем. Будто не случилось ничего страшного.

Но ведь поверила ему, потому что этого очень хотелось. Потому что не представляю без него своей жизни. И, хоть и объявила об отмене свадьбы, мне даже при одной мысли о таком повороте событий становится тяжело дышать.

Выходит, я слабая? Завишу от него так сильно… Будь на моем месте кто-то другой, ни за что бы не посоветовала сдаваться и уступать. Но получается, мы умными можем быть, только когда это не касается нас лично.

Все понимаю головой, а сердце не соглашается. Я сама себя убеждаю, что Дэн изменится. Повзрослеет, остепенится после свадьбы. Не зря же говорят, что из таких вот раздолбаев и получаются самые надежные мужья. И, хотя у меня нет ни малейшего желания это проверять, иначе, похоже, не выйдет. Я уже не могу без него. Не хочу.

Переворачиваюсь на бок, так чтобы можно было беспрепятственно рассмотреть спящего парня. Меня посещает дежавю: это ведь уже было, совсем недавно. Вот так же я просыпалась и боялась пошевелиться, чтобы не потревожить его сон. И вот так же любовалась. Теперь, правда, сердце не заходится от счастья, мне скорее тоскливо, чем радостно, но это не отменяет того факта, что Даниил Ярославский — самый шикарный представитель мужской половины человечества. Несмотря на пережитые обиды и боль, мои чувства никуда не делись. Наоборот, стали еще острее, потому что я отчетливо поняла, что могу потерять его.

Будто почувствовав мой взгляд, Дэн вдыхает и открывает глаза. И тут же по его лицу растекается улыбка сытого, довольного кота.

— Сонечка… Доброе утро.

Я так и не успела взглянуть на часы, но уверена, что утро осталось далеко позади.

— Мне кажется, что скоро вечер.

— Неважно, — он вытаскивает руку из-под одеяла, притягивая меня к себе. — Главное, что добрый. И что мы вместе. Спасибо, что простила меня.

Выглядит счастливым и, в отличие от меня, абсолютно спокойным. Перебирает мои волосы, гладит спину, невесомыми поцелуями осыпает лицо. Он слишком хорошо изучил и прекрасно знает, как я на него реагирую. Не могу избавиться от чувства, что это умелая манипуляция, способ максимально закрепить полученный результат. Но я хочу попробовать. Дать нам еще один шанс. И убеждаю себя в том, что Даня тоже очень сильно в этом нуждается.

Глава 31

Проходит время — и эйфория спадает. Меня снова начинают одолевать сомнения. Нет, я не думаю, что Дэн солгал. Но ведь и я сама была в похожей ситуации. Сюрприз, который устроили девчонки, оказался ничуть не лучше приглашения на мальчишник стриптизерш. Но я не смогла там остаться, сбежала при первой же возможности. Потому что в моем понимании иначе нельзя.

А Дэн, хоть и не знал, ничего не сделал. Остался там. С друзьями. С этими девицами. Не счел нужным что-то поменять.

Вчера ночью, едва только увидела то дурацкое видео, успела поговорить с папой. Точнее, говорил он, а я рыдала, но суть-то не меняется.

— Сонечка, это же не измена. Такое часто бывает на мальчишниках, не стоит придавать особое значение. Я, конечно, не в восторге от твоего жениха, но вот в этой ситуации не могу его не поддержать. А ты слишком строга, придираешься к мелочам.

Я захлебывалась слезами и не могла возражать, а после и вовсе заперлась в своей комнате. Слова отца только добавили переживаний.

Помню маму, слишком хорошо помню, несмотря на то что ее давно нет с нами. И их отношения с папой тоже помню. Они казались мне идеальными. Мама доверяла ему безоговорочно, всегда находила оправдание и для задержек на работе, и для достаточно частых, иногда таких несвоевременных командировок.

Я впервые в жизни сомневаюсь в родном отце. Его мужская солидарность по отношению к поступку Дэна не может не наталкивать на определенные мысли. Если нормально накануне свадьбы любоваться на обнаженных женщин, может, допустимо и все остальное? Было допустимо для него, а теперь  поэтому он и для Даниила придумывает оправдания. Тогда что же будет дальше?

Эля сказала бы, что я загоняюсь. Наверное. И другие подруги, если бы решилась обсудить это с ними.

А сам Дэн и вовсе после нашего с ним разговора и близости решил, что все в порядке. Что можно просто заговорить меня, залюбить — и заставить позабыть обо всем.

А я не могу. Не получается. Обожаю его и безумно боюсь потерять, но кажется, перестала доверять. И понятия не имею, как быть с этой проблемой.

Мне не с кем поговорить. Оказывается, в моей жизни нет ни единого человека, с кем я могла бы сейчас поделиться сокровенным. Ни с отцом, ни с подругами, ни с любимым. Даже с ним. Безумный парадокс: я не представляю своего существования без него и одновременно не представляю, как оставаться рядом.

— О чем задумалась? — не замечаю, как Дэн входит в кабинет. Склоняется ко мне, целуя волосы, накрывает плечи ладонями, и я чувствую их тепло даже через одежду. — Долго тебе еще? Я подумал, может быть, сходим в ресторан? Поужинаем.

Вчера я обрадовалась бы этому предложению. Сегодня ищу в нем подвох. Это глупо: раз уж решила сохранить отношения, надо идти навстречу. И, наверное, стоило бы согласиться, тем более что такое случается нечасто. Понять… сама не знаю, что. С кем-то поговорить. Знать бы еще только, с кем…

— Давай не сегодня, Дань, — отклоняюсь назад, прижимаясь к парню спиной. С ним так хорошо… Я в его руках забываю обо всем, но получается, что сбегаю от самой себя. От того, что чувствую на самом деле. — Я хочу… навестить маму.

Говорю неожиданно для самой себя. Я не собиралась ехать на кладбище, но внезапно понимаю, что хочу именно этого.

Дэн хмурится, а у меня сжимается сердце. Если начнет отговаривать — станет еще больнее. И я не уверена, что сумею тогда со всем справиться. Но парень молчит. Задумчиво разглядывает меня, а потом кивает:

— Ладно, как хочешь. Тебя подвезти?

Качаю головой. Не в этот раз. Пусть сегодняшний вечер у нас пройдет вдали друг от друга. Заодно проверю, куда Дэн решит отправиться без меня.

Глава 32

Это место, как всегда, оказывается угрюмым и тихим. Солнце еще высоко, но сквозь густые кроны высоченных деревьев почти не проникает. И, естественно, не греет. Я ежусь, несмотря на теплый день, обхватываю себя руками, пытаясь согреться. Жаль, что не захватила кофту, сейчас бы она очень пригодилась. Вокруг — тоскливый полумрак, и он оказывается на удивление созвучен с тем, что я чувствую.

Взгляд машинально цепляется за надписи на могильных плитах. Сколько судеб закончили свой путь здесь. Таких разных. Счастливых, несчастных, обессиленных и полных надежд. Они все равно пришли к одному финалу. Это горько, безумно горько осознавать. Я никогда не была пессимисткой, но сейчас как-то особенно тяжело.