Всадник на белом коне. Пробуждение

Он торопливо взбежал по эскалаторной ленте к перрону подвешенной к потолку прозрачной трубы путепровода. Чмокнув эластичными створками, боковина трубы без особого сопротивления пропустила пассажира в тесноватое внутреннее пространство.

Сфалер-кресло было новое и пахло резиной. Ощутив вес пассажира, автоматика перевела защитное лобовое стекло из горизонтального положения в вертикальное. Набирая код финишной остановки, Вит поморщился: к запаху новой резины снова совершенно явственно примешивался аромат незабвенного одеколона «Сюрприз».

Пока пневмокресло с шипением набирало скорость в трубе на воздушной тяге сфалер-носителя, доминатор успел бросить взгляд с высоты: столики в кафе практически все оказались пустыми, лишь у самой ограды увлеченно о чем-то беседовала одинокая парочка. На скользящее в прозрачной трубе сфалер-кресло они не обратили никакого внимания. Вит мельком позавидовал, не без оснований полагая, что беспечная беседа в ближайшем будущем ему определенно не светит. Скорее наоборот.

Дан Айзенхарт встретил долгожданного гостя на пороге собственного кабинета. За короткое время, прошедшее с момента беседы, он успел сменить скромную «индиговую» рубаху на модно скроенный под мундир военного моряка белый комбинезон с нашивками ГИСО на рукавах. На левой стороне груди красовалась глянцево блещущая эмблема концерна «Артемида» – древнегреческая богиня держала в руке большое румяное яблоко, не иначе то самое, что многие века спустя досталось несчастному Исааку Ньютону.

Спинлайтер повел носом в сторону доминатора и полюбопытствовал:

– Ты по ошибке умылся одеколоном «Сюрприз»?

– Если бы. Ситуация куда хуже – меня умыли. А вообще-то, я в последнее время ошибок не делал. Зато вокруг... Скажем так, много чего происходит вокруг. Так что давай-ка сосредоточимся на нашей общей проблеме.

Дан согласно кивнул и сделал приглашающий жест рукой. Вит не замедлил воспользоваться гостеприимством хозяина кабинета и с удовольствием опустился в мягкое удобное кресло. Айзенхарт устроился в кресле напротив. Он некоторое время серьезно взирал на собеседника, после чего произнес:

– Обстоятельства таковы, что разруливать нашу общую проблему придется в основном тебе.

– Мне?.. Ах, ну да, конечно, кому же еще!

Недовольство Вита работой ГИСО и персональными действиями его главы читалось совершенно отчетливо, чего спинлайтер не мог не заметить.

– Давай договоримся, – не повышая голоса произнес Айзенхарт. – Разговаривать совершенно спокойно, эмоции проявлять дозированно, в меру. Ну и уважения к собеседнику никто не отменял.

– Согласен.

– Прекрасно. Тогда, во избежание недоразумений, расставим все точки над «i». На первом этапе вопросы задаю я, не возражаешь?

– А на втором предлагаешь поменяться ролями?

– Если второй этап вообще будет...

Вит нахмурился. Подобный поворот беседы не слишком-то вдохновлял, ведь это он пришел сюда задавать вопросы, а не наоборот. Но Айзенхарт смотрел на него строго, не мигая, и Вит как-то сразу понял, что возражать бесполезно: спинлайтер очевидным образом спланировал разговор заранее и отступать от намеченного никоим образом не намерен.

– Ладно, – сдался Вит. – Давай, наконец, шевельнем ушами на взлет и мозгами на выхлоп.

– Не так, – возразил Дан. – Предлагаю шевельнуть мозгами на полную тягу.

– Принято. Что ж, задавай вопросы.

– Тебе снятся сны?

Вит вздрогнул. Непонятно почему, но он сразу же понял, что спинлайтер имеет в виду не обычные сны, которые снятся всем нормальным людям.

«Откуда он знает про Белого Всадника? – подумал он. – Такого просто не может быть, я же никому не рассказывал... Или вопрос все-таки задан наугад? Вряд ли. Чтобы вот так сразу, и прямо в точку...»

– Конечно, – ответил он, стараясь не выдать себя излишними эмоциями. – Как и каждому нормальному человеку. Откуда подобный интерес к моей ночной жизни? Разве она имеет отношение к содержимому резюме?

– Потерпи. Еще немного, и я все объясню... Так ты считаешь себя нормальным человеком?

– Что за вопрос?!.

– Спокойнее, – не повышая голоса произнес спинлайтер. – Это не допрос. Рассматривай нашу беседу как обычный треп двух приятелей с глазу на глаз. Если угодно – как простой разговор, который всего-навсего может помочь мне протестировать гамму твоего настроения...

Вит недовольно покрутил носом, но все-таки ответил:

– Да, я считаю себя нормальным человеком. Хотя вынужден признать, что самооценка индивида не обязательно соответствует реальному положению дел... Выходит, ты намерен меня протестировать?

Айзенхарт смотрел задумчиво, словно взвешивая на невидимых весах полученные ответы.

– Что ж, это действительно здравая мысль, – наконец, произнес он. – Я подумаю. Но вернемся к твоим сновидениям...

– Может быть, хватит? – раздраженно сказал Вит. – А то наше с тобой общение и в самом деле начинает напоминать допрос. На вопросы, касающиеся меня лично, я отвечать отказываюсь. До тех пор, пока ты все-таки не объяснишь, каким образом мои персональные сны, до которых никому не должно быть никакого дела, соотносятся с решением ГАВКа по сугубо техническому вопросу?

Айзенхарт, наконец, отвел глаза в сторону. Вит вдруг неожиданно для себя понял, что каким-то непостижимым образом угадал, и от собственной проницательности ему почему-то стало совсем нехорошо. Спустя секунду спинлайтер подтвердил его догадку.

– Видишь ли, Вит... – с изрядной долей нерешительности начал он. – Дело в том, что ваш запрос к ГАВКу оказался повторным. И предыдущий, согласись, был на грани шизофренического бреда, а уж когда подобное попытались пропихнуть еще раз... у ГАВКа, фигурально выражаясь, не выдержали нервы. Если бы в основе нового запроса не лежали идеи, уверенно признанные традиционной наукой безумными, наверняка все обошлось бы. Но тут... Короче, ГАВК закусил удила и затребовал дополнительную информацию, прежде всего касающуюся личности самих разработчиков. Чтобы убедиться, что имеет дело с нормальными людьми, а не с очередными изобретателями вечного двигателя. И мое ведомство, естественно, такую информацию немедленно предоставило. В результате ГАВК буквально уперся прямиком в тебя как руководителя КБ «Эос».

– Не понимаю, чем я ему не угодил, – растерянно произнес Вит.

– Узнать хочешь? – Вит угрюмо кивнул. – Тогда так... Сейчас ты сможешь ознакомиться с новым резюме. Мой совет: реагируй спокойно, не делая резких движений. Поверь, я знаю, о чем говорю, потому что перечитал его уже три раза подряд.

– Постараюсь. Куда прикажешь?..

– Оставайся на месте, твое кресло находится внутри пространства сфеария. Ну, а я не стану тебе мешать, тем более что читать резюме по четвертому разу не испытываю никакого желания.

Айзенхарт поднялся, прошел к своему столу и, ободряюще кивнув доминатору, проделал над рабочей поверхностью серию каких-то манипуляций. Сидящего в кресле Вита окутала полупрозрачная голубовато-белая дымка, из которой друг за другом неторопливо выплыли многочисленные схемы, в которых нетрудно было опознать подсистемы и узлы гипотетической Т-установки. Вокруг них роились бесчисленные буквенно-цифровые обозначения, а из глубины уже наплывали стройные ряды формул...

Пока ничего нового Вит не увидел, перед его глазами всего лишь происходила демонстрация отправленного на съедение ГАВКу исправленного запроса. Доминатор невольно испытал чувство гордости за проделанную коллективом КБ огромную работу, предельно конкретно изложенную языком математики и зримо вопрощенную в реальных технических устройствах.

«Каким же нужно быть... э-э... упертым... э-э... консерватором, – думал он, – чтобы не оценить по достоинству красоту предлагаемых решений. Однако, где же, наконец, долгожданное резюме?»

Заключение ГАВКа выплыло из глубины сфеария под самый занавес. Вит перечитал его дважды, прежде чем смысл дошел до него окончательно. Теперь он смог в полной мере оценить совет Дана рассматривать резюме по возможности спокойно, а еще лучше – абсолютно бесстрастно. Хотя, о чем разговор? Ему хотелось рвать и метать, а еще лучше учинить что-нибудь этакое, чтобы ГАВКу стало плохо. Виту очень хотелось сделать ГАВКу плохо.

Однако он сумел сдержать себя в руках.

– Достаточно, – сказал он в пространство, и сфеарий тут же схлопнулся, бесследно поглотив как направленный на рассмотрение невероятно красивый запрос, так и безобразный по сути ответ.

– Ну, и как тебе? – осведомился Айзенхарт, снова усаживаясь в кресло напротив. – Есть желание поделиться с коллегами?

– Сейчас у меня одно желание, – сквозь зубы процедил Вит. – Взять ГАВК за горло и свернуть ему шею. А заодно и кое-кому в твоем ведомстве.

– Может быть, мне? Учти, это я направил ГАВКу персональные данные КБ «Эос». В том числе и твои.

Вит угрюмо смотрел на спинлайтера и громко сопел от едва сдерживаемой ярости. Наконец, кулаки разжались, и он произнес, успокаиваясь:

– Ну, спасибо тебе... Я подумаю, как мне теперь соотносить свою работу с принципами твоего ведомства. А заодно, какие меры необходимо предпринять в ответ на этот бардак. Кстати, откуда у тебя мои медицинские данные?

– А ты не помнишь? – невинным тоном осведомился Айзенхарт, но Вит почему-то сразу почувствовал себя уязвленным. – Рутинное медицинское обследование при приеме на работу... почти год назад.

– И что? Ты обнаружил в моем организме какую-то редкостную болезнь, сведениями о которой при первой возможности поделился с ГАВКом?

– Редкостней не бывает. По имеющимся сведениям, подобное заболевание можно найти едва ли у двухсот человеческих особей во всей солнечной системе.

– В самом деле?.. Да будет тебе известно, что только в Рио зарегистрировано около шести тысяч «анонимных амнезоидов». Я, кстати, в их числе. Такая вот «редкость».

– Амнезия вряд ли играет тут существенную роль...

– То есть... хочешь сказать, моя амнезия – безобидное следствие какого-то гораздо более серьезного заболевания? Например, шизофрении?

– Я этого не говорил. Но ГАВК, боюсь, решил именно так.

Вит несколько секунд помолчал, переваривая сказанное спинлайтером, а потом произнес:

– Никак не могу уразуметь, по какой причине Ортега все-таки взял меня на работу. Если по медицинским показаниям я явный псих...

Он развел руками.

– Не надо так мрачно, – возразил Айзенхарт. – Никакой ты не псих... Но если между нами... – он приложил палец к губам и картинно обвел глазами помещение, – Ортега специально подбирал в команду КБ «Эос» людей, не разделяющих традиционные взгляды на науку. И, как видишь, оказался прав. Только такие специалисты и могли в кратчайшие сроки справиться с «невозможной» задачей создания субкварковой энергетики. А что касается персонально тебя и твоей амнезии... Не каждому дано всего лишь за год пройти путь от простого рядового инженера до доминатора ведущего КБ планеты. Думаю, не слишком погрешу против истины, если скажу, что твой личный вклад в решение проблемы существенно выше девяноста процентов. А ты говоришь, псих...

– Это не я говорю, а твой разлюбезный ГАВК!

– ГАВК не мой, – спокойно возразил Айзенхарт. – Он общий.

– Карамба! – с чувством произнес Вит. – Может, подскажешь, как обуздать эту чертову псину?

– Может, и подскажу... хотя и испытываю определенную неуверенность в твоей правоте.

Вит дернулся было возразить, однако Дан движением руки остановил его благородный порыв.

– Видишь ли... – продолжил он, – несмотря на тщательную перепроверку и новую по качеству обработку ключевых уравнений в теоретической базе Проекта, стопроцентной уверенности в перевесе аргументов КБ над контраргументами ГАВКа у меня нет.

– Ну спасибо тебе! – Вит с чувством ударил ладонью по подлокотнику и наклонился вперед с явным намерением встать. – А я-то считал тебя своим другом...

– Да подожди ты! Не хватайся сразу за маузер, поскольку я на твоей стороне.

Вит немного подумал и остался в кресле. Ярость, подогреваемая обидой, куда-то улетучилась. Доминатор испытывал сплошное душевное опустошение.

– Вот так-то лучше, – сказал Айзенхарт. – Знаешь, один из моих великих соплеменников в свою бытность заметил: «Человеческий разум так любит строить, что уже много раз возводил Башню, однако затем разбирал ее, чтобы посмотреть, как устроен фундамент».

– Золотые слова, Дан, – угрюмо заметил Вит. – Я помню эту цитату Иммануила Канта так ясно, словно беседовал с ним неделю назад. Что ж, великий знал, о чем говорил. Теперь нам с тобой надо бы постараться без потерь донести до сознания Главного Анализатора нашу альтернативную мысль. Пусть уяснит, по крайней мере, два постулата. Первый: нашу Т-Башню возвели суперпрофессионалы. И второй: им нет надобности ее разбирать, ибо то, как устроен фундамент, они знают много лучше и глубже, чем какая-то авторитарная спинотроника. Если сказать предельно откровенно, то резюме, над которым мы с тобой обрыдались, есть не что иное как заслуженный апофеоз слесаря-сантехника на кафедре современной теоретической физики. Согласен?

– Почти. Общее ощущение нашей правоты у меня уже есть, но пока еще нет стопроцентной уверенности...

– Дан, – проникновенно сказал Вит. – Стопроцентная уверенность – это то же самое, что асимптотическая недостижимость для гиперболы. Если стремление людей использовать достижения квантовой физики на практике взять и загнать в тупик стопроцентной уверенности, наука и техника остановятся. Есть только два выхода из созданной нами же ситуации. Либо действовать на принципах бесконечного сближения с асимптотой, либо бездействовать вообще.

– Это ты МНЕ говоришь?!. Скажи это ЕМУ!

– Я готов, – просто сказал Вит и откинулся на спинку кресла. – Только помоги с контактной дискуссией. Желательно, прямо сейчас.

– Хорошо. Тогда пересядь, пожалуйста, на мое рабочее место... вот так... Не стану скрывать, шанс доказать правоту у тебя есть, хотя и весьма призрачный. Примерно, один из миллиона, но за неимением лучшего... Кстати, голос у Главного Анализатора мой, так что не удивляйся и, чего доброго, не вздумай размышлять о его личности. Он не личность, а Большая Техногенная версия Динамики Мыслительного Процесса. Если проще, то Авторитарный Мозг, а если совсем в просторечии, то Большая Считалка, с которой, как ни странно, можно разговаривать. Однако, боюсь, беседы в обычном понимании у вас не получится, поэтому придется потерпеть и постараться настроиться на мысленное общение. Ладно, не простак, разберешься по ходу дела. Запомни главное: если в процессе мыслеобмена почувствуешь усталость, подними взгляд в зенит.

Вит молча кивнул. Идея общения с ГАВКом напрямую отчего-то перестала казаться гениальной.

Айзенхарт проделал несколько пассов руками над рабочим столом, и Вит вдруг ощутил, как реальность начинает ускользать. Кабинет, стол и нависший над ним спинлайтер бесследно растворились в пространстве, а поле обзора заволокло плотной на вид серой мутью, время от времени разрываемой яркими разноцветными искрами. Теоретически Вит понимал, что каким-то неведомым образом системы спинотронного мозга вошли в резонансную связь с синапсическими структурами мозга, превратив его на время в малую, не слишком значимую часть мощнейшей вычислительной системы. Осознавать такое было не слишком приятно.

«Наверняка Большая Считалка абсолютно не разбирается ни в человеческих эмоциях, ни в вопросах этики, – невольно подумал доминатор и тут же попытался прогнать прочь крамольную мысль. А вдруг услышит... – Но зато этот недосягаемо-совершенный супермозг под завязку набит информацией о силовых полях высоких энергий, неплохо разбирается в квантовых эффектах, резонансах, а также процессах и подпроцессах вибрации суперструн. Не сомневаюсь, он прекрасно осведомлен о супергравитационных взаимодействиях иномерных параллельных миров и много о чем еще... Вот только в состоянии ли он понять, чего от него хочет обычный рядовой доминатор КБ «Эос»? Что ж, пора получать ответы, пока у меня еще не совсем поехала крыша.»

Он постарался сосредоточиться, и волевым мысленным усилием сформулировал первый вопрос...

Дан Айзенхарт внимательно наблюдал за состоянием застывшего в напряженной позе настырного посетителя. Он прекрасно знал, какие ощущения сейчас испытывает Вит, и хотя был убежден в полнейшей безопасности подобного общения, все же испытывал некоторую тревогу. Для него, как спинлайтера ГИСО, ничего таинственного и ужасного в процедуре прямого подключения к компьютеру давно уже не было. Но вот как такое воспримет обычный, неподготовленный человек...

Вит глядел в пространство широко раскрытыми ничего не видящими глазами. Словно зомби... Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Веки его мелко подрагивали, а брови то сходились вместе, то расходились. Судя по всему, общение с ГАВКом проходило непросто.

– Сошлись однажды два быка подискутировать слегка, – пробормотал Айзенхарт.

Вит вдруг сильно напрягся, вытянулся буквально в струну, а затем бессильно откинулся на спинку рабочего кресла. Глаза его закрылись, а когда вновь открылись, то это были уже глаза обычного нормального человека. Доминатор полностью вернулся в мир живых людей из загадочного электронного зазеркалья.

– Ну и как, – осведомился Айзенхарт. – Удалось?

– Издеваешься? – сказал Вит. – Боюсь, мы друг друга так и не поняли. Во всяком случая, я – однозначно. Мыслеобмен... – если, конечно, мои жалкие потуги можно назвать мыслеобменом, – происходил на такой скорости, что я, в конце концов, начал осознавать, будто реально схожу с ума. А самое печальное... Думаю, ГАВК почувствовал это тоже. Так что все, чего я добился, – это лишний раз подтвердил, что он имеет дело с психом.

– Что собираешься делать?

– Не знаю. Пойду и поговорю с Ортегой, пусть он думает. Тем более что шеф все равно ожидает моего доклада.

Айзенхарт взглянул на него задумчиво, а затем сказал:

– Что ж, разумно. Иди. И пусть тебе сопутствует «дайне гутер штерн».

***

– А-а, Вит! Наконец-то... А то я уже совсем собрался тебя разыскивать, – сказал Рамон Ортега, радушно улыбаясь появившемуся в проеме двери доминатору. – Проходи, располагайся.

Он обозначил попытку вежливо приподняться с директорского кресла навстречу посетителю. Но только обозначил. Вит молча прошел и уселся в кресло напротив.

– Как здоровье? – осведомился Ортега.

Вроде бы невинный вопрос, однако ответить на него оказалось не так-то просто. Особенно, учитывая только что состоявшийся разговор с Айзенхартом и неудобоваримое заключение ГАВКа.

– Спасибо, прекрасное, – ответил Вит. – Откуда такой интерес?

– Просто мне показалось, что в понедельник ты чувствовал себя неважно.

Вит горько усмехнулся.

– В понедельник я чувствовал себя командиром наголову разбитой дивизии. ГАВК, мягко говоря, не оценил работу нашего коллектива.