Месть «Красной вдовы»: Сборник

— Беннет завещал вам все — постройки, клубы, деньги, ведение сомнительных дел.

— Что ж, очень мило с его стороны.

— Но это приятно только на первый взгляд. Надо суметь удержать все это. А кругом подножки, пули, ножи. Кроме того, существует еще и полиция… копы… Им тоже кое-что интересно…

— И что же?

— А то, что вместо обладания огромным имуществом можно весьма легко угодить в иное место.

— А вы уверены в том, что я именно для этого вернулся? — спросил я, еще шире улыбнувшись.

— Безусловно. Никаких сомнений в этом быть не может. Имущество и деньги велики. Противостоять подобному соблазну вряд ли кто смог бы. Скорее наоборот. Форсировать бы получение наследства.

— То есть? Устранить бы наследодателя?

— Ваша догадливость делает вам честь. И вот почему я думаю, что вам будет не под силу взять в свои руки и удержать это наследство. Убийство далеко не всегда приводит к желаемой цели.

Я согнал улыбку со своего лица и спокойно, но твердо сказал:

— Вы маленькая, худосочная вошь. Я возвратился вовсе не за имуществом и не за деньгами. Ни в том, ни в другом я не нуждаюсь. И запомните, вы, горшок, наполненный трухой, что я его не убивал. Неужели вы и в самом деле думаете, что я буду рисковать своей головой из-за подобных предметов торговли?

Натянутость и напряженность, отразившиеся на его лице, довольно быстро уступили место нервному возбуждению. После небольшой паузы он сказал:

— В таком случае вы знаете, где эти предметы, как вы выразились. Беннет ведь все оставил вам.

Я поднялся и отставил кресло к стене.

— Слушайте, Роск, и запомните. Вернулся я только по одной причине. Мне нужен парень, который убил Беннета. Мне он нужен. Понимаете?

— Понимаю, — произнес он медленно и почти шепотом. Его лицо вновь приняло напряженное и даже какое-то настороженное выражение. — Так. Значит, вам нужно убийство.

— Мне нужен тип, который застрелил Беннета.

— О'кей. Найдите его. Я буду с вами и с интересом понаблюдаю за вашими поисками. Я даже помогу вам, поскольку убежден, что в итоге смогу дать в газету неплохой некролог. Ваш некролог, Дип. Но еще до него, уверен, будет большая резня в квартале. Под сенью Беннета выросло немало бандитов, и мне кажется, что худшим из них являетесь именно вы, Дип.

Он поднялся со стула и склонился ко мне.

— Скажите мне одну вещь, Дип. Почему о вас не было никаких известий? Откуда вы прибыли и что делали все это время?

— Это для некролога?

— Пока только из любопытства.

— Я прибыл из Чикаго, но в данный…

— Вас видели во Фриско.

— Кому же это я понадобился?

— Просто случайно.

— Думаю, будет лучше, если мы отбросим всякие случайности и займемся делом. Поскольку вы намерены помочь мне в розыске убийцы Беннета, я буду информировать вас о предпринимаемых мною мерах.

— О'кей. Мы до него доберемся. Непременно. А потом и до вас.

— Не наоборот? Потом или сперва?

Роск впервые улыбнулся.

— Вы знаете меня, Дип. Вы делец побольше, чем я, но меня это не беспокоит. Ни капельки. Все бандиты в квартале хорошо меня знают и знают, каким путем я иду. Парни Беннета, а теперь, может быть, и ваши, прекрасно понимают, что я могу вывернуть их гангстерскую душу в столбцах нашей газеты и показать ее изнанку всему городу и копам в особенности. Между мною и ними нет и не может быть общего языка. Я мог бы уйти из квартала, но не сделаю этого, потому что я — его часть, а они — нет. И они знают, что, если попытаются преследовать меня, на них обрушится такой шквал ударов со стороны печати и копов, что им не поздоровится.

Он улыбнулся еще шире и добавил:

— Беннет ликвидирован, и вы, я думаю, будете следующим. Так и должно быть. Но я попробую оказать вам некоторую помощь.

Я видел, как чувство удовлетворения проступало на его лице. Он с наслаждением представлял себе гибель всех, кого так ненавидел, и прежде всего — моей собственной персоны.

— Вы, Дип, наследуете уйму беспокойства и забот. Вы даже не представляете всего как следует.

— Я наследую еще кое-что.

Вероятно, он что-то понял из этой фразы, так как его правая рука внезапно сжалась в кулак, вены на шее вздулись, лицо покраснело — всем своим видом он походил на надувшегося индюка.

— Что? — довольно грозно выпалил он.

— Эллен. Маленькую ирландку, которую приютил и воспитывал Беннет. Полагаю, что в качестве наследника…

Он прервал меня мягким полушепотом-полусвистом, выговаривая слова сквозь зубы:

— Я убью вас своими собственными руками, если вы осмелитесь приблизиться к ней. Ясно?

— Любовь, Роск? Нежная привязанность?

Проклятие, которое он выплюнул в меня, было достаточно выразительным.

— Однако, — продолжал я спокойно, — вы же признаете за мной права наследования? А она ведь является частью…

— Очень скоро вы будете убиты, Дип.

— Но только не вами, малыш. Вы слишком преданы закону и порядку. Вы будете ждать, когда какой-либо случайный удар уложит меня, или же возложите свои надежды на мое столкновение с законом, которому вы, несомненно, окажете свое содействие. Но мы говорим о другом. Я слышал, что теперь она стала совсем уже взрослой и настолько прекрасной, что подобной ей в нашем квартале никогда не было. Возможно, поэтому ваша вспыльчивость не так уж и удивительна. Когда же вы успели влюбиться, Роск?

Его губы едва двигались, когда он заговорил:

— Я не влюблен. У вас просто короткая память, Дип.

Глаза его отяжелели и потемнели.

— Она мне сводная сестра. Забыли?

— Вот как? Что-то не припоминаю. Но со своей стороны также прошу вас особенно не вмешиваться и помнить, что я к таким вещам равнодушен. Иначе я вас немножко прикручу. Вы уж извините. Добиваясь своего, я не остановлюсь ни перед чем.

— Как в старые дни?

— Вот именно.

Я смотрел на него, а его глаза искали у меня на правой щеке следы памятного ему шрама, теперь уже едва различимого.

— Итак, что вам известно, Роск?

— Относительно чего?

— Как был убит Беннет?

— Вы читали газеты.

— Это верно. Но вы можете изложить это поточнее и, возможно, с некоторыми предположениями.

Роск пожал плечами.

— Он открыл дверь своей квартиры, и убийца влепил ему пулю прямо в шею.

— 22-го калибра, — добавил я.

— Да, с близкого расстояния, так как осталось пороховое кольцо на шее.

Он сделал паузу и продолжил:

— 22-й… Женская игрушка. Смешно… Но только не беспокойтесь о вашем наследстве. Эллен его не убивала. В тот вечер она была на репетиции в театре. Да и вообще она…

— А где был Дикси?

— У него также алиби.

— Это утверждает печать. Беннет послал его за виски. А что вы думаете?

— Все правильно. Когда Дикси ушел, Беннет позвонил в магазин, связался с пришедшим туда Дикси и попросил захватить еще несколько бутылок рома. Обратно Дикси вернулся вместе со служащим. Вдвоем они и обнаружили убитого.

— Позвонить мог кто-либо другой вместо Беннета.

— Да, конечно. Но парень из магазина сообщил небольшую деталь: он и Беннет имели специальный код для телефонных разговоров, поэтому всякая подделка голоса Беннета была исключена.

— Следовательно, Дикси чист?

— Несомненно. Кроме того, он вообще не подходит на роль убийцы, и никаких поводов для этого у него не было и быть не могло.

— В таком случае, кто же мог ухлопать Беннета?

— Спросите у копов.

— Они слишком радуются его гибели, чтобы еще доискиваться, кто именно его убил. Кроме того, мне не нужна их информация. Я хочу сам догадаться.

— Вы должны знать, Дип, что я тоже строю догадки. Может быть, мне и удастся чем-нибудь помочь вам, но только мне обязательно нужно быть поближе к тому месту, где вас прихлопнут.

— Опять за старое. Но из-за чего?

— Из-за вашего наследства.

Глава 3

Дождь припустился снова. Обычный мелкий, нудный, заплесневелый дождь Нью-Йорка, который как-то воздействует на вас, но как именно — вы затрудняетесь определить. От него поблескивают тротуары, а улицы принимают какую-то болезненную, нездоровую окраску.

Я остановился перед зданием столетней давности, которому в последние годы пытались придать более современный вид.

Над входной дверью были две таблички: старая, нарисованная от руки, и новая, неоновая. Но гласили они одно и то же — «Клуб «Рыцарей совы»».

Беннет, подумал я, всегда был несколько сентиментальным. Устарелый девиз, но он придерживался его до конца. Сначала «рыцари» и всегда только «рыцари». Никакого отклонения, никакого прогресса. Он был владельцем причудливо-прекрасных квартир и блестящих клубов, а в этом старинном здании находилась организация «рыцарей», и именно «совиных», то есть днем спящих, а ночью действующих.

Поначалу «рыцари» собирались в подвале, спустя некоторое время завладели первым этажом, затем вторым и, наконец, заняли весь громадный старый дом.

И теперь за тщательно задрапированными плотными шторами окнами «рыцари» собирались вновь. Король был убит, и они искали нового.

Но не напрасно ли они теряли время? Новый король ведь уже здесь. У входа.

Я поднялся по ступенькам и толкнул парадную дверь. Она открылась без обычного в прошлом визга и скрежета. В те старые дни за дверью стоял широкоплечий парень, которому следовало показать особый значок.

Лестница, ведущая на второй этаж, имела все тот же вид, что и раньше. В одном месте на перилах было нечто вроде скоса, сделанного ножом парнем по имени Бенни Крепт, убитым в следующую ночь. Наверху, у поворота, перила были отполированы до блеска прикосновением бесчисленных рук в течение многих и многих лет.

Я толкнул дверь ногой, и она распахнулась также без звука. За дверью на посту стоял парень, засунув руки в карманы и наблюдая за происходящим в просторном баре.

Здесь мало что изменилось. Правда, группу парней, сидевших на упаковочных ящиках и корзинах, сейчас сменила большая компания довольно солидных мужчин с круглыми животами и немалыми лысинами, и восседали они на мягких стульях и даже в креслах.

Однако выражение их лиц было, пожалуй, таким же, как и много лет назад. Усталое, безразличное, равнодушное.

За столом, возвышавшимся на подмостках, перед микрофоном важно сидел Бени Матик. Он возмужал, раздался вширь, но оставался все тем же Бени из Бруклина, тем же проворным дельцом, пробившимся через дюжину полицейских ловушек. Его даже ни разу не смогли арестовать.

Рядом с ним расположился Дикси. На его тощем лице с обвисшими щеками застыло выражение крайнего удивления тому, что он до сего времени жив и здоров. Булавка в его галстуке по виду стоила не меньше двухсот долларов и, по-видимому, еще большей стоимостью обладало кольцо на среднем пальце его левой руки.

Я стоял у двери, пока парень на посту, внимание которого было отвлечено происходившим собранием, не заметил меня. Он повернулся ко мне и, довольно глупо улыбаясь, спросил:

— У вас есть?

У меня не было карточки, какую все они теперь имели при себе. Выждав, когда парень с особым интересом приблизился ко мне, я закатал свой рукав так, чтобы он смог увидеть старое клеймо «К. О.», выжженное на моем запястье.

Выражение его лица сразу изменилось, что случалось и раньше со всеми молодыми членами клуба. Этот еще довоенный знак был отлично всем известен.

Я прошел к заднему ряду, сел рядом с маленьким парнем и сказал:

— Хэлло, Кэт!