Бутербродный вор

– Ещё бы, – проворчал Борис, оглянувшись на сестру.

– Египетский зал очень красивый, – сказала Таша. – Зал с кукольными домиками, римские мозаики… Ой, не могу выбрать!

– Потому что слишком часто витаешь в облаках и гадаешь, кому это старьё принадлежало, – со вздохом произнёс Борис. – Ладно. Вот оно, оружейное искусство… впечатляет?

Котята затаились за открытой дверью и заворожённо посмотрели на витрины с доспехами. Питер подумал, что выглядят экспонаты жутко. Ещё и держат наготове оружие с металлическими наконечниками… Ему не хотелось бы заглядывать им под шлемы. Вдруг кто-то посмотрит на него в ответ?

Но вслух малыш сказал:

– Очень величественно.

Питер надеялся угодить Борису, но нарвался на долгую экскурсию, посвящённую любимым мечам рыжего котёнка. Особенно Борису нравились японские клинки, и перед этими витринами они провели целую вечность. Питер с трудом подавил зевок, а потом ещё один…

– Тебе очень скучно? – шепнула Таша ему на ухо, пока Борис увлечённо рассказывал котятам о доспехах самурая.

Питер вздрогнул. Малышу не хотелось признаваться, что ему тоскливо. Вдруг Таша обидится?

– Чуешь запах? – внезапно спросила Таша, втянув носом воздух. – Как думаешь, что это? Майонез? Тунец?

Борис сразу же отвернулся от витрины с самураем и огляделся. Длинные белые усы вытянулись, словно веера.

– Бутерброды с тунцом? Стойте здесь. Я на минутку, – сказал он, навострив уши, и выбежал из зала.

– Вроде ничем не пахнет, – грустно мяукнул Питер.

Вообще он гордился своим обонянием. Обычно малышу удавалось учуять бекон в мусорной корзине даже издалека!

– Верно, – признала Таша. – Просто Бориса легко отвлечь на еду. А бутерброды он особенно любит. И считает, что краденые гораздо вкуснее! Вечно таскает их из музейного кафе.

Питер поморщился. Ему очень понравились консервы, которыми Старик угостил их сегодня на завтрак. И хотя котов было много, все наелись досыта. Когда Питер жил на улице вместе с Корюшем, им почти всегда не хватало еды. Интересно, Борис вообще знал, что такое быть голодным? Он-то ел быстрее остальных и наверняка успевал ухватить самые большие куски.

– Ой, смотри! – зашипела Таша, прерывая размышления Питера. – Посетители! Бежим скорее отсюда!

Она юркнула за статую бронированного слона и ускользнула куда-то в тень, и Питер вдруг остался один-одинёшенек. А шум шагов и голоса приближались. Казалось, в зал шла целая толпа. Котёнок испуганно огляделся. Что будет, если его заметят? Возьмут и выгонят из музея? Но Корюш так старался принести его сюда!

Питер замер в растерянности. На глаза котёнку попались доспехи самурая, о которых Борис так самозабвенно рассказывал, и шерсть у малыша встала дыбом. Но голоса становились всё громче, а время поджимало. Прятаться было негде, поэтому он юркнул к экспонату, проскочил под верёвкой и забрался в доспехи. Питер жалобно пискнул. Если внутри и в самом деле окажется самурай-призрак, ему точно не поздоровится…

Котёнок вжался в холодный металл, прислушиваясь к шагам в зале. Сердечко бешено стучало. Вдруг этой компании доспехи самурая нравятся не меньше, чем Борису? А если люди ещё много часов будут тут стоять?

Лапки онемели: казалось, они вот-вот отвалятся. Питер навострил уши. Похоже, голоса наконец отдалились. А теперь они почти стихли. Малыш медленно спустился ниже по доспехам и выглянул из-под тяжёлой юбки.

Посетители пропали, но и котята – тоже.

– Таша? – позвал Питер, оглядываясь по сторонам. – Ты где? Борис?

Тихое «мяу» эхом разнеслось по доспехам. Котёнок поёжился в тёмной пустоте. Ему опять почудилось, что на него смотрит призрак древнего воина. Нет, он не собирался сидеть здесь и ждать, пока его сожрёт злой дух! Если Таша и Борис его бросили, то ничего уже не поделаешь. Придётся исследовать музей самому.

Глава пятая

Целый день старшие коты и кошки шептались между собой, обсуждая новенького. Пускай Айвен и разрешил Питеру остаться, это не означало, что нельзя о нём сплетничать. И если малыш проходил мимо, изучая свой новый дом, старожилы тихо шипели ему вслед.

Никто не знал, сколько месяцев странному чёрному котёнку. Он оказался гораздо меньше Бориса, но все говорили, что Борис чересчур крупный для своего возраста. Ростом Питер был скорее с Бьянку или Ташу, но намного более худой, потому что с рождения недоедал. Он умел тихо себя вести, легко прятался за коробками и стопками бумаг, а по коридорам и залам скользил, словно тень.

– Слишком он тихий, – сказала Бьянка тем же вечером, когда на улице начали сгущаться сумерки. Котята втроём сидели в Египетском зале. – Мне это не нравится. Кто знает, что у Питера на уме? Небось вынюхивает, что не следует, да и бродит там, где не положено.

– Или высматривает сокровища музея, – предположил Борис. – Тот полосатый старик нам совсем чужой. Откуда он вообще взялся? Может, они оба – преступники, и Питер ищет, чего бы такого украсть!

Таша промолчала. Ей не хотелось спорить с Бьянкой и Борисом, и она слушала их вполуха. Кошечка чувствовала себя ужасно виноватой, что бросила Питера в Оружейном зале. Ей стоило за ним вернуться. Может, надо его поискать? Извиниться? Или тогда она сделает только хуже?

Вскоре Бьянка решила покрасоваться перед очередным посетителем, а Борис убежал к маме, чтобы уточнить, не наступило ли время ужина. Вдруг из-за статуи Сехмет, египетской богини с головой львицы, выскочил кто-то маленький и чёрный и быстро скрылся в тени. Таша ахнула, но язык у неё будто отнялся.

Ей следовало что-нибудь сказать. «Не обращай внимания на Бьянку и Бориса… Извини, что оставила тебя у доспехов самурая. Я не хотела. Просто очень испугалась, что нас отругают».

Она ведь искренне пыталась вести себя дружелюбно. Ночью Таша подвинулась, чтобы освободить Питеру место у тёплого маминого бока. Но чёрный котёнок свернулся в клубочек в старой деревянной шкатулке. Таша долго лежала в темноте и смотрела на малыша, переживая, что ему одиноко.

А Питер даже не заметил, что Таша глядит на него из-за пушистого рыжего хвоста Бориса. Он ещё сильнее вжался в маленькую шкатулку, укладываясь поудобнее на истёртой бархатной подкладке. Здесь было достаточно уютно, тепло и сухо, да и голодать в музее не приходилось. И старый Айвен разрешил остаться. Но…

Всё-таки он тут чужой. И совсем не походил на других. Ни на умную весёлую Ташу, ни на очаровательную Бьянку… и, конечно, ни на Бориса, который обещал вырасти в самого крупного и свирепого кота, когда-либо жившего в музее, и стать грозой всех крыс и мышей!

Питер всхлипнул, тяжело вздохнул и попытался развернуться. В тесном пространстве ему это с трудом удалось. «Может, завтра всё образуется?» – с надеждой подумал котёнок, опуская мордочку на край шкатулки. Может, завтра всё изменится…

– Ты вообще уверен, что ты – кот? – спросил Борис, щекоча длинными усами носик чёрного малыша.

Братик оглянулся на сестёр, ожидая, что они засмеются вместе с ним.

Питер растерянно моргнул:

– О чём ты? Конечно, я кот!

– Да ладно? – фыркнул Борис, явно очень довольный своим чувством юмора. – Уверен? Ты же ничего о себе не знаешь. Вдруг ты на самом деле хорёк? Или крыса! Я видел крыс побольше тебя.

Питер поёжился. Ему приходилось встречать этих грызунов на улице, когда он жил с Корюшем. Их жёлтые зубы и блестящие глазки до сих пор снились ему в кошмарах.

– Не смешно, Борис. Отстань от него, – прошипела Таша. – Может, ты сам – слон? Хватит вредничать!

Питер не разобрал её слов, потому что ещё думал о крысах. Зато он услышал смех Бьянки, высокий и писклявый. К голове котёнка сразу прилил жар: стало вдруг так грустно, обидно и одиноко… Питер опустил ушки, повесил хвост и поплёлся прочь как можно дальше от котят.

– Иди-иди, крысокот! – бросил ему вслед Борис, фырча от хохота.

Питер очень надеялся, что второй день пройдёт лучше первого и ему, в конце концов, удастся стать здесь своим. Но как этого добиться, если ты о себе ничего не знаешь? Остальные коты родились в музее. Они никогда не примут новенького. Куда бы он ни пошёл, повсюду его будут провожать недружелюбным взглядом.

Нет. Он не может остаться.

Питер выскочил из зала. Сейчас ему просто захотелось сбежать, и он, не думая, поспешил куда глаза глядят. И вскоре оказался в странном помещении с чучелами животных. Музейные коты не любили сюда заходить, поэтому он ещё не видел эту галерею.

Питер взглянул на жуткую волчицу, и по его спине пробежали мурашки. Зато здесь он мог побыть один и подумать, что делать дальше. Котёнок устроился в тени за витриной с саблезубым тигром и начал неспешно умываться, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок.

Корюш говорил, что в музее безопасно и о котах там хорошо заботятся. В этом Питер уже убедился. Кормили котёнка досыта, а вчера на ужин Старик принёс холодное куриное филе… Малыш зажмурился, вспоминая, какое оно было вкусное. У него аж усы задрожали от наслаждения. А ещё он спал в тёплом, сухом помещении, пускай углы шкатулки и сжимали его, как в тисках.

Только этого недостаточно. Конечно, Дымка заботливо вылизывала котёнку ушки и очень ласково с ним обращалась, но никто не хотел говорить с Питером, да и не к кому было прижаться ночью в темноте, чтобы почувствовать себя в безопасности.

А ведь прежде кто-то его любил. У Питера была семья. Мама, братики и сестрички: просто он их почти забыл. Зато ему смутно вспоминалось, как его нежно убаюкивали, вылизывая шёрстку.

В музее можно остаться на время, но разве это дом? Питер перестал умываться и тяжело вздохнул. Всё-таки глупо возвращаться на улицу, когда есть хорошее укрытие, где ещё и кормят. Да и как он выживет в одиночку?

Но разве дом не стоит того, чтобы за него бороться?

Глава шестая

Питер ещё прятался за тигром, размышляя, как ему быть, когда поблизости раздался странный шорох. Котёнок вздрогнул и опасливо выглянул из-за витрины, очень надеясь, что не наткнётся на крысу. Борис слишком уж увлечённо о них рассказывал и на вчерашней экскурсии, и сегодня.

Это и в самом деле оказалась не крыса, а Таша, смотревшая на Питера большими от испуга глазами. Шерсть у неё стояла дыбом, усы топорщились в разные стороны.

– Что такое? – спросил Питер. – Ты в порядке?

Полосатая кошечка выглядела так, будто за ней гнались страшные чудовища. Питер встревоженно огляделся. Вдруг они где-то рядом?

– А… это ты, – сказала Таша и перевела дыхание. – А я думала… ох…

Она смущённо переступила с лапки на лапку.

– За тобой кто-то бежал? – обеспокоенно уточнил Питер.

– Нет.

Таша медленно покачала головой, а потом оглянулась и приблизилась к витрине с тигром.

– Обещай, что никому не скажешь?

Питеру вдруг стало очень-очень тепло на душе. Секрет! Таша хочет поделиться с ним секретом!

– Обещаю, – честно ответил Питер, молясь, чтобы это не оказалось жестоким розыгрышем Бориса и Бьянки.

– Только волчица меня пугает, – робко пробормотала Таша.

– О-о-о… – протянул Питер и посмотрел на чучело хищника с грозным оскалом.

Питеру почудилось, что зверь вот-вот зарычит и набросится на них!

– Меня тоже, – признался он.

– Правда? – с облегчением и лёгким удивлением произнесла Таша. – Я думала, уличные коты ко всему привыкли и ничего не боятся.

Питер кивнул: