Галопом по Европам

А вот ни жены, ни детей у человека нет. Что косвенно его антипатию к женщинам подчёркивает. Кто его теперь точно определит, содомит граф или нет.

Пётр Христианович снял доломан, не лежала у него душа к генеральским мундирам, по-прежнему ходил в синем мариупольском облачении. Александр Романович долго путаясь в Андреевской ленте и рукавах кафтана тоже, наконец, остался в шёлковой рубахе белоснежной. Правда в отличие от рубахи Брехта, которую ему на Кавказе сшили по образцу нормальной для двадцать первого века, у графа она вся в рюшечках и кружевах. Женская блузочка такая.

Графу шестьдесят два года. Старичок, правда, волосы ещё не седые, ну или закрашивает их чем. Сажей должно быть. Роста в министре иностранных дел в районе метра шестидесяти пяти и рядом с накаченным гигантом Витгенштейном смотрится он проигрышно. Никто за него даже и со стороны болельщиков не поставит и рубля. А ещё приличненький такой животик. Не утруждает себя Александр Романович утренними пробежками. Разве что до горшка.

Брехт крутанул саблю в руке, не, не джигитовка, гарда же, просто вращательное движение кистью сделал. Надо сказать, что понимая, что времена ноне серьёзные и можно легко оказаться вызванным на дуэль, Пётр Христианович за последний год и шпагой и саблей занялся всерьёз. Благо учителей хватало. У него же целых двенадцать черкесов есть. Вот по очереди со всеми и рубился. Не зарубил ни одного, хотя палец одному сломал. Но и от них синяков в первое время прилично получал. Не так давно, уже после возвращения в Дербент с войнушки, провёл учебный поединок с Ермоловым. Этот по росту и силе почти соответствует. Ну, по росту да. А вот умение, что ему черкесы привили на голову выше, чем у будущего грозы Кавказа. Легко в капусту того Брехт нашинковал. Если бы боевые сабли были, а не учебные.

Сейчас учителя стояли отдельной группой, и их было в группе этой не двенадцать, а полсотни. Стояли в стороне, к площадке в отличие от зрителей сановных не ломились. Все конвойцы императора тоже пришли. Куда же они Александра одного отпустят, тем более что там будут холодным оружием махать. И вот не отнять. Дисциплину им привили, горцы в отличие от сановников стояли молча. Они покивали Брехту, перебросились парой приветствий между собой и теперь превратились в памятники.

Пётр Христианович выставил руку далеко вперёд, и сабля у него длиннее и прямее, чем у министра, потому смотрелось со стороны это, наверное, немного комично. Маленький и пузатенький старичок с короткой и тонкой сабелькой кривоватой нападал на огромного генерала с огромной саблищей в руке.

Брехт решил поединок сразу не заканчивать. Люди же на зрелище пришли посмотреть. Он отбил слабенький удар графа и сам легонько стукнул плашмя о его клинок. И чуть не поплатился за самоуверенность, откуда что взялось, точно, когда учился в Англии граф, там уроки брал у хороших фехтовальщиков. Если бы была у Воронцова шпага, а не сабля, то дырку бы в пузе у Брехта он организовал, а так только царапину, кожу порезал, но рана неприятная, сразу довольно сильно кровить начала. Это Пётра Христиановича вместо того чтобы настроить на конструктивный лад, взбесило и он с молодецкого замаха рубанул по подставленной сабельке Воронцова. Дзынь и его длиннющая сабля, соскользнув с умело уведённой графом своей, врезалась в землю, а Брехт чуть было на вторую рану в плече не раскрутился, да нет, раскрутился, материал хряснул и кожу обожгло, ещё и по плечу кровь вниз заструилась. И это при том, что отпрыгнул в последний момент.

— Два — ноль, — Брехт тряхнул головой, самоуверенность через уши вытрусив и занялся делом, как его горцы и учили. Как уж этот приём называется у итальянцев, Пётр Христианович не знал, он закрутил саблю графа вокруг своей, а потом резко бросил руку в сторону. Дзинь и сабелька Воронцова полетела в его болельщиков. Смотреть, чем закончится, Витгенштейн не стал, он замахнулся, как и полагается в сабельной рубке, а не в фехтовании на шпагах, и рубанул справа налево и вниз по плечу Воронцова. Ну, дамасский клинок не подвёл, как и силушка богатырская. Голова графа бывшего с одной рукой отделились от тела и рухнули министру под ноги. А следом и сам министр завалился, при этом сложился, и как бы лёг на собственную голову.

Взвизгнули в царской карете. Точно Катерина настояла на зрелище, а Александр отказать не смог. Ну, теперь получила зрелище. Брехт поклонился как в цирке трупу и стал разворачиваться. Что-то неправильное происходило за спиной, там, где стояли болельщикаВоронцова. И куда, как теперь Пётр Христианович понял, отлетела сабля, выбитая им из рук графа. Ох, мать твою. Удачно-то как. Сабля пролетела мимо головы графа Кочубея и оцарапала ему щёку, стоял, хлопал глазами весь в крови.

— Вот теперь точно, два — ноль.

Событие пятое

Все бабы — ведьмы, а те, что постарше — уж точно ведьмы.

Фильм «Вий»

Как-то молча люди начали расходиться, залезали в кареты узорчатые и уезжали. А чего ждали? И так переборщил Брехт с красивостями. Две раны на ровном месте заработал. Всё же несколько человек подошли и по плечу здоровому похлопали. Гораздо больше народу скопилось вокруг раненого ненароком графа Кочубея. Тот, надо отдать ему должное, в обморок не упал, распихал доброхотов, прижал платок к щеке, унимая кровь, и ломанулся к дормезу своему. Очевидно, к доктору поспешая.

К Брехту подошли секунданты и сообщили, что граф Воронцов мёртв, а дуэль соответствовала правилам. Его секундант морской министр Павел Васильевич Чичагов пожал Брехту руку и по щеке лёгкую пощёчину зарядил.

— Пётр Христианович, тебе к доктору срочно надо, кровь не останавливается.

Блин. Точно ведь, из довольно длинного пореза на животе почему-то не сворачиваясь, продолжала струиться кровь. Брехт разорвал рубаху и рану осмотрел, а тут и доктор к нему подскочил.

— Шить надо.

— Пошли, — зажимая порез рукой, князь Витгенштейн мелкими шажками поковылял к задней двери Литовского замка. В левом большом крыле так казармы и остались, и там был мед кабинет — фельдшерская.

— Кузьма, — Брехт опёрся о руку одного из егерей своих, — сразу домой скачи, как можно быстрее, сажай в карету Василису Преблудную со всеми её мазями и гони сюда. Ещё огневицу схватить не хватало.

— Слушаюсь, Вашество, — егерь был самый здоровый, почти на себе тащил Петра Христиановича.

Положили, медикус немецкий хотел ему опиумной водички дать, но будучи вполне в сознании, Брехт это дело пресёк и сказал, чтобы деревяшку в зубы вставили и так шили, только спиртом сначала чуть рану обработали и руки.

Боль была приличной, почти сжевал князь деревяшку, и даже отключился под конец. Вот ведь, что значит показуха. Красивый бой, блин, устроить хотел. Мог бы, между прочим, и поинтересоваться у того же Чичагова младшего или старшего, умеет ли Воронцов держать в руках холодное оружие. В принципе понятно, обучался долгое время в Англии и там явно брал уроки фехтования. Ничего, то, что нас не убивает, то делает нас сильнее. В следующий раз не будет в дартаньянов играть.

Немец зашил порез на животе, сообщив радостную весть, что брюшина не распорота, повезло, ещё бы полдюйма и кердык Петеру-хану, кишки высыпались бы на песочек, запутался бы в них ногами и упал на колени, шею под удар министра подставив. Порез на плече был совсем не глубокий, доктор всего два стежка сделал, и начал было обе раны какой-то мазью облепливать, но Брехт не дал, сейчас приедет Василиса Преблудная и она с мазями обучена работать точно лучше немецкого эскулапа. Ей сама ведьма Матрёна уроки давала.

Василису Пётр Христианович прихватил с собой по дороге. Заехал на денёк в Студенцы. Подождёт Государь. Нужно же и с женой повидаться и здоровьем сыновей поинтересоваться, ну и проверить, как обогащается его артель «Свободный труд». В Студенцах встретил интересных персонажей.

Один это понятно Моран Барбе. Товарищ не умер. Цветущим и пышущим здоровьем не выглядел, но Матрёна с Василисой травами и всякими медведками с туберкулёзом почти справились. И выжил и кровью харкать перестал. Только жаловался на собачью диету. В Крым отправлять пока рано, лечение летом в самом разгаре. Отправится туда зимой. Без дела Моран не сидел, вытребовал у Бауэра младшего помещеньеце, привлёк кузнеца Афанасия с сыновьями и организовал для детишек постарше мастерскую, где обучал их ювелирному делу. Филиал Де Бирса и Луи Виттона (Louis Vuitton) на дому.

Но это ладно — это ожидаемый товарищ, сам туда отправил ювелира. Правда живым не надеялся увидеть. Молодец Матрёна. А вот вторым человечком была тётечка, наследившая в русской истории. Каждый школьник в СССР знал, может и сейчас в России знают, хотя с уровнем современного преподавания — сомнительно. Княгиня Гагарина. Кто такая? А если так. Анна Лопухина. Та самая, в честь которой орден Святой Анны Павел Петрович учредил. Любовница его. Это по слухам. На самом деле орден учреждён Гольштейн-Готторпского герцогом Карлом Фридрихом в честь своей умершей после родов жены Анны, дочери Петра первого. Но в российский список орденов всё же ввёл его именно Павел. На следующей день после коронации.

Брехт точно знал, что Александр I назначил Гагарина посланником при сардинском дворе, и супруги сейчас должны быть в Италии. Но, видимо, климат Италии хоть и полезен для больных чахоткой, но сам по себе лекарством не является, и Анна Петровна, узнав о санатории в Студенцах, не пожалела денег, чтобы сюда перебраться.

Принцессы и Жемчуговой в Стеденцах не было. Они уже почти год живут в специально построенных для них на берегу моря, при впадении в него реки Судак, большом деревянном тереме. Даже в целом комплексе теремов, всё же сестру царя должна приличная свита окружать.

Лопухина тоже себе сейчас там деревянный дворец строит, а пока лечится у Матрёны, проживая в тереме Жемчуговой.

Брехт поинтересовался у ведьмы, сколько же она с фаворитки бывшей стребовала, оказалось, что устроил её сюда батянька. Святлейший князь и сенатор. Продвинул Павел батяньку своей фаворитки. И что самое интересное, Александр этого товарища в деревню не загнал. Отнюдь. С воцарением Александра I Лопухин вернулся на службу, после ссоры с Кутайсовым сидевшей в деревеньке, сначала как член Непременного совета при императоре. Вроде бы потом и министром сделает.

— Так какая разница, кто деньги давал. Сколько? — не отстал от Матрёны Пётр Христианович.

— Десять тысяч рублей. И хотел сманить к себе в имении под Киевом. — Ведьма противно захихикала. То ли над нищебродом Брехтом, то ли над дураком Лопухиным.

— И?

— В подполе в сундучке золото, хочу Василисе передать после смерти. — Набычилась Матрёна, посчитавшая видно, что Брехт на её деньги позарился.

— Ещё проклянёшь, — посмеялся Пётр Христианович. — Василисе, так Василисе. Только я её с собой ненадолго в Петербург заберу. Нужно мне одно дело там провернуть, ты подготовь всякие разные травы да мази с настойками. Особенно те, которые … Ну для детородных органов.

— Учиться ей ещё и учиться.

— Верну. Как на войну отправят снова, так и верну.

Глава 3

Событие шестое

Если каждый человек на куске земли своей сделал бы всё, что он может, как прекрасна была бы земля наша!

Антон Павлович Чехов

Студенцы не узнать. Можно селом-музеем объявить, образцом русского деревянного зодчества. Стоят два красавца терема, дерево ещё не потемнело, жёлтенькое. Всякие светёлки, переходы, коньки резные, наличники с балясинами и прочими резными финтифлюшками. Не оскудела на таланты русская земля. Залюбуешься. Лопухин старший сейчас строит рядом ещё один теремок, чуть поменьше. Елена Прекрасная с Прасковьей Жемчуговой в прошлом, а теперь графиней Шереметевой сейчас в Крыму, должны со дня на день приехать за новыми порциями лекарства из медведки и пчелиной моли. Графский замок, а, да, княжеский замок Брехта младший Бауэр тоже перестроил, на четвёрочку рядом с царскими теремами. Появился мезонин, пристрой под прямым углом, летняя кухня, связанная переходом, и отдельно маленький двухэтажный теремок для спокойного почивания князя вдали от детских криков.

Конюшни построили новые и вынесли их за две сотни примерно метров поближе к лесу, Пётр Христианович заглянул. Ну, что можно сказать. Орлов со своими рысаками это хрень полная. А всё из-за названия села, в котором у него конезавод — Хреново. На самом деле у Брехта сейчас в конюшне стояло полсотни великанов, всех пород, но вот масти все были почти одинаковой. Либо чисто вороные, либо игреневые, только у нескольких великанских лошадей были белые бабки и звёзды на лбу. Ничего выбраковкой пока рано заниматься, нужно увеличить поголовье сначала.

Брехт передал Тихону лимонных армянских лошадей.

— Постойте новую конюшню для них. Ни с кем не скрещивать, только между собой. Нужно сохранить цвет и увеличить поголовье, потом о скрещивании будем думать. Конюхов, я скажу Бауэру, он вам хороших в Москве прикупит или наймёт и коновалов парочку. Пусть будут. Жеребят показывай.

Жеребят было полтора десятка, всё же лошадь рожает одного жеребёнка раз в два года. Жеребята были здоровые, игрались, скакали, не в конюшне, на солнышке в загоне за конюшней. Красота, все почти чёрные. И видно, что вырастут не мелкими монгольскими лошадками.

После осмотра конюшни Иоганн Бауэр проводил Петра Христиановича в Коровник артельный. Хоть кино снимай. Стоят в ряд сементалки, все чистые вымытые, свежей соломой пол застелен, женщины проводят вечернюю дойку. Пахнет не только навозом, но и парным молоком. И коровы не чета местным. Здоровущие.

— Что с кормами?

— Всё гут. Сена накосили и продолжают вручную косить на неудобьях серпами. Топинамбур растёт, скоро на силос будем закладывать. Свекла хороший урожай обещает и морковь. Не останутся животинки без кормов. Осип Скворец предлагает ещё одну такую ферму построить. Понравилось людям. Сыра продали прошлогоднего на пятнадцать тысяч рублей и крахмала на восемнадцать. В этом году зерновые почти не сеяли, дошло до самых опасливых, что на деньги от продажи крахмала можно в сто раз больше зерна купить.

— А севооборот? — Брехт хотел дойти до свинарника, но передумал, ветерок был с той стороны и попахивало. Ему ещё вечером с женой обниматься. А запах свинарника тяжело потом с себя смыть.

— Всё как вы и говорили, сделали. Овсюга почти нет, а рожь сеять на три года прекратили, покупаем и перебираем зерно. Жалко выбрасывать. Может, можно его куда пристроить. Скотину кормить?

— Нет. Для животных тоже отрава. — А ведь был у Брехта план молоть зерно заражённое спорыньёй и отправлять муку в Англию. Забыл. Нужно будет организовать. Только так, чтобы через несколько рук продажа шла и его ни в чём, в случае чего, заподозрить не могли.

А вот производство крахмала Брехта расстроило. Всё делалось вручную. Нет, сейчас ещё ничего не делалось, картофель ещё в поле, растёт. Но инструменты стояли. Тёрки, сита, чаны, вёдра деревянные, корыта плоские тоже из дерева. Нужно мельницу какую изобрести или мясорубку. А что, простую мясорубку с архимедовым винтом вполне можно отлить. Из чугуна, а лучше из бронзы или латуни. Сколько там три или четыре всего детали. Приедет в Петербург нарисует эскизы и пусть на заводе его отольют парочку на пробу. Разных размеров. А ещё нужно с Черепановым поговорить. Парнишка смышлёный, может, придумает какой пресс. Засыпал картофель, даванул и он в кашицу уже. Даже в дне фильеры можно насверлить. Нужно записать в блокнотик. Привод вот только? Семён Семёнович, у тебя полсотни першеронов с битюгами и шайрами, они чего хочешь провернут. На первое время никакой паровой машины не надо.

— А что с бывшим именьицем Цибиной Варвары Капитоновны? — заканчивая осмотр, поинтересовался Пётр Христианович у Йоганна.

— Костюшково? Почти то же, что и здесь. Сыроварня, коровник со свинарником и завод по производству крахмала.

— Завод?! Заводик. А что со свечным заводиком. Получилось стеарин получить? — вспомнил Брехт. Уезжая на Кавказ в прошлом году, описал Пётр Христианович Бауэру процесс, как можно подробнее, получение стеарина.

— Да, получилось. Только проблема с получением уксусной кислоты. Сейчас я привлёк одного земляка, он предлагает делать её прямо из деревьев. Закупаем оборудование и строим в Костюшково помещения.

— Эх, не успею съездить, срочно нужно к Государю. Занимайтесь, на это дело денег не жалейте. Да, Иоганн, я тут семена Клещевины привёз с Кавказа. Попробуйте на следующий год вырастить и семена собрать. Выращивать, думаю, нужно через рассаду, но попробуйте и так. Будем из семян масло очень полезное давить. Касторовое.

Попик с грузинским именем Ираклий, переселился в Студенцы. Как же, тут по полгода принцесса живёт, и господ полно понаехало, и просто в гости приезжают, как без церкви. Брехт об этом не подумал, зато подумал граф Шереметев. Он кроме терема для Прасковьи своей поставил и церковку приличную с колокольней. А ещё приличный дом для отца Ираклия. Растёт деревенька. И вполне себе процветать начинает. Всем крестьянам Бауэр построил пятистенки и внутри обычные печи свой печник им соорудил. И по бане каждому новенькой поставили и тоже с печью, что по белому топится. Так его артельщики скоро господами станут, работать расхотят и батраков нанимать станут. Ну, их дело, хотя по тому, как кланяются при встрече Иоганну видно, что он им спуску не даёт, артель, артелью, а трудолюбие народу привить надо. Вот и привил.

Событие седьмое

— Чем торгуешь?

— Всяко-разно. Можем спички, можем соль. Можем то, чем травят моль.

Цитата из сериала «Рождённая революцией»

В Студенцах Пётр Христианович задержался только на два дня. Жену потискал, детишек в небо покидал, вот и все семейные радости. Антуанетта всплакнула, больше года дома не было, и вот опять два дня побыл и уезжает.

— Может, мы тоже переедем в Санкт-Петербург? — потупившись, предложила жёнушка.

— Вот за что тебя ценю, дорогая, так это за острый ум. Ты же видишь, что в Студенцах за люди живут. Так это очень и очень богатые, а остальные просто тысячами мрут от чахотки. В том климате нельзя жить.

— Хнык. А ты, Петер? Ты не можешь заболеть?

— Конечно, могу, но я там тоже почти не живу, то тут, то на Кавказе. Опять же Матрена мне всяких травок выдала, а в этот раз боюсь, что придётся чуть задержаться, и потому Василису Преблудную с собой возьму, будет мне правильные отвары от чахотки заваривать.

— Да поможет тебе Дева Мария.

В Москву из Дербента князь Витгенштейн добирался долго. Потому что заблужденец. Одно дело сплавляться вниз по Волге-матушке, когда особо спешить некуда, и совсем другое дело подниматься по ней, когда у тебя приказ императора срочно явиться пред его ясные голубые очи. Но самое главное даже не то, что вверх по Волге, а то, что он с собой огромный караван судов волок. Пять больших бусов товаром под завязку загруженных и семь расшив, тоже заполненных. В бусах много чего полезного Брехт прихватил из Дербента. Всё же, совершая освободительную войну азербайджанского народа, местных ханов прилично растряс. Шафран, басну, хну всю у них выгреб, где купил, где экспроприировал, где своё ханское забрал. Всё же у него теперь огромное по кавказским меркам ханство. Дербент с пригородами, плюс присоединённые к ханству лезгины, плюс присоединённый Илисуйский султанат, но это мелочи, а вот два присоединённых ханства, Шекинское и Карабахское особенно, это серьёзные территории и серьёзное население. В сумме по прикидкам его советников из местных у него теперь не менее двухсот тысяч поданных. Ну, это всех и детей и женщин, а не как в России по мужчинам считают.

Кроме диковинных специй и красок вёз и переработанную уже в красители Марену красильную. Немцы химики постарались. Не только бордовую краску получили, но и жёлтую, и красную, и коричневую, и даже болотную. Самое то — мундиры для егерей красить. Немного и синей получилось, но там какие-то заморочки с добавками, вроде квасцы нужны, а они страшный дефицит теперь на Кавказе. Всё ушло на производство азотной кислоты и небольшого количества бездымного пороха. Теперь и порох истратили, и квасцов толком нет. Как кожи выделывать? Один Бус кожами и набит. Нужно будет строить в Питере завод по производству обуви. А ещё хлопок, а ещё бумага белоснежная из хлопка, а ещё в Астрахани свою серую бумагу забрал. Один большой бус забит бочками с керосином. Ещё один наполовину керосиновыми лампами. Правда, почти все без стёкол. Обычное стекло не выдерживает температуры и лопается. Нужно варить хорошее и хоть немного огнеупорное. Тоже завод нужно строить в Питере, раз бокситы там нашли недалеко на Волхове. И все семь расшив из-за этого заполнены глауберовой солью с залива Кара-Богаз-Гол. А интересно, где эту соль берут заводчики, что стекло в России производят, точно не с Каспия везут. Может, потому стекло и дорого, что компоненты хрен достанешь, и они сами редки и дороги. Ну, теперь на год ему на небольшой стекольный завод хватит, а там, на следующий год, снова привезут.

Ещё везёт Брехт в караване в столицу несколько тысяч ковров, тоже целый бус. В прошлый раз взял на пробу несколько десятков, чисто примериться пойдёт ли торговля, и есть ли прибыль. Оказалось, что даже если покупать ковры, а не реквизировать и в виде налога получать, то прибыль чуть не триста процентов. А все же знают, что капиталист сделает за триста процентов. «При 300 процентах нет такого преступления, на которое он (капиталист проклятый) не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». А Петру Христиановичу и виселица не грозит. Ну, во-первых нет смертной казни в России, а во-вторых, чего он такого нарушил? Пошлину таможенную не заплатил. Так Дербентское ханство вошло в состав России. Из России в Россию российский подданный везёт товар. Где и кому за свое платить? Посмотрел бы Пётр Христианович на того таможенника который у него будет пошлину, а главное, взятку вымогать. Он ведь даст. Только не взятку, а в зубы. Да ещё скрутит того таможенника и с собой на суд в Питер привезёт. Но дурачков не нашлось.

Зато сам дурак. Это вниз и ветерок попутный и течение, пусть и не сильно быстрое, есть. А вверх по Волге парусным кораблям приходится не сладко. Сейчас все его семь расшив тянут бурлаки. И дотянут до Москвы, а там, так как с мариинской водной системой лучше не связываться, нужно будет перегружать всё на подводы и вести в Петербург. Тысячи подвод нужно добыть. А с бусами и того хуже, они дойдут только до Царицына, дальше на Волге полно мелей. В лучшем случае тоже бурлаками их дотянут до Нижнего Новгорода, а там опять перегружать на баржи и расшивы, и до Москвы. И опять тысячи подвод. Само-то по себе не страшно, есть целый класс в стране, который извозом занимается, доставят весь товар рано или поздно, но время, и всё это не сильно дёшево стоит. Правду говорят, что за морем телушка полушка, да рупь перевоз. Даже решил Брехт, что товары, взятые им с собой армянские купцы, пусть начиная с Царицына распродают, потом в Нижнем Новгороде, Саратове, потом в Москве. Чуть меньше прибыль, зато нет проблем с транспортировкой. Наживутся потом другие купцы, перепродав его товар в Северной столице, да и пусть, ему там столько с этих пяти бусов перепадёт, что он одним из самых богатых людей в России станет. Там одних красок на полмиллиона рублей по расчётам его управляющего Карима-эфенди. А остальное? Чуть не миллион рублей. Это сколько нужно пшенички вырастить, если килограмм стоит копейку, в смысле пуд пшеницы — шестнадцать копеек. Столько нулей на бумаге не нарисовать, нужно две бумаги? Даже в тоннах.

Событие восьмое

Сговор — страшная штука. Особенно, когда ты в эпицентре!

Цитата из сериала «Кости»

— Ой, больно, же!

— Бедненький, а если так …

— Ц, больно …

— А вот так?

— Так терпимо, — Это Дарьюшка Бенкендорф, она же графиня Ливен, к нему пристраивалась, рану на животе задевая всякими округлостями. Прямо не терпится, кровь из носу нужно до раненого князя Витгенштейна подомогаться.

Князь в целом-то не против, вот только вчерашняя рана болит, когда по ней прыгают. Всё же устроились с минимальными болезненными ощущениями, кому-то даже приятно, вон кричит чего грозное на языке Эмиля Золя. Чего там у него есть? Au Bonheur des Dames. (Дамское счастье).

А вообще пришла Дарьюшка не только за этим, она пришла огорчить Петра Христиановича. Английский посол, которому по его соотечественникам на Кавказе, воюющими против России, выкатили ноту протеста, в ответ тоже пошипел, типа не правильно, когда за правдивые новости людей убивают. Ему пояснили, что дуэль по всем правилам, и что содомия грех, за который даже господь убивал, но нагл пригрозил чем-то Государю. Чем, Дарьюшка не знала, но после этого собрали часть Государственного совета и на нём приняли решения князя Витгенштейна на Кавказ пока не отправлять. Из армии уволить и отправить посланником в Вену ко двору Франца II (Франц Иосиф Карл) — последнего императора Священной Римской империи германской нации. Империя-то останется и император тоже, просто переименуют. Через пару лет обзовут товарища императором Австрии, королём Богемии и Венгрии и будет он править под именем Франца I. А чтобы не совсем обидно было Петру Христиановичу назначат его товарищем министра иностранных дел и вице-президентом при канцлере. Брехт сначала не понял, если есть канцлер, то при чём тут вице-президент. Вице-канцлер должен быть.

— Эх, тёмный ты, Петер, солдафон. При канцлере императорских и царских орденов находится не вице-канцлер, а вице-президент, который в отсутствие канцлера заступает на его место и председательствует в присутствии капитула орденов. — Даже перестала подпрыгивать на нём всё же чуть тощеватая брюнетка.

— Орденов, я думал, что канцлер — это что-то типа министра иностранных дел. — Опять поморщился Брехт, чуть высоковат прыжок следующий получился.

— В России сейчас нет канцлера, о котором ты говоришь. Светлейший князь Александр Андреевич Безбородко умер, а нового Государь пока не назначил. А канцлер российских орденов, сейчас Куракин Александр Борисович.

— Куракин. Понятно. Он же Великий Бальи ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

— Точно. О-оо. Петер, ты даже будучи обездвиженным великолепен. — Чертовка и главная сплетница России отвалилась, наконец, под бок Брехту и, чмокнув в щёчку, засопела.

Пётр бы повернулся на бок и, прикрыв глаза, подумал о перипетиях судьбы своей, но не повернёшься, рана на пузе. Пришлось думать на спине возлежа. Вот стать заместителем, ах, да, товарищем министра Иностранных дел он точно не планировал. Что там с Австрией этой в 1803 году было? Вообще не помнит. Что-то там сейчас идёт склока за склокой по переделке и развалу Священной римской империи, отбирают города и целые государства у церкви, ещё поглощают мелкие графства и баронства. И самое интересное, Франц-то самоустранился и передел этот идёт в Париже при участии русской делегации. Зачем это Александру не понятно. Только чтобы гордыню потешить. Нет бы, хотел к России земли своих немецких родственников присоединить. По сути Александр, чья жена и мать принадлежали к правящим домам Бадена и Вюртемберга, при всей этой чехарде мог бы и откусить кусочек. Там не такие уж и большие территории. Так нет, просто решил значимость показать, ну и чтобы эти немецкие попрошайки кусочки соседей себе отхапали.

До договора о создании третьей коалиции ещё почти два года. И окончится она поражением при Аустерлице и Пресбургским миром. И самое интересное в этой войнушке третьей коалиции будет то, что курфюршества Баден и Вюртенберг, о которых теперь так печётся Александр, прирезая им территории, будут воевать на стороне Наполеона, и по итогам получат и приращение земель и титулы королей для «родственничков». И даже вторгнутся потом в Россию вместе с Наполеоном. Вот и твори добро. Но скажи он сейчас такое Александру, тот не поверит и оскорбится, ещё, куда не в красавицу Вену, а в «некрасавицу» Тмутаракань сошлёт, руководить помещиками уездными.

Стоп. А ведь сейчас как бы и его земли там делят. Он же какой ни какой, а граф — Людвиг Адольф Петер цу Зайн-Витгенштейн-Берлебург-Людвигсбург. Принадлежит к древнему германскому роду Спонхеймов. Отец его Христиан Людвиг из семейства правителей графства Сайн-Витгенштейн-Берлебург, а, следовательно, и у него какие-то права на это графство есть. Знать бы ещё, где оно и кто там сейчас рулит. И к кому его намерены присоединить в нонешнем бардаке.

Глава 4

Событие девятое

Денег, которые я заработал, хватит мне до конца жизни, если я умру сегодня в четыре часа.

Хенни Янгман

Раз уж его отправят чёрте куда, то нужно было срочно обделать несколько дел. Пётр Христианович достал листок белоснежной хлопковой бумаги, обмакнул перо в единственную пока в мире чернильницу непроливайку, сделанную по спецзаказу на стекольной заводике в Дербенте, и стал составлять список неотложных дел. На второй цифре он споткнулся, понял, что это нельзя откладывать ни на минуту и приказал Ваньке свистать всех наверх, то есть, поднимать басмачей, нужно было с гиканьем и свистом промчаться с черкесами по улицам Петербурга, распугивая прохожих. Нет, черкесы к этому мероприятию не имели никакого отношения, просто нужно шороху навести на горожан и слухи со сплетнями пустить, пусть обсуждают и злопыхают, главное, чтобы знали, что он здесь.

Под второй цифрой значилось увеличение численности населения в форте Росс. И эта цифра раскладывалась сразу чуть не на десяток букв. Под буковкой «А» было приобретение двух кораблей или аренда их. И лучший способ решить эту проблему было посещение морского министра Чичагова младшего. Жил Павел Васильевич на Галерной улице. Моряк ведь. Подходящее для него название улицы. Брехт завалился к нему с самого утра, пока тот не убежал в порт, там заложили новые эллинги по слухам и министр Морских сил проводил там половину своего времени, остальное во дворце, там чуть не ежедневно заседал Государственный совет, по словам Дарьюшки Бенкендорф, всё делили Австрийскую империю. Ну, и подзуживаемые английским послом потихоньку готовились к войне с Наполеоном. При этом никто из этого тайны не делал. Интересный век. Зачем шпионы, спроси у любого в Петербурге и тебе расскажут, что Россия готовится к войне с Наполеоном.

— Павел Васильевич, спасибо за поддержку, должен буду. А скажи, чего это ты за меня вступился? Ты ведь у нас известный англофил, даже жена англичанка, должен был наоборот эту дурость поддержать. — Застал Брехт Чичагова, когда тот в карету садился, собирался как раз на новый эллинг.

— Присаживайся, посмотришь, Пётр Христианович, какой мы шлюп новый заложили. Красавиц. — Министр подвинулся в карете, уступая место Витгенштейну. — Да, я просто не верю в эту клевету, не знаю зачем, но сдаётся мне, что Кочубей и Воронцов спелись, чтобы тебе вредить, как-то ненароком разговор их о Кавказе подслушал. Нет, не нарочно, просто сидел у шторки под окном на атаманке в Зимнем, а они шли через комнату и разговаривали, и меня не видели. Так вот, они тебя всякими поноснысми словами ругали. Так, что хоть я, как ты выражаешься, и англофил, но человек честный и таких вот заговорщиков и лизоблюдов дворцовых на дух не переношу. А Англия, что Англия, у Англии есть чему поучиться. Какой у них флот роскошный, а адмиралы. Один Нельсон чего стоит, уверен, схлестнётся он вскоре с Наполеоном и покажет ему, что такое Royal Navy (Роял Неви).

— Не сомневаюсь, — Брехт-то точно знал, что покажет, как бы, не со дня на день. Скоро же Трафальгарская битва. Точную дату Пётр Христианович не знал, но вот вскоре уже. — Павел Васильевич, про экспедицию Крузенштерна новостей нет?

— Нет. Но думаю, что вскоре уже должны вернуться, если чего плохого не случилось, Тьфу, тьфу.

— Будем надеяться. Слушай, Павел Васильевич, я тут с жиру бесюсь, денег кучу на Кавказе заработал, хочу организовать переселение пары сотен крепостных крестьян или просто желающих дополнительно в форт Росс.

— Согласен, с жиру бесишься, жене вон лучше украшение купи. Да, шучу. Говори, что от меня надо, если есть возможность, то помогу. — Хлопнул адмирал Петра Христиановича по порезанному плечу.

— Ох, мать вашу, Родину нашу, осторожнее!

— Ой, прости, князь, забыл, а чего в кровати не лежится, ранен же был преизрядно.