Залы Штормового Предела

— Я играл в труппе, которую нанял Андет для презентации оперы. Это была большая честь для нашего коллектив, хотя я не мог понять, почему творение такого великого мастера, как Гурен Красная дудка, звучит настолько ужасно.

— Да уж, мы заметили, — вставила Тази.

Несмотря не измученный вид, Куинси улыбнулся.

— Все было хорошо, однако на второй день репетиции произошли странные и ужасные вещи – коробки начали падать сами по себе, костюмы разлетелись в разные стороны, а наш барабанщик Борн, сильный и здоровый мужчина, повалился замертво. Естественно, мы подумали на музыку, учитывая репутацию автора, однако Андет отказался слушать нас. Он считал, что в этой музыке скрыто какое-то таинственное послание, которое должно привести Хулорна к его судьбе.

— Ах да, — ответила Шеймур, — Судьба Андета. Он уже несколько лет ищет эту судьбу, и, полагаю, мы можем исключить здравое управление и мудрые решения.

— Так что, когда Андет отказал мне, я похитил копию оперы и покинул труппу. Видите ли, помимо всего прочего, я – верный послушник Милил, и изучаю музыку как с экзотерической, жреческой, так и эзотерической, тайной стороны магии. Я надеялся изучить оперу и понять, почему она вызвала все эти странные события.

— И что же вы обнаружили? — спросила Тази.

— Нечто ужасное. Оказывается, Гурен вплёл в свою музыку демонопоклоннический ритуал. Если его опера будет сыграна до конца, то на месте представления и в ближайшем радиусе образуется зона постоянного хаоса.

Шеймур была не самым усидчивым ребенком, но из детских занятий по философии помнила, что её преподаватель рассказывал о природе хаоса и порядка, так что она могла точно сказать, что в таких условиях жизнь будет невозможна.

— Зачем он сделал это? — снова спросила Тази.

— Ну, полагаю, он был просто безумен, — ответил Куинси, — Или же хотел создать таким образом разрушительное оружие. Подумайте только, ты даришь прекрасный подарок своему врагу, он ставит эту оперу и бац, — сказал старик, стукнув кулаком о свою ладонь, - зона хаоса прямо у тебя дома. В любом случае, когда я узнал о природе музыки, помчался к Хулорну, проскользнул через потайной вход…ну а дальше вы и сами все видели.

— Насколько будет велика эта зона хаоса? — спросила Тази, играясь со своим метательным ножом.

— Я не могу быть уверен, но, возможно, зона хаоса накроет весь Селгонт.

С этими словами холод пробежал по спине Шеймур. Её сознание захватила волна беспокойства за дочь, мужа и сыновей.

— Но меня все ещё мучает одни вопрос, — начала матриарх, — Во время репетиции вы должны были проиграть оперу до конца. Почему магия не активировалась еще тогда?

— Для активации необходим лунный свет, а мы всегда репетировали во дворце, дабы избежать зимних холодов. Полагаю, после моего заявления о катастрофических последствиях. Которые будут вызваны оперой, Андет, как и я, начал изучать музыку, и понял, что для активации нужен лунный свет, и именно поэтому решил провести представление в уличном амфитеатре.

— Тогда другой вопрос, — начала Тази, — как нам остановить музыку? Когда мы были около амфитеатра, магия захватила нас и отпустила лишь тогда, когда мы вновь оказались в фойе дворца.

Куинси лишь покачал головой.

— Боюсь, я ничего не могу предложить.

— Возможно, могу я, — сказала Шеймур, — Тази, помнишь, когда мы вышли на улицу, повсюду мерцали фиолетовые огоньки? А когда мы спустились в подвал, их не тут было.

— Растения были доказательством обратного, но, в целом, ты права.

— Не кажется ли тебе, что магия оперы деформирует лишь то, что находится на уровне земли. Возможно, если бы мы могли подобраться к источнику музыки сверху…

— Возможно, ты и права, но я не думаю, что это даст нам больше секунды или двух.

— Но что если мы воспользуемся этой секундой, чтобы изменить магию? Тогда, возможно, она не сможет захватить нас.  

Шеймур попыталась объяснить свой план дочери.

— Совершенно безумно. Мне нравится, — с улыбкой сказала Тази.

Женщины помогли Куинси разгрести к стенам отрубленные стебли, после чего покинули подвал. Во время их отсутствия коридоры дворца окончательно превратились в лабиринт, но, в конце концов, они пришли в фойе.

Тази сняла со стены большой гобелен, на котором были изображены сюжеты быта Селгонта – торговцы продавали товары, возницы перевозили грузы и людей, а попрошайки просили милостыню. Женщины разрезали гобелен на две части, размером с одеяло, после чего закрепили их на своих спинах, привязав ткань шнурками с туфлей дворецкого. Шеймур на секунду задумалась о стоимости этого гобелена, но выбросила бесполезные мысли из головы.

В любом случае, он был дешевле, чем весь Селгонт.

— Полагаю, теперь мы должны попасть на крышу, однако магия сильно изменила Дворец Красоты. Полагаю, единственный путь…

— Снаружи здания, — быстро ответила Тази.

— Да. И раз у тебя есть отмычки…

— Да, я смогу забраться по фасаду, но как же ты?

— О, не переживай, я дам тебе фору.

Женщины спешно вышли из здания, и увидели, что теперь их окружали горы, которые врезались в стены дворца, что сильно помогло в подъёме вверх по вертикальной поверхности. Тази скинула свои босоножки и полезла наверх, вслед за матерью. Благодаря ловкости рук, горам и безвкусному фасаду Дворца Красоты, мать и дочь всегда имели три точки опоры.

Женщины забрались на крышу дворца и легли на неё, тяжело дыша после тяжёлого подъёма.

— Знаешь, — начала Тази, — я все думала над твоими словами.

— Какими?

— Ну, про то, что у нас будет секунда или две. Что если магия превратит нас в улиток до того, как мы остановим музыка?

— Даже если так — риск, это часть веселья, — игриво ответила Шеймур. Затем она встала и подошла к краю крыши. Поначалу ей казалось это простым, но теперь, когда она стаяла на краю крыши Дворца Красоты, наблюдая за Охотничьим садом и постоянно меняющимся горизонтом, матриарх в полную силу ощутила вес, держащий её на поверхности и не позволявший взмыть в воздух, подобно надувному шарику.  Тем не менее, на карте стояла судьба всего города и, что самое важное, её семьи. Тех людей, из-за которых она отказалась от своей прежней жизни и начала новую. Шеймур закрыла глаза и вдохнула, но оступилась и упала вниз.

Тази взвизгнула и подскочила к краю. Шеймур лишь крякнула и нервно ухватилась за край крыши, попутно ломая все ногти и разбивая в кровь пальцы. Она была готова упасть вниз и разбиться в лепешку, но, к своему удивлению, она смогла найти выступающий камень и более-менее крепко ухватиться за него. Тази легла на крышу и схватила мать за руку. Глядя на неё сверху-вниз, она спросила — А это тоже часть веселья?

Шеймур лишь улыбнулась и показала дочери непристойный жест, после чего подтянулась и взобралась на середину крыши.

В течение нескольких минут женщины молча сидели на крыше, разглядывая сменяющиеся пейзажи: джунгли Мацтики, горы Халруаа, пустыни Калимшана и изумрудные поля островов Муншаэз. Внезапно, раздался скрежет камня о камень, и на крышу залезла ожившая статуя воина, прежде украшавшая фасад здания в одной из декоративных арок. Голем обнажил свой каменный меч…

* * * * *

Фонарь в руке Тамалона освещал одинокую ночную поляну. Шеймур, стоявшая позади мужчины, подняла юбку и достала из-под неё меч. Она с легкостью могла вонзить клинок между его лопаток, но ей хотелось увидеть лицо мужа, когда тот вздохнёт в последний раз.

— Ну и где тот сюрприз, о котором ты мне говорила? — спросил Тамалон.

— В моей руке, — ответила женщина.

Он обернулся и его все еще черные, в отличие от длинных волос на голове, брови подпрыгнули на лоб.

— Ты собираешься убить меня?

— Определённо, и я советую тебе постараться, ибо я не отступлю.

— Я знаю, что ты меня не любишь, но зачем тебе делать это?

— Потому что я знаю.

Тамалон покачал головой. — Не понимаю. Да и не важно. Я не верю, что ты действительно хочешь сделать это. Может, ты больна? Ты же даже не знаешь, как управляться с ме…

Шеймур ловко взмахнула коротким мечом и порезала щёку мужа.

— Дерись, старый змей. Дерись, или умри, как овца в мясной лавке.

Тамалон стёр кровь с щеки, затем отошёл на пару шагов назад и обнажил свой длинный меч.

 * * * * *

Что-то сбило Шеймур с ног и отбросило её к краю крыши. Одна нога повисла в воздухе, но матриарх судорожно подалась вперед, хватаясь за плитку и удерживая себя на крыше.

Она моргнула и поняла, что Тази толкнула её, дабы Шеймур могла избежать удара каменного голема.

Тази фехтовала с такой лёгкостью и изяществом, будто сражение проходило на ровном полу, а не на крыше, где один неверный шаг мог стоить жизни. К тому же, в отличие от Тази, статуя, оживленная музыкой Гурена, была не настолько ловкой, как, даже, каменная горгулья.

К сожалению, это играло и против Тази — её длинный меч с лязгом отскакивал от статуи, не оставляя на ней хоть каких-нибудь повреждений. А тем временем на крышу взбиралось всё больше и больше оживших статуй воинов, оживленных магией.

Шеймур рванула вперед и, проскочив под горизонтальным ударом каменного меча, толкнула голема, который оступился и свалился с края крыши. Женщина чуть не отправилась за ним следом, но вовремя остановилась, наслаждаясь звуком бьющихся о землю камней.

— Наконец-то ты решила поучаствовать в драке, а не стоять с разинутым ртом, как упырь, - сказал Тази, подошедшая к Шеймур.

— Мне стало скучно – эта статуя так медленно наступала, что я решила действовать первой.

Две женщины обернулись и увидели, что каменные статуи окружили их.

— Видимо, придётся прорываться, - прошептала Шеймур, - Тази, помоги мне достать лису, - сказала матриарх, указывая пальцем на статую лисицы, стоящую на двух ногах и держащую в лапе каменную дубину.

Женщины одновременно побежали вперед, уворачиваясь от ударов статуй, стоящих по бокам от лисы. Пнув статую двуногого животного и скинув ту с крыши, Шеймур обернулась и увидела, как неловко и медленно поворачиваются к ним остальные големы.

Она задумалась о своём видении. Это точно не было прошлое. Но могло ли это быть будущее?

Там, на поляне, Тамалон говорил правду – она никогда не любила его. Иногда даже презирала. Но она не могла убить отца своих детей. Очевидно, это был лишь глупый сон, навеянный музыкой Гурена.

Сейчас она должна была забыть об этом и сосредоточиться на статуях, которые все еще угрожали её жизни. Шеймур улыбнулась, вспоминая, как в детстве бродила по саду своих родителей, скрываясь в тенях от гостей, после чего заползала под большие столы и, уворачиваясь от ног аристократов, воровала их кошельки, дорогие цепи и прочие побрякушки.

Внезапно, её удовольствие прошло, ведь музыка Гурена стала глубже – появилось больше струнных инструментов, придавая звучанию более жуткий и драматичный мотив. За свою бытность матриархом, Шеймур слышала множество опер и сейчас быстро поняла, что концерт подходит к концу, а у неё и Тази осталось очень мало времени.

— Тази! Мы должны действовать!

Тут же крыша начала расползаться в разные стороны. Плитка с шипением посыпалась вниз, и лишь благодаря ловкости рук, Тази успела схватить свою мать за платье и не дать той провалиться в образовавшуюся дыру.

— Знаешь, - начала Тази, тяжело дыша, — Я никогда не думала, что скажу это, но с меня хватит потрясений на сегодняшний вечер. Сейчас я была бы не прочь попасть на какой-нибудь скучный приём или концерт.

Шеймур бегло осматривала крышу. Если дыра раскроется под их с Тази ногами, то они упадут вниз и, как минимум, сломают оби ноги. Матриарх заметила фиолетовый огонёк рядом с пяткой левой ноги дочери. Очевидно, что на этом месте должна была появиться трещина.

— Тази, ко мне!

Девушка прислонилась к матери, и в этот же момент участок крыши, на котором она стояла, раскололся и упал внутрь дворца.

Тази и Шеймур обменялись кивками и рванули к краю крыши, избегая одновременно и ударов големов, и обрушающихся участков крыши. Один из каменных мечей рассёк плечо Шеймур, оставляя глубокий кровавый след на теле матриарха.

Наконец, когда крыша напоминала скорее паутину, девушки добрались до восточного края, и, прыгнув с него, ухватились за ветки близстоящего высокого дерева. Шеймур обернулась и увидела, как голем, ранивший её, провалился вниз.

Она посмотрела вниз и ахнула – фиолетовое облако пульсировало и мерцало, будто было живым. Шеймур знала, что через минуту или чуть больше зона хаоса вырастет и утопит Селгонт в безумии и смерти.

Спустившись поближе к амфитеатру и повиснув прямо над ними, женщины сняли со спины куски ткани и сбросили их на музыкантов, и если Боги смилостивятся над ними, то ткань накроет музыкантов и перекроет им доступ к лунному свету, из-за чего магия должна остановиться.

Тази спрыгнула вслед за тканью и в мгновение ока выбила трубы и барабан из рук троих окружавших её музыкантов. Шеймур же, спрыгнувшая вслед за Тази, ловкими ударами ног свалила на землю певцов, остановив их пение. План был безумным, но, слава Маску, он работает!

Часть светящегося облака отделилась от общего тела и взмыла в воздух и сформировалась в гиганта, который занёс кулак для удара.

Тази, увидев это, пнула виолончелиста. Шеймур не отставала от дочери, и раскидывала певцов в разные стороны. Наконец, когда большинство членов труппы лежали на земле, фиолетовый гигант растворился в воздухе, а фиолетовые огоньки, будто подхваченные каким-то порывом ветра, унеслись навстречу тёмной и тихой ночи.

— Да! – воскликнула Шеймур, размахивая мечом над головой, – Да! Да! Да!

Зрители неуклюже поднялись со своих мест, моргая и осматриваясь по сторонам. Но вот она увидела Гандара. Если дворф увидит шрам на её обнаженном плече, то все поймёт…но ей было все равно. Если тайне, легенду которой она строила десятилетиями, суждено раскрыться сейчас, то пусть это произойдёт.

Гандар начал поворачивать голову в сторону Шеймур, как вдруг её накрыл большой кусок ткани, который на неё накинула Тази.

— Мама, тебе пора научиться вовремя реагировать, — сказала Тази.

Шеймур успокоилась, выдохнула и сказала:

— Я просто задумалась обо всем произошедшем. Но спасибо.

* * * * *

Шеймур заметила, что с каждой минутой гостей становилось все меньше. Она была приятно удивлена, когда узнала, что все предметы и люди, подвергшиеся деформации под влиянием магии Гурена, вернулись в прежнее состояние. Сейчас Шеймур сидела в фойе, превращенное в медицинский лазарет, и следила за тем, чтобы Куинси получил всю необходимую помощь. Она поняла, что, действительно, ей не стоило показывать свой шрам, и мысленно постоянно благодарила дочь за то, что та вовремя накинула на неё кусок гобелена.

Опьяненная победой, она чуть не пошла на крайние меры. Если все узнают о её настоящей личности, то Тамалон мог развестись с ней и разрушить дом Карн. Ко всему прочему, он мог завести новую семью, а своих прежних детей признать незаконными. Это было вполне возможным, учитывая то, что глава дома Ускеврен не скрывал недовольства своими детьми.

К тому же, ей очень повезло, что аристократы были слишком ошеломлены возращением к жизни. Все знали, что женщины из дома Ускеврен спасли их, но никто не догадывался о пути, который женщины преодолели.