Королевства Эльфов

Респена одолевали сомнения, он чувствовал сожаление и ноющую боль в груди. Нахмурившись, он попытался избавиться от них.

– Я уже говорил тебе замолчать. Еще слово, и я точно ударю тебя.

Она вздохнула, покорно опустила голову, и они просто стали ждать. Они ждали до тех пор, пока с улицы не послышались тревожные крики. Он подтащил Винтерфлауэр к ближайшему окну.

Оно было очень узким, а толщина деревянной стены равнялась длине руки Респена. Но благодаря волшебству окно все равно обеспечивало широкий обзор, хоть он и был растянутым и искаженным по краям. Они увидели, как бегают часовые на крепостных валах, как поднимают оружие к небу. Тень пролетела над ними, и что-то массивное и золотое блеснуло над деревьями.

– Орктриен, – простонала Винтерфлауэр.

– Да. Я знал, что если мне удалось найти вас, то он тоже найдет. Но я не думал, что это произойдет так скоро.

Стрелы полетели в золотого дракона. Большая часть не смогла пробить чешую, а на те, что воткнулись, дракон, казалось, даже не обратил внимания. Выбросив голову вперед, он выдохнул пламя. Огня было много – король, судя по всему, воспользовался каким-то усиливающим заклинанием.

Мятежники, конечно же, воздвигли защиту, препятствующую распространению огня. Но несмотря на это, сметающий все на своем пути огненный вихрь в мгновение ока превратил мощные ветви и некоторые участки ствола в уголь и золу. Воины начали прыгать вниз, чтобы спастись от надвигающегося пламени, но в большинстве случаев разбивались, падая с огромной высоты. В воздухе заклубился дым, не достаточно густой, чтобы заслонить яркое пламя Орктриена, и запахло паленым мясом.

Но сгорело не все. Некоторые участки крепости, включая центральное дерево, оказались прочными. После второй неудачной попытки поджечь их Орктриен проревел волшебные слова.

У Респена появилось то же самое чувство тяжести и прикованности к полу, которое ранее наслала на него Винтерфлауэр. Он увидел, как она качнулась и буркнула что-то, и понял, что она тоже это почувствовала. Как, без сомнения, почувствовали все в крепости.

Орктриен прорычал еще одно заклинание, и над потрепанной огнем цитаделью замерцал гигантский пульсирующий радужный купол. После этого золотой дракон сделал круг и улетел.

– Проклятье! – выругался Респен. Орктриен позаботился о том, чтобы никто не убежал с украденными текстами во второй раз ни магическим, ни обычным способом.

– Это конец, – сказала Винтерфлауэр. Она произнесла это сухим тоном, словно констатировала факт, но Респен чувствовал ее горечь и тоску, скрывающиеся под внешним спокойствием. – Все жизни, которыми мы пожертвовали. Мое падение. Мой обман и предательство. Все это оказалось напрасным.

Респен медленно перевел дыхание, чтобы успокоиться.

– Я вот думаю… Орктриен привел армию в лес. Он сейчас полетел за ней, и это даст нам немного времени. Посмотрим, сможем ли мы воспользоваться этим.

Незадолго до того как стало смеркаться, радужный купол исчез.

Орктриену пришлось развеять его, чтобы его воины смогли подобраться как можно ближе к тому, что осталось от мятежной крепости. Его огромное тело скользило в воздухе над тонкими обугленными останками деревьев.

Пора. Респен посмотрел на Винтерфлауэр, а она – на него. Мгновение затянулось, пока наконец обоим не стало ясно, что они не знают, что сказать. Он ободряюще улыбнулся ей, затем вышел из библиотеки, прошел по короткому коридору и шагнул на маленькую открытую платформу. Воздух вокруг был по-прежнему отравлен режущим глаза дымом и смрадом. Респен наложил на себя несколько заклинаний, поднял посох и полетел над верхушками деревьев туда, где находился Орктриен.

Некоторые драконы, как например Бексендрал, могли парить на месте, прилагая определенные усилия. Орктриен умел без каких-либо затруднений зависать в воздухе, словно был невесомым облаком. Вот и сейчас он парил на месте, когда его горящие желтые глаза смотрели на Респена.

– Я думал, – сказал дракон, – что улизнув из темницы, ты убежишь от меня как можно дальше.

Респен осклабился. Он чувствовал себя так же, как во время сражения с зеленым драконом. Он знал, что ему должно быть страшно, но вместо этого ощущал какой-то непонятный душевный подъем. Бросить вызов одному из хозяев мира – в этом было нечто бодрящее.

– Это было бы благоразумно, – ответил он, – но, как видите, вы ошиблись. Впрочем, вы часто ошибаетесь, осознаете вы это или нет.

– Я точно ошибался насчет тебя. Так ты всегда был предателем? Находился в сговоре с Винтерфлауэр с самого начала?

 – Нет. Она меня обманом втянула в это, и когда вы открыли мне глаза, я пришел в ужас от своего сумасбродства. Еще сегодня утром моим заветным желанием было ваше прощение.

– Несмотря на это, твой тон и твоя манера поведения, а также то место, где мы встретились, явно свидетельствуют о том, что ты собираешься выступить против меня. Почему?

– Вам это может показаться смешным, но я сам не уверен. Жертвование всеми этими солдатами из года в год? Ущерб лесам? Ручной дьявол? Унижение моего народа, обязанного пресмыкаться перед повелителем, принадлежащим к другой расе? Люди, славящие меня как «убийцу дракона» – это ли не намек на то, что им тоже осточертело находиться под вашей властью? А, может, я просто возмущен тем, как вы обращались лично со мной? В любом случае вы правы. Я – на стороне мятежников.      

– Что ж, будь по-твоему. – Орктриен выдохнул струю пламени.

Респен поднял посох, и ревущий огненный поток разделился надвое, обтекая эльфа с обеих сторон.

 – Это будет не так-то легко, – сказал он. – Пока вы подтягивали войска, я потратил это время на подготовку заклинаний, украденных из вашей библиотеки.

К сожалению, даже великое развязывающее заклинание не смогло снять чары, препятствующие телепортации, и разрушить волшебный барьер вокруг крепости. Но за то время, что у него было, он подготовился к магической битве так, как никогда прежде.

Орктриен, захлопав крыльями, бросился вперед. К счастью, волшебство полета позволяло Респену передвигаться в воздухе так же быстро, как дракону, и гораздо маневреннее. Он успел отлететь в сторону, выпалив на ходу заклинание и взмахнув талисманом в форме серебряной снежинки.

В воздухе прямо перед Орктриеном возникли огромные сверкающие ледяные кристаллы. Когда он пронесся через них, их острые, как бритвы, грани порезали его чешую и порвали кожистые крылья.

Дракон сделал круг, прорычал магические слова и выдохнул. Его дыхание устремилось вперед в виде дюжин крылатых змей, сделанных из живого огня. Летя со скоростью стрелы, они начали расходиться с явным намерением взять Респена в кольцо и атаковать его со всех сторон.   

Понимая, что ему не удастся увернуться от них всех, Респен призвал духов воздуха. Вокруг него закружились вихри, пытающиеся перехватить змей. Воздушные воронки засасывали, кромсали и тушили огненных созданий.

Респен почувствовал удовлетворение, которое тут же уступило место страху, когда он понял, что Орктриен, воспользовавшись тем, что он был отвлечен змеями, смог приблизиться к нему. Дракон пикировал, набрав высоту, сложив крылья и выставив когти. Респен резко скользнул вбок. Один из когтей дракона зацепил плащ и сорвал его с плеч эльфа, больно дернув за шею. Зазубренный край огромного крыла просвистел совсем рядом, чуть не задев его. Когда Орктриен оказался под Респеном, он развернулся и забил крыльями, чтобы опять набрать высоту.

Внизу, на земле, королевская армия начала общее наступление на остатки мятежной крепости. Крошечный Мальдур со своими белыми длинными волосами, которые были отчетливо видны даже на таком расстоянии, гнал воинов вперед. Респен мог только надеяться, что один из его соплеменников-эльфов убьет его давнего врага, потому что, видит Черный Лучник, вряд ли у него самого появится такая возможность.

И действительно, Орктриен, вновь нацелившись на него, уже требовал к себе внимания. Эльф обрушил на дракона кислотный ливень, который, однако, не причинил королю особого вреда. Орктриен ответил ему магией, воспламенявшей и отравлявшей кровь в венах врага. Респен задергался от боли, но, к его удивлению, она быстро стихла. Заклинание ранило его, – может, даже сильно – но не убило на месте. Вероятно, сработал один из магических щитов и помешал волшебству подействовать в полную силу.

Сумерки перетекли в ночь, а он и Орктриен продолжали сражаться, метая друг в друга всевозможную магию, которой располагали, – заклинания огня, холода, молний, ужаса, увядания, трансформации и безумия. А в это время воины дрались на земле. В том и другом случае битва проходила так, как и предвидел Респен.  

Благодаря украденным текстам его магическая сила значительно возросла, но Орктриен, который владел этими секретами столетия, был все же лучшим магом, чем он. Кроме этого, дракон обладал подавляющим превосходством в стойкости и выносливости, что позволяло ему выдерживать атаку за атакой. Несмотря на повреждения крыльев дракон по-прежнему летал так же быстро и маневрировал так же ловко, как и всегда. И он все так же забрасывал своего врага заклинаниями – одним за другим. У Респена, покрытого волдырями и замерзшего, болело все тело. У него заканчивалась магия, и он сомневался, что ему хватит сил сотворить то, что еще оставалось в запасе. Боль и усталость снижали концентрацию.

Защитники на деревьях находились точно в таком же отчаянном положении. Из того малого, что Респен мог разглядеть, было видно, что они дерутся хорошо, но одной отваги недостаточно, чтобы сдержать натиск врага.

Орктриен убил очень многих и спалил слишком много из системы укреплений еще до начала настоящего сражения.

Печально, но ничего не поделать. Ничего, кроме как продолжать сопротивляться столько, сколько возможно.

Респен вызвал живой клинок. Оружие, словно сделанное из чернильной тени, было невидимо на фоне ночного неба. И когда Респен запустил его в Орктриена, он смел надеяться, что даже дракон не сможет заметить его приближения.     

Орктриен обманул его надежды, прорычав заклинание. Белое пламя обрисовало по контуру темный клинок, и тот смялся и исчез. Молочно-белое сияние однако осталось. Оно поплавало в воздухе какое-то мгновение, затем стремительно понеслось в сторону Респена.    

Эльф попытался увернуться, но полоса белого огня, повторив его движение, повернулась вслед за ним. Она ударила его прямо в грудь.

Удар не был болезненным. Более того, Респен даже не почувствовал его. В голову закралась мысль, что по какой-то причине – наверное, чудом – заклинание не подействовало на него. Но потом он понял, что падает. Пламя развеяло магию полета, а вместе с ней, скорее всего, и все защитные чары.  

С помощью своего посоха он, по крайней мере, мог парить и таким образом избежать смерти от удара об землю. Но он мог двигаться только вверх или вниз, и у него не было шанса увернуться от следующих атак противника. Он начал вызывать призрачных двойников, которыми сбивал с толку гаргатулу, затем почувствовал сильный удар в спину и потерял сознание.

Очнувшись, он заметил, что больше не ощущает боли – ее сменила онемелость. Однако он чувствовал, что что-то не так, что произошло что-то страшное. Посмотрев вниз, он понял – что. Потемневший от крови коготь Орктриена торчал из его груди. Дракону удалось подобраться к нему сзади, нанести удар и пронзить когтем насквозь.

– Глупец, – в голосе Орктриена слышалось сожаление. – Неужели ты действительно вообразил себе, что если убил зеленого дракона, то сможешь победить и меня?

– Я победил, – прохрипел Респен, молясь, чтобы так и было.

Винтерфлауэр провела в хижине у моря месяц, пока наконец не приняла мрачную правду, что больше никто не придет на место встречи. 

После первого штурма Орктриена всем стало ясно, что мятежники обречены. Но в них теплилась надежда, что они смогут сохранить украденные тексты, чтобы другие эльфы когда-нибудь ими воспользовались.

Вопрос был в том, как это сделать. Первое заклинание Орктриена исключило возможность использования передающей магии, а мерцающая радужная сеть, которую он набросил на крепость, препятствовала всякому бегству до тех пор, пока ее не окружили вражеские войска.

После снятия магического щита мятежники вверили по одной книге каждому из нескольких гонцов, которые должны были с помощью волшебства, хитрости и знания местности попытаться проскользнуть мимо наступающих королевских войск и раствориться в лесу.    

Это могло сработать, но только в том случае, если бы Орктриен не видел происходящего на земле. Его магия была слишком могущественной, восприятие – слишком острым, а желание отнять у врагов похищенные знания – слишком сильным. Поэтому Респен вызвался отвлечь дракона в воздухе, удерживая его внимание столько, сколько понадобится его новым союзникам, чтобы убежать.

Он справился, хоть и ценой собственной жизни. Но проблема была в том, что больше никому из гонцов не удалось прорваться через вражеские линии. Мальдур и его коллеги убили или взяли в плен всех.

Таким образом, все остальные погибли, чтобы сохранить одну-единственную книгу. Но что это была за книга! Винтерфлауэр и другие гонцы поделили тексты в спешке, не особо обращая внимания, что кому досталось. Позже, когда у нее появилось время изучить свой фолиант, она обнаружила, что это вовсе даже не книга заклинаний, а скорее некий абстрактный метафизический трактат о фундаментальных свойствах драконьей природы и о связи драконов с силами мироздания, природными стихиями и звездами. То есть, эта книга не могла научить ее, как в мгновение ока лишить сотни людей возможности телепортации, или как запереть целый замок в силовом поле. Она вообще не давала никакого оружия или мало-мальски полезного инструмента. Слезы жгли глаза и затуманивали взор; Винтерфлауэр с перекошенным ртом подняла книгу и замахнулась, чтобы швырнуть ее в свой слабый костерок.       

Но она не могла заставить себя сделать это, не могла вынести признания, полного и окончательного, что все жертвы были напрасны. Орктриен хранил эту книгу взаперти в своей магической башне, разве нет? Значит, наверняка, должна быть какая-то практическая польза от нее.

Винтерфлауэр вызвала светящийся белый шар, открыла фолиант и стала его перечитывать. 

Восемьдесят девять лет спустя, поздней весной Орктриен со своим двором вышел в сад, чтобы насладиться благоуханием ночного воздуха и полюбоваться кометой. Комета была огненно-красной, она словно пылала, а ее хвост тянулся по большей части небосвода – зрелище было захватывающим. И в самом деле, дракон не мог оторвать от нее глаз.

Хотя каждый хотел отвлечь его – весь этот крошечный, суетливый народ, ноющий и выпрашивающий его внимания. Орктриен напомнил себе, что это – часть его жизни как короля (причем часть, которая ему обычно нравилась), но сейчас ему было сложно все это терпеть.     

В его теперешнем настроении тараторящие и трещащие без умолку мелкие людишки казались ничтожными, как какие-нибудь мошки. Когда король почувствовал, что все-таки обязан уделить им внимание, он обнаружил, что свет новой звезды все еще окрашивает его взор – он смотрел на придворных будто сквозь кровавую пелену.

Что-то было в этом такое волнующее и тревожное одновременно. Он перевел взгляд на небо, и тут кто-то погладил его по передней ноге, заставив вздрогнуть.

– Пойдем в мою спальню, – промурлыкал сиплый голос. Он посмотрел вниз на человеческую женщину и через секунду вспомнил, что это его нынешняя любовница, вот только ее имя никак не всплывало в голове. – Я могу показать развлечение получше этого.

Орктриен поднял ногу и раздавил ее в лепешку.

Он тут же пришел в ужас от содеянного, но затем волна восторга смела предыдущее чувство. Он лизнул то, что осталось от ее руки, и с жадностью проглотил, впервые в жизни попробовав человеческую плоть. Она была столь изумительна на вкус, что он дрожал от удовольствия, когда пожирал ее.

Но даже это не могло надолго отвлечь его от еще большего экстаза, который обещало массовое убийство. Он лишил жизни еще одного человека, потом еще и еще – он сбился со счета.

Он потерял всякое ощущение реальности и мог лишь смутно осознавать, – и его это абсолютно не волновало – что опустошает свой собственный дворец. И когда во дворце закончилась добыча, он пошел по городу, разрушая и истребляя.

Не отдавая себе отчет, он вломился в крепость, где размещалась большая часть его армии. Он не замечал боли от ран, когда воины и боевые маги, запертые в ловушке, в отчаянии стали оказывать сопротивление.

Потом все силы разом покинули его, и он рухнул на живот. Только тогда его сознание немного прояснилось.

Он попытался встать, но не смог. Он хотел собрать еще огня для своего дыхания, но тоже не смог. Его взгляд затуманился.

А в это время воины кололи и рубили его. Такого не должно было случиться. Если бы он сражался, как привык, используя свой интеллект и магию, он бы мог сокрушить дюжину армий. Но он напал на них, как бешеный зверь, и вот результат.

– Красная звезда убила меня, – прошептал он.

Возможно, кто-то услышал. И так как в последующие дни все драконы Фаэруна, в одночасье сойдя с ума, убивали самых близких, убивали своих верных лейтенантов и военачальников и уничтожали все то, что сами когда-то построили, люди прозвали комету Убийцей Королей.

ПОСОХ ВАЛМАКСИАНА

Филип Этанс

23й Год Сапфира (-7628 ЛД)

Жар от взрыва обжег ничего не подозревающие легкие Валмаксиана с расстояния ста восьмидесяти двух метров и сорока пяти сантиметров. Это была вспышка оранжевого огня правильной сферической формы, испещренная красными прожилками и желтыми пятнами, но с ослепительно белой сердцевиной. Огненный шар увеличился до двенадцати метров в диаметре за время, которое понадобилось Валмаксиану, чтобы закрыть глаза при взрыве. Он прикрыл лицо руками и почувствовал, как взрывная волна растрепала его длинные сине-зеленые волосы и как белая атласная мантия, в которую он был одет,  обвилась вокруг тела.  

– О нет, – выдохнул он, затем разок кашлянул, стараясь сдерживать дальнейшие позывы. 

Ударная волна прошла, но оставшийся жар обдал его с ног до головы, вышибая пот с каждой поры дрожащего тела, отчего мантия сразу же прилипла к нему.

– Что ж, – резко произнес наставник, – это было… менее чем успешно. 

Валмаксиан опустил руки, его пальцы сжались в кулаки. Заморгав, он открыл глаза и ждал, когда рассеются световые пятна, слушая приближающиеся шаги учителя. Зрение прояснилось, и Валмаксиан увидел изящную мозаику золотого цвета на зеленом мраморном полу. Мозаикой были выложены четкие линии и дуги, отмечающие расстояние от центра комнаты и определяющие различные углы. Вот откуда он так точно знал, как далеко находится от центра взрыва.

Валмаксиан посмотрел наверх, не обращая внимания на масштабы огромной комнаты. Куполообразный потолок висел над его головой на высоте четырехсот метров. На внутренней стороне купола были отмечены радиусы и градусы. Круглая комната для заклинаний, частная мастерская его учителя, насчитывала шестьсот метров в диаметре и была главной центральной частью пятого по величине здания в Западных Провинциях Силуваниди, королевстве золотых эльфов. Это было все, что осталось от былого великолепия могущественного Аривандаара.     

Желтовато-коричневые глаза Валмаксиана застыли на тонкой фигуре наставника, стоявшего на краю чашевидной впадины в центре комнаты. Зеленый мрамор в том месте обгорел и стал черным.

– Что с ним? – спросил Валмаксиан учителя, стоявшего к нему спиной.

– По крайней мере, твоя точность улучшается, – сказал Келаэрид. Его голос прозвучал очень громко в обширном пространстве многоколонной комнаты для заклинаний. – Ты выровнял огненный шар по центру почти правильно.