Машинист паровоза-призрака

– Зонтом? – переспросил драуг.

Синий зонт, вырванный из стойки на террасе кафе, врезался в затылок чудища. Драуг отлетел в сторону, шипя.

– Так тебе, – осклабился Валик. Контуженный драуг ползал по асфальту в поисках слетевшей фуражки.

– Спасибо, дружище. – Даня обернулся.

Взрослые сражались с паровозом-пиявкой и явно теряли силы.

– Пока светит луна, – повторил Даня слова драуга. – Позволь-ка.

Он взял у Валика тяжелый зонт и рванул к рунному камню. Валун не представлял угрозы, пока был зарыт в землю. Вот оно!

Даня на ходу раскрыл зонт. Гортанно закричал и воткнул в землю пластиковый стержень. Нейлон заслонил камень от лунного света.

И бой завершился.

Засвистев, гигантская пиявка отшатнулась от людей. Дверцы кабины отворились. Крабо-жабо-муравьед зыркнул на Даню с ненавистью. Поправил фуражку и сиганул в темную утробу паровоза. Дверцы захлопнулись. Паровоз уменьшался: до размера коровы… сенбернара… котенка… и вот уже, не больше игрушечного, он промчался, лавируя между ног триумфаторов. Дядя Витя попытался растоптать юркую гадость, но паровоз увернулся и, протиснувшись сквозь прутья ливневки, исчезнул в канализации.

– Луна, – сказал Даня, плюхаясь на бордюр. Мышцы ослабли. – Без подпитки рунным камнем он не протянет долго.

Бабушка и дядя Витя подбежали к Дане:

– Как ты, милый?

– Лучше всех. – Даня устало улыбнулся. – Круто вы ему наваляли, а?

– Есть еще порох в пороховницах, – хмыкнула бабушка, а дядя Витя чмокнул ее в щеку.

– Прости меня, сынок. – Дядя Вова обнял Валика. – Прости, что не верил.

– Прощаю. – Валик тоже крепко обнял отца. – Больше никакого мозгоправа?

– Клянусь.

Валик посмотрел на Даню.

– Все кончено? – спросил он.

– Еще нет, – ответил Даня.

Глава 18

Паровоз-призрак возвращается

Три дня и три ночи они дежурили у камня, накрытого зонтом. Ночью взрослые по очереди сменяли друг друга. Днем все вместе сидели на раскладных и плетеных стульях, попивая газировку и поедая вкусности, приготовленные бабушкой или тетей Полиной. Мама Валика тоже к ним присоединилась, и еще напарник дяди Вити, который признавался, что не может до конца поверить в существование монстров, но готов защищать от них поселок.

Импровизированный блокпост привлек внимание земляков.

«Совсем свихнулись, – говорили одни. – Устроили засаду на призраков!»

«Они хоть что-то делают», – возражали вторые.

А победители крабо-жабо-муравьеда ни с кем не спорили и просто наслаждались холодной газировкой, нежными сырниками и июнем.

Постепенно на площади образовались и другие блокпосты. Люди приносили раскладушки, кресла, покрывала. Запахло барбекю. Кто-то верил в чудище, терроризирующее Балябино. Кто-то любопытствовал, надолго ли у участкового и его команды хватит терпения торчать возле валуна.

– Рано или поздно появится, – говорил Даня. – Ему нужна подзарядка. Он почти на нуле.

Сам Даня думал встревоженно, что по правде не больно-то разбирается в природе рунного камня и драуг мог «зарядиться» лет на сто.

Но на третий день паровоз-призрак вернулся. В обеденный час, у всех на глазах. По толпе прокатился изумленный ропот. Тетя Полина ойкнула, дядя Вова заслонил ее собой и сжал в руках бейсбольную биту.

– Чтоб мне больше не выйти в рейс! – Напарник дяди Вити почесал макушку. – Все, как вы говорите.

– Но это антинаучно! – воскликнул профессор Черныш, роняя надкушенную сливу. – По какому праву вы развели тут антинаучную деятельность?

Паровоз полз по асфальту, рисуя брюхом слизистый след. Он мало чем походил на стоящий у вокзала оригинал. Котел оплыл, тендер слился с кабиной, фара источала слабый бледно-розовый свет, а из морщинистой пасти текла слюна. Он размяк и выглядел жалким и несчастным, но он снова был здоровенным – и Валик с Даней приняли боевые стойки, а дядя Витя и дядя Вова выступили вперед, готовые к сражению.

– Он умирает, – сказала бабушка почти сочувственно.

Паровоз замер посреди площади, окруженный шушукающими балябинцами. Вдруг раздувшийся бок лопнул, как перезрелый арбуз, и из него вывалился человек, вымазанный в слизи и черный от сажи.

– Баба Шура! – узнал Валик.

Пожилая женщина встала на ноги, отплевываясь.

– Это что ж такое? – посетовала она. – Старую женщину заставили уголь в топку кидать! Пенсионная, называется, реформа!

Покрытый сажей бородач вылез из разрушающегося паровоза вслед за бабой Шурой.

– Это сон, – сообщил он толпе зевак. – Просто сон – расходитесь.

– Антинаучная белиберда, – сказал профессор Черныш и пошел прочь, подтягивая штаны. Над ремнем сверкала стразами полоска розовых трусов. – Бардак! Ноги моей больше не будет в этом антинаучном городе!

– Там кто-то еще! – сказала тетя Полина.

– Монстр, монстр! – отпрянула толпа.

Крабо-жабо-муравьед вылез из паровоза на четвереньках. К тому моменту его транспортное средство лишилось последних машинных черт – это был просто дохлый слизняк, тающий под солнечными лучами.

– Гад из моего сна, – сказал бородач. – Во сне нас с бабой Шурой мучил. – И бородач пнул крабо-жабо-муравьеда под зад.

Монстр кувыркнулся, плюхнулся на живот, вяло пополз к рунному камню. Его хоботок подрагивал, глазки слезились, но не успела жалость тронуть доброе сердце Дани, как крабо-жабо-муравьед прорычал:

– Что смотрите? Вы все мои! Всех вас заберу на борт!

Он стал подниматься, и в эту секунду что-то белое метнулось через площадь.

– Гусейн, стой! – воскликнул женский голос из толпы.

Жирный гусь налетел на крабо-жабо-муравьеда и принялся кусать его и топтать, шумно хлопая крыльями. Чудище пискнуло – и замолчало навсегда. Гусейн отпрыгнул, мотая головой. От страшного драуга осталась лужица слизи. Даже одежда и та растаяла.

Даня посмотрел на пиявку, но увидел только горстку быстро испаряющегося киселя, в котором что-то валялось. Он подошел и брезгливо вынул из слизи человечка с желтым флажком – пластмассовую фигурку дежурного по станции.

Приблизившийся Валик положил руку на Данино плечо. Друзья обменялись улыбками.

– Вот теперь конец, – сказал Даня.

Эпилог

Валик позвонил по скайпу в конце июля – Даня как раз втискивал в перегруженную сумку роликовые коньки. Прошел месяц с тех пор, как друзья расстались, пообещав поддерживать связь.

– О, привет! А я как раз вещи пакую.

– Привет, Данилище! – Валик ел калач. За его спиной зеленели каштаны.

Даня узнал привокзальную площадь, террасу кафе, возле которого они победили ужасное чудовище, и полянку, на которой раньше стоял ландвэттир. Даня понял, как скучал по поселку с привидениями.

«Теперь это уже поселок без привидений», – подумал он.

– С тобой пообщаться хотят. – Валик направил камеру на «Орландину». Бородач в новенькой тельняшке запрыгал и замахал руками. У его ног терлись упитанные коты.

– С ними все в порядке! – крикнул бородач. – Вернулись! – Он принялся по очереди подхватывать котов: – Милки Вэй! Сникерс! Баунти! Марс! Шестнадцать лап, четыре хвоста, восемь ушей!

– Потрясающе! – крикнул Даня. Бородач чмокнул Марса в толстое брюшко и закружился с ним в танце.

– Чудак, – засмеялся Валик. – Тут тебе еще привет передают.

Он развернул камеру к вокзалу. Паровоз СО горделиво возвышался на пьедестале и больше не источал угрозу. Ярко-синий, недавно перекрашенный коммунальными службами, с красной, зовущей в путь звездой.

– Красавец, – сказал Даня.

– Жаль, голуби успели испачкать.

На экране снова возник жующий Валик.

– А как там сам-знаешь-что? – спросил Даня.

– В полном порядке. Папка поболтал по душам с профессором Чернышом, и профессор сделал срочное заключение. Балябинский рунный камень – подделка прошлого века. Еще и текст на нем оскорбляет чувства верующих. А у нас с таким строго. Убрали в музейный подвал. С глаз долой и подальше от окон.

Даня подумал, что лучше бы камень закопали или в море выбросили, а то, чего доброго, придется участвовать в сиквеле, «Машинист паровоза-призрака-2». Но подвал, решил он, тоже хорошо.

– А ты-то как, Валик? Научился читать руны?

– Я больше не занимаюсь рунами, – ответил Валик и показал в камеру книгу с Веселым Роджером на обложке. – Я стану специалистом по флибустьерам.

– Я не буду сражаться с пиратскими вампирами! – замотал головой Даня.

– Будешь, если понадобится! – И Валик был абсолютно прав. – Ну а ты? Все еще собираешься водить поезда?

– Наверное. – Даня посмотрел на фигурку дежурного по станции, стоящую у компьютерного монитора. – В нашем возрасте трудно прогнозировать, – философски заметил он. – Может, и машинистом стану. А может – писателем. И опишу наши приключения.

– Сделай меня двухметровым, – велел Валик.

Они замолчали, глядя друг на друга с глуповатыми ухмылками.

– Ладно, я пойду, – сказал Валик. – Обещал в музее помочь, экскурсию для малышни провести.

– Ага, давай.

– А что за вещи ты пакуешь? – спросил Валик.

– К бабушке еду. В Балябино, знаешь такой поселок?

Было видно, как другу хотелось вскрикнуть от радости, но он сдержался и сказал с непроницаемой гримасой:

– Ясно. Ну, до вечера.

– До вечера. – Даня прервал звонок и подмигнул пластмассовому железнодорожнику. Это лето обещало еще множество приключений!

Май 2022