Офицер-разведки [СИ]

Мы с Лоскутовым переглянулись, и также посмотрели на подполковника.

- А мы тут причём? - спросил я, лётчик мне делегировал переговоры, тот званием не вышел. - Наша пара вообще-то за отдельной разведывательной эскадрильей числится. Она в штат вашей армии не входит, прямое подчинение штабу фронта.

- Вы что, майор, не знаете, что такое приказ старшего по званию?

- Прекрасно знаем. Вы кто вообще?

- Я командир истребительного авиаполка, подполковник Шарапов.

- Так вот, товарищ подполковник, тут вы никто и звать вас никак. Чихать я хотел на ваши приказы. Вы это поняли?

Тот несколько секунд смотрел на меня, но не взорвался, а повернулся к начальнику штаба полка, и велел ему:

- Свяжись со штабом армии. Что-то больно борзые они. Как бы действительно чего не было.

Связались. Не со штабом фронта, а со штабом Воздушной армии. Вот только проблема, пока я помогал с чисткой тылов, нашу старую армию вывели в тыл на пополнение и комплектование, а передали новую. Там нас не знали. Поэтому приказ повторили в матерном виде.

- Я прошу дать связь, со штабом фронта.

- О, уже просит? - хмыкнул комполка. - Обойдётесь. Готовьтесь к разведывательному вылету.

- Без приказа комфронта Михайлова не могу. Я уже дважды через трибуналы проходил, третьего мне не надо. Вы можете написать приказ, в письменной форме, чем возьмёте всю кару карающих органов на себя, сняв с нас ответственность.

- Обойдётесь без приказа, - рявкнул тот, видимо чуйка на неприятности у комполка всё же была, и подписывать подобное тот явно не хотел.

- Не будет приказа. Не будет вылета, - пожал я плечами.

- Арестовать, - рявкнул тот.

- Ну трибунал так трибунал, - снова пожал я плечами, не акцентируя на том кому он грозит.

Вот так сдал ремень с кобурой бойцам охраны аэродрома, документы тоже забрали и отвели на офицерскую гауптвахту. Та неожиданно тут была. Лоскутову я посоветовал поступить также. Второй лётчик, лейтенант Павлов, у самолётов был, следил за заправкой. Я же устроился в полуземлянке, и с помощью «Глаза» наблюдал за тем что дальше будет. Додавил комполка обоих летунов, в качестве лётнабов посадил своих офицеров и обе машины поднялись в небо. Странно, у него что, среди своих лётчиков нет, подготовленных разведчиков? Подозрительно всё это. Дожидаться возвращения разведчиков я не стал, судя по тому как те взлетали отдельно, у каждого своё задание было. В общем, уснул. Привычная бессонная ночь, ещё этот перелёт, когда отдыхать должен. Отдохнуть мне надо. Вот и отдыхал.

Проснулся, когда целая толпа офицеров ко мне ввалилась. Некоторые знакомые, из моей наземной охраны. Значит, уже перебазировали. Потягиваясь, я сел на нарах, и спросил:

- Сколько времени?

Оказалось, семь вечера. В общем, меня взяли под белы рученьки, вернули оружие и документы, в машину, и повезли сразу в штаб фронта. Там жилую комнату выделили в частном доме, штаб стоял в небольшом польском городке. И только утром я узнал все новости. Штаб Воздушной армии действовал через голову штаба фронта. Да, им был передан приказ, даже не дышать в сторону моей пары истребителей. Нашли этот приказ, в стопке принятых сообщений. Даже не вскрытый. Арестовано командование полка, похоже до штрафбата их доведут. Арестован начальник секретной части Воздушной армии, это его обязанность довести приказ до кого надо. Генерал-майор, что продавил использование моей пары своей властью и чином, потерял погоны. Из генерал-майоров стал просто майором. Получил пинка под зад в управление ВВС, с припиской превышение должностных полномочий. Михайлов был в ярости, только карал, не миловал. Я тоже зол был. Немцы как с цепи сорвались. В общем, Лоскутов и Павлов из боевого вылета не вернулись, и прорытие из двух пар истребителей не помогло. Их тоже в землю вогнали. Немцы отлично знали, что это за машины и за их уничтожение лётчикам Люфтваффе серьёзные блага предлагались. А как опознали их, да ещё в тылу у себя, подняли что смогли. Наши узнали о таком нетипичном использовании истребителей-разведчиков именно из воплей немцев в радиоэфире. Радостных воплей. Быстро провели расследование, и получили не ту информацию, о которой надеялись. Немцы праздновали не зря, никакой ошибки не было. Михалев за сердце схватился, думал я там сгинул, но меня нашли на гауптвахте. В общем, тот был в такой ярости. Погоны летели со свистом. В общем, пострадали почти два десятка человек. Тех, кого я ранее описал, это уже серьёзно получили своё.

Самое отвратительное в этой ситуации, потеря опытных лётчиков, имеющих большой опыт ночных полётов, и самих самолётов. Редкого надо сказать типа. Их немного выпустили. На фронте мало осталось, большинство в авиашколах. Эти-то два наши интенданты с большим трудом достали. Есть пока «ПО-2», но это слабая замена, что штаб фронта прочувствовал сразу, я уже начал работать. Не сравнить лёгкие бипланы-тихоходы, и истребители с хорошей скоростью. Пока информация доходила до штаба фронта она успевала устаревать, события-то на передовой быстро менялись. Наши снабженцы с ног сбились, искали замену, но большая часть самолётов были потеряны ранее, и они не выпускались. Я всего две ночи на «ПО-2» полетал, пока меня не пересадили на «Пе-2», пикирующий бомбардировщик с опытным экипажем, у них большой налёт в ночное время суток. Вместо штурмана сидел. А удобно, тут даже складной столик сделали чтобы наносил метки на карту. И дальность выше. Хотя скорость и подкачала, чуть меньше, но мне так даже лучше, успевал карту разрисовать. Так что сообщил своим что меня устраивает этот самолёт, снабженцы вздохнули свободнее. Они нашли латанный-перелатанный «ЯК», и договаривались его получить, по бартеру, а тут свернули переговоры. Уже не надо. Немцы понятно каждую ночь, как мы летали над передовой, пытались нас перехватить. И зенитками, засады устраивали, и истребителями-ночниками, целая эскадрилья действовала, а я наводил наших ночников на их, но удавалось уйти. Тем более я предложил, а чего пустыми лететь? Лучше с бомбовой нагрузкой уходить в вылет. Скинули на сладкую цель бомбы и можно разведку вести. Идея понравилась. Меня сначала штурман учил бомбометанию в теории, а потом я уже практику получал. Между прочим, с каждым разом всё лучше и лучше получалось, пока не стал наводить точно на цель. Нашими целями были в основном артиллерийские батареи, склады боепитания и штабы. Два самолёта мы потеряли. Нет, их не сбили, просто настолько побитыми возвращались, что их на запчасти пускали, и новые «пешки» выдавали. Именно что новые, прямо с завода, и числились те за разведывательной эскадрильей. А экипаж как заговорённый. Ну я-то понятно, но у командира борта и стрелка тоже ни царапинки. К слову, сам я в третьем разведывательном отделении штаба фронта числюсь, заместитель командира отделения. Это информационное подразделение.

Сентябрь так и пролетел, октябрь пошёл. Наш фронт уже стоял на берегу Одера, несмотря на отчаянное сопротивление немцев, дошли, уже брали город Штеттин, ту его часть что на нашей стороне. Вообще на севере мы сильно опаздывали по сравнению с фронтами что южнее наступали, но к сентябрю выровнялись. До Берлина остались считанные километры. Около сотни. Румыния вышла из войны, и финны на днях тоже. Причём, без потерь, сразу став нашими союзниками. Бесит. Всё же в Кремле сидят политические проститутки. Тьфу на них. Какие ещё новости? Михайлов получил маршала, и вторую Золотую Звезду Героя. Было за что. В остальном воюем, и я мечтаю дожить благополучно до конца войны, что было бы неплохо. Анна всё же ответила на мои письма. Да, я был прав. Она писала, но письма не доходили. Да и не возвращались, с отпиской что абонент не найден, и та думала, что я просто не хотел отвечать. Та подтвердила, что сына забрала, впрочем, это мне ещё на Лубянке сообщили. Эти всё знают. Живёт в Москве, работает в военном госпитале. С мужем разбежались. А тот в неё стрелял, пьяным был, заревновал. Такое даже с терпением и всепрощением Анны простить сложно. Оборвала все с ним контакты и недавно бракоразводный процесс завершился. Также я получил ещё две награды. Меня нагнал орден «Отечественной войны» первой степени, и новый, это был орден «Суворова» третьей степени. Я уже стал полным кавалером орденов «Отечественной войны», хочу и стать полным кавалером орденов «Суворова». Михайлову намёк дал. До конца войны не так и долго, надеюсь успею заработать, благо летаем каждую ночь, редко непогода мешает. Ещё меня в середине сентября нашёл подполковник. А тот, из отдела кадров, что на меня орал. Полковник из разведотделения Второго Украинского фронта пропал с концами, как и его командир, генерал, у которого рука отнялась. Причина моих поисков та же, убрать проблему, что я на него навесил. Ссыкун. У него командировка на несколько дней, главное понимающий, узнал про драгоценные камни, привёз двадцать штук, и крупные изумруды, не обработанные где-то нашёл, так что убрал, что я не человек? Не жалко его понятно, за дело получил, но тот заплатил, и я провёл лечение. Всё честно. Так что уехал обратно тот довольный. Жаль, камни есть, а обработать всё некогда.

Самое главное, первого октября, когда началась десантная операция, мы пытались занять плацдарм на той стороне Одера, меня похитили. Нагло, красиво, и просто великолепно. Я в восхищении.

Очнулся я от привычного гудения моторов. Только шум не «пешки», к которой привык, кажется это «Юнкерс-52», у него такой знакомый надрывный гул, не спутаешь. А что я последним помню? Так, авария на переправе, встречный мощный американский грузовик, сталкивая машины, и в нас врезался, мой внедорожник лёг набок, и мы полетели в воду, под начавшуюся перестрелку. Тут меня крепко и больно схватили за ногу, резко дёрнув вниз, укол в бедро, и сознание почти сразу уплыло. Мы в шестидесяти километрах от передовой были, у штаба фронта, один из притоков Одера. Красиво всё проведено было, я в восхищении. Причём, стоит отметить, что к ноябрю на меня ещё три покушения было проведено. Тот случай со стрелком на водонапорной башне, не считаю. Хотя этот случай позволил усилить мне охрану, даже прибыли сотрудники из Москвы, по просьбе Михайлова, и их усилили ротой НКВД. То есть, меня охраняло порядка трёх сотен солдат и офицеров, и пять единиц бронетехники. На земле, а вот в воздухе всё на свой страх и риск. Да и ничего сделать те не могли. Однако и с такими силами перехватив несколько групп ликвидаторов, всё же допустили попытку выполнения в трёх случаях. В первом было два пулемётчика, с «МГ-42», восемь убитых из охраны, меня амулет спас. Потом четыре снайпера с разных точек работали. Чудом выжил. Вот третий случай, минёры-подрывники работали, заминировали дорогу, по которой мы ехали. Изувеченный бронетранспортёр, в котором меня везли, отлетел в сторону, кувыркаясь, из него я один живым выбрался, даже не контузило, что многих поразило. Меня уже откровенно стали считать заговорённым. Только погибших тогда было двадцать два. Так что меры охраны драконовские были приняты, я по сути заложник, а туда не ходи, сюда. Понимаю, что нужно, просто удивляет что с таким контролем и вот удалось похищение. Не убийство, что всё же легче провести, а именно похищение. И оно удалось. Похоже боевые пловцы работали. Любопытно, как сделали, что я не захлебнулся, когда сознание потерял? Меня же так и тянули ко дну, удерживая. Это было последним что я запомнил. Уже тут очнулся.

Кстати, кто тут ещё кроме меня? Вот так я чуть приподнял веки и через щёлочки глаз изучил салон самолёта. А вот тут я серьёзно испугался. Не ощутил на себе двух амулетов, защиты и «Глаза». Видимо приняли за украшения и сняли. Где я их теперь искать буду? Ничего, найду. Тут просто деваться некуда. Хорошо документы и награды не потерял, они на парадной форме, а та в хранилище, сам я обычно ходил в лётном комбинезоне без погон. Да и не нужно мне это ничего, с такой охраной доступ к моему телу проходил по особому разрешению. Чёрт, да командир моей охраны в звании подполковника был. Похоже это не диверсанты. В салоне сидело четверо солдат «СС», в серой полевой форме, вооружённые «МП-44», они конкретно охраняли меня. Также было несколько офицеров. Всего девять человек, я десятый, лежал на полу связанный. Руки связаны спереди, у локтя тоже, тело затекло, я руки и ноги по сути не чуял. В общем, та ещё ситуация, и стрелять направо и налево нельзя. Тут видимо заметили, что я очнулся. Скорее всего по движениям глазных яблок, это заметно, раздался гортанный окрик предупреждения, и один из офицеров подойдя, сделал мне укол. Похоже перевозить в сознании меня сильно опасались. Это снотворное, я почуял как проваливаюсь в сон, но не в этот раз. Я чуть отжал пальцы ранее от верёвок, отчего небольшое свободное пространство появилось, и вызвал амулет диагност, успел провести диагностику, была остаточная гадость в крови, так что сменил диагност на лекарский амулет, и чистил печень и почки, когда новый укол. В общем, эта гадость действовала быстрее чем я лекарским амулетом работал. Правда и очнулся я вскоре, самолет явно шёл на посадку. То есть, амулет, пока я без сознания был, продолжил выполнять последний приказ, чистить внутренние органы и очистил кровь, убрав снотворное. Немцы же, будучи уверенными, что я долго просплю, особо не стеснялись. Лежал я на носилках, как самолёт сел, вот и вынесли на них, убрав в крытый кузов грузовика, куда забрались и эти четыре солдата.

Лекарский амулет я уже убрал, тот свою работу сделал, и старательно изображая что всё ещё без сознания, также под пальцы вызвал амулет-сканер, ещё в самолете это сделал, и просканировал. Нет, амулетов защиты и «Глаза» так и не нашёл, не было их при мне и в самолёте. Скорее всего те, кто меня брал и прибрали к рукам. Прилипли к их липким ручонкам, буду искать. А кто меня взял, да и где они сейчас, думаю узнаю у офицеров, что меня везли. Это те языки, что мне нужны. Пока же меня везли, я поработал диагностом, и занимался лечением тех проблем что нашёл, тут помимо последствий долго сна, трое, а то и четверо суток, ещё и синяков хватало, и в лёгких вода. Ну её выкашляю чуть позже, синяки и травмы убирал. Главное кровь разогнал, чтобы тело не таким затёкшим было. Закололо тут и там, но это даже хорошо. Судя по эху снаружи, катили мы по улочкам, да и поворачивали часто. Где-то около часа в пути были, но вот остановились. Двигатель смолк, меня сразу вынесли и куда-то потащили. Что за город не знаю, но где бы не был, всё равно утеку. Хотя это как раз не самое важное. Мне языки нужны, узнать где мои амулеты. А так снаружи вечер, слышал сирену воздушной тревоги, звуки далёкой бомбёжки, не Берлин ли это, но меня внесли в помещение и после недолго движения, подняли на второй этаж, лестница точно была, и в палату внесли. Я уже достал амулет-сканер, и тот показал. Одиночная палата с решётками. Два солдата в палате, на стульях у двери сидят, и двое в коридоре, тоже у двери. Хм, ещё двое внизу у окна. Это не те что меня сопровождали во время перевозки, другие. Как те интересно меня охраняли. Ну или от меня.

Через полчаса после доставки, в палату с двумя офицерами зашёл врач. Что привлекло моё внимание, один из офицеров нёс ручные и ножные кандалы. Ясно. А то я думал так и буду спутан верёвками. Видимо при враче меня решил развязать и приковать к койке. А вот это плохо, тот сразу поймёт, что я симулирую. Я не настолько профи, чтобы ещё врача обмануть. Поэтому убрал амулет-сканер и на его месте появился боевой артефакт, коей я сразу использовал, пометив тех, кого нужно уничтожить. Это врача, обоих солдат в палате, что вскочили со стульев и ели начальство глазами, и тех двух солдат в коридоре. Дверь открыта, их видно. Одновременный удар и пять голов покатилось, а тела, некоторые с шумом, повалились на пол. Верёвки тут же исчезли, у меня полторы тонны свободного в хранилище, было куда убирать. Потом объясню, как смог освободить столько места. Пока же резко сел и наставил на офицеров пистолет «Вальтер», у него набалдашник глушителя накручен был. Те замерли шокированные. Помните я банду побил в лесу? Ещё в бункере освободил наших врачей. Вот у этой банды собрал немало трофеев. Было и три единицы относительно бесшумного оружия. Наша «СВТ» с глушителем, и два таких «Вальтера». А пока те не осознали всё и не пришли в себя, злым шипящим голосом, задал первый вопрос:

- Где мой комбинезон и украшения с него? Говорим быстро.

Те молчали, поэтому я выстрелил каждому в левую ногу, для стимуляции памяти. Те, кто с криком, кто со стоном, схватившись за поверженные места, повалились на деревянный пол. Видимо крик привлёк ненужное мне внимание, кто-то выглянул, и увидел обезглавленные тела солдат в коридоре, и сразу раздался женский визг. Времени у меня мало, вот и поторопился с допросом, пристрелив одного офицера. Тот почти вытащил из кобуры пистолет, «Маузер», чем-то тот на пистолет Макарова похож, забрал, но смог получить что хотел. В коридор гранаты кидал время от времени, там шум множества сапог слышно было, команды, солдаты пребывали. Это дало мне время. Хм, в пустую его потратил. Ничего про амулеты те не знали, хотя лично принимали моё тело у диверсантов. Наверное, мне стоит возгордится, меня брал сам Отто Скорцени, главный диверсант Гитлера, со своими солдатами. Самое главное, узнал где база их, куда те после выполнения операции отправились. Там буду искать свои амулеты. Мне без них просто край, лучше даже не возвращаться. Амулет защиты ладно, его со скрипом готов потерять, но не «Глаза», без него мне хана. Пока шёл допрос, натянул гражданскую одежду и надел амулет защиты, точно такой же, запасной мой, второго уровня. И да, я в Берлине. Почти в центре города, в тюремной больнице, ею Гестапо заведует. Гитлер тут, в городе, а он лично на меня посмотреть хотел. Сам Берлин в руинах, и это не наша работа, союзничков. Тут они тоже Дрезден и Мюнхен в пыль бомбардировками стёрли. Да и Второй фронт поторопились открыть, раньше это сделали, видя какими темпами мы наступаем. При слабой подготовке двадцатого мая те высадились в Нормандии, сейчас на пол пути к Парижу. Немцы там серьёзно им сопротивляются, обороняются.

Главное узнал, можно начинать поиски. Вот так одевшись, снова кинул пару ручных гранат и следом противотанковую, и пошёл на штурм, после разрывов, закидывая по пути в открытые двери палат ручные гранаты. Я с солдат автоматы снял и боеприпасы, пистолеты с офицеров, зарядил и приготовил к бою. Мне тут каждый ствол под рукой нужен будет. По сути я зачистил второй этаж, порядка полусотни трупов, и только половина была солдатами. Остальные медики и пациенты. А с учётом что это тюремная больница… Да, пофиг, главное выжить. А ушёл так, убрал с другой стороны здания решётку в хранилище и спрыгнул на брусчатку со второго этажа, тут солдат не было, повезло, и хромая, ноги отбил, убежал в улочки. Уже темнело, скрылся. Дважды накопитель у амулета-защиты сменил, в ноль опустошены были, но к счастью обошлось. Забравшись в какие-то горелые развалины, я проверил себя диагностом и удивился, лодыжка сломана, и я с таким переломом полкилометра умудрился отмахать от тюрьмы. За полчаса, потратив накопитель, убрал перелом, уже стемнело, по городу явно работали поисковые группы, но затемнение играло мне на руку, вот так и двинул к окраинам города. Нужно как можно быстрее покинуть Берлин и добраться до базы диверсантов во Франции, где те сейчас, я на это надеюсь, находятся. Вообще Скорцени действовал против союзников, но тут его дёрнули именно меня словить. Во второй раз. Первая закончилась провально. Я вот не знал, что ещё в сорок третьем против меня операция готовилась, но я там сам под трибунал угодил, язык сообщил.

Как бы то ни было, но я потратил всю ночь, и только под самое утро оставил окраины Берлина позади, спешно удаляясь на велосипеде прочь. Сложно было, очень трудно уйти, но я смог. Именно что ночь помогла. Да уж, как непривычно-то без амулета «Глаза». Просто не передать. Иначе я бы давно город покинул. Амулет-сканер помогал, и хорошо, но у него дальность всего сто метров. Он тоже немалый вклад положил в мой выход из города, показывая засады. А так добрался до берега реки, я отметил, что все рощи и опушки лесов заняты, какие-то части стояли, в основном зенитные и инженерные, а тут густой кустарник, можно передневать. Поел, помылся влажным полотенцем, и спать, в зимнем спальнике. Холодно было. Шкура медвежья на низ, тент сверху, а то что-то тучи низкие, как бы дождём не разродились, и вот уснул.

***

Взяв амулет «Глаза», я покачал его в руке, и зло сплюнув. Две недели, как проклятый, я его искал. Больше двух тысяч немцев и итальянцев на тот свет спровадил, всех людей Скорцени тоже. А итальянцы участвовали как боевые пловцы. И что? Амулет-защиты нашёл, у одного из участников операции по моему захвату. Тот прибрал к рукам как трофей. А сколько допросов провёл, сколько поисков, но амулета второго нет и нет. И только два дня назад догадался проверить место захвата. А всё просто, мокрый лётный комбинезон с меня сняли и бросили на месте. Вот в нём и остался амулет незамеченным.

- Тьфу, - снова сплюнул я. - Столько сил потратил. Зла не хватает.

Вообще я на месте бывшей перерывы сначала на дне поискал, почти на километр ниже спустился. Мусору много, включая ценного, но нет амулета. Диверсанты сунули моё тело в гондолу, накачав её воздухом, и спускались вниз по течению, километров на пятнадцать, где их ждали. Там меня раздели, и переждав две ночи, не могли принять самолёт, всё же вывезли воздухом. Только когда из гондолы доставали, раздели и бросили комбез. В нём я и нашёл что нужное. Ну вот как так? С другой стороны, радует. Не потерял, при мне. Да, плюсов немало с этим похищением. Я добыл вожделенную мной спортивную, «Альфа-Ромео 8С», двуместную, красно-белую в комплектации кабриолета. Машина сорокового года выпуска, а пробег всего пять тысяч. Вес с полным баком тысяча триста килограмм. Стояла в гараже поместья одного из итальянских офицеров, что служил в команде боевых плавцов. Также ночами вскрывал ювелирные магазины и похищал некоторое количество драгоценных камней. Жаль, там было мало запасов. Война, не держали ничего серьёзного, чтобы не отобрали или вот так не ограбили. Хотя сотни три камней было мной добыто. Большая часть не обработаны. Да, помнится я говорил, что у меня полторы тонны свободного в хранилище. А я запас продовольствия продавал полякам. Точнее обменивал на драгоценные камни. Тоже неплохое количество набрал. Дождусь окончания войны, найду ювелира, может двух, и будут мне обрабатывать их как надо, гранить до круглого состояния. А так, ещё немного посидел, сбросил с себя негатив, а то вспышка злости была, и направился к дороге, переправы, где похищение моё состоялось, уже не было, отремонтировали мост и уже по нему движение шло. Пока темно было я вернулся на занятую немцами территорию, там по рации вышел на радиороту штаба моего фронта, сообщив что сбежал, мол, угнал самолёт, следующей ночью вернусь. Там действительно светало, так что отъехал на мотовелосипеде, устроил место для днёвки и вскоре уснул. Всё, я успокоился. Успокоился, я сказал!.. Блин, две недели псу под хвост.

Местоположение фронта уже сменилось, но я нашёл и сел на угнанном «Шторьхе» на новом аэродроме разведывательной эскадрильи. Там понятно меня взяли под белы рученьки, как покинул салон самолёта, ждали. Сразу на транспортный самолёт и в Москву. Одно смог узнать. Михайлова не было, а фронт другой командующий принял. Маршала ещё неделю назад в Москву отозвали за новым назначением. Так тасовать командиров у нас любили, редко кто больше года на одном месте просидел. Ещё Сталин был за здоровую конкуренцию между командующими фронтов, ещё и подсуживал этому.

Я как был в форме солдата Вермахта, так меня в Москву и привезли, сопроводили по коридорам Лубянки, на что многие офицеры оборачивались вслед, и завели в кабинет следователя, не знаю его, немолодой майор с сединой на висках. Хотя вроде тот был на фотокарточках сотрудников управления, что я просматривал. К слову, результаты до меня не доводили. Да я бы удивлён был, если бы до этого дошло, не в их правилах такое. Тот представился, фамилия Васильев, завёл лист протокола допроса, и как писарь начал работу, попросил устно описать, что со мной было.

- Устно? - потёр я шею. Форма была тяжёлая, жарко в ней, вот и расстегнул пуговицы, и сказал. - Началось всё с переправы. Грузовик снося всё на своём пути нёсся на нас, и столкнул в воду. Я тоже выпал из машины, последнее что помню, меня схватили за ногу и тянут на дно, и укол в бедро. Ещё вроде маску на лицо одевали. Там сознание потерял. Очнулся в больнице. Тюремной, судя по решёткам. Состояние плохое было, явно долго под лекарствами находился. Во время осмотра, убил врача и солдат охраны, да сбежал. Покинул Берлин, угнал самолёт и вот добрался до наших. Это если кратко.

- Кратко, - согласился майор, чиркнув раз пять спичкой, всё же прикурил папиросу. - Только вот не сходится с тем, что немцы сообщили. Переговорщик от них был. Очень просили забрать тебя от них. Мы тогда и узнали, что ты жив, до этого думали, что погиб в том покушении на переправе. Тело только не нашли. Вот только немцы сообщили, что ты сбежал сразу, как привезли в больницу Гестапо, набив изрядно людей. И где ты был эти две недели?

- Вот блин. Не немцы, а сволочи такие.

- И всё же?

- У меня в комбинезоне был мешочек. С драгоценными камнями, полсотни брильянтов. Я был уверен, что он у немцев, к чьим-то рукам прилипли как трофеи. Искал.

- И для этого тысячу солдат и офицеров перебил, многие после пыток?

- Чё это тысячу? Две, помнится. Один раз ночью огнемётом в казарме больше трёхсот заживо сжёг. Там же на базе и Скорцени погиб.

- И что, нашёл? Уверен, что нашёл, если вернулся. Где были-то? У кого?

- Да эти… - экспрессивно начал я. - Эти дебилы комбез мой стянули и не осмотрели карманы. Где бросили на берегу реки, как меня раздели, там и нашёл.

Майор захохотал. Я мрачно смотрел на него, потом отвернулся.

- Представляю лица тех, кого ты допрашивал, и как злился на их не понимание, - майор ещё больше захохотал, увидев, как я надул губы. - Да, забавно. Значит, ты незаметно перелетел на нашу территорию, нашёл камешки, вернулся на их территорию, а дальше уже вышел на штаб фронта и официально прилетел на угнанном самолет. Так проще, чем объяснять, как на свою территорию вернулся.

Я лишь молча кивнул. Чёртовы немцы, всё слили. Явно подставить меня хотели. Ну вот как тут против них воевать, если все секреты выбалтывают?

- Значит, камни у тебя. Придётся сдать.

Я молча показал майору кулак левой руки, и стал справа от него правой рукой крутить, как будто ручку шарманки, и кулак медленно трансформировался в кукиш. Я в шоке посмотрел на него, и приложив правую руку к груди, сказал с искренностью в голосе:

- Товарищ майор, клянусь, я не знал как эта штука работает.

- Не отдашь значит?

- Нет у меня ничего.

- Конечно нет, тебя всего обыскали, каждый шов прощупали. Чуть позже к нашему врачу сопроводят, на промывание, он в этом ас, большой опыт, думаю в желудке носишь.

- Кроме богатого внутреннего мира у меня там ничего нет.

- Ладно, теперь давай уже нормально составлять рапорт.

Пять часов убили, но всё легло на бумагу. На промывание меня всё-таки не водили. Решили не рисковать. А просто вызвали майора в кабинет непосредственного начальника его отдела, меня в столовой в это время кормили, перерыв был, я подслушал через форточку с помощью «Глаза». Так вот, там сам Берия был, тот велел вопрос с брильянтами закрыть. Мол, если я за них две тысячи немцев уничтожил, причём очень непростых подразделений, элитных, то что я своим за это сделаю, даже думать не хочется. Кстати, правильное решение, наконец-то благоразумие проявили. Так что к теме брильянтов мы больше не возвращались. А так закончили и меня отвезли в одну из служебных гостиниц управления РККА. Никаких претензий ко мне не было, более того, ещё и наградить обещали за разгром элитных подразделений Гитлера и Муссолини. Эти два кадра объявили меня личным врагом номер один. Ну Гитлер в третий раз, а вот Муссолини впервые. Тьфу на них. А так ещё пока шли допросы, мне принесли форму майора. Новую, пусть и полевую. Хотели парадную, но я сообщил, что сохранил свою, со всеми наградами. Цена за парадку и полевую форму разная. Последняя куда дешевле. Так что, чтобы не ходил в форме солдата Вермахта, мне и выдали форму, с сапогами, зимним нательным бельём, шинель, шапку-ушанку. Холодно, минус десять где-то. Вот трофейная форма куда-то испарилась, не успел прибрать. Так что я в гостиницу ехал в офицерской форме. Кстати, свои документы, офицера, выдал. На них нанесли новые специальные метки, и мне выдали письменное разрешение находится в столице. Трёхдневное. Надо будет отдел кадров управления Красной Армии посетить. Меня же погибшим признали, из списков личного состава Первого Прибалтийского фронта исключили. Так-то уже восстановили в рядах Красной армии, по запросу от НКВД, но назначение новое надо получить. Узнаю куда Михайлова отправили, и я туда. Пока не знаю где он, на Лубянке не смог выяснить. Или врали, или действительно не знают где он.

Приняв душ, я устроился в номере, уже стемнело давно, на ужин опоздал, но меня бутербродами с рыбой покормили, с чаем, когда допросы шли. Обед в столовой не считаю. Так что познакомился с соседями, их в комнате на четыре койки двое было. Одна свободна. Оба майоры, как и я. Пообщались, выпили за знакомство, и я вскоре уснул. Дальше выпивать не стал, за знакомство можно, но я не любитель этого дела.

С утра посетил столовую, она на первом этаже этого же корпуса, а чеки мне дали на питание. Вот одну проштамповал и поел. Гречка была с жареным куском трески, чай, так себе, слабенький, два куска хлеба, кусок сливочного масла и чуть подсохшей копчёной колбасы. Это всё. Вот так собравшись, уже переоделся в парадную форму, со всеми наградами, и направился в управление. А оно тут рядом, до перекрёстка дойти, вверх по улице метров триста, и слева будет нужное здание. На улице шёл мелкий дождь, что почти сразу замерзал на всём куда попадал, и выходить под такое небо мне крайне не хотелось, а надо. Машину бы добыть, не свою использовать, а поймать попутку. Вчера мне это удалось. А вы думаете это меня на машине с Лубянки везли? Ага как же. Отпустили, уже хорошо, дальше сам добирайся. Вообще ситуация забавная. Пока делал свою работу на фронте, меня три сотни человек охраняло. А тут я никому не нужен. Охраны нет. С другой стороны, пока я отсутствовал, в общей сложности восемнадцать дней, это две недели искал амулеты, но до этого меня четверо суток держали под снотворными, наши войска прорвали несколько немецких укреплений. Всё, наши у Берлина, уже крайние дома заняли, началась битва за Берлин. Союзнички запаниковали и тоже рвались к Берлину, часть Германии они уже оккупировали. Это я всё к тому, что моя ценность как редкого военного специалиста падала с каждым днём приближения Победы.

Вот так выглянув на улицу, я поморщился, но накинул поверх шинели моряцкий непромокаемый плащ, большой капюшон на шапку и уверенно покинув гостиницу, направился к углу здания, что стояло на перекрёстке улиц. Куда идти мне вахтёр объяснил. Пока шёл, размышлял. Может Анну посетить? Она тут служит. Да насчёт женской ласки, да и сына повидаю. Два в одном. Или какую местную девушку поискать? Вообще, насчёт женского пола, проблемы были уже в край. Мне просто не давали на это время, с такой охраной пообщаться с прекрасным полом и сговорить? Да вы шутите. Когда у немцев в тылу был, так там вообще не до этого, а женщину уж очень хочется. Я не монах, даже близко не стоял. Нет, поиграть в монаха я могу, настоятелем женского монастыря, или ещё какие ролевые игры, но это когда есть партнёрша. А лучше не одна. Поэтому я шёл, стреляя глазами в разные стороны. Не мой день, непогода разогнала всех по укрытиям. Обидно. Редкие машины проскальзывали, да совсем редкие прохожие. Переполненный трамвай мелькнул, звеня звонком. Сапоги у меня хорошие, хотя пару раз чуть не свалился, ноги разъезжались на мокром льду, всё вокруг покрывалось ледяной коркой, ветки деревьев склоняли их всё ниже и ниже, но ничего, дошёл до нужного здания и осторожно ступая по мокрым ступенькам, открыв тяжёлую подпружинистую дверь, прошёл внутрь. Сначала в гардероб, потом к дежурному. Дежурный, изучив мои документы, внёс в журнал учёта и сообщил куда идти. Я тут не в первый раз. Знакомый кабинет. Интересно, подполковник-ссыкун там же сидит?

Оказалось, нет, тут другой офицер был, хотя тоже подполковник. Сам заниматься мной не стал, передал подчинённому, в звании капитана, тот меня и оформил. Первый Дальневосточный фронт. Удивили. Карельский фронт расформировали, как финны из войны вышли, и вот некоторые части и в основном командный состав направили на Дальний Восток. Я знаю зачем. Японцев бить. Да мне пофиг, спокойно там дождусь конца войны, там пока тихо, и в запас. С японцами воевать я не собирался. Недолго ждать осталось, так что как всё оформили, получил документы, до места службы пятнадцать суток давали на дорогу, где штаб фронта находится, узнаю на месте, меня направляли всё также по линии разведки. Причина, почему я не возражал в том, что умел задавать нужные вопросы и получил тут в управлении ответы на них. Конев снова на коне, новый фронт принял, участвует в охвате Берлина, его окружали. Первый Дальневосточный фронт другой командующий принял, генерал-полковник Фролов. Он и до этого им командовал, заболел, и Конев подменил, пока лечился. Михайлов тут в Москве, место Шапошникова занял, начальника Генштаба, что по болезни ушёл с неё. Так что мне действительно пофиг где служить то время, пока война не закончится. Тем более снасти есть, действительно порыбачить хочу. Там говорят отличная рыбалка. Сделаю запас красной рыбы, особенно сёмгу уважаю.

Подойдя к стойке, протянул номерок, забрал протянутую шинель, и вопросительно посмотрел на гардеробщика.

- Вы что-то ещё хотели?

- Плащ мой где? Немецкий, непромокаемый.

- Ах этот. Его товарищ генерал забрал, ливень какой снаружи. Он сказал…

Это последнее, что сказал гардеробщик. Удар в нос, а потом, когда слитным движением перепрыгнул через прилавок, или как эта штука называется, ещё мощный пинок в голову, окончательно заставил того замолчать. Да и вырубил серьёзно. Я же придирчиво осмотрел что висит на вешалках, нужно найти замену по качеству и цене лучше, чем потерял. А что, я генерала буду искать, верните пожалуйста? Пусть плаща второго у меня такого нет, замену я тут найду. А отвечать гардеробщик будет, что раздаёт чужое как своё. Привлекло моё внимание отличное кожаное явно дорогое пальто с меховым воротником. Вот его в хранилище и убрал. Покинул гардероб, тут доска поднималась, и направился к выходу. Сам гардеробщик не военнослужащий, нанятый работник. Думаю, опознают меня легко, майор и со звездой Героя. Вряд ли тут много в этот день их было. Ну и что? Меня ограбили, возмещал потерянное. А на улице я зонтик открыл, раз шинель не защищена, ушёл подальше, где при отсутствии свидетелей достал «Опель», быстро устроившись за рулём, мотор прогрет, в салоне тепло, у этой модели встроенная печка обогрева была, мне кажется машина чей-то заказ, и стронувшись с места, покатил к выезду из города. Город не блокирован, свободно покинул его и направился к закрытой территории правительственных дач. Хочу пару дней на своей дачке пожить. Подтоплю, прогрею. Запаса дров там нет, а у меня в хранилище немного есть. А до штаба фронта доберусь на своём самолёте. Оно так быстрее. Не хочу на поезде трястись. Ни душа, ни удобств нормальных. Мне комфортнее именно самолётом. Тут главное, чтобы погода не помешала, а то опоздаю, и считай дезертир.

Остановившись на перекрёстке, пропуская колонну грузовиков, я побарабанил пальцами, обутыми в кожаные перчатки, по рулю машины. Нет, не хорошо будет, был в Москве и командира не навестил. Михайлов и обидится может. Пару бутылок его любимого французского красного вина подарю, из трофеев. Поглядев на время, пол одиннадцатого, вздохнув, и с пробуксовкой стронувшись с места, дождь продолжал лить, щётки машины работали, и развернувшись, покатил к Генштабу. Заехал в арку жилого дома рядом с зданием Генштаба, тут ближе всего идти. Покинув машину, тут сухо, накинул на шинель мотоциклетный плащ, он тоже непромокаемый, и да, с моряцким большая разница, и подготовил презент. Две бутылки бордо, сладкие консервы, сыры. В бумагу завернул и бечёвкой перевязал. После этого убедившись, что свидетели нет, убрал машину, пакет в вещевую сумку, и двинул ко входу в здание Генштаба. Стройная фигурка девушки, в пальто, с цветами в руках, привлекла внимание, не я один на неё косился. Та уже мокрая, замерзала, но упорно кого-то ждала. Повезло этому кому-то. Я боковым зрением увидел, как падают цвета на асфальт, и вспышки выстрелов в районе груди девушки. Та палила в меня из небольшого пистолета. Узнал, «Коровина». Так вот кого она ждала? Главное на это, от ближайшей машины бежали двое офицеров в шинелях и фуражках, и стреляли на ходу. Не в девушку, в меня. И они продавливали защиту, но не это главное, амулет-сканер дал сигнал. У девушки был магический амулет.

Понятно, что я не стоял как цель, поэтому ушёл в перекат за одну из припаркованных машин. Большая часть пуль с визгом рикошетила от асфальта, но и в меня опадали. Я же достал «Парабеллум» и палил по девушке и обоим нападающим из-под машины, некоторые из командиров, что в это время оказались у входа в здание, или прятались, или присоединялись к бою. Как и часть водителей, что ждали в машинах. Та, за которой я прятался, чуть затряслась от попаданий, посыпалось битое стекло. Однако, как девушка, так и двое других нападающих, были поражены, смертники. Быстро сменив накопитель в амулете-защиты, я всклочил и подбежал к девушке, отпихнув выпавший пистолет. Делал вид что проверяю её, а сам прибрал в хранилище амулет, что был в виде драгоценной броши. Не на пальто, под ним, на платье закреплён. Девушка мертва, ей полголовы снесло, берет упал на дорожное покрытие. А вот один из липовых офицеров ещё жив был, шевелился и монотонно стонал. Народу сразу прибавилось, многие выбегали без шинелей. Я же встал, и следуя приказам держал руки выше головы, дал возможность обыскать себя, оружия не нашли, ремень пустой. Табельное пропало, когда похитили, новое ещё не получил. Документы стали проверять, тут прибежал адъютант Михайлова, тот меня знал, и велел отпустить, после чего повёл в здание. Я проверил ношу. Удивительно, бутылки не побились даже особо не помялись. Сдав шинель, та особо не замаралась, плащ был сверху, шапку-ушанку тоже. Пообещал гардеробщику оторвать руки если плащ или что другое пропадёт, и с адъютантом поднялся на этаж выше. Оказывается, маршал выглянул на шум и опознал меня. Велел привести.

- Как услышал стрельбу под окнами. Сразу на тебя подумал, - сказал тот, когда я в его кабине зашёл.

- Почему на меня?

- А кто ещё?

- Ну это не лишено логики, - хмыкнул я и передал пакет. - Презент с фронта.

- Ох балуешь ты меня, - убирая тот в стол, сказал маршал. - Давай садись, рассказывай, как выжил. Я ведь действительно думал, что ты погиб. Очень порадовало твоё сообщение что сбежал. Мне сразу доложили, и как потом к нашим перелетел. Погоди, позову кое-кого.

Тот через селектор вызвал несколько человек. Сплошь генералы, даже один маршал был, вот так те сели и стали меня слушать. Описал то, что на Лубянке рассказывал. То есть, правду. Ну кроме амулетов, заменив пропавшее имущество личным, крайне дорогим предметом, про брильянты не говорил. Нечего людей провоцировать. Так что слушали с немалым интересом. Оказалось, мои приключении во Франции в Италии, версия от немцев, уже разошлись. Как подрывал казармы, огнемётом работал, допросы офицеров и солдат вёл. Непосредственных участников моего похищения. Ведь тогда на переправе погибло полтора десятка человек, некоторых я хорошо знал. Среди погибших, нападавшими признали всего четверых. Как закончил, пошли вопросы. Однако и тут удовлетворил интерес. Кто-то покинул кабинет, кто-то остался, а Михайлов спросил:

- Назначение уже получил?

- Так точно, вот, на Дальний Восток.

- Они обалдели там что ли?! - возмутился маршал, изучая бумаги, что я подал. - Значит так, направление другое будет, куда, ещё решу. Пожалуй, на фронт к Мерецкову, что-то медленно наступает в Австрии.

- Прощай рыбалка, - вздохнул я.

С другой стороны, там в отставку выйти проще будет. На Дальнем Востоке не факт, что отпустят, зная, что скоро война с Японией будет.

- Обед, идём поешь в нашей столовой, - сказал Михайлов, вставая.

- О, маршальский хавчик, - потёр я ладонями друг о друга.

Мы направились по коридору вниз, там в отдельном крыле и была столовая. Пахло приятно. Мы уже поели, чай с булочками пили, когда от входа я расслышал окрик:

- Кто тут майор Одинцов?

Полуобернувшись, я рассмотрел полковника, тоже с общевойсковыми эмблемами, как у меня, с рядом наград на груди. Тот держал на сгибе локтя знакомый мне плащ.

- Это я, - поднял я руку.

Тот быстрым шагом подошёл, и попросив у маршала разрешения обратится ко мне, получив его, протянул плащ.

- Вот, ваш, возвращаю. Верните мне мой, тот кожаный, чёрный. Воротник меховой.

Я же мысленно матерился. Мне плащ понравился, мой размер, поэтому разменом я был скорее доволен, чем нет. По стоимости и не сравнить, тот кожаный раз в пять дороже.

- Конечно, - легко согласился я, а куда деваться, всё честно, вот он мой бывший плащ, придётся вернуть замену. - Давайте мой плащ, я схожу в машину и принесу ваш. Попейте чайку пока, он тут замечателен.

Тот без вопросов и сомнений протянул мой плащ, я действительно покинул столовую, но не само здание, и вернулся в столовую уже теперь с чужим. Полковник забрал его с довольным видом, и пояснил на мой грустный взгляд:

- Подарок. Дорог как память.

После этого тот ушёл. А пока мы с маршалом возвращались в его кабинет, тот сказал:

- Полковник Лопахин описал мне, что это всё было. Жёстко ты с гардеробщиком, хотя винить не могу, ты собственник, а тот этого не знал. Кстати, знаешь, что у него сломан нос и челюсть?

- Да пофигу. Ему поручили следить за сохранностью вещей, пусть и следит.

- Он тебе хотел сказать, что генерал обещал вернуть плащ, адъютант привезёт. Не успел, ты быстрее был. Адъютант действительно привёз. Минут через десять как ты ушёл.