Помоги проекту - поделись книгой:
- А, ну это Одинцов, - сразу подтвердил тот.
После этого комендант вышел, а меня усадили на стул. Этот капитан из следственной части армии, он достал из планшетки бумаги, и сказал:
- Мне приказали провести предварительный опрос, дальше будут работать следственные органы фронта.
- Не понял, а что я натворил?
- Вам вменяют в вину убийство семи бойцов и командиров, после выхода из окружения. Есть свидетели.
- Не виновен, всё лжа, облагать хотят Дважды Героя.
- Все следственные мероприятия уже проведены в селе. Убийство начальника разведки Кривцова, вам тоже вменяют.
- Это кто?
- Майор, что приказал воздействовать на вас физически.
- Не я. Я сразу покинул село, и меня там не было.
- У вас снайперская подготовка, сорок семь подтверждённых. Последний убитый вами немец у Харькова. В голову, та даже лопнула. Ничего не напоминает?
- Нет.
- Вы ведёте хороший счёт. Вам не трудно было их уничтожить с такого расстояния.
Не совсем понял, как триста метров стали большим расстоянием. Там мало-мальски и неплохой стрелок попадёт, но решил не перебивать. Только уточнил:
- Кто стал командармом Шестой?
- Бабкин.
- Ах этот. Он накомандует.
- Да, неприязнь у вас между собой известная. Как вы его отчитали при всех за план по прямому прорыву. Если бы за вас не заступился комбриг… А потери действительно были огромные… Он и приказал тщательно разобраться.
- Слили.
На это тот не ответил, и начал задавать вопросы. В общем, я держался той линии что обдумал, и с неё не сходил. А медосмотр так и не провели, скоты. Часов пять мы пробыли в комендатуре, я так и стоял на своём. Потом под охраной в грузовике и покатили в сторону Воронежа. Штаб фронта там разместился. Пока ехали, я сидел на лавке у кабины, конвойные у кормы, то размышлял. Ну то что слили, печально, но ожидаемо. Я вспомнил слова следователя, что сейчас сидел в кабине машины, они и вызвали вспышку моего интереса. А сказал тот, что моих документов и бумажку-вездеход не нашли, скорее всего они были у старшего особиста дивизии, который и пропал при моём присутствии. Теперь стало ясно почему немцы у передовой так нервничали и нагнали войск для прочёсывания, наблюдатели на холмах, патрули. Они нашли в кармане одного из убитых мои документы, и «
Строй заключённых, где в конце ряда стоял и я, а что рост невысокий, не первым же, был выровнен начальником лагеря. Тот придирчиво изучил строй, и кивнул вербовщику. Была середина сентября сорок второго, я уже два месяца как отбываю срок. Пять лет дали, за убийство часового. А у землянки. Остальное прицепить не смогли, по косвенным уликам да, но и только, а вот часовой точно мой. Хотя я это всё также не признавал и кричал на суде, что не виновен. Два гада из других сидельцев выступили свидетелями. Видели или нет, не знаю, может и врали, но как я выбрался, убил часового, на светлом фоне неба это им было видно, и сбежал, описали довольно достоверно. Остальные задержанные остались на месте. Да это они крик и подняли, отчего тревога поднялась. Я надеялся разбегутся, а они нет, считали, что с ними разберутся, и отправят дальше по своим частям служить. Вот такая засада. Выбить признания попытки были, но осторожные. Знали, что может быть с ними, два примера на глазах. Майора и особистов. По совокупности мне пятнадцать лет давали, хорошо к расстрелу не приговорили, но учитывая награды, то что спас немало народу из окружения, об этом помянули, скостили срок до пяти лет. Ну и понятно, наград я лишён, это официально, так-то те все в хранилище, звания тоже. И вот отбыл отбывать в казанский ИТК. Заключённые здесь отбывали срок работая на фабрике. Лётные костюмы, унты шили, те самые рукавицы из беличьего меха. Вот шлемофоны уже не наша работа. В общем, у нас занимались летней и зимней формой одежды для лётчиков-высотников. Для дальней бомбардировочной.
Я постепенно осваивался, меня сначала на кройку, две недели впитывал бесценный опыт, потом уже на шитьё, где и работаю по сей день. Чтобы все этапы знал, погоняли. Да, меня в портной цех отправили, не сапожный. Унты другие делали. А тут срочно всё остановили, и на плац. Зачем?! Я швы проклеивал, очень сложная и скрупулёзная работа, а тут всех во двор, где построили в три ряда. А понятно, снова добровольцев в армию отбирают, в штрафбаты. В августе уже набирали, и неделю назад, по три десятка согласных было. Что-то зачастили. Да и сейчас я с интересом смотрел кто ещё согласится. Нет, с их выбором я согласен, даже уважал его, Родину защищать надо. Сам я ни в какой форме, категорически не хотел на фронт. Моё мнение таково, навоевался. Хватит с меня. Почти тысяча немцев на счету, пусть кто побьёт этот мой неофициальный рекорд. Так что я никому ничего не должен, вон по рукам надавали и на зону упекли, ни за что, я жизнь свою спасал, так что пошли они. А вообще на фронтах положение тяжёлое, немцы снова несколько котлов организовали, Юго-Западный фронт почти весь сгинул, моя Шестая общевойсковая армия тоже, и уже вышли к Сталинграду. Что он им так прям глаза мозолит? Идут бои за город. Поэтому я и смотрел, как и остальные, с немалым интересом на тех, кто выходит. Уже десяток есть, но видимо всё. В последних наборах набрали, остальным и тут хорошо. Тут я и почувствовал мощный толчок в спину, от которого выбежал вперёд, сделав четыре быстрых шага. При этом потирая спину.
- Одинцов, - сообщил начальник лагеря, а вербовщик начал записывать.
- Идите к чёрту. Меня из строя вытолкнули. На х*ую я вашу армию и штрафбат вертел.
Развернувшись, я кинулся обратно. Крепкий такой заключённый, тоже из бывших фронтовиков, новенький, что меня и вытолкнул, пытался блокировать руку, но удар коленом в пах, а потом мощный удар лбом в переносицу, заставили его поплыть, но я успел ещё нанести несколько ударов, пока меня не оттащили. В горло ударил. Дважды. Удары смертельны, помрёт скоро. Меня им братки научили ещё в прошлой жизни, в девяностых. Применил всего раз. Теперь вот второй такой случай. Я такие подставы не прощаю. Однако не смотря на моё крайнее возмущение, что я не согласен, и мат, меня всё равно включили в состав добровольцев. Думаю, всё для этого и затеяно было, и этого урода подговорили, чтобы вытолкнул. Ну вот чую, что это так. Ну ему я отомстил, несколько часов и сдохнет, а вот со мной поступили не так как я хотел. У нас в колонии запрещены драки, сразу в карцер, однако ничего подобного, включили в группу добровольцев. Ну точно дело не чисто. Подстава и есть. Вообще колония наша шик и блеск, спокойная. Да, работаем много, с шести утра, до семи вечера, перерыв час на обед, но и план всегда выполняем. Правда, начальник лагеря установил порядок, тем кто выдаёт больше готовой продукции, увеличивают пайки. А кормят не густо, хорошо речка под боком, выручает, много рыбы. А с дополнительными пайками жить можно, поэтому таких желающих хватает. Ну мне это не надо, я выполнял точно по плану, был в середнячках, а подкармливался из своих запасов. Ни с кем в бараке или у рабочего места не сошёлся, опера, что пытался вербовать, послал, но мягко, так что особо общительным не был. Да и не надо мне этого. Срок мой выйдет в сорок седьмом, вполне нормально. Так я был в предвкушении тихой и безмятежной жизни в колонии, и до окончания срока. Даже особо и на УДО на рассчитывал, так досижу. Припасов как раз и хватит. А там на волю с чистой совестью, куда-нибудь на юга, где и устроюсь. Ещё пока не решил, дожить надо. А тут такое. Оно мне надо? Оно мне совсем не надо, но под прицелами часовых чёрт с два дёрнешься. Пожить-то хочется, и тут в колонии, а не на передовой.
Когда отбор закончили, всего двенадцать добровольцев и я, тринадцатый, то вербовщик встал перед нами и начал зачитывать список, пофамильно. Когда дошёл до меня, я сказал:
- Я против. Вы отбираете добровольцев, а я ни разу не доброволец.
На это вербовщик не обратил внимания, а я получил тычок прикладом от охранника. Вот так закончив, нас повели к выходу, там в машину усадили, думал пешком поведут, надеялся, что утеку. Однако доехали до вокзала, где нас и высадили, тут эшелон стоял, кроме нас ещё в городе собрали три десятка добровольцев. Тут у Казани не одна зона, точно не знаю сколько, но есть. Нас всех в одну теплушку, места на хватало на нарах, некоторые на полу спали, я под нары залез, не подумайте чего, уберу часть пола и утеку. Однако двери не успели закрыть, начали окликать мою фамилию. Откликаться я и не думал, лежу себе, жду отправления. А этот не унимается. Приказал выгнать всех наружу. Я маленький кусок доски в стене убрал, как будто сучок вытащил, и глянул, и тут оцепление, а световой день, фиг сбежишь. Поэтому вагон я покидал последним, с хмурым видом пристроившись в конце строя. Капитана, что меня окликал, всматриваясь в лица, я игнорировал. Тот явно меня в лицо не знал. А паиньку строить уже не надо, бежать собираюсь, теперь-то уж что. Эх, надо было того урода, что меня вытолкнул, заточкой, как швейной машинкой быстро нанеся удары, и не выживет и меня оставят. Правда, срок прибавят, но не страшно. Не догадался. Впрочем, тот всё равно помрёт. Видимо капитану указали на меня и тот подошёл, спросив:
- Заключённый, почему не откликаетесь?
- Глухота у меня. Избирательная.
- Выйти из строя.
Сделав два шага вперёд, я встал, и тут же полетел от удара в голову. Вообще тот в челюсть метил, но я чуть пригнулся и поставил более крепкий череп. Взвыв, капитан схватился за руку. Отбил. У меня у самого звон стоял в ушах, как бы контузию не получить, и так от прошлой неделю отходил. Сам я, держась за голову осторожно сел. В общем, по приказу начальника эшелона, а этот капитан им и был, меня в карцер отправили. Откуда тут карцер? Обычные теплушки, даже охрана в таких же ехала. Нашёлся. Я думал вагон прицепят специально для меня, где есть карцер. Нет, поступили просто, сунули в ящик, тот у паровоза был, под тендером с кучей угля. Запирался на замок. С некоторым трудом, но я там поместился. А вскоре и дали приказ на отбытие. Так что эшелон пошёл прочь от Казани. Как стемнело, я убрал тот кусок стенки ящика, где ноги были, и стал осторожно выбираться, под ногами шпалы мелькали, свалюсь, в фарш под вагонами превращусь. Однако я утёк, и покатился под откос, даже вполне благополучно, ничего не поломав. Эшелон уходил вдаль, мелькнув огоньком фонаря на последнем вагоне, там часовой маячил, а я встал, отряхиваясь, отдав им последний привет, ударив по сгибу локтя, показывая всё что думаю, и развернувшись, побежал прочь. Надо от одежды заключённого избавится. Обычная городская одежда есть, сейчас искупаюсь, и можно переодеваться в чистое. Вообще вода уже холодная, не для купания, меня из колонии забрали одиннадцатого сентября, пятница. Через несколько часов суббота наступит. Что дальше делать, я уже решил. В отшельники подамся, уйду в леса, найду сторожку заброшенную и буду жить, охотится, грибы собирать. До конца войны так проживу, и дальше выйду к людям. На фронт уж не пошлют, закончилось всё, а от остального отобьюсь.
Я не считаю себя трусом или предателем. Я воевал, честно воевал, и хорошо, пока по рукам не надавали, и на зону не упекли. Продолжать снова, как будто ничего не было, не буду. Да я знаю, есть такие люди, прощают, но я не такой, я не буду прощать. Не умею.
Обидно, но поймали меня этой же ночью. Под утро, пинком. Оказалось, искали пропавшего в лесу ребёнка, прочёсывание шло, а наткнулись на меня. Скрутили, так что не пошевелится, ещё и попинали, выпытывая, не я ли ребёнка скрал. Пока милиционер не подошёл, что участвовал в поисках. Я не переоделся, видно, что беглый.
- Кто такой?
- А по мне не видно?
Уже светало, и поисковики гасили факелы некоторые расходились, звали ребёнка. Девочка, судя по имени.
- Не ершись. Я по-хорошему спрашиваю.
- Бежал с эшелона, добровольцев везли с разных зон на фронт. В штрафбаты.
- Там же обучать должны?
- Это тех, кто не воевал и не служил. А я с начала войны и до июня этого года в войсках, пока под трибунал не попал.
- Так чего бежал, если доброволец?
- Я не доброволец, меня вытолкнули из строя. Того кто это сделал я убил, есть специальный удар в горло, умирает через час, максимум два, задыхаясь и кашляя, но меня всё равно записали. И в карцер сунули. А я утёк.
- Давно?
- Через час как стемнело где-то.
- Ясно. Кем в армии то был?
- Последняя должность?
- Да.
- Заместитель начальника штаба бригады по разведке. ПНШ-два, Пятой гвардейской танковой бригады. Капитан. Дважды Герой Советского Союза.
Глаза троих парней, им нет и восемнадцати лет, мужика, похоже из фронтовиков, калека, кисти руки нет, двух женщин и старшины, надо было видеть.
- А как так? - спросил милиционер.
- Да просто. Приказал мне командарм, когда части в окружении попали под Харьковом, выводить к своим. Больше ста тысяч вывел. А тут последняя группа, и немцы на хвосте, моторизованная рота. У меня танк, топлива нет, снаряды есть. Я показал куда и как им пройти через передовую к нашим, а сам роту встретил и придержал. Сжёг три танка, несколько грузовиков. В общем, меня подбили, танк горит. Еле выбрался. Контузило хорошо. Один был, экипаж с остальными отправил. Сам перешёл фронт в другом месте, а там свежая дивизия. Решили, что капитаны такими молодыми быть не могут, документы липа, в штаб моей армии запросы слать не стали. Выбивали признание что я диверсант немецкий. Или ряженый, форму с убитого снял. Я разведчик, контуженный, мне убить этих четверых что сплюнуть. Вот и убил, как избивать стали. Меня в погреб, потом начальник разведки дивизии допрашивать стал, и эти избивать. Очнулся в землянке, смог дверь открыть, я в плохом состоянии был, оглушить часового не смог бы, убил я его и утёк. А днём застрелил и майора, и сержанта, что меня избивал. У меня жизненное кредо такое, я всегда мщу. И своими я их не считал. Потом вышел к своим, а меня под руки, и в камеру, свидетели были как часового убивал, остальных досказать не могли, но всё равно притянули к делу. Пять лет дали, вместо пятнадцати. Я не признавался. Думал хоть тут спокойно поживу, в колонии. Два месяца счастья, форму для лётчиков шили, а тут раз, этот подлый толчок в спину и меня сразу записали в добровольцы. Твари.
- Подстроено? - проявил проницательность старшина.
- Конечно. Вот и решил уйти в леса, буду на заимке какой жить, охотится. После войны выйду к людям. Опознаюсь и дальше что будет.
- Фронта боишься?
- Старшина. Я больше тысячи немцев лично убил, своими руками. Я не боюсь. Меня в штрафбат отправят, там процент выживаемости семь-девять процентов. Поверь, я попаду в оставшиеся девяносто. Мне это надо? Я лично считаю, что свой долг выплатил в полной мере, после предательского суда, пусть дальше без меня воюют, тем более не считаю, что кому-либо должен.
- Раз разведчик, то следопыт?
- Нет старшина, вот в этом я как раз такой же профан, как и все. Ясные следы увижу, остальные нет, не обучали. Это же целая наука. Пожил бы в лесу, может и научился, но сейчас вам помочь не могу. Я бы сделал, если бы мог.
В это время донеслись крики, похоже нашли, живая, меня подняли и повели, идти я мог. А потом село какое-то, пролётка, и железнодорожная станция. Меня отправили в Москву следующим эшелоном. В купе везли, в наручниках, трое милиционеров. Кто-то из них не спал, и наблюдение за мной было постоянным. Боялись, что сбегу. Так и доставили в Москву. Там в какое-то здание, кажется военным принадлежит, а запрели в кабинете, я на диванчик прилёг, и вскоре зашёл, быстрым и стремительным шагом, маршал Шапошников.
- Да, беглец, заставил ты многих понервничать. Зачем с эшелона сбежал?
- Карцер не понравился.
- Про карцер ничего не знаю. Стоит сказать, удивил. Думал ты с первой группой вербовщика вернёшься к своим, а ты вон сколько продержался.
- Армия для меня больше не своя. Значит, это вы всё устроили, чтобы меня добровольцем записали?
- Нет конечно, только намекнул что ты нужен.
- Армии я не нужен, суда бы не было, если бы нужда была. Там я был пострадавшим, а перевернули всё наоборот, что меня сделали виновным. Так что на фронт я не хочу. Верните меня пожалуйста обратно в колонию. Там тихо, не стреляют. Я выспался впервые, не слыша шума бомбёжки или артиллерийских ударов.
- Знаешь, я дал аналитику всю информацию по тебе, и парадоксальный факт, там где ты, там сопутствует успех в наступлении. А всё довольно точные данные по противнику и представленные вовремя. Как это делаешь выяснить не удалось. Почему ты не хочешь на фронт я понял, но почему бросаешь своих?
- Где я их бросил? Скорее они меня. Удара в спину не прощают. Я убил тысячу немцев, и думаю с меня хватит и этого.
- Тысячу?
- Ну округлил, но восемь сотен точно есть.
- Значит тебя всё устраивает?
- Более чем.
- А если я попрошу?
Несколько секунд я размышлял, после чего печально вздохнул и спросил:
- Я вам зачем нужен? Я же не палочка-выручалочка. По щучьему хотенью не работаю. Тем более после трибунала желания помогать кому-либо не имею совсем. Везде буду работать из-под палки. Извините, но в этой истории вы для меня совсем не добрый волшебник. Скорее наоборот.
- Я тебя понял. Хорошо, буду говорить твоими словами. Ты уже отомстил обидчикам, так что не стоит из себя строить обиженного. Суд был, но по делу. Предлагаю сделку. Тебе возвращают звание и награды, всё чего был лишён, отменяется решение военного суда. Войну закончишь гордым бойцом Красной Армии, а не вшивым заключённым. А за это ты сделаешь то, что МНЕ нужно.
- Может я вам то что нужно, и меня обратно в колонию, и забываете о моём существовании?
- Не хочешь всё вернуть?
- Ой да можете себе всё забрать, дарю.
- Нет, только отмена решения суда, и возвращение утерянного.
- Блин… - сказал я после некоторого раздумья. - Согласен. Слушаю вас, «добрый» волшебник.
- Мне нужен командующий группы армий «Центр», генерала Клюге, с картами и всеми документами по скорому по наступлению немцев на Москву.
- А вы понимаете толк военных извращениях, - с восхищением протянул я. - Вернёте всё сейчас или потом?
- Как будет результат. Возврат утерянного и будет наградой за выполнение задания.
- Тогда условие с моей стороны. Чтобы такая просьба была один раз, в первый и последний раз.
- Я подумаю.
- Ну я так и думал. Хорошо. Путь будет как вы сказали. Мне нужен самолёт. Надеюсь вы знаете где штаб этого Клюге? Или мне самому искать?
- Известно. Вылетаешь сегодня на закате. Уже всё готово. Амуниция и оружие тоже. Операция тайная, о ней никто не знает, курирую всё я лично. Где тебя заберёт самолёт с грузом, обговорим отдельно.
- Нужно бесшумное оружие, винтовка и короткоствол.
- Будет.
- Добро.
На этом мы и скрепили сделку рукопожатием. А с маршалами можно иметь дело, но один раз, предложит ещё что-то подобное - пошлю. Вот честно, уж лучше обратно в колонию, но тот на неё не согласен. Меня всё равно втянут в это дело, а тут хоть своё отыграю назад. И это не штрафбат. Ну его к чёрту.
Маршал ушёл, а вот я задумался, не смотря на мой бравый и уверенный вид, в результате я особо не сомневался. Какой к чёрту Клюге? Так мне его и дадут похитить. Ага, ещё и бумаги в придачу. Что-то маршал заигрался, требования невыполнимы. Я пока не так категоричен, прибуду на место, там видно будет, дрон покажет все расклады, но всё равно, это не операция, это опаснейшая авантюра. Ещё и прыгать ночью с парашютом. Это будет мой второй прыжок в этом теле, первый во время побега был удачным, как тут повернётся, увидим. Главное не на лес прыгать, в поле пусть сбрасывает, я об этом пилота особенно предупрежу. Жаль, план с тем милиционером в лесу не сработал, ведь признался в убийствах, пусть и при самообороне, что отрицал до этого, думал новое следствие, суд, и здравствуй родная колония, но не сработало. А так мне дали выспаться, хотя список необходимого я накидал, хоть какую-то компенсацию получу за эту операцию, возвращать и не подумаю, и вечером подняли, отвезли на аэродром. А там знакомый старый «Дуглас» ожидал. Ну да, тот самый, пробоины пулевые заделаны, но латки видно. Вот так проверил мешок с грузом, его отдельно с парашютом скинут, внутрь мне лезть не дали, мол, долго упаковывать, и вскоре мы были в воздухе. А вокруг быстро темнело. Я же размышлял о маршале. Тот ясно дал понять, что и дальше будет меня использовать в подобных делах. Оно мне надо? Оно мне не надо. Значит маршала будем валить. После этой операции найду возможность. Ждать, когда тот сам умрёт, вроде в сорок пятом от туберкулёза, вон, покашливал уже, я не хочу. Это долго. А то назначат главным диверсантом, ещё и после войны буду под присмотром. Это же ужас, а не жизнь. Нет, маршала нужно валить, а потом на какой тихой штабной должности спокойно до воевать до конца и демобилизоваться. Да, план хорош, он мне нравится, так и поступим. А пока ожидаем высадки, похоже до неё не так и долго осталось. Где меня заберёт самолёт с грузом, уже обговорили, как я понял, там другой борт будет, сигналы опознавания тоже. Работаем. Наконец сигнал, первым мешок за борт с грузом, следом и я шагнул. Вытяжной шнур выдернул купол, вот так и опускался вниз, а там темно. Только белел в стороне купол с грузом. Он чуть дальше спускался.
Земля довольно больно ударила по ногам, сам я в новенькой красноармейской форме был, есть и новая гражданская одежда, но она с грузом была, пока ещё не видел. А так смотал и прибрал купол в хранилище. У меня там почти пятьдесят кило свободного, за два месяца освободил. Где подъел, где выкинул не нужное. Инвентаризацию провёл, остальное всё нужное. Вот так и побежал к мешку. Тут купол тоже прибрал, мешок распотрошил, подсвечивая фонариком, а неплохой набор, даже шнуры для вязания были. Большая часть в хранилище ушла, заполнив до ста процентов, я выкинул парашюты, и ушло всё, так что побежал к дороге. Винтовка «СВТ» с глушителем была, как и два «Нагана», а я ещё «Вальтер» просил, но его зажали. Шум движков самолёта совсем пропал, вокруг просыпалась ночная жизнь, стрекотали кузнечики, ветерок ворошил траву. Собравшись, я побежал прочь. До Витебска не так и далеко было. Немцы штаб перемещали, наши бомбили его ночами, высотники работали. Вот сейчас в Витебске пока. Достав дрон, я поднял его метров на триста, осмотрелся и нахмурился. Похоже засекли выброску, стягивали подразделения сюда, перекрывали отходы. А, теперь вижу кто засёк. Пост на дороге, видна длинная антенна рации. Ну да, парашюты могли видеть. Вот блин. Ладно, валим, я уже присмотрел проходы, что немцы пока не контролировали, так что оседлав велосипед, приналёг на педали. Осень, хорошо сильных дождей пока не было, почва не раскисла, велосипед катил легко. За два часа ушёл за зону поисков, а её похоже расширяли, тоже поняли, что вырвался из окружения, и дальше катил.
Впрочем, признаюсь честно. Я солгал. Ни к какому Витебску я не ехал, а путь мой лежал в сторону ближайшей железной дороги, по которой и собираюсь добраться до Минска. Впрочем, также и обратно. Сам город сильно пострадал во время боёв в сорок первом, да и наши налёты ночные устраивали, бомбили. Это я к чему веду. Всё это мне нафиг не нужно, но маршал ясно дал понять, что от меня не отстанут. Убить его я смогу, даже не используя дальнобойное оружие, под несчастный случай, но это ничего не даст, обо мне знает слишком много народу, поэтому чтобы от меня все отстали, я просто обязан завалить это задание. Провалить его. Украду какого штабного офицера, желательно связиста, грохну парочку генералов и вернусь. Пусть дальше сами. Скажу, это всё что смог. А там уже как дальше закрутится. Вряд ли маршал выполнит своё обещание и всё вернёт, я же задание провалил, вот и будет принято какое-то решение. Пока не знаю какое, но будет. Надеюсь не штрафбат, хотелось бы соскочить с этого «счастья». А Минск по банальной причине. Прошлый год я прощёлкал, будучи курсантом школы младших лейтенантов, да и тут в колонии срок тянул. Да, я о припасах, о свежих и молодых фруктах и овощах. Мне нужны помидоры и огурцы. Делать салаты зимой, сметаны запас пока был, это просто замечательно. Я покупал огурцы в Киеве, помидоры, делал запасы, но всё закончилось до Нового года, как не экономил. Мало купил. Картошки свежей нужно. В общем, свежих продуктов. Варенья там, мёда свежего. Да много чего. Понятно, что в хранилище нет места, всё занято, но я готов пожертвовать чем-то из своих запасов. Оружия у меня мизер. По одному, «ППШ», «ППД», «МП-40», «ПТРД-41», «М-34», «ДТ-29», «ДП-27», «АВС-36» с оптикой, карабин «Мосина», по две «СВТ» и винтовки «Мосина», там в снайперском варианте были, карабин «Маузера» и второй, уже с оптикой. Ко всему этому вполне солидный боезапас. Из пистолетов, тоже выбор невелик: два «Вальтера», два «Парабеллума», один небольшой «Маузер», второй большой, революционный, с деревянной кобурой-прикладом. Из револьверов, три «Нагана». Два с глушителями, как и одна «СВТ». Это всё. Ах да, десяток ручных гранат, и десяток немецких противопехотных мин, плюс две сигнальных ракеты-растяжки. Не успел потратить.
Запасы солидные, но оружие выкидывать не буду, для каждого найдётся своя специфика задач. Нет, проще от мотоцикла избавится и запасов топлива. Одну канистру оставлю на всякий случай, да для генератора, заряжать дрона, и хватит. Это больше сотни кило чистого веса, с топливом так двести. Пока хватит и велосипеда. А почему Минск, то у Витебска слишком большие поиски начались, а это подозрительно. Пусть ищут, а я пока в Минске побываю, время потрачу. Вернусь, тут надеюсь к тому моменту всё успокоится, и выполнив задание, по своему разумению, не так как от меня хотели, и дальше возвращаюсь к своим. Где будет посадка самолёта, уже прикинули, на шоссе между Витебском и Могилёвом был удобный участок ровной трассы, самолёт сядет, я там подам сигнал. А сигнал подам через рацию. Мне выдали немецкую переносную, «Телефунгер», для диверсантов. В грузе была. Дальности хватит. Радист слушать будет волну, услышит нужный сигнал, отправит самолёт. Не он конечно, командиры, что за это отвечают, но экипаж самолёта будет отдыхать в полглаза, чтобы немедленно вылететь. Вот такой был план, и я собирался сыграть свою партию. Чуть позже, снова подняв дрона, убедившись, что покинул пока зону поисков, достал мотоцикл и погнал на нём, это позволило мне удалится за час почти на двадцать километров. Пусть свет фары мог привлечь внимание, но за своих примут. Кто ещё тут будет ездить на мотоцикле? А за час до рассвета я выехал к железной трассе. Работающей. Витебск-Могилёв. Даже разогнавшись по насыпи, догнал эшелон, лесом гружён был, и уцепившись за заднюю площадку, отпустил мотоцикл, и тот кувырком пошёл с насыпи. Жаль машину, вот действительно жаль, но будут у меня ещё такие трофеи. А место освободить надо было. Просто где бросить, рука не поднималась, я тот ещё куркуль, но вот так, отпустил и забыл, это ещё ничего, терпимо.
Железнодорожный узел Могилёва эшелон проходил медленно. Похоже тот без остановки, ну кроме замены паровоза, шёл куда-то в сторону Германии. Они вывозили лес, землю, да всё ценное. В общем, я решил сойти в Могилёве. Было девять утра, даже прикорнуть на площадке успел, и вот так спрыгнув, не в красноармейском был, а в гражданской одежде, даже аусвайс поддельный имел, правда с отметками Витебска, но не страшно, отболтаюсь. Тем более сошёлся с одним поволжским немцем, тоже из командиров, и тот за два месяца здоров меня подтянул, почти убрал акцент. У того чуть рука искалечена, минами накрыло в бою, пальцы не гнулись и выдать даже норму тот не мог, перевели в кладовщики, а так репетиторством зарабатывал на мне. Оба были довольны сделкой. Сам Могилёв также сильно разрушен боями летом сорок первого был, особо заново не отстраивали его немцы, если только для себя что-то. Было несколько свежих зданий, и ещё несколько в последних элементах достройки. Кстати, строили советские военнопленные. Незаметно состав покинуть не удалось, заметили двое полицаев. В принципе удивления это не вызвало, не я первый, и не я последний, с состава ещё четверо спрыгнуло, всех задержали и повели в комендатуру. А там два золотых русских червонца писарю, тот меня сразу опознал, родственник его, и меня отпустили, ещё и отметки поставили, что могу в городе пребывать. Стихийный рынок в городе был, вот туда и направился. И зачем мне Минск? Да тут всё было. Чёрт, даже дыни и арбузы. Несколько немцев, отобрав крупную ягоду, нарезали, сахарный сок по рукам тёк, и ели с большим удовольствием. Запах свежего арбуза выбивал слюноотделение. Ну вот они откуда тут? Закупался тем что хотел. Немецкие марки уже закончились, тратил советские рубли, тут они тоже вполне входу были. Хотя конечно курс дольно сильно изменился. Арбузы покупал только резанные, как и дыни, при мне их большим ножом пополам, если красный, беру, если не свежий, или молодой, мне такого не надо. Подходил с корзиной, сверху прикрытой платком. В такую четыре половинки крупных арбузов уходило, два получается покупал за раз, а так как я подходил к тому торговцу раз десять, закупился солидно, да и дынями. Огурцы, помидоры, всё брал, только с грядок. Тут холодно, но поздний урожай ещё снимался. Правда огурцы немного пожелтели, кожица жёсткой стала, опоздал я с ними. Яблоков две корзины, груш столько же, вишни, или скорее даже черешни, слишком крупная. Или сливы неплохие, глаз радовали. Мёд купил, сметаны немного, всё что осталось. Разных варений. Деревенских тут хватало, было что брать. Брал именно урожай, сало солёное и остальное не брал, у самого запасы солидные. Правда, один раз соблазнялся, половинку окорока взял, уж больно пах так, что я сытый, а слюной захлёбывался.
А ночью покинул город, да холодно спать, всё же направился в Витебск. Да тут как рок какой-то, попутный эшелон именно туда, вот и зацепился, на площадке устроился. А дальше всё просто, неделю потратил, уже конец месяца был, сентябрь к концу подходил, и выполнил план. Свой план. Выкрал оберста, это подполковник по-нашему, связистом был, приближенный к Клюге, ночью устроил поджёг в здании штаба, там первый этаж заполыхал, застрелил издали какого-то генерала, там тревога поднялась, дал сигнал, и доехал на угнанной машине к месту встречи. Не только на самолёт я с пленным успел, но когда светало, мы пересекли линию фронта. Успели. Сам самолёт меньше «Дугласа», с верхним расположением крыла, одномоторный. Четыре пассажирских кресла и грузовой отсек были. Правда, над Москвой дождевой фронт, осень всё же, поэтому дали запасной аэродром в районе Загорска. Я не сразу понял куда мы летим, пока не вспомнил, что после развала Союза его переименуют, вернув старое название, Сергиев Посад. Дальше машина, и нас в Москву, под проливным дождём. По телефону я уже доложился какому-то генералу из Генштаба, с Шапошниковым не соединили, да и не видел я его после возвращения. Писал рапорты, не один, больше выдумка, но по реальным делам описал всё точно. Генерала убил, это было, в штабе пожар устроил, это тоже было, связиста выкрал, вот он. Что я получил за это? Второго октября, я был отправлен в составе маршевой роты на фронт, простым красноармейцем. А первого октября ко мне зашёл знакомый майор, недавно тот носил шпалы капитана, но уже поднялся на ступеньку. Это порученец Шапошникова был. Тот вполне толково и довольно кратко объяснил суть недовольства шефа. Задание не выполнил, сделка сорвана. Решение суда не отменяли, просто я искупил кровью и делом свой проступок. Это мне так оформили доставку подполковника. За то, что я убил какого-то генерала, командира дивизии охраны тыла, мне особо бонусов не перепало, как и за пожар в штабе группы армий «Центр». Звания не вернули, награды тоже. Просто я стал обычным бойцом, красноармейцем, чему я был жуть как доволен. Штрафбат пролетел мимо, остался при своих. Да я в шоколаде. Теперь тихо, не привлекая внимания дожить до конца войны, и всё, план сработал. А там под конец какое геройство совершу и вернут мне мои награды. Они и так при мне, но носить официально пока не могу.
Жаль конечно, что снова на фронт, на передовую, окопником буду, небольшой опыт, но у меня был. Однако какой опыт не имей, пуля всегда – дура. В такой войне дожить до конца дело сложное. Поэтому решил по тыловому направлению идти. Как бы только зацепится? Да ладно, с интендантами пообщаюсь, найду того, с кем можно договорится, и готово. Один минус в моём плане. Я знал куда еду. Сталинградский фронт. В этой реальности, видимо с моим вмешательством, потери наших, когда несколько фронтов сгинуло в котлах, были куда более велики, поэтому Сталинград удержать не смогли, наших скинули в Волгу, как те не цеплялись за каждый дом. Немцы сами в тех боях больше ста тысяч солдат и офицеров потеряли, но и наши не сдавались, попытки высадить десант, закрепится на берегу, в постройках, точнее в развалинах, в порту, в том что от него остались, были сбиты. Это всё что мне известно. А Сталинградский фронт требовал всё больше и больше «мяса», и в эту мясорубку везли и меня, с тремся сотнями новобранцев. Им дали короткий двухнедельный курс бойца, многие до этого не служили и оружие в руках не держали, и вот так под натужные шутки и песни, мы и катили на юг. Среди бойцов маршевой роты было десяток фронтовиков, из госпиталей, не повезло им так, мы держались вместе. Одеты не в новенькие шинели как остальные, а потёртые, с подпалинами от костра и прожжёнными дыркам и от угольков. А везли нас двое, молодой не нюхавший пороху лейтенант, и старшина. Не окопник, тыловик. Из фронтовиков сбили отделения, вот и мне досталось два десятка мужиков. От городских интеллигентов, до колхозников. М-да, пришлось строить и обучать жизни отделение, делясь своим фронтовым опытом, занимать людей, чтобы не думали думки тяжёлые. Если бы лейтенант, пентюх, не проболтался куда нас везут, тот и сам боялся, было бы куда легче.
Поделиться книгой: