Помоги проекту - поделись книгой:
Аристократические пальцы нежно перебирали клавиши белоснежного рояля «Братьев Дидерихс». Глаза прикрыты, брови страдальчески сведены, высокий лоб прорезала тонкая вертикальная морщинка. Худое лицо графа казалось необыкновенно одухотворенным – как у Пуси после мгновенной и тайной ликвидации банки сметаны.
Мелодия была незнакомая и странная. Слышались в ней трели птиц и низкое жужжание квадрокоптеров, переливы весеннего ручья и стрекот трехмерного принтера, печатающего модную шляпку от Ламановой.
– Сумбур вместо музыки, – вынесла вердикт Лиза, цитируя «Правду» от тридцать шестого года. – Лучше бы «Антошку, пойдем копать картошку» сыграли. А то за окном дрянь, и вы тут тоску вселенскую разводите.
Граф Александр оборвал композицию на полутакте. Не поднимая головы и не открывая глаз, он произнес:
– «Никогда ничему не поверите, прежде чем не сочтете, не смерите… Никогда никуда не пойдете, коль на карте путей не найдете… И вам чужд тот безумный охотник, что, взойдя на нагую скалу, в пьяном счастье, в тоске безотчетной прямо в солнце пускает стрелу». – Он открыл глаза и посмотрел прямо на Лизу. – Светлого утра, сударыня. Неужели в вас нет ни капли романтики?
– Романтика – удел богатых бездельников, – пожала плечами Лиза. – А мне работать надо. Домашки на дурацких ветеринарных курсах задают немерено.
И потопала к блестящей кофеварке, заказанной Филиппом Петровичем аж из Германии.
Вообще-то наверху, на шестом этаже, был бесплатный кафетерий, и очень даже неплохой, только для сотрудников Канцелярии. Но кофе там не подавалось – в связи с отсутствием спроса. Впрочем, это нисколько не мешало Лизе каждый день туда заглядывать и выносить полные карманы халявных пирожков с разными ягодными и овощными начинками. Пирожки с цветной капустой оказались на удивление хороши.
Потягивая вполне приличный немецкий эспрессо, Лиза бросила шляпу на свой тонконогий инкрустированный стол, включила плоский компьютер с золотой рыбкой и запустила очередное познавательное видео, присланное ей куратором курсов. Филипп Петрович на следующий же день после телепортации записал ее на онлайн-повышение квалификации. Штатный ветеринар Седьмого отделения обязан был предоставить в Статистический комитет диплом о высшем медицинском образовании.
Однако вместо того, чтобы послушно впитывать лечебную мудрость Российской империи, Лиза исподлобья рассматривала Розовую гостиную, в которой, собственно, и располагалось Седьмое отделение Личной Канцелярии Ее Величества.
Комната была не то чтобы небольшой – метров пятьдесят тут набегало, – но какой-то излишне насыщенной. Из всех помещений Офицерского собрания именно Розовая гостиная, располагавшаяся в угловой башне, подверглась наименьшей модернизации. По словам Филиппа Петровича, изначально она предназначалась для «традиционной релаксации» сотрудников, однако после создания Седьмого отделения старинный зал отдали Ищейкам, а всем остальным агентам Личной Канцелярии предложили релаксировать в тренажерном зале, напичканном всяким современным оборудованием.
В Розовой же гостиной сохранился эдакий оазис девятнадцатого века. Тут было всё: тот самый белый рояль, который Лиза за неделю возненавидела лютой ненавистью из-за графских музыкальных экзерсисов, пара-тройка нелепых китайских ваз, тяжелые бархатные портьеры с кистями, избыточная лепнина. Всё это барочное великолепие венчалось роскошной люстрой с сотней Разумных Лампочек (не считая компьютеров – одна из немногих примет двадцать первого века в этой принцесскиной башне). Люстра не нуждалась в выключателе и жила собственной жизнью, реагируя на восход солнца, количество облаков на небе и степень задернутости штор.
Со стен на Лизу смотрели хорошо известные ей лица Суворова, Кутузова и еще какого-то смутно знакомого дяденьки в мундире петровских времен. Однако хватало тут и современных картин военной тематики, ни герои, ни сюжеты которых Лизе были совершенно не понятны. Например, слева от ее стола висело батальное полотно, которое условно можно было бы назвать «Перелет квадрокоптеров через Альпы», а возле двери красовался гигантский яркий холст, получивший от Лизы пышное имя «Грюнвальдское робото-лазерное мочилово».
Лиза никогда не была большой поклонницей живописи, но эти картины вполне одобряла: во-первых, они ее развлекали и помогали отвлечься от скучного высиживания за столом (пока что никаких дел ей не поручали, да, кажется, и поручать особо было нечего – Ищейки явно не были завалены работой), а во-вторых, художества закрывали собой большую часть тошнотворно-леденцовых стен.
– Современный ветеринар обязан разбираться в технологиях на уровне опытного программиста… – вещал тем временем Лизин компьютер. – Трехмерная печать протезов внутренних органов… Рассмотрим пример успешной замены лопнувшего панциря красноногой черепахи на искусственный, распечатанный на принтере модели «Ветеринарный Особый №1801»…
– Во имя Господа Бота, что за трешняк-то? – заворчала Аврора со своего рабочего места. В отличие от Лизы и графа (который сейчас стоял в картинной позе возле окна), стола у нее не было – программистка забилась в угол изящного антикварного диванчике в стиле салона мадам Рекамье. Узоры золотистой атласной обивки скрывались под грудой пыльных проводов, пластмассовых переходников и прочей компьютерной дряни. – То на пианине бренчат, то про черепах красноногих мозг забивают. Сложно себе в наушник звук пустить?
– Сложно, – искренне пожала плечами Лиза. – И вообще, я даже не знала, что так можно.
Аврора тяжело вздохнула, выбралась из своего гнезда и по-утиному прошлепала к Лизиному столику. Пухлые пальцы легко пробежались по клавиатуре, Лизин Перстень коротко вспыхнул, и голос лектора плавно переместился в ее правое ухо.
– Наслаждайся. А у меня свидание.
– Да? Где?
– Прямо здесь и сейчас.
После такого анонса Лиза, естественно, потеряла остатки интереса к несчастной красноногой черепашке, которая жила себе не тужила, пока на нее не свалился грузовой квадрокоптер, доставлявший тройную порцию блинов с малиновым вареньем из «Омелы», – и, сгорая от любопытства, полностью переключилась на Аврору.
Между тем, та преспокойно забралась обратно на свой диван и уставилась в свой лэптоп с цветочками. Ну и выдержка, восхитилась Лиза, с минуты на минуты ухажер в гости пожалует, а она на дверь даже и смотрит.
Как выяснилось спустя пару минут –
– При-при-при-при-привет-вет-вет-вет… Я ску-ску-ку-ку-кучал. Ты сегодня выглядишь от-от-от-от-от-от…
– Блин еловый, опять заело.
Возле Аврориного диванчика материализовался невысокий щуплый парень в вязаной кофте, почти как у деда, только подлиннее и с широким отложным воротником. К Лизе он стоял спиной, поэтому лица она его не видела. Сложно было сказать наверняка, но, кажется, парень выскочил прямо из Аврориного лэптопа. Ухажер был полупрозрачным и мерцал синеватыми искорками, как давешний двуглавый орел из Перстня. Но в отличие от молчаливой птицы, кавалер-голограмма жаждал общаться со своей пухлой создательницей. Голос у него был довольно приятным, но сильно квадратил и заикался, как клубная музыка у плохого диджея, и это всерьез действовало на нервы.
Граф Александр равнодушно взглянул на призрачного гостя через плечо и вновь отвернулся к окну, за которым усилился снегопад. Разноцветные квадрокоптеры мужественно продирались сквозь белую пелену, расшвыривая винтами тяжелые мокрые снежинки.
Насколько Лиза успела понять за эти дни, отношения Авроры и фон Миниха складывались не очень. Она презирала его за снобизм, а он не принимал её бунтарства. Потому в Розовой гостиной, как правило, стояло густое, как осенний петербургский туман, молчание.
Лиза нервно хихикнула:
– Святые салицилы, ты что же это, с электронным джинном встречаешься? Потерла пару клавиш и выпустила бойфренда из заточения в дебрях микросхем? Впервые вижу джинна не в набедренной повязке, а в бабкиной кофте.
Аврора, не отрывая глаз от экрана, молча прошлась по клавиатуре, и ответ Лизе поступил от неожиданного источника. Мерцающий парень неуловимым движением повернулся к ней лицом – кстати, вполне приятным, хоть и немного угловатым:
– При-при-при-приввет! Я не-не-не-не джиннннн. Я бой-бой-бой-френд Авроры. Кондратий.
– Батюшка миотропный бендазол! От такого и правда кондрашка хватит, – пробормотала Лиза, лихорадочно соображая, какого поведения в данном случае требуют от нее правила этикета. Как следует здороваться с голограммой? Пожать руку было бы бестактно – пальцы просто сомкнутся в наэлектризованной пустоте.
– Эээ, здрасьте, Кондратий, – выдавила она.
Парень смотрел на нее уверенно и спокойно. Сквозь его синеватые очертания можно было во всех подробностях рассмотреть лица нарисованных роботов, плавящих друг друга лазерами с невозмутимым видом.
Интересно, у него есть собственный разум? Или он полностью управляется Авророй? Сейчас проверим.
– Кофе хочешь, Кондратий? – лукаво спросила Лиза, зная негативное отношение к подобным напиткам его создательницы, уважавшей исключительно свежевыжатые соки, преимущественно из брюквы. – Как ты подзаряжаешься?
– Я заррряжаюсь от электрррриче-че-че-ческой сети с напппппряжением двести двадцать во-во-во-вольт, – простодушно ответил мерцающий паренек. – Что та-та-такое кофе?
– Кофе течет в жилах лучших из людей, – торжественно сообщила Кондратию Лиза, поглядывая на Аврору, которая хмурила еле заметные бровки, но клавиатуру пока не трогала.
– В жилах течет кровь. Кровь де-де-де-делится на четыре группппы. Ни одна из них не называется "ко-ко-ко-фе". Зна-зна-значит, кофе – это пятая группа крови?
– Клянусь вселенским пенициллином, истинно так! – авторитетно заявила Лиза. – Это я как врач тебе говорю.
– За-заф-фиксировано, – отрапортовал Кондратий, всё так же спокойно глядя на Лизу. – Аврора Успе-пе-пенская – лу-лу-лу-лучшая из людей. Зна-значит, ее групппппа крови – «кофе». Вношу изме-ме-мения в медицинскую карту Успенской Авроры Валерьевны… Группа крови но-но-номер два – отмена; новые данные. В случае не-не-необходимости, переливать кровь группы «кофе»…
– Так, ну всё, хватит! – возмутилась Аврора и ожесточенно застучала по клавишам. Ухажер с едва слышным электронным потрескиванием спрятался обратно в свою розовую темницу. – Кондратий и так у меня глючил, а тут ты еще влезла со своим кофе. Всё его самообучение накрылось большим масляным блином с еловым повидлом… Теперь еще перезагружать его, возвращать к вчерашнему бэкапу. И свою карту медицинскую переписывать. Ну спасибо тебе, Лиззи!
– Ага, значит, не бывает идеальных парней, даже электронных? – злорадно спросила Лиза, довольная, что сумела за тридцать секунд взломать сложную компьютерную систему – это она-то, которая за свои три десятка лет так и не научилась вставлять таблицы в простой текстовый документ! – Ты бы лучше своего Кондратия чувству юмора обучила. Где ты вообще его откопала?
– Да есть у нас такая певица-голограмма Бета, система безопасности у нее смехотворная… – неопределенно сказала Аврора, углубившись в компьютер.
– Бета? – изумилась Лиза. – Я ее видела в рекламе по «Всемогущему». Русые косы, вышитый сарафан… Голос Фроси Бурлаковой… Она? Ты правда хочешь сказать, что эта румяная девушка с плаката «Будь победителем в соревновании за высокий колхозный урожай» – электронная фикция?! Так ты что, ее хакнула? Украла технологию?
– Не знаю, что такое «колхозный урожай», и уж тем более ничего не слышала ни про какую госпожу Бурлакову, – Аврора надменно поправила цилиндр, с которым не расставалась даже в теплом помещении, – но могу сказать тебе только одно: разработчикам защиты Беты следует идти в фермеры, разводить свиней, на большее они не способны… Хотя нет, – добавила она после некоторого размышления, – свиней им тоже нельзя поручить. И там всё напортят, лузеры.
– А в суд? В суд они на тебя не подали? – заинтересовалась Лиза.
– Чтобы обнародовать свой позор? Ха! – Аврора презрительно фыркнула.
– Слушай, но твой Кондратий совсем не похож на Бету.
– У тебя поразительная наблюдательность и необыкновенно острый ум, Лиззи, – с непередаваемым сарказмом отозвалась Аврора со своего диванчика. – Может, тебе в разработчики певиц-голограмм податься?
– А на кого он похож, твой парень? – допытывалась Лиза. Лишь бы только не смотреть занудливое обучающее видео!
– Да ни на кого, – поспешно сказала Аврора, оглядываясь на графа Александра.
– Нет, скажи, есть у него реальный прототип? Мне просто интересно, кто твой идеал мужчины?
– Пигмалион и Галатея двадцать первого века, – вдруг задумчиво сказал граф куда-то в стекло. – «Видел ваятель, как чистые крупинки камня смягчались, в нежное тело и в алую кровь превращались… Как округлялися формы – волна за волной… Как, словно воск, растопилася мрамора масса послушная и облеклася, бездушная, в образ жены молодой»… Вся и разница, что у Пигмалиона нынче клавиша «Энтер» вместо резца, а Галатея состоит совсем из других, не мраморных, волн…
– Да, из волновых полей оптического электромагнитного излучения. Когерентное излучение лазера. Если вам, ламерам, о чем-то это говорит, в чем я лично сильно сомневаюсь.
– А верни своего галатейного-галантерейного Кондратия назад, я его еще чему-нибудь полезному научу, – забавлялась Лиза, радуясь, что нащупала слабую точку непробиваемой Авроры. – Разным важным медицинским понятиям: как заливать за кадык, что именно нужно принимать на грудь, и всякое такое.
– Блин еловый, Лиззи! – рассердилась наконец Аврора и выпрямилась на своем диване, насколько позволяла мягкая спинка. Фиолетовые косички грозно разметались по пухлым плечам, старательно изображая из себя причёску Медузы Горгоны. – Что за мерзкое желание всё портить? Бумажки на тротуар бросает, голограммы с толку сбивает. С твоим появлением у нас же хаос начался! Полный ураган! Мы тут с графом и Карлом сидели себе в нашей Розовой гостиной, никого не трогали. Каждый занимался своим делом. И тут явилась, репка в кепке! Наместница Святого Котца на нашей грешней земле. – Голос Авроры был полон иронии. – Похоже, мы сильно нагрешили, раз нам такую наместницу прислали. Ну скажи, Лиззи, чего тебе в своей Швейцарии не сиделось, а?
Граф Александр сделал страдальческое лицо, словно лорд Байрон, которому на завтрак подсунули тухлое яйцо, отошел в дальний угол комнаты и, всячески показывая, что он не собирается участвовать в женских склоках, с преувеличенным интересом принялся изучать картину под условным названием «Зевотный Чесменский бой кораблей-беспилотников». Зевоту эта баталия вызывала прежде всего тем, что на ней не было никаких выстрелов, пушек, горящих парусов, прыгающих за борт матросов и прочего морского драйва. Весь бой выражался в том, что невидимый противник при помощи спутника, хорошо различимого в ясном небе, сумел дистанционно отключить все системы навигации и нападения на одном из кораблей, и мощное сооружение беспомощно и грустно болталось по волнам, как пустая рыбацкая шлюпка. Соответственно, второй корабль беспрепятственно пересекал чужие воды. Рассматривать на этом холсте было особо нечего, разве что искусно выписанных чаек, устроивших гнездо на палубе современного Летучего Голландца.
– Аврора, не поверишь – я бы с превеликим удовольствием вернулась домой! Мечтаю об этом больше, чем ты о реальном поцелуе своего Кондратия, честное слово, клянусь трицикликами всех миров, – призналась Лиза.
Игривое настроение как-то само собой сошло на нет. Вдруг навалилась тоска и ностальгия. Что я делаю здесь, в этом чужом и странном мире? – билась в голове одна-единственная мысль.
И вдруг унылый вопрос уступил место внезапной, блистательной, гениальной идее.
Лиза подпрыгнула на своем ореховом стуле, достойном парадной анфилады особняка предводителя дворянства Воробьянинова.
Глава 4
Оглядываясь на графа Александра, Лиза жарко зашептала:
– Слушай, Аврора! Слушай! Нам с тобой срочно надо посекретничать! Куда пойдем? В женский туалет? Там камер случайно нет?
– Во-первых, камеры в туалете – это нарушение Двадцатой Поправки к Конституции 1905-го года. – Аврора взглянула на Лизу с некоторым интересом. – А во-вторых…
– Что? Что во-вторых? – дрожала от нетерпения Лиза.
Сообщение от Авроры пришло на ее настольный компьютер, прямо поверх муторного ветеринарного видео, в котором теперь речь шла о никому не нужной медузе, получившей, благодаря трехмерному принтеру, новое щупальце взамен утраченного в бескомпромиссной драке с тихоокеанским лососем.
Послания от Авроры и вправду были оформлены в виде кружочка, исходящего из клювика шустрой черно-белой птицы с длинным хвостом.
Лиза потыкала мышкой туда и сюда, сделала необыкновенное глупое лицо, непроизвольно открыла рот, но наконец разобралась, где писать ответ.
Тем временем, от Авроры пришло очередное письмишко:
Молчание.
Лиза подняла глаза от монитора.
Аврора смотрела на нее пристально, прищурившись, да так, что глаза почти утонули в детских щечках. Затем подняла брови, по-воробьиному склонила голову набок. Потом снова обратилась к клавиатуре.
Лиза закатила глаза.
Лиза вздохнула.
Поделиться книгой: