Лисьи сказки

Они нежились на лужайке, зеленеющей в лучах весеннего тепла. Алексис, довольный и словно бы пьяный от любви, лежал на спине, подставив стройный животик солнышку, а Искорка нежно щекотала его кончиком хвоста. Он смеялся, перекатываясь с боку на бок, что немало веселило и лисичку, наслаждавшуюся их игрой.

– Фыр, щекотно! Ахахаха!

Так они игрались и кидали друг другу цветочки. Наступил вечер. Небо окрасилось в розовато-сиреневый фон. Они легли вместе, устав от активности, и стали любоваться миром. Алексис обнял Искорку и прикрыл глаза. Она положила голову ему на плечо, отчего ее аккуратные ушки слегка касались его скул. Это тоже было очень приятно, как и все то, что за весь день произошло между ними. Алексис внезапно подумал, что такое свидание он не забудет никогда. Искорка же подумала, что Алексис ей очень даже нравится.

– Ой, – произнесла она, притворившись, что испугалась. Чуткий Алексис моментально отреагировал:

– Что-то случилось?

– У тебя сердце так громко стучит! – радостно пояснила Искорка.

– Оооо, – Алексис снова ощутил себя растаявшим. Затем сказал, игриво подмигнув:

– По-моему, это даже очень хорошо.

Искорка рассмеялась и потерлась о его плечо носиком. Так они лежали и любовались небом и друг другом. И наступила, пожалуй, одна из самых романтических в этой истории ночей.

Алексис побеждает гончих

В одной из досок было довольно заметное отверстие. Это был результат плодотворной работы термитов, они прогрызли старую древесину, когда мигрировали сюда. Но сейчас термиты были далеко – они строили далеко-далеко за холмами себе новый дом. Так что термитов можно было не опасаться. А вот гончие собаки – то была настоящая опасность. Алексис знал это. Он помнил о первом своем приключении с доской, но сейчас у него не было никаких сомнений на этот счет. Он сильно похудел после жизни в доме у Генри, и с той поры практически ничего не поменялось – он много двигался, наполненный нескончаемой энергией и любовью к Искорке, а чувство ответственности за ее жизнь порой могло полностью захватывало его, и вот тогда открывалось второе, а затем и третье дыхание.

Он,прищуриваясь, оценочным взглядом уставился на отверстие в заборе. Краем уха он слышал лай приближающихся гончих. Медлить уже было нельзя. Затаив дыхание, Алексис разбежался и проскользнул в отверстие, точно шустрая белка. Правда, один из гончих псов все-таки заметил убегающего лиса, и решил вырваться вперед,чтобы успеть его схватить. Захваченная азартом псина сумела-таки достать кончик хвоста Алексиса, отчего тот, не успев обрадоваться своему триумфальному побегу, затормозил и остановился, ощущая, что предмет его гордости зажат в зубах у врага. В этот раз Алексис решил не совершать резких движений, чтоб не злить собаку, а вместо этого слегка прогнул гибкую спину и крикнул через забор:

–Эй, Собакен!

От такой удивительной наглости пес разжал зубы, и Алексис довольно взмахнул освобожденным хвостом. Но и это было не все. Ощущая свое превосходство – еще бы, надурил бешеную гончую! – лис смерил через отверстие глупого песика и, повернувшись к югу, пнул лапой ветхий забор. Как и следовало ожидать, вся эта довольно непрочная конструкция упала на голову опешившей собаке, от неожиданности не успевшей никуда убежать. Убедившись, что теперь «собакен» ему не грозит, Алексис гордо и весело поскакал вперед. Ему нравилось, как он обманул гончую, и пока он бежал, его пышный хвост был торжественно поднят кверху. Однако это были еще не все испытания. Ведь он не подумал об остальных собаках, тех, кто были в компании невезучей гончей. Эти псы были злее раз в то, к тому же они, подбежав к месту происшествия,осознали по запахам, кто именно поспособствовал ломке забора. Рассерженные, они полняли такой лай, что было слышно до протекающей в двадцати километрах от них реки.

Гордо и легко пританцовывающий Алексис, заслышав лай и топот, моментально рванул к камышовым зарослям, сменив гарцующую походку на стремительный, разрывающий легкие почти как у гепарда, бег. Зрачки у него снова расширились. Он не хотел стать жертвой, и потому бежал изо всех своих лисьих сил, не позволяя отдохнуть. Камыши были очень близко. Он видел их, и хотел как можно скорее достичь. Как известно, у страха глаза велики, и часто, боясь чего-то, мы можем не замечать ничего вокруг. Алексис увлекся бегом и ни о чем другом,кроме спасения уже не думал.

«Вау, – вдруг заметил он, – А ведь я гораздо быстрее этой стаи! Так можно практиковать каждое утро, уиииии…»

– Ой! – вдруг вскрикнул он, споткнувшись о маленький пенек и перекувыркнувшись через него. Зрачки в его блестящих карих глазах стали еще больше. Сердце пропустило несколько ударов. «Ой, ой, ой, – успел подумать он, – как я мог не заметить пень?»

Собаки неумолимо приближались, и их грозный лай шумел в ушах Алексиса. Не давая себе времени на размышления, он развернулся и пнул как можно сильнее задними лапами пенек. На первый взгляд, странное, это движение спасло ему жизнь. Пенек задел глаза одной псины, просвистел по ушам другой, напугал третью – в итоге вся стая разбежалась, потеряв всю свою хваленую организацию.

Алексис добежал до камышей и там лег на живот, позволив себе наконец-то долгожданный отдых.

–Ффууух, – выдохнул он, – Теперь-то я могу быть в безопасности.

Собаки, расстроившись и разочаровавшись в своей погоне за красавцем-лисом, поняли, что получили вместо него несколько болезненных травм и, жалобно поскулив, решили вернуться домой.

Алексис, погладив кончик хвоста, посмотрел им вслед. «Вот так,– гордо подумал он, – Теперь будет, что рассказать Искорке.»

Веселая жизнь Алексиса

Забыв о возможном риске запутаться в ветвях ивы, он, как белка, взлетел на ее ствол. Гибкий, быстрый и стройный, как тополь, он хорошо двигался по ее кроне. Собаки остались лаять далеко внизу и уже не могли напугать Алексиса. Он радовался, упоенный своей игрой, как вдруг случайно угодил в развилку между двух длинных ветвей. «Фыр, как в этой иве все запутано!» – подумал лис…

Прошло уже больше часа с того момента, как лис запрыгнул на высокую иву, спасшись тем самым от собак.

Алексис висел на дереве, зацепившись хвостом за цепкие прутья. Прямо под ним бегали, предвкушая легкую расправу, уже знакомые читателям Хлеб и Кекс.

«М-дааа, – думал про себя Алексис, – Если разобраться, у меня такая веселая жизнь. Ну, с ума сойти просто!»

Он понимал, что собаки его не достают, а хвост застрял глубоко в сети из прутьев ивы. Вначале его это злило, но сейчас почему-то было очень смешно.

Один вариант освобождения уже был у него в голове. Можно было просто-напросто оторвать кусочек хвоста, чтоб спрыгнуть с дерева, обманув предварительно собак, а затем уносить лапы. Но эстету Алексису не хотелось портить красоту и целостность предмета своей гордости, а потому он, пользуясь выигранным временем за счет того, что хаски не могли его достать,как бы ни пытались, продолжал висеть на иве и взращивать новые идеи. Ему даже это понравилось. Он ощущал себя философом, мудрым и неприкосновенным. Хлеб и Кекс, как и предполагалось, ушли восвояси к вечеру, так и не заполучив красивого лисика живым. Как только стало темнеть, висеть ему надоело. Теперь радость от того, что он в очередной раз перехитрил собак, исчезла , уступив место обиде и злости на себя за то, что не придумал, что будет делать дальше.

«Жаль, что нет рядом Джеймса, – подумал Алексис, вздохнув, – Он бы мне сразу помог. Фыр, как же я устал тут висеть!» Внезапно ему в голову пришла еще одна идея. Возможно, надо поменять подход. Зачем обязательно вырываться, если можно почувствовать себя легким,как птичка?

Он решил расслабиться и почувствовать невесомость. Буквально через несколько минут Алексис с радостью почувствовал, как хвост выскользнул из ветвей дерева, и, хотя он резковато упал на землю, и начали болеть лапы после падения, он все еще радовался, что его стратегия сработала.

«Вот так, – весело думал Алексис, пробегая по лесу, – Смена подхода иногда работает потрясающе!»

Простывший лис

Уточки плавали в пруду и удивленно смотрели на разворачивавшуюся сцену действий на берегу. Там рассерженный старый пес Барни, все еще веривший, что пришедший на территорию хозяина лис собирается воровать, хотя у того и в мыслях этого не было, гонялся за Алексисом, пытаясь укусить его за хвост. Но молодой лис был быстрее и энергичнее. Убегая и уворачиваясь от зубов старика Барни, Алексис даже придумал собственную стратегию: иногда он, давая себе небольшой отдых, слегка замедлялся, но как только челюсть разозленного пса оказывалась крайне близко к кончику пышного хвоста, лис подпрыгивал и снова разгонялся до высшего пика скорости. Барни уже начинал выдыхаться, но загвоздка заключалась в том, что они бегали по берегу реки, и если он хотел избавиться от преследований Барни, то это можно было сделать только вплавь. Бежать в другую сторону,от реки, на север, было крайне небезопасно, да и нелогично: там начинался сад, а за ним стоял дом Генри. Поэтому Алексис уже лихорадочно перебирал в уме возможные варианты спасения. Вплавь лис перебираться не хотел– мочить красивую шубку было неэстетично, да и был риск простудиться. Внезапно его карие глаза заинтересованно сверкнули. Он заприметил упавшее дерево неподалеку от зарослей осоки. Это был бы отличный плот. Правда, дерево находилось за спиной у Барни. Алексис решил действовать быстро. Притворившись очень уставшим, он повернулся к преследователю. Тот обрадованно начал приближаться. Дождавшись, пока Барни приблизится к нему на расстоянии кошачьего уса, Алексис разогнался и перепрыгнул через него. Пес завыл от бессилия, но Алексис уже взбирался на природой подаренный плот. Толкнув сильными задними лапами дерево, он взобрался на свое транспортное средство, не забыв при этом торжествующе оглянуться на берег. Барни сидел там и грустно смотрел на уплывающего Алексиса. Лис торжествующе улыбнулся, показав тому белые клыки:

– Аривидерчи, песик!

Тут он понял, что держаться надо осторожно, поскольку одна лапа съехала и норовила помешать хрупкому равновесию на плоту. Он мгновенно поставил ее на место, зацепившись за древесную кору. Стало немного страшно. Но вскоре он понял, что надо просто привыкнуть, тем более плывшие рядом уточки восхищенно крякали и всячески поддерживали лиса. Алексис гордо выпрямился.Он уже не оглядывался назад: лис понимал, что Барни за ним не поплывет. Он смотрел вперед, на приближающийся берег – и на Искорку, машущую ему лапкой. Рядом сидел Джеймс, переживая за друга. Внезапно Алексис ощутил сильный прилив гордости. Ему хотелось впечатлить лисичку, и он начал игриво прыгать на своем плоту, меняя позы, забыв о риске упасть в воду.

– Алексис! – вдруг крикнул ему Джеймс, – Осторожнее…

А Искорка испуганно закрыла мордочку лапками.

Над головой веселого лиса пролетела юная уточка, слегка задев его по ушам. Не зная, что это была всего лишь маленькая птица, Алексис испугался и, как и следовало ожидать, потерял равновесие. Плот закачался, его лапы заскользили, потеряв опору, и, находясь уже почти рядом с берегом, несчастный лис упал в воду. Искорка ахнула, а Джеймс со стоном закатил глаза.

Друзья помогли ему выбраться на берег. Алексис устал, замерз, но был счастлив, глядя на Искорку. Он снова обвел вокруг носа старых врагов, а еще сумел произвести впечатление на лисичку, раздобыв плот, чтобы успеть вернуться к ней по воде. Правда, под конец, все произошло не совсем так, как ему хотелось бы, но все же это не мешало Алексису быть самым счастливым лисом на свете.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо поглядев в его глаза, спросила Искорка.

– Фыр! Апчхи… Отлично! – он шел, по середине между ней и Джеймсом, покачиваясь на длинных лапах, зябко поеживаясь, но стараясь не подавать виду.

– Тебе надо согреться, Фокси! –сказала лисичка, гладя его по плечам. «Фыр,фыр, – подумал Алексис, растроганно глядя на нее, – Я, кажется, уже согрет и сейчас растаю от нежности.»

–Фыр… Пчхи! Спасибо!– произнес он, глядя на обоих друзей. Затем, выразительно поглядев на Джеймса, добавил:

– Спасибо большое, друг. Ты лучший! Фыр! Дальше мы, наверное, пойдем вдвоем, – тут лис игриво подмигнул Искорке. Такс понимающе улыбнулся и кивнул:

– Удачи Вам! Береги себя, – он серьезно посмотрел темными преданными глазами на Алексиса. Тот закивал. – И Искорку, – добавил Джеймс, – А я побегу к хозяину!

Дальше они уже шли вдвоем. Лисичка весь путь приобнимала любителя приключений за плечи, гладила хвостом, и показывала дорогу.

– Я думаю, лучше пойти ко мне, – тихонько произнесла она, – Мой дом ближе отсюда.

Алексис счастливо затрепетал. "Вау, – пронеслось в его голове, – Такого еще не было!"

Вслух лис ответил, радостно завиляв мокрым,отяжелевшим от воды хвостом:

– Это прекрасная идея, моя Искорка!

В норе у лисички было уютно и тепло.

Продрогший в холодной воде Алексис почти моментально согрелся и с наслаждением лег рядом с лисичкой, которая гладила его по спине, предварительно успев угостить горячим чаем. Он прикрыл глаза. Простуда и озноб как будто куда-то испарились. Пышная шубка обсохла, и он, согретый заботой Искорки, свернулся вокруг нее рыжим шарфиком, уткнувшись носом в ее шерсть.

«Как хорошо, – думал он про себя, – Как приятно! Я в тепле и уюте, а еще меня любят!»

Он довольно прикрыл глаза. «Ой, – внезапно понял Алексис, – Сейчас я усну…»

Тепло, уют, любовь и забота разнежили его, и он начал проваливаться в царство сна.

В сумеречной темноте норки было видно, как он сладко дремлет, положивши голову к ней на лапы, чувствуя сквозь сон, как лисичка почесывает его за ухом.Так прошел вечер, так прошла ночь.

А когда наступило утро, он и не вспомнил о приключениях прошлого дня. Алексис открыл глаза и улыбнулся, увидев вдалеке изящный силуэт лисички.

Он аккуратно привстал и, мягко ступая стройными лапами по усыпанной сосновыми иглами земле, подошел к ней, бесшумно прометая хвостом. Приобнял за плечи. Потерся носиком и радостно сказал:

–Фыр!

Искорка повернулась к нему и тоже обняла, зарывшись в его шерсть. Так они и стояли, обнявшись, и их хвосты переплелись вместе.

Понимая, что немного наглеет, Алексис все же спросил:

– Почешешь мне животик?

И шкодливо улыбнулся.

Искорка рассмеялась.

– Фыр! Обожаю тебя!

Через несколько минут лис и лисичка катались по земле, обнимаясь и щекотя друг друга хвостом.

Зимние сказки

Аннотация

Зимние холода ничуть не охладили пыла рыжего авантюриста, а, напротив, вдохновили и придали больше энергии и интереса к изучению новых местечек. Пока другие звери находились в поиске тепла и уюта, веселый лис помчался на встречу зимним путешествиям.

Уютная зимовка

Зимой на озере появился лед. Было холодно, но весело. Пока Люцифер мрачно призирал трещинки, образовавшиеся на зеркальной поверхности воды, а Джеймс осторожно пробовал носом лед на прочность, нашлись те, кто совсем его не боялся. Наверное, читатели без труда догадываются о ком идет речь.

Алексис был в восторге: ему нравился появившийся здесь каток, на котором можно было кататься и скользить бесконечно долго.

То ли из любопытства, то ли из желания попробовать холодное на вкус, Джеймс как-то высунул язык, притронулся к ледяному выступу – и, как и следовало ожидать, примерз. Ситуация, в которой, однако, не потерять самообладание довольно трудно. Алексис пришел на помощь таксу – правда, минут двадцать веселый лис долго не мог перестать смеяться, чем очень сердил Джеймса, но тот, увы, ничего не мог поделать и просто ждал, пока друг его освободит.

– Дичего жмешного… мне вообще-до больдо …

– Извини… Фыр, фыр! Ахахаха! Ты просто очень забавно смотришься: стоя на передних лапах, как сосисочка… Ахаха! Ой, у меня животик заболел от смеха…

Алексис катался на снегу, взметая пышным хвостом снежинки. Но он принес немного талой воды – лед оттаял, и вот уже Джеймс снова был свободен. Немного придя в себя, он подбежал к другу, тряся ушами, и начал щекотать веселого лиса.

– Ой-ой-ой… Ахаха! Не могу…Все, все – сдаюсь!

Такс перестал его щекотать и тепло заметил:

– Гав. И все-таки – спасибо тебе, Фокси! Сегодня ты меня выручил! Постараюсь впредь не совершать подобных глупостей.

– Фыр! Да ладно, – улыбнулся Алексис, – Мы все так или иначе иногда совершаем глупости. Нет смысла винить себя в этом.

Он встал на лапы и отряхнул снег с пышной шубки.

– Фыр! Пойдем, погреемся, друг. А то лапкам уже холодно стоять на морозе!

Когда они пробегали по вершине огромного сугроба случайно задели его крышу. Как выяснилось, это и была крыша – верхушка берлоги, на фоне которой вырисовывался силуэт проснувшегося и потому очень сердитого медведя. Друзья решили извиниться.

– Это еще кто? – проворчал лохматый великан. Он был не настроен общаться – да и потом, его так не кстати пробудили от зимней спячки. А медведя, как известно, легко разозлить, что крайне опасно для жизни. Но лиса это, похоже, совсем не смущало.

– Фыр! Меня зовут Алексис, – радостно начал он, – А это мой сосископодобный друг по имени Джеймс. Извините, сэр, – добавил вежливо лис, – Мы не хотели вас будить.

Такс затряс ушами. С ним так бывало, когда он начинал чувствовать радость или в отдельных случаях, негодование. Сейчас как раз был тот самый случай.

Медведь зарычал. Вот у кого негодование достигло предела. Одним махом левой лапы великан отбросил испуганных друзей в сторону. А затем развернулся своей мощной лохматой спиной – и ушел досматривать свой сон про далекий северный край.

Алексис и Джеймс провели в воздухе около двадцати минут – ведь сила удара раздраженного медведя не знает себе равных – и приземлились оба в разных местах. Такс оказался в сугробе, а лис повис на дереве, попав в развилку между ветвями. Джеймс пару раз встряхнулся и, выбравшись из сугроба, пошел на поиски друга.