Хозяйка магического экспресса

— Хорошо, — кивает плут, — Давай так. Если после того, как ты меня выслушаешь, ты отменишь своё решение — тогда мы с тобой это дело отметим. Если же я окажусь недостаточно убедителен, то отпущу тебя с трезвой головой и холодным сердцем. Идёт?

Я откидываюсь на спинку диванчика и, запустив ладонь в шёрстку фуршуня, молча киваю, не забывая при этом одарить Фаста скептическим поднятием брови. Что бы ни сказал сейчас этот соловей, меня не переубедить.

— Итак, — начинает Маркус и придвигает ко мне рюмку. — Наверняка, в твоей умненькой и такой благородной головке уже просчитались все возможные действия нашего неуважаемого Рикарда Ремера. И согласно твоей логике, в следующем же мире нас ждёт облава жердей, так?

Мне не хочется в открытую признавать его правоту, поэтому я снова молча киваю.

— Так, — довольно ухмыляется плут. — А что, если я скажу, что никакой засады нам можно не ждать?

— С чего ты так решил? — не удерживаюсь я от комментария. — В интересах Ремера поймать нас как можно скорее.

— В интересах Ремера поймать нас самому! — Маркус поднимает вверх указательный палец и, видя мой недоверчивый взгляд, продолжает. — Поверь мне, за время своих странствий и стычек с этим командором, — на этом слове лицо Фаста искажается презрительной гримасой, — я выяснил одну его черту. Тщеславие! Оно вывело его в ближний круг императора, оно же и погубило.

— И? Чем эта информация поможет конкретно нам?

— А то, что для Рикарда поймать "Торопыгу", тебя и Розмари теперь глубоко личное дело. Тем более после того, как ты покусилась на его мужскую честь. Он не станет выдавать на нас ориентировки командорам других миров. Я в этом уверен на сто процентов!

— Ты натягиваешь Кропалька на поезд, — я отодвигаю от себя рюмку, показывая, что Маркус меня не убедил. Фуршунь, разомлевший от почесываний, при этих словах испуганно икает и благополучно испаряется, прыгая к Розмари. — Все твои доводы притянуты за уши и основаны лишь на твоём личном мнении о Ремере. Эта скотина гораздо умнее и дальновиднее.

— Агата, последние два года я бегал от этого мудака по всем изведанным мирам, — Фаст перестаёт улыбаться и теперь смотрит на меня с пугающей серьёзностью. — Поэтому я не появлялся, поэтому не давал о себе знать. Я не хотел навести его на твой след. И поверь, характер и повадки командора успел изучить так, что могу удивить даже его личного камердинера. Агата, эта тварь перебила всю мою команду и родителей Рози. Мне незачем врать.

Минуту-другую я медлю, размышляя над словами Маркуса. Во мне борются желание поверить этому авантюристу, остаться с друзьями в своём привычном и таком уютном мирке. И голос опыта, который твердит, что Фаст уже обманывал меня и веры ему ни на гран армелита. Где уверенность в том, что всё, что он мне сейчас нарассказывал — не попытка манипулировать, вновь получить желаемое? Ещё бы знать, какую цель тогда он преследует?

Вот эта неизвестность и перевешивает чашу весов. В конце концов, какая выгода Маркусу от того, что я останусь с ними и, в случае, если он врёт, меня схватят в первом же посещённом мире?

— Вечный покой им в межмирье, — произношу я, поднимая рюмку и выпивая залпом её содержимое. Жидкость прокатывается по горлу огненным шаром, но мне удаётся удержать лицо и не поморщиться. — Мне очень жаль твоих ребят, Маркус.

— Поэтому для меня важно, чтобы их гибель не оказалась напрасной, — проговаривает Фаст и разливает новую порцию алкоголя. — И не препирайся, Агата. Нам обоим нужно расслабиться.

— Напиваться — не лучший вариант. Нам нужны трезвые головы.

— Твоя трезвая голова не способна сейчас генерировать дельные планы, — парирует Маркус. — Давай перезагрузимся. В конце концов, если я не прав — то это наша последняя ночь на свободе.

— Боги всех миров, зачем я только тебе поверила? — устало восклицаю я, потирая переносицу. — Хорошо, но я требую, чтобы ты рассказал мне всё начистоту. Кто родители Рози? Из какого мира? Как получилось так, что Ремер вцепился в вас фуршуньей хваткой? И куда мы везём девочку?

— Встречное условие, — тут же выдвигает свои требования Маркус, вмиг превращаясь в привычного всем плута и авантюриста. — Ты выпиваешь за ответ на каждый вопрос. Договорились?

— Пф-ф-ф, — закатываю я глаза. — Если надеешься таким образом о чём-то умолчать, то дохлый номер. Уж четыре рюмки я выдержу.

— Я бы на твоём месте поостерёгся. Буллевийский виски и здоровенных бугаев вроде Освальда с пары рюмок укладывает, — усмехается хитрец. — Но раз ты согласна, то начну с последнего вопроса. Рози мы везём в специальную школу для такие одарённых, как она.

Успев к этому моменту пригубить рюмку, я, к своему позору, разбрызгиваю напиток. Мало того — от удивления часть виски идёт у меня носом. Под тихий смех Маркуса принимаюсь устранять последствия своего шока, бросая на шутника скептические взгляды.

— Какая школа, Маркус? Ты где такого бреда наслушался?

— Агата, то, что тебя некому было учить, не значит, что учителей в природе не существует. В Аркадосе существует тайная Школа Скользящих. Эрик и Аврелия, родители Рози, долгое время собирали информацию о ней. Это единственное безопасное место для таких, как ты и малышка.

— Аркадос?! Столица Доминиона? Ты в своём уме, Маркус? — я вовсе перестаю понимать друга. — Целая школа для Скользящих под носом у императора? Да это бред сивого… м-м-м, как же его? Фуршуня! Вот!

Почему-то мой язык начинает заплетаться, а сидящий напротив Фаст и вовсе как-то размывается. Да и в целом всё, что мы сейчас с ним обсуждаем, начинает казаться мне какой-то нелепостью и очень весёлой глупостью.

— Хочешь что-то спрятать, помести это на видное место, — пожимает плечами Маркус и залпом осушает свою рюмку.

— Это хорошо звучит в теории, — я бессовестно зеваю, широко раскрывая рот и еле успеваю прикрыться ладонью. — В скучной, бессердечной теории. Такой же бессердечной, как и ты, Маркус Риглер Фаст! — ощущая, как в моём сознании спадают все зажимы, рамки, в которые сама себя загнала, я тороплюсь высказать бывшему всё, что так давно лежало грузом на душе. — Вот как ты мог бросить меня тогда, а? Вот совсем бессовестный… И ещё денег не оставил… Ещё и наглости хватило, снова прийти. А ты ведь ни на грамм не изменился…

Образ Фаста плывёт перед глазами, я будто вижу его во сне. Он улыбается, слушая мою несвязную речь, и даже кивает, соглашаясь со всеми обвинениями.

— Вот все такой же… — я пытаюсь подобрать какой-то красочный эпитет, но в голове такой расслабляющий туман, что мысли дрожат в ней, как студень у Мири в кастрюле, — такой же самодовольный болван, но такой обаятельный…

— О, быстро же тебя перемкнуло, — Маркус поднимается и шагает ко мне. — А говорила, выдержишь все ответы. Давай, фуршунька, отведём тебя в купе.

— Ой, иди ты, я, может, впервые в жизни говорю то, что у меня на душе! — я отмахиваюсь от Фаста и неловко заваливаюсь на стол. А что, очень удобная тут столешница, однако! — И вообще, я тут останусь, ни разу ещё не спала в столовой! Это же весело, да, Маркус? Быть свободным от любых норм морали? Делать, что хочешь, спать, где хочешь, с кем хочешь…

— Ну, милая, тебя понесло, — мне чудится некая забота в его голосе. — Пойдём.

— Что с ней? — слышу я испуганный голос Мири на самом краю сознания.

А сама куда-то уплываю. Мне хорошо и тепло, будто кто-то окружил меня коконом, в котором я в полной безопасности. Сквозь это странное состояние ощущаю, что меня куда-то несут. Но это сейчас не вызывает никакой тревоги. Скорее, наоборот — я в полном спокойствии. А потому, когда путешествие заканчивается, и неведомый источник тепла отстраняется, я возмущаюсь и притягиваю его обратно. Как там говорил Маркус? Я слишком от много отказываюсь. Так вот — только не сегодня.

Утром же реальность наносит мне просто ошеломляющий удар. С трудом раскрыв глаза, я обнаруживаю себя в своём купе, на своей кровати, но рядом вольготно развалился Фаст. Да ещё и рукой меня по-хозяйски придавил!

Надо отдать должное — пойло у этого гада оказалось отменным, голова не болела и удивляла кристальной чёткостью мысли. Хотя последнее сейчас казалось лишним — мне бы зажмуриться и не видеть этого нахала в своей постели.

— Маркус, — тихо зову я своего… кого? Любовника?

Аккуратно высвободившись из-под тяжеленной ручищи наглеца, я приподнимаю одеяло и на какой-то момент облегчённо выдыхаю. На мне сорочка, и бельё тоже. Может, и не было ничего?

— Маркус! — говорю уже громче. — А ну проснись!

В ответ мне прилетает что-то неразборчивое, и Фаст просто отворачивается от меня. Такой наглости я потерпеть не могу, потому просто сталкиваю сонное тело с кровати на пол.

Падает мужчина с эпичным грохотом, а потом ещё сопровождает это представление витиеватыми ругательствами.

— Негоже так выражаться при гратте! — чопорно заявляю я, когда над краем кровати появляется взлохмаченная макушка Маркуса.

— Ой, да чья бы корова мычала? — Фаст поднимается и с хрустом потягивается. — Сама вчера таких словечек в мой адрес отсыпала, что я на миг усомнился — а моя ли Агата передо мной?

И лишь потому, что Маркус стоит передо мной по пояс голый, отвлекает меня от необходимости парировать высказывание нахала. Его сложно назвать силачом, он, скорее, гончая. Жилистый, вёрткий, там где не пройти напролом, он действует хитростью и изворотливостью. И сейчас, глядя на увитые мышцами руки, на плоский живот мужчины, я чувствую, как краснею. Это же замечает и Фаст.

— Ночью тебе тоже нравилось, — лукаво подмигивает он и уворачивается от прицельного броска подушкой в голову.

— Ничего не было! — возмущаюсь я. — И вообще, какого межмирья ты забыл в моем купе?!

— С первым поспорил бы, а насчёт второго — считай это компенсацией за твоё гостеприимство в первую ночь, — Маркус собирает свои вещи, не забывая одаривать меня ехидными ухмылками. — Твоя кровать явно удобнее холодного пола в тесном купе.

— Ах ты ж гад! — искренне негодую я. — Выметайся сейчас же и дорогу сюда забудь!

— Ничего не могу обещать, — разводит руками стервец и резко пятится к двери, постоянно уклоняясь от запускаемых мной снарядов. — Если что, ты знаешь, где меня искать!

Сказав последнее, нахал скрывается за порогом, оставляя меня в тишине пустого купе. Наедине с собственными мыслями, которые кочуют от панического состояния "как мне теперь смотреть в глаза команды и пассажиров" до разжигающих странный пожар сомнений — а точно ли ничего не было?

Никогда больше не буду пить с Фастом!

Глава 6. Тяжело в учении — легко в бою

В столовую я вхожу абсолютно не подобающим хозяйке поезда образом. А именно — тихонько отодвинув дверь и сунув в проём нос, разведываю обстановку. В Лодброке мы успели взять на борт всего двадцать три пассажира, мою пьяную выходку наблюдал только Лад. Это то, что помнила я. А по тому, что успел мне сказать Маркус — в бессознательном состоянии я всё же чудила.

Почти все столики уже заняты клиентами, поэтому я отстраняюсь от двери, одёргиваю платье и поправляю волосы. Надо хотя бы внешне продолжать сохранять приличия.

К моему удивлению и облегчению, никто из пассажиров на меня криво не смотрит, все учтиво и вежливо здороваются, желая доброго утра. И я даже успеваю успокоиться, решив, что Фаст по своей привычке подшутил надо мной. Ровно до тех пор, пока к моему столику не подходит Мири. Дежурная чашка капучино устраивается передо мной с театральной почтительность, а когда помощница выпрямляется, меня окатывают таким осуждающим взглядом, что хочется забиться под стол. Но вместо детской привычки виновато понурить голову, я с холодным спокойствием благодарю пухляшку и пригубливаю напиток

— Что это было, Агата? — сурово спрашивает подруга, буравя меня глазами.

— А что было? — я в надменном удивлении вскидываю брови, тем самым показывая, что не хочу обсуждать вчерашнее. Не хочу и не позволю. — Мири, как у нас дела с запасами?

Какое-то время помощница испытывающе смотрит на меня. Я знаю, что мой ответ достаточно груб, но иногда приходится отыгрывать роль даже с друзьями.

— Нам не успели отгрузить продукты, а деньги я отдала, — наконец, говорит Миранда, отводя глаза. — Об этом и хотела поговорить, да только вот ты была не в состоянии. В кондиции — да, а решать серьёзные проблемы — нет.

Да когда же это закончится? Почему с появлением Маркуса в моей жизни всё вечно идёт наперекосяк?! Глухое раздражение во мне грозится разрастить в настоящую вспышку гнева. Потому я делаю глубокий вздох и максимально длинный выдох, собирая мысли в кучу и успокаивая себя.

"Всё решаемо, Агата, — вспоминаются мне слова дяди Руперта. — Везде можно найти обходные пути, лишь смерть — конечная станция".

— Мири, — я протягиваю руку и мягко похлопываю подругу по ладони, — не волнуйся ни за деньги, ни за продукты. На следующей станции сделаем новый заказ. Кстати, куда мы направляемся?

— Освальд проложил маршрут до Арагера, как ты и планировала, — отвечает пухляшка, но по её поджатым губам, я вижу, что она всё ещё дуется на меня. Придётся попытаться найти на рынке редкий гречишный мёд, она за него готова простить всё, что угодно. — Но буквально перед отправкой Маркус скорректировал путь. Через пару часов прибудем в Лобулар.

— Занятно, — я подношу кофе к губам, а сама думаю, треснет ли в моих руках чашечка. Потому что придушить мне хочется не ни в чём неповинный предмет посуды, а одного самоуверенного пирата. — Когда это Маркус у нас стал хозяином поезда?

— Юная гратти, — Миранда всё же выходит из себя, но, памятуя о сидящих в столовой пассажирах, своё негодование она цедит, — для начала смени тон! Маркус сказал, что это твоя просьба. А уж как оно было на самом деле — не нам с Освальдом разбираться. Вы между собой не можете ничего решить, уж меня-то с мужем в эти игры не втягивайте!

Она резко разворачивается и уходит за стойку, а я остаюсь степенно допивать кофе, старательно затыкая голос совести, которая пытается высказать мне своё недовольство. Иногда приходится быть жёсткой.

Пока я ленивым взглядом обвожу столовую, в моей голове набатом звенит одна нехорошая мысль. Пассажиров-то мы брали до одного мира, а везём в другой! Желание выкинуть Маркуса в межмирье становится совсем нестерпимым, но кто тогда оплатит все мои издержки?

— Мири, где у нас карта Доминиона? — громко спрашиваю я, перегибаясь через барную стойку.

— У меня тут приличная столовая, а не библиотека! — с чувством собственного достоинства отвечает подруга, появившись на пороге кухни. А я отмечаю, что она уже остыла и от этого на сердце становится спокойнее. — Негоже читать за едой, от этого аппетит портится!

— И всё же? — продолжаю допытываться, слегка прищурив на неё глаза. Знаю же, что Освальд вечно припрятывает какую-нибудь интересующую его литературу под столешницей бара.

Миранда закатывает глаза и с видом оскорблённой невинности достаёт из-под учётной машинки стопку справочников и каких-то книг. С показательным "бум" грохает ими на стойку и смотрит на меня, приподняв одну бровь в немом вопросе: "Довольна?!".

— Ты чудо! — искренне радуюсь я.

— Вот! Цени и почаще себе об этом напоминай!

Она разворачивается и чинно отплывает в свои владения, а я возвращаюсь за стол, где в полученной стопке нахожу магкарту. Старательно разглаживаю замятую бумагу, пока передо мной не вспыхивает объёмная картинка изведанных миров. Она плывёт в воздухе, переливается всеми цветами радуги и сама по себе шедевр. Мимолётно вспоминаю о подаренном Маркусом планшете — я ведь тоже могу научится создавать такую красоту!

— Ой, а что это? — сбоку раздаётся восторженный голосок Рози.

Я непроизвольно вздрагиваю и скашиваю взгляд. Девочка стоит чуть позади меня, а вот её опекун вовсю болтает с Мирандой, которая заставляет поднос всякими сластями.

— Это карта нашего Мира. Всего, целиком, со всеми его отдельными мирками, — объясняю я, отодвигаясь и похлопывая по дивану рядом с собой.

Дополнительного приглашения Рози не требуется. Девочка устраивается рядом и продолжает рассматривать крутящуюся перед нами проекцию.

— А где мы? — наконец, спрашивает она.

Я нахожу Лодброк, потом пристально разглядываю ниточки-пути, которые, как нервы, соединяют его с другими мирами и, наконец, нахожу Лобулар.

— Вот, — тыкаю я в нужное место на схеме. — Вот где-то здесь сейчас мы. Ты никогда раньше не видела карт?

— Нет, — как-то печально машет она головой. — Мы с мамой читали книжки, но то были сказки. Папа говорил, что скоро я пойду в школу, и там мне расскажут всё-всё-всё. И как устроены наши миры, и как контролировать свою силу… Агата, а я… — по тому, как заминается малышка, я понимаю, что ей тяжело подбирать слова, а спросить очень хочется. А потому смотрю на неё внимательно, показывая, что готова выслушать, — а я нормальная? Мы с тобой нормальные?

— Конечно, — важно киваю я, хотя в моей голове мысли носятся безумными белками, что пытаются найти хоть какой-нибудь орешек. В моём случае — разумное объяснение. — Рози, мы с тобой абсолютно нормальные люди. Вот смотри, вчера грат Жировски показывал тебе представление. При помощи магии. Это же не делает его ненормальным? Или гратта Мири. Тебе же нравится её выпечка? А это всё её способности кулинарной магии. Хочешь сказать, Мири тоже странная?

— Нет, мне очень нравится тётушка Мири! — заверяет меня девочка, испуганно оглядываясь в сторону пухляшки и Фаста.

— Магия бывает разной и она никого не делает плохим или хорошим. Всё зависит от нас с тобой. И уж поверь мне — ты самая нормальная, самая весёлая и самая прекрасная девочка, которую я встречала за время своих путешествий. Уж поверь моему опыту!

— Ладно, уговорила, — хитро поджав губки и прищурившись, выдаёт Рози. — А как ты научилась сдерживать силу, если не ходила в школу?

— Мне помогал мой папа, он раньше владел "Торопыгой", — отвечаю я, умалчивая, что Руперт был мне приёмным, и что учить контролировать свою силу начал ещё мой настоящий отец.

Ещё тогда, когда мой мир существовал, а моя семья — была жива. Раньше эти мысли всегда выбивали меня из колеи, но сейчас, в присутствии Рози, привычной меланхолии больше нет. Я с удивлением замечаю, что мне на самом деле интересно рассказать этой малышке об удивительном даре, которым нас наградила случайность.

— Рози, а где ты родилась? Вы же не всё время путешествовали с Маркусом? — осторожно спрашиваю я, памятуя реакцию девочки на вопросы о её прошлом.

— Не-а, — протягивает она, пристально вглядываясь в карту и, казалось, позабыв наказ Фаста не распространяться о своём происхождении. — Мой настоящий папа был инженером. В нашем мире добывали армелит…

Рози продолжает щебетать о том, какая чудесная у них была жизнь, в то время, как в моей голове всё встаёт на свои места. Давно было замечено, что у людей, живущих или работающих в армелитовых шахтах, со временем проявляются способности Скользящих. А дети, рождённые в этих поселениях, и вовсе обречены быть такими.

Из рассказа Рози становится ясно, что, когда шахты, на которых стояли города их мира, иссякли, к ним нагрянули войска Доминиона. Они искали Скользящих — как детей, так и взрослых. Поэтому отец малышки, на тот момент уже успевший подружиться с Маркусом, забрал семью и примкнул к команде Фаста.

— Потом мы узнали, что в Аркадосе есть школа Скользящих, — над нами раздаётся голос Маркуса и мы с Рози синхронно вздрагиваем. Надо что-то делать с его манерой подкрадываться. Или с моей глухотой. — И как я тебе и рассказывал, мы направляемся именно туда. Так хотели Аврелия и Эрик.

Фаст смотрит на меня с изучающим прищуром, или даже с укором — мол, зачем прицепилась к Рози, расстраиваешь воспоминаниями. Но меня этим не пронять. Я потихоньку учусь противостоять манипуляциям Маркуса, да и Рози не кажется опечаленной. Наоборот, осмелев, она принялась крутить карту, приближая особо заинтересовавшие её места.

— Спасибо, что выделила нам купе получше, — поняв, что я не собираюсь виноватиться за свои расспросы, бывший усаживается напротив и снимает с подноса их с Рози завтрак.

— Не за что, я подумала, что девочке нужна своя комнатка. Хоть и маленькая, но своя, — киваю я, возвращаясь к кофе. — Маркус, милый, а с каких это пор ты решил, что имеешь право отдавать указания Освальду?

— С тех пор, как ты мне чуть плешь не проела своими придирками по поводу денег. Посетим Лобулар, и ты получишь всё. И обещанную плату и твои сбережения, — он отправляет в рот кусочек яичницы и с хитрой улыбкой наблюдает за моей реакцией.

А я не успеваю удержать на лице маску надменного спокойствия. Буквально чувствую, как удивлённо оно вытягивается.

— Серьёзно? — вытираю губы салфеткой. — Ты серьёзно думаешь, что за всё это время меня злило лишь то, что ты слинял со всеми нашими деньгами?