Хозяйка магического экспресса

Пролог

— Именем равновесия Доминиона, приказываю остановить этот поезд для досмотра! — громогласный крик обрывает мой сон не хуже грохота от резко затормозившего состава.

В панике вскакиваю, пытаясь собрать мысли в голове, что носятся бешеными тушканчиками. Жандармы из службы равновесия никак не могли тут появиться — у меня с документами всё в порядке, комар носа не подточит!

Оглядываю своё купе в поисках халата, не выходить же к службистам в одной шелковой сорочке. Шум в коридоре нарастает, а я замираю перед дверью, оправляя трясущимися руками одежду и волосы

— Всё в порядке, Агата, — говорю себе и чувствую, как дрожит собственный голос. — Это просто рядовая проверка, ничего больше.

Сумбур в голове такой, что я даже не додумываюсь зажечь мало-мальски слабую искорку. Потому, когда открываю дверь в коридор, меня ослепляет свет, и какое-то время я ничего не вижу.

Зато чувствую — в купе мимо моих ног прошмыгивает кто-то очень маленький. Захлопнув дверь, резко разворачиваюсь. В коридоре уже стоит возмущенный гвалт недовольных пассажиров. И громче всех звучит голос Миранды, моей помощницы-экономки. И раз уж она вступила в дело, у меня есть пара минут, чтобы разобраться с «зайцем».

Моя спальня — самый большой отсек в вагоне. Здесь нашлось место и для широкой кровати, и громоздкого шкафа и даже рабочий стол умудрились впихнуть. Я уж не говорю про отдельную ванную. Вот как раз туда только что и хлопнула едва приметная дверка.

Зажигаю неяркий магический огонёк и двигаюсь в сторону временного убежища нелегального пассажира. Тот в свою очередь затихарился так, что я даже начинаю думать, а не почудилось ли мне его появление тут.

Резко дергаю дверь чуть ли не с криком «Ага!» и натыкаюсь на испуганный взгляд невообразимо голубых глаз. Передо мной, забившись в зазор между раковиной и ванной, сидит совсем маленькая девчушка. Теплое пальто, но явно с чужого плеча, добротные ботиночки, небольшая сумочка через плечо — всё это говорит о том, что беглянка не беспризорница. Только почему тогда девочка вся измазана грязью и растрепана? И жмется в угол, как загнанный зверёк?

— И кто это тут у нас? — я присаживаюсь перед ней на корточки и протягиваю руку, выказывая тем самым дружелюбие.

Вокруг девчушки в этот момент вспыхивают зеленые всполохи и искры, отчего я моментально отдергиваю ладонь. Девочка-то Скользящая! Да к тому же необученная, раз не может контролировать свою силу!

И это сулит мне очень большие проблемы! Теперь ясно по чью душу явились жандармы. Скользящие вне закона и их преследуют с особой жестокостью.

Я поднимаюсь, раздумывая, как поступить дальше. Сдать малышку и, как можно скорее, продолжить путешествие, чтобы пассажиры перестали возмущаться и не потребовали компенсацию за простой. Либо спрятать девчушку, как в свое время сделал дядя Руперт, прежний владелец поезда?

Видимо что-то такое мелькает в моем взгляде, отчего девчонка хватается за руку и с мольбой вглядывается в мои глаза:

— Помогите, пожалуйста! — её тонкий голосок дрожит от страха и еле скрываемых слёз. — Спрячьте меня!

Я смотрю на ее чумазую мордочку, на худенькие ручки и во мне начинают сражаться доводы разума и совести. Я не люблю жандармов, не люблю Доминион, да и в целом законопослушной меня сложно назвать. Но жертвовать шатким благополучием, ради какой-то странной малышки — это, по меньшей мере, глупость.

Всё решает резкий хлопок двери моего купе и гневный возглас Миранды:

— Командор Ремер, это вопиюще неприлично! Вламываться в спальню юной гратти, да еще и посреди ночи!

— Не преувеличивайте, — доносится до меня бесстрастный голос, от которого у меня холодеют руки. Сам глава местного сектора службы равновесия почтил мой поезд обыском. — Насколько мне известно, Агата Хардисс далеко не гратти*, а уже давно гратта*. Да еще и не особо чистая на руку.

— Как вы смеете! — а вот этот театральный возглас помощницы, несмотря на сложность ситуации, вызывает у меня легкую улыбку.

Решаю закончить этот фарс, а потому выхожу, предварительно запахнув халат и потуже завязав поясок. Но прежде чем закрыть за собой дверь, бросаю взгляд на малышку и прикладываю палец к губам, призывая сидеть тихо и не выдавать себя.

— Грат Ремер, какая честь, — изображаю привычную для себя маску холодной вежливости и смотрю прямо в серые, такие безжалостные, глаза командора. — Чем обязана?

Краем глаза отмечаю общую растрепанность Миранды — милая пухляшка до последнего отбивала попытки проникнуть в мое купе. И снова возвращаюсь взглядом к нашему гостю.

Говорят, Рикард Ремер когда-то был приближен к самому императору Доминиона, но какая-то оплошность сослала его на задворки империи. И теперь он ищет любую возможность выслужиться и триумфально вернуться в Аркадос, столицу Доминиона. И поимка всё новых и новых Скользящих приближают его к исполнению мечты. Неудивительно, что за беглянкой этот подонок явился собственной персоной.

— Есть информация, что на вашего «Торопыгу», — произнеся название моего поезда, командор позволяет себе презрительную улыбку. Ну да, наш малыш уже давно не так быстр, каким был на момент сборки, но это не дает Ремеру право издеваться над ним. — Проник особо опасный преступник.

— И поэтому вы вламываетесь в мое купе, ни во что не ставя мою репутацию? — я складываю руки на груди и скептически приподнимаю бровь. — Вам не кажется, что спальня хозяйки поезда не лучшее место для пряток? Будь я на месте наглеца, скрывалась бы в багажном отделении.

— О, там мы тоже посмотрим, не стоит беспокоиться, — командор неспешно прохаживается по отсеку, заглядывая то за кровать, то под шкаф. Распахивает створки и недолго рассматривает мой скудный гардероб.

Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не запустить в его короткостриженую, с легкой проседью, шевелюру огненный шар. Добавить этому сухому, безжалостному человеку хоть немного огонька.

Легкое покашливание сбоку отрывает меня от представления сцен мести, и я с тревогой смотрю на Миранду. Она отвечает мне похожим взглядом, но при этом машет головой, показывая, что в остальном вагоне жандармы ничего не нашли. Значит и впрямь за девочкой охотятся.

— И всё же, я настаиваю — покиньте поезд и позвольте мне продолжить путь. Мои пассажиры не виноваты в том, что вы кого-то упустили, — я стараюсь говорить ровно, чтобы никоим образом не выдать то волнение, что сейчас оседает в моих руках, заставляя пальцы мелко подрагивать.

— Конечно, гратта, сразу после окончания обыска. Вы позволите? — Ремер приближается ко мне вплотную, возвышаясь надо мной на целую голову, и тянется к двери за моей спиной.

— Там ванная комната, — цежу я сквозь зубы.

— Полная ваших грязных тайн? — усмехается в ответ командор. — Что ж, тогда придется мне немного испачкаться.

Не обращая внимания на мои возмущенные окрики, Рикард отодвигает меня со своего пути и заходит в комнатку.

Что ж малышка, я пыталась…

— Хм, действительно, просто ванная, — впервые в голосе Ремера проскальзывает хоть какая-то человеческая эмоция.

Стойте, как просто ванная? Где девчушка?

Я заглядываю в комнату и вижу, что она действительно пуста. Но спрятаться в ней негде. Разве что в корзине с бельем, но ведь она совсем маленькая!

Впрочем, эта же мысль, видимо, посещает и командора. Он наклоняется на корзиной ровно в тот момент, когда подошедшая Миранда начинает причитать:

— Да где ж это видано, чтобы грат копался в нижнем белье незамужней гратти! Командор, это уже ни в какие рамки приличия не лезет!

Я вижу, как Рикард морщится. Но от корзинки всё-таки отворачивается, смотрит на Миранду с возрастающим раздражением.

— Гратта Лидос, еще одно слово и я арестую вас за препятствование следствию.

Моя экономка тут же замолкает, испуганно поглядывая то на меня, то на командора. Но этой заминки хватает — в купе вваливаются еще два жандарма, отвлекая на себя внимание своего начальника.

— Командор, Редмор и Афинер только что видели, как кто-то спрыгнул с поезда!

— Так чего вы всё еще тут?! — лицо Ремера моментально искажается гримасой гнева. — Быстро в погоню!

Его подчиненные бледнеют и стремительно выбегают из купе, а их глава лишь раздраженно одергивает манжеты своего форменного кителя. Молча выходит из ванной и уже на пороге купе бросает на нас с Мирандой предостерегающий взгляд:

— Всего хорошего, милые гратты. Однако смею предупредить, — глаза Рикарда режут стальным холодом, — будьте осторожны и внимательны на своём пути. Так же, как и мы будем присматривать за вами. До встречи!

— Да чтоб тебе рельсы попутать, вобла ты сушеная, — разражается ругательствами Миранда, как только дверь за командором захлопывается.

— Тише, Мири, не ровен час, вернется! — я успокаивающе похлопываю подругу по руке. — Иди, проверь пассажиров, я скоро к вам выйду.

Я вижу, что она хочет что-то у меня спросить, но лишь машу головой. Пока я сама ничего не выясню, нечего говорить. Помощница споро покидает купе и тут же принимается за дело — загоняет наших клиентов обратно по своим комнаткам.

А я прохожу в ванну и, присев у корзинки, откидываю верхние сорочки. Малышка, свернувшись клубком, испуганно вскидывает голову и смотрит на меня. Но когда узнает, робко улыбается мне и как-то совсем умилительно вытирает нос длинным рукавом пальто.

— И что же мне с тобой делать? А? — спрашиваю я, невольно улыбаясь в ответ.

*Грат, гратта, гратти — вежливое обращение к мужчине, женщине и юной девушке.

Глава 1. Маленькие обжоры и старые счеты

В вагоне-столовой в этот час никого нет. Кроме меня, малышки Розмари и щебечущей над нами Миранды. Девочка сидит напротив и жадно ест уже вторую тарелку фирменной похлебки моей помощницы.

— Крошка, да откуда же ты? — тем временем спрашивает Миранда, ставя на стол корзинку с ароматными булочками и чашку имбирного капучино для меня.

— Папа сказал мне спрятаться, а сам убежал. Жер-р-рдей увел! — она приподнимает ложку вверх, будто бы говоря: вот какой у меня храбрый папа!

Миранда хватается за сердце, я же удивленно вскидываю брови. Жердями жандармов называют лишь в определенных кругах. Преступных, если уж быть точной. И всё из-за специфического оружия законников — телескопических жезлов, проводящих магию носителя.

— Доченька, где же ты таких слов нахваталась? — вновь заквохтала Мири, присаживаясь рядом с малышкой.

— Так и папа так говорит, и друзья его, — Розмари невинно округляет на нас свои кукольные глазки.

— И кто же твой папа? — мягко улыбаюсь я, поднося чашку ко рту.

А сама превращаюсь в слух, внешне стараясь сохранять видимость спокойствия. Лишь легкая дрожь в пальцах выдает мое напряжение. Скользящие рождаются только в тех мирах, где добывают армелит. Минерал, что позволяет поездам путешествовать сквозь грани миров. Учитывая, что я и сама родом из такого шахтерского мирка, узнать, кто же отец малышки для меня жизненно необходимо.

— Пир-р-рат! — довольно улыбнувшись, отвечает малышка и вновь опускает нос в чашку с похлебкой.

Мы переглядываемся с Мирандой, и в ее глазах я четко вижу тревогу. Пираты, мародеры и прочая шушера нам вовсе не нужна. Лишнее внимание к «Торопыге» означает и повышенный интерес к моей персоне. А я столько лет потратила на то, чтобы стать как можно незаметнее.

— Все мужчины в чем-то пираты, одни похищают твои сбережения, другие — сердца — отвечаю я, деликатно ставя чашку на блюдце. — Твой из каких будет?

— Мой папа из благородных! — насупившись, отвечает Розмари.

— Значит сердцеед, — делаю вывод я и поворачиваюсь к Миранде. — С таким справимся.

Помощница осуждающе смотрит на меня, будто бы говоря, что такие темы с маленькими девочками не обсуждают. А я и не спорю — никогда не умела находить общий язык с детьми.

— А еще что-нибудь тебе папа сказал? Кроме того, чтобы спрятаться? — продолжаю расспрашивать малышку, отводя взгляд в окно.

За стеклом проносятся привычные виды Межмирья. Удивительного по своей красоте пространства между мирами. Яркие всполохи невидимых звезд и разноцветное сияние неизвестной пыльцы, что вьется лентами, заполняют это странное место. Ничто, сквозь которое проложены призрачные пути наших поездов. И только Скользящие могут сходить с этих троп, прыгая куда им заблагорассудится.

— Папа сказал, что гратта Агата поможет мне и спасет от жердей, — девочка вытягивает руку прямо на столе и устраивает голову на сгиб локтя. При этом отчаянно зевает, но старается держать глаза открытыми.

Я перевожу взгляд на нее и тут же напрягаюсь. Вокруг малышки вновь проявляются всполохи зеленого цвета. Миранда рядом замирает, судорожно сжимая в руках поднос, а я глубоко вздыхаю. Призываю свою собственную силу, чтобы успеть перехватить нашу гостью. Чтобы она не прыгнула прямо в поезде, иначе жандармы вернутся. Пройдут по нашему следу и тогда мне конец.

— Розмари, — зову девочку и касаюсь ее теплой ладошки своими пальцами.

Малышка вскидывает голову, и в ее глазках я вижу переливы изумрудного цвета. Но магия не её! В тот момент, когда догадка вспыхивает в моей голове, столовую заливает яркая вспышка, на миг ослепляя нас. Я слышу испуганный вскрик девочки и удерживаю ее за руку, чтобы и она на эмоциях не сорвалась.

Спустя секунду зрение возвращается и увиденное заставляет меня вскочить с гневным криком:

— Ах ты, зараза!

— Агата! — тут же одёргивает меня Миранда. — Не ругайся!

— Нет, ну ты посмотри! — еле сдерживая негодование, я показываю на своего фуршуньчика, который сидит рядом с Розмари и с интересом обнюхивает нового для себя человека. — Он же опять где-то армелита натрескался!

Фуршунь, этот маленький зверёк, больше похожий на смесь землеройки и котёнка, обиженно пищит на меня и одновременно ластится к девочке. Та умилительно смеётся и совсем без страха берёт малыша на руки, почёсывает ему между ушками.

— Агата, а когда это Кропалёк так спокойно шёл на руки к чужим? — Миранда с удивлением рассматривает эту картину.

— Никогда, — бросаю я, не отводя взгляда от довольно урчащего зверька. — Он и мне-то не сразу дался.

Кропалька мне подарил дядя Руперт, бывший владелец "Торопыги" и мой приёмный отец. Подарил, чтобы фуршунь скрывал следы моей нестабильной магии. Эти малыши живут в армелитовых шахтах и помогают найти рудоносные жилы, поскольку минерал для них — самая большая сладость. А объевшись им, начинают скакать в пространстве и даже между мирами, как попрыгунчики, что в моём случае очень помогало скрыться от жандармов. Любую вспышку скользящей магии списывали на Кропалька.

— Может, у него ностальгия? — предполагает Мири. — Вспомнил, как ты в детстве его своей энергией подкармливала?

— На самом деле это последнее, что тревожит меня, — я выхожу из-за стола и подхожу к Розмари, — ну-ка, дай-ка мне нашего обжорку.

— Он не хочет, — заглядывая малышу в глаза, отвечает девочка и прижимает фуршуня к себе.

— Я не сделаю ему ничего плохого, просто спрошу, — говорю я и протягиваю руку, в который раз за вечер стараясь не выказывать своего удивления и волнения.

Розмари за секунду установила связь с моим фуршунем! У меня на это не один год ушёл. Девочка очень сильна, просто невообразимо, и это сулит большие проблемы. Я вновь задумываюсь в целесообразности своего решения, но тут же стыжу себя за эти мысли. Дядя Руперт принял меня без лишних раздумий.

Малышка осторожно передаёт мне притихшего Кропалька, я провожу рукой по его спинке, делясь своей магией, показывая, что не злюсь и жду ответа. Фуршунь жалобно вздыхает и, наконец, посылает мне мыслеобраз. Длинный коридор вагона-склада погружён в красноватые сумерки, все двери в рудохранилища распахнуты настежь. Все, кроме одной.

Я медленно закрываю и открываю глаза, точно также вдыхаю и выдыхаю. Делаю всё, чтобы успокоиться. Чтобы не пугать Миранду и Розмари той злостью, что сейчас разгорается у меня внутри.

— Малышка, пускай Кропалёк пока побудет с тобой, — я передаю совсем притихшего, и даже сжавшегося в размерах фуршуня обратно девочке. Разворачиваюсь к Миранде и тихо проговариваю, — у нас на борту ещё один лазутчик. Свяжись с Освальдом, возможно, мне понадобится его помощь на складе.

Миранда бледнеет так, что веснушки на её лице проступают яркой бронзовой россыпью. Молча кивает и отходит за буфет, где располагается инфофон для связи между вагонами. Я же бросаюсь в нужном мне направлении. Если Освальд, наш машинист и по совместительству муж Мири, не успел лечь спать, то на склад мы попадём одновременно.

Два пассажирских вагона промелькнули перед глазами мирной тишиной и сонным храпом. Как же я сейчас завидовала своим клиентам — они спят в тёплых постелях, а мне приходится отлавливать очередного "зайца".

"Боги всех миров, что за ночь?" — мысленно восклицаю я, наконец, перебираясь на склад.

Тихонечко крадусь по проходу и заглядываю в каждый отсек. И чем дальше продвигаюсь, тем больше злюсь. Кропалёк, попа он шерстяная, сожрал все запасы армелита! Кто бы сейчас не прятался за последней дверью — ему конец. Из-за любопытства этого шпиона мы остались без топлива, а это означало лишнюю остановку. Лишние траты денег и лишнее появление на людях.

В итоге, к нужному мне рудохранилищу я подхожу, уже изрядно себя накрутив. Хватаю лоток для переноски армелита и резко распахиваю дверь. Меня встречает тишина и еле слышное гудение охлаждающих панелей. Крадучись, двигаюсь вперёд, прижимая к груди своё импровизированное оружие и до рези в глазах всматриваясь в тёмные углы. И всё-таки, когда на меня кидается массивная тень, я успеваю лишь взвизгнуть и неловко взмахнуть лотком в надежде попасть противнику в голову.

Мою руку с лёгкостью перехватывают, скручивают, и спустя несколько минут борьбы, больше похожей на мышиную возню, я оказываюсь прижатой спиной к широкой груди. Однако сдаваться я не намерена, а потому предпринимаю попытку ударить противника ногой в самое драгоценное, но мой манёвр предугадывают и уходят с траектории.

В следующее мгновение я и вовсе прекращаю сопротивление, потому что знакомый голос с бархатной хрипотцой произносит просто обезоруживающую фразу:

— Ну, привет, милая! Хорошо же ты встречаешь старого друга!

Глава 2. Сделка с совестью