Форумные тролли

Алексей Провоторов

ФОРУМНЫЕ ТРОЛЛИ

Олег начинал злиться.

Вот это было ему совсем ни к чему, он себя злого терпеть не мог и контролировать не умел, поэтому злился очень редко. А злость всё скапливалась, стекала, наполняла голову, как чёрный дождь — сухую, давно забывшую о влаге ёмкость. И скоро норовила перехлестнуть через край.

Это всегда плохо кончалось. Поэтому Олег подвинул мышь к крестику, собираясь закрыть окно браузера, а потом и вовсе выключить компьютер. На кой ему тратить законный обеденный перерыв на препирательства с сетевым идиотом? Он зашёл почитать новости о пропавшей без вести паре, которую искали все выходные. Про это ничего не было, так, из пустого в порожнее. В маленький Еловодск эта эпидемия исчезновений перекинулась где-то год назад, из соседнего Мышина.

Он уже собирался покинуть форум, когда набрёл на тему — или вброс — про то, что кленовую аллейку в три ряда на центральной улице хотят выпилить, а там сделать парковку, и, может быть, позже открыть АЗС.

И где какой-то самодовольный болван под отвратительным ником Баярин высказал мнение, что очевидно же, так и следует делать, а каждый, кто выступает против развития инфраструктуры города, тупорылый селюк.

Олег, любивший деревья больше, чем людей, залогинился и написал всё, что думает, с чего и началась привычная форумная свалка и грызня.

И откуда только такие дебилы берутся в городе, подумал Олег зло. Ещё раз окинул взглядом ветку городского форума. Провинциальный сайт, старый движок. Сжатые для до мути аватары, кажущиеся остроумными подписи, огромные яркие мусорные плашки… Сетевое болото. Тут впору пенсионерам сидеть. Олег был зарегистрирован, но писал, да и вообще заходил сюда редко. Форум казался ему душным сборищем не совсем адекватных, давно сварившихся в своём соку мещан и обывателей.

Олег увидел, что, пока он сидел в раздумьях, сообщений добавилось.

Он подумал и решил пробежаться глазами напоследок, что там дописали ниже его спора с Баярином. Что за дебильный ник, опять подумал Олег. Аж тошнит.

Он взглянул на страницу, поскроллил.

Б@ярин: А тебе какое дело? Сидишь в своём офисе и сиди. Как же вы, офисный планктон провинциальный, задрали. Вот у нас в Москве таких нет. Там бы ты и не вякнул.

Б@ярин: Кто в Москве не бывал красоты не видал.

Kindoflight: Слушай, Боярин, остынь. Ты так со своим мнением носишься, как будто оно золотое.

Б@ярин: Обойдёмся без сопливых. Ты тоже из этих ущербных, лаптем щи хлебать, ага? Откуда вы в моём городе берётесь?

НатусиК: ой, мальчики ссорятся! Где тут смайл попкорна.

JJabrahams: «Всякий раз, когда встречались между собой люди с противоположными доктринами, с каждой стороны возникало сильнейшее отвращение, каждая сторона была убеждена, что другая погрязла в заблуждении, язычестве, неверии и варварстве, да и вообще состоит из вломившихся разбойников. После чего неизменно начиналась священная война». (с)

Б@ярин: как меня [антимат!] такие умники с википедией. Откуда вы лезете. Любой нормальный человек поймёт что я прав, кроме вас, утырков. В большом городе вас бы никто не слушал, это я тут с вами вожусь, учу уму разуму

Kindoflight: А тебя кто-то просил

Б@ярин: А ты, мальчик, я смотрю, ущербный, да? С той же мякушкой, по ходу, что и Юстас? Он уже свалил? Где вы такого феерического дебила вообще взяли? Он же неполноценный. Мямя мне дилевья зялко(((Я б вас, таких [антимат!] руками б давил.

Последний пост добавился только что. Олег вдохнул, выдохнул. Чувствуя, что проваливается в бездну, отвёл руку от крестика, щёлкнул в поле ввода и посмотрел на курсор. Вздохнул, набрал и отправил сообщение.

Ustas_34: Ты что, бессмертный, что ли? Ты уверен, что в онлайне стоит переходить на личности?

Олег подождал буквально полминуты и обновил страницу. Ну вот, у него обед, а он сидит тут с идиотом разговаривает.

Б@ярин: Ой сматлите ктьо заговолиль)) Ты, что ли, личность? Ты хренов инфантил и маменький сыночек. Или ты что-то хочешь мне в реале предъявить? Не смеши, тыж только и можешь что в инете вякать. Я говорю, вас давить надо. А деревья твои всё равно спилят, и правильно сделают. В городе парковки нет, а вам, вашу мать, деревья нужны. Вот скажите, вы правда такие феерические дауны или вы меня троллите?

Kindoflight: Lf ns j,jhptk

Kindoflight: Да ты оборзел

Олег напечатал следующее сообщение и отправил. Сайт подвис. Олег хотел уже ткнуть в кнопку отправки второй раз, но сообщение наконец отобразилось.

Ustas_34: А давай-ка мы в реале пересечёмся и ты мне в лицо это повторишь.

Олег перечитал собственную фразу и вздохнул. Ну всё, вот он и поджёг за собой мост.

Он методично нажимал F5 раз в десять секунд. Рука не дрожала, никакие мысли в голову не лезли — он был уже достаточно зол, чтобы отстраниться от ситуации и теперь просто идти напрямик к развязке. Всё, Олежка, упустил шанс закрыть страницу вовремя, и теперь всё кончится как всегда.

Вот, наконец, ответы.

JJabrahams: Боярин ты [антимат!] [антимат!] [антимат!] вконец, [антимат!]?

Б@ярин: Ююююстас, братан, ты что ли морду мне набить захотел? Ну так и быть, приходи, щенок, повожу тебя хайлом по грязи. Через пятнадцать минут я к котельной БПК выйду. Только ж ты не придёшь, кишка тонка, и ту тебе видать порвали, петушок))) Вы все потом лежите и воете, дядя Б@ярин прости, дядя Б@ярин отпусти, жить то хочется)))

Олег закрыл форум, выключил монитор, спокойно встал, накинул куртку и матерчатую кепку и вышел из маленького офиса.

— Михалыч, я в город пройдусь, — механически сказал он коллеге, который курил, прислонившись к кирпичной стенке. — Задержусь может минут на десять.

Тот кивнул, и Олег отправился вниз по улице, глядя вперёд. Дорога ныряла с холма на близкие окраины, где правил частный сектор да остатки советских ещё промышленных построек.

Он просто шёл и смотрел, ни о чём не думал, не собирался просчитывать свои действия или загадывать наперёд. Шёл механически, отстранившись от собственной злости, чтобы не истратить, не расплескать её, пока донесёт.

Он хорошо знал, как оно, скорее всего, будет. Потому что испытывал это застывшее и горячее, словно проглоченный уголь, чувство.

Когда Олег злился на кого-либо, он просто не мог остановиться. Хорошо, что это случалось редко, обычно люди, знакомые с ним поверхностно, в спокойном до равнодушия Олеге заподозрить ничего такого не могли.

…В школе он, будучи рослым, в восьмом классе подрался с десятиклассником. Пропустил несколько прямых ударов, получил сотрясение и рассечение брови, но чуть не утопил того парня в раковине, которую заткнул его же шапкой. Олег уже даже не помнил, что такого тот ему сказал. Просто помнил, что старший его разозлил, а сделать это с флегматичным Олегом было сложно.

В институте, когда его вывел из себя надменный молодой замдекана, Олег очнулся только когда тот лежал на полу и слабо пытался защитить голову. Оказалось, Олег бил его снятым со стены портретом основателя университета.

Его отчислили, и восстановится он смог только через год, на платное, подрабатывая ремонтом и настройкой компов. Хотя все говорили, что замдекана нарвался сам, потому что, мол, быть такой тварью, как он, в молодом возрасте, дано не каждому.

На первой работе он как-то повздорил с проверкой, когда его хотели сделать виноватым за отсутствие какого-то физически несуществующего принтера, который почему-то значился в бумагах. Олега скрутили, только когда он около пяти раз успел ударить проверяющего головой об офисный стол. С работы Олега уволили, но дело раздувать не стали, оказалось, там не только принтера не хватает, и начальство сверху прикрыло всё по-тихому.

Олег как раз вспоминал тот случай, но опять же отстранённо, словно читал о нём в выцветшей газете, глядел на блёклый снимок. Воспоминание было плоским и мало беспокоило его. Просто декорация. Он не думал почти ни о чём, кроме того, что форумный идиот заслуживает наказания.

Олег не умел драться, никогда этому не учился, и опыт у него был невеликий. Но это его тоже нисколько не волновало. В такие моменты рычаги управления его телом словно брал на себя кто-то другой.

Олег спустился с холма по раздолбанной обочине, свернул в проулок, где дома казались запущенными и хлипкими. К старым, двухэтажным особнякам, поделенным на нещедрые ломти, лепились какие-то хламовитые пристройки. Когда он выходил, светило солнце, но сейчас оно спряталось за тучи, мутные, свинцовые. Из порванного серого бока далеко на горизонте сеялся дождь. Налетел ветер, принёс тяжёлый запах навоза: кто-то чистил свинарник. Олег поморщился и сплюнул. Где этот полудурок живёт-то? Тут, что ли? В какой-то из этих халуп? «Вот в Москве, вот в Москве…» Отребье, мать его. Повылазили со своих хуторов, подумал Олег, и туда же.

Улица выродилась в облезлые сараи, в бузиновые заросли за падающим забором, и сошла на нет. Он срезал за какой-то бывшей конторой с заколоченными окнами и оказался на пустыре. Снова выглянуло солнце, чтобы отразиться в застоявшихся лужах с зелёной пеной по краям. Валялся мусор, стоптанные пластиковые стаканы, пакет картофельных очистков, которые кто-то зашвырнул на середину пустыря. Ну и свинушник. Что ж этот любитель порядка встречу-то тут назначил? Если живёт недалеко, убрал бы уж родной пустырь.

Впереди, за хилыми, кое-как осилившими строительный мусор зарослями американского клёна, виднелось недостроенная баня. Вернее, это должен был быть банно-прачечный комбинат — тут на закате Союза закладывали инфраструктуру нового микрорайона, — но толком успели построить только котельную, да начать корпус. С тех пор всё кирпичное растащили, трубу кочегарки распилили и увезли, остался только бетон: котельная да плиты забора.

Олег видел в грязи свежие следы. Здесь, значит, гад?

Он вошёл во двор и, сделав пару шагов, сморщился, сплюнул в сторону и огляделся.

Двор был замусорен как-то особенно гадко. В грязной каше, слишком уж истоптанной для такого заброшенного места, валялись какие-то мокрые пакеты, объедки, в ржавой луже плавал отвратительный мотлох, словно кто-то вылил сюда кастрюлю успевшего сгнить борща; какая-то мокрая вата, пожелтевшая ботва, железо, распотрошённые стулья, резиновые кольчатые шланги, казавшиеся жирными тварями, аж смотреть было страшно — вдруг пошевелятся. Под стеной котельной было нагажено. Бетонную закопченную стену покрывали рисунки — в основном бесформенные телеса самок с ярко выраженными вторичными половыми признаками. Неведомый художник не озаботился рисованием лиц, рук или ног. Нет, пара мерзких, каких-то особенно косых рож была нарисована чем-то бурым, а вот надписей, как ни странно, не наблюдалось, и от этого пиктограммы казались чем-то идолическим.

Олег скривил рот, заозирался. Ну что за дрянь, куда смотрит муниципалитет. Снести всё и заровнять. Пусть парковка будет или ещё какая хрень, только не эта гнойная язва на теле города. Здесь и впрямь было мерзко. Олег развернулся, полный решимости уйти. С удивлением он увидел в грязи использованный презерватив. Он сморщился, в брезгливом недоумении, даже отступив назад. Как, здесь?.. Это ж блевотная помойка.

Перед уходом он осмотрел двор ещё раз. Никого не было. А тропинки выделялись явно. Чьи ж следы? Может, этот придурок ждёт его внутри?

Кусок стены рядом со входом в котельную был вывален, из широкого рваного провала смотрела только тьма. Внутри почти ничего не было видно, словно там всё было выкрашено в чёрный. Закопченное он всё, что ли, подумал Олег? Пожар был?

Но запаха гари он не чувствовал. Грязи, гнили, кажется, даже дохлятины — это да.

Он окинул взглядом высокое, серое здание. Мокрые серые стены. Зачем-то зашитые ржавыми листами проёмы окон.

Олег махнул рукой и повернулся спиной к руинам, собравшись уходить.

И увидел, как во двор зашёл высокий, худой парень в светлой куртке, с острым, белёсым веснушчатым лицом. Молодой, считай пацан.

Парень увидел Олега и зло сощурился.

— Ты, что ли? — спросил он хрипло и шагнул к нему. — Я…

— А, так это ты, падла, — только и сказал Олег, быстро подходя к парню вплотную. Злость заполнила всю голову, позвоночник, все мышцы и нервы.

Олег протянул руку и сгрёб парня за ворот футболки.

Парень сразу ударил кулаком слева, попал в висок, но Олег только головой дёрнул, и пнул соперника в ногу. Перехватил руку, вывернул, повалил пацана на колени и ударил ногой в лицо. Попал скорее между плечом и шеей, пацан сгрёб его за ногу, рванул. Оба упали в грязь и покатились. Олег схватил грязный целлофан, прижал к лицу врага, потом натянул пакет с налипшими объедками ему на голову, и ударил — сначала в корпус, а потом раз, другой по голове.

Он пропустил момент, когда рука пацана нашла в грязи кусок арматуры.

Нога взорвалась болью, Олег упал, прикрываясь рукой. Парень уже сорвал с себя пакет, к щеке его прилип лист гнилой капусты, в волосах тоже была какая-то дрянь.

— Н-на падла!

Олег как-то отвёл удар, умудрившись сберечь кость. Пальцы второй руки, в грязи, резанула боль: он порезал руку о какое-то скрытое в слоях нечистот стекло.

— Н-на Баярин!

Олега вдруг словно выключили. Он откатился, чтоб успеть вдохнуть воздуха, и выставил верх руку.

Он сам напал на невиновного.

— Я не Баярин… сипло выдохнул Олег, отчаянно опасаясь, что его не расслышат. — Я не он.

Замах со свистом прошёл рядом с головой. Голос смерти, подумал Олег.

— Что, блин? Что, блин, мужик?!.

— Я… я думал… ты…

Олег поднялся. По руке текла кровь и грязь. Он был не похож ни на что, грязный, измятый, боль заливала тело, как будто по нему проехался грузовик. Мысль о том, что пятнадцать минут назад он, аккуратно одетый, вышел из чистого офиса на свежий воздух весеннего дня, казалась не просто нереальной, а неестественной. Кровь, боль, грязь, смрад — вот его реальность на данный момент. Олег зажмурился, тряхнул головой. С сожалением посмотрел на утонувшую в грязи кепку. На козырёк налипла какая-то рыбья чешуя.

— Я думал, ты. Я, — Олег выплюнул слюну и увидел в ней кровь, — Я Юстас тридцать четыре. На форуме.

— Я Кайндофлайт… Ты что, мужик, сказать не мог? Юстас Алексу, блин!

— А ты?

— Мать твою, ты ж на меня попёр как неадекват.

— Я дебил, — сказал Олег. Злость его никуда не делась, и вектор тоже. — А теперь предлагаю найти этого выплодка и урыть.

Пацан изумлённо округлил глаза, утирая грязным рукавом грязню щёку.

— Ну ты мужик терминатор. Мне б щас душ и аптечку найти.

— Душ… Баня вон, — усмехнулся Олег, показывая за спину, на раззявленный, как гнилой рот, вываленный вход в котельную. Внутри было черно, как будто всё и правда обгорело.

Парень поднял глаза и замер, будто увидел что-то.

Олег обернулся и тоже застыл.

— Т-с-с — сказал Кайнд, вглядываясь и медленно делая шаг вперёд.

И тут из темноты вышла фигура. Из темноты, но не из здания. Стояла за порогом провала, оставаясь в тени.

— Засмотришься как вы друг друга гандошите, — гнусаво-хрипловато сказала фигура, отсвечивая нездорово жёлтыми белками глаз.

Олег осмотрелся. О, вот оно. Он наклонился и медленно поднял горлышко бутылки, об осколки которой, видно, и поранился. Хорошо что раньше на глаза не попалось, подумал Олег, ещё зарезал бы парня.

Кайндофлайт легонько взмахнул арматуриной.

— Ты? Ты Баярин? — спросил он, потому что Олег уже ничего не спрашивал, просто шёл вперёд, умоляя себя положить розочку и отвечая себе сам: нет.

— Ну я, — осклабился в темноте мужик. Он был какой-то кособокий. Низкий, квадратный, с большими обезьяньими руками. Череп казался помятым, словно от последствий некой травмы. Разглядеть большего не позволяла тьма.

Правда выродок, что ли, подумал Олег, и бросился вперёд. Кайнд затопал следом, то ли помочь, то ли остановить. Розочка тускло сверкнула в замахе.

Как только они пересекли порог, мужик метнулся в темноту и побежал куда-то вглубь. Было темно, хоть глаз коли, только грязные отсветы лежали контурах руин.

Олег хромал, и Кайнд вырвался вперёд. Его светлая куртка мелькала в темноте, Олег следовал за ней.

Как только они оказались в полумраке, дверь сзади хлопнула, и что-то обрушилось на них, смрадное, хрипящее, быстрое и мускулистое. То ли свора бомжей, то ли собак. Пахло потом, пережаренным жиром, плесенью и шерстью.

Олег отбивался, рядом ухал Кайнд, но его хватило, видно, на два удара, потому что раздался вдруг леденящий, полный боли крик. Так кричал человек, которому когда-то ночью у Олега под окнами засадили в рёбра нож. Он тогда вызывал милицию сразу же, и скорую, да и не он один. Даже раз навестил парня в больнице, а ублюдков тогда не нашли.

Вот и Кайнд кричал так же, потом крик резко оборвался. Розочку вывернули из руки, звериное дыхание обжигало ухо. Руки заломили за спину до треска, голову нагнули вниз, больным коленом обрушили на пол и поволокли. Недолго. Куда-то вниз, к тусклой лампочке. Когда голову Олегу подняли, он закричал, тоскливо, надрывно, долго, потом крик его угас, как умирающая сирена.

Его бросили на пол и больше не держали. Но он не вставал, только смотрел.