Книжные Черви

Фаусто Грин

Книжные Черви

Пролог. Охота на невесту

Санкт-Петербург. Декабрь 2018.

– Простите, извините… Простите, пропустите, нам в конец вагона…

Темноволосый мужчина лет тридцати пяти, с приятным незапоминающимся лицом, не слишком толстый, не слишком тонкий, одетый в длинное серое шерстяное пальто, пробирался по узкому проходу плацкартного вагона. Следом за ним шли ещё трое молодых людей: один совсем ещё мальчишка, на вид не старше восемнадцати, и двое других, этим можно было дать лет двадцать семь – двадцать восемь. У паренька были небрежно растрёпанные каштановые волосы, отрощенная на затылке тоненькая прядка заплетена в косичку, чей кончик исчезал под воротником косухи. Высокий и стройный молодой человек, идущий следом за парнишкой, волосы имел тёмно-русые, а черты лица правильные и тонкие; в левой руке он нёс переноску с собакой породы вельш-корги-пемброк. Замыкал шеренгу светловолосый, очень коротко стриженный парень, одетый несколько эпатажно – в просторный чёрный балахон с глубоким капюшоном – и хранящий на своём лице до крайности независимое, граничащее с отсутствующим выражение. На носу у него сидели золотистые очки-авиаторы, а на голове – массивные мониторные наушники, из которых доносились сочные басы дэт-метала.

– Ишь, чо выдумали… Ходють тут. Здесь люди, между прочим, ко сну готовятся, – недовольно прокряхтела какая-то бабулька, которой припозднившаяся на посадку компания помешала устилаться на нижней боковой полке. Следом за бабкой недовольство высказали ещё несколько пассажиров, которые толпились в проходе, пытаясь разложить вещи и угнездиться на своих местах.

Когда четверо добрались наконец до своих мест, то с удивлением обнаружили вульгарно одетую молодую особу, вольготно расположившуюся на нижней полке.

– Простите, сударыня, но, кажется, вы ошиблись местом, – тщательно подбирая слова, проговорил Павел – именно так звали мужчину в пальто.

– Как ты меня назвал? – прокуренным голосом прохрипела девица.

– Сударыня… – растерянно повторил мужчина.

– С Питера, что ли? – Она харкнула на пол. – «Сударыня»!.. Моё место, и подруга моя тут сидит, а вы, вон, можете занять место возле параши…

В этот самый момент со стороны туалета появилась ещё одна девица, на лице которой красовалось нечто среднее между гримом для хоррора и макияжем. Она бесцеремонно растолкала незнакомцев и заняла вторую нижнюю полку.

– Но это же место Саши… – попытался возразить Павел, неуверенно оглядываясь на парнишку в кожанке.

– Ну, и чего мы встали? – донеслось тем временем от Евгения – парня в очках, которому из конца колонны было не видно нежных фемин, а из-за музыки в наушниках и не слышно состоявшейся беседы.

– Ну, тут какие-то заняли наши места и не хотят уходить, – устало пояснил стоящий перед ним Родион, опуская на пол переноску с собакой.

Евгений снял очки и закатил глаза. Дотянулся до плеча паренька.

– Сань, разберись, – начал было он.

– Стойте, успокойтесь, давайте не будем разбираться, я посплю на боковых полках, – вскидывая руки в примирительном жесте, поспешно предложил Родион.

– Я, в общем-то, тоже, – согласился Павел и принялся упихивать переноску с собакой под боковую полку.

Девушки довольно переглянулись.

Саша скинул берцы и влез на верхнюю полку. Барышни, почуяв запах мужских носков, скривились и начали требовать куда-нибудь убрать берцы, но парень их не слушал, а лишь удовлетворённо улыбался маленькой мести.

Евгений сразу ушёл в уборную, переоделся в домашнее и также залез на верхнюю полку. Девицы снизу отпустили в его сторону несколько сомнительных комплиментов и сделали парочку не менее сомнительных предложений.

– Девять часов… почему мы не могли поехать на «сапсане»?!. – уже через десять минут взвыл Саша. – Ненавижу Москву!

– «Сапсан» лично тебе, босота, не по карману. Сомневаюсь, что бюджета Родиона хватит катать тебя на дорогущем транспорте. – Евгений повернулся и насмешливо посмотрел на Сашу.

– Ты че, пёс?! Я дворянин! – Подколы Евгения по поводу денег, а вернее, их отсутствия, всегда бесили парнишку.

– Ммм, и где же твои манеры, барчук? – с выводящей из себя безмятежностью поинтересовался Женя.

– Да заткнись ты уже!.. – досадливо бросил Саша, отворачиваясь лицом к стене.

На боковых полках тем временем Павел и Родион, по законам русского железнодорожного путешествия, уже накрывали поляну. В сумке у них нашлась пара дошираков, любовно завёрнутая в фольгу жареная курица, хлеб, варёные яйца, помидор и четыре банки пива.

– Угощайтесь, – любезно предложил окружающим Родион, но отклика не последовало. Наглые девы с нижних полок были поглощены своими телефонами, а из наушников Евгения вновь донеслось нечто похожее на дэт-метал, и он отрешился от мира.

– А мне пива можно? – свесившись с полки, попросил Саша.

– Только безалкогольное. Я взял для тебя пару банок. – Родион полез в рюкзак.

– Прекрати обращаться со мной как с маленьким! – вспылил юнец. – Я уже взрослый, мне уже можно пить, и вообще!..

Но парня никто не слушал, кроме соседских бабок, которые тут же выдали негодующую тираду.

Атмосфера, конечно же, не располагала ко сну.

***

Саша слез и присел на краешек нижней полки. Намакияженная мамзель пару раз пихнула парня ногой в бедро, пытаясь то ли обратить на себя его внимание, то ли выжить его со своей территории. Так или иначе, парень счёл за лучшее решение проигнорировать эту ситуацию.

– Ты бы хоть джинсы зашил, – вздохнул Родион, бросая косой взгляд на голую Сашину коленку, торчащую в проход. – Чего на тебе всё горит как на огне? Им и месяца нет.

– Ой, прости, папочка, – едко процедил Саша и стал теребить серьгу в ухе (он всегда так делал, когда злился или волновался). – Тебе не надоело?

– Ты всё равно сделаешь, как я тебе говорю. Сейчас или позже.

Так получилось, что Родиону Саша старался не перечить, а если и делал это, то больше для вида.

– Есть иголка? – минуту спустя недовольно пробурчал парень.

Родион улыбнулся и, покопавшись в рюкзаке, протянул иголку с ниткой. Саша недовольно принялся зашивать дыру на коленке.

– На себе не зашивают, – сказал Павел, – примета плохая. Битым будешь.

Парень бросил на спутника уничтожающий взгляд.

С верхней полки спустился Евгений и пошёл к проводнице за чаем.

– Бесовщина ты, – донеслось ему вслед от цыганки с боковой полки.

– Что, простите? – Молодой человек остановился и повернулся к говорившей, приподнимая брови в том выражении вежливого удивления, на которое способны, как правило, лишь очень высокомерные люди.

– Креста на тебе нет! – с готовностью пояснила тётка.

– Так ведь и бога нет, – усмехнулся Евгений и двинулся дальше.

На цыганку эта фраза подействовала как бомба замедленного действия. Когда Евгений возвращался, женщина перегородила проход грудью шестого размера, телом шестидесятого и двумя цыганятами лет шести.

– Что ж ты старой женщине говоришь такие вещи, милок? Сердце у тебя чёрное, любовь ты свою потерял. Ты мне ручку позолоти, а я тебе правду расскажу, как порчу снять с себя. Есть она на тебе, глаз дурной. Вот и ты такой же.

Этой сценой заинтересовалась ещё не спящая публика: кто-то назвал цыганку вымогательницей, кто-то заохал про охрану, кто-то попросил всех заткнуться на не совсем культурном русском.

Женя улыбнулся.

– Что ж ты, старая женщина, или глаз у тебя замылился? Разве похож я на человека, у которого деньги есть?

Цыганский радар дал сбой: майка, треники и общий внешний вид парня говорили о том, что денег у него действительно нет. Женщина потупила взгляд, пробурчала что-то своим цыганятам и скрылась на полке, недовольно кряхтя.

Евгений проводил цыганку задумчивым взглядом и уже собирался было продолжить свой путь, но не успел он повернуть голову, как на него кто-то налетел. Проявив чудеса ловкости, парень умудрился удержать кружку с чаем, расплескав лишь немного, и уже собирался гневно воззрится на того, кто столь неосторожно его протаранил, но встретился взглядом с выразительными зелёными глазами очаровательной молодой девушки. В руке у неё был телефон, а в ушах – крошечные наушники, что легко объясняло, почему она в упор не заметила Евгения. Девушка извинилась с обворожительной улыбкой и перекинула с плеча за спину толстую чёрную косу. Воздух рядом с ней словно пах полевыми травами. По ощущениям – солодкой и крапивой.

Евгений посторонился, пропуская незнакомку. В ответ она одарила его ещё одной улыбкой, после чего направилась в сторону вагона первого класса. Светлое платье придавало ей необычайную лёгкость.

Женя вернулся на своё место. Саша в этот момент уже готов был покинуть свой кружок кройки и шитья, а точнее нытья.

– Ножницы нужны, – мрачно буркнул он.

Ни слова не говоря, Евгений достал со своей верхней полки небольшой пенал. Из пенала – герметичный пакетик, в котором лежали ножницы, зажимы, скальпели и множество других хирургических инструментов.

– Док, ты их везде с собой таскаешь?! – вытаращился на товарища парнишка.

Евгений посмотрел на Сашу как на идиота. Конечно, он таскал инструменты с собой везде. Как вещи первой необходимости. Как паспорт. Разве можно выйти на улицу и не взять зажим Кохера? Малышу на выбор дали пять ножниц, половина которых явно предназначалась для других целей.

Через какое-то время они все угнездились на своих полках и уснули.

***

Поезд стоял где-то посреди леса, залитый тусклым светом ущербной луны.

Уже полчаса сидящая в переноске собачка беспокойно прислушивалась к малейшим шорохам в вагоне. Слишком долго они уже не двигались для обычной стоянки, да и место было выбрано довольно странное: ни станции, ни полустанка. Собака начала недовольно ворчать, разбудив Родиона. Парень тут же сел и потянулся, задев рукой верхнюю полку. Сначала хотел извиниться, потом решил, что и товарищу стоит проснуться. Услышав копошение на нижней полке, глаза открыл и Павел.

– А… что… что такое? – сонно прокряхтел он.

– Спустись на минуточку, – задумчиво сказал Родион.

Мужчина неохотно слез. Родион посмотрел на свой телефон – сети не было. В вагоне постепенно зашевелились люди. Вдруг дверь тамбура открылась, и вошла проводница. Она дрожащим голосом произнесла:

– Граждане, если среди вас есть доктор, подойдите, пожалуйста, ко мне. Поезд скоро отправится.

Павел и Родион начали расталкивать Женю:

– Док, Док проснись!

Врач несколько секунд пытался игнорировать просьбу, надеясь, что от него отстанут. После двух подряд смен, на которых ему пришлось оперировать, он искренне надеялся выспаться хотя бы в дороге. Надежда не оправдалась. Вынув наушник из уха, проклиная всё на свете, он спустился и подошёл к проводнице.

– Я врач, – обречённо признался он. – Кому нужна помощь?

Проводница вцепилась в его руку. В её глазах стояли слёзы.

– Пожалуйста, пожалуйста, помогите, осмотрите их, может быть, там есть… может быть, там есть… ничего не говорите… пожалуйста.

Женщина повела его в первый вагон.

Евгений открыл дверь, ведущую из тамбура в коридор вагона первого класса, и ему в ноздри тут же ударил хорошо знакомый запах – запах крови и свежей требухи. Кровью был залит весь пол у ног Евгения, она пропитала тощую ковровую дорожку и кое-где забрызгала стены. Взгляд парня скользнул по ткани, ставшей из ярко-красной тёмно-бордовой, и уткнулся в человеческую руку. Рука с плечом и фрагментом грудины лежала возле левой стены, почти касаясь полусогнутыми пальцами тапочка Евгения. Весь остальной человек обнаружился чуть дальше по коридору: обмякший, он полусидел, привалившись к правой стене.

– Какого?!. – собрался было выругаться молодой человек, но осёкся.

Около мертвеца, у противоположной кромки кровавой лужи, стояли двое мужчин в форме. Один из них отчаянно пытался дозвониться кому-то по телефону. Другой, рослый, заметив Евгения, раздражённо уставился на него выпуклыми рыбьими глазами:

– Ты ещё кто такой? – неприязненно буркнул он. – Посторонним нельзя.

Проводница отстала где-то по дороге, поэтому Евгению пришлось рекомендовать себя самому.

– Я врач, – коротко ответил он.

Услышав это, рыбоглазый слегка подобрел, коротко кивнул сам себе:

– Врача нашли, отлично. – А Евгению бросил: – Всё, что вы здесь видите, является конфиденциальной информацией.

В этот момент из-за спины Евгения выглянула подоспевшая проводница.

– Что здесь произошло?! Вы разобрались? Это теракт?! – Она обвела всех присутствующих круглыми от ужаса глазами.

– Не теракт, а смерть по неосторожности, – чеканно поправил мужчина.

Формулировка была настолько изящной, что Евгений, цинично усмехнувшись, пару раз мысленно хлопнул в ладоши. После чего, брезгливо ступая по ковру, влажно хлюпающему под его ногами, протиснулся в ближайшее купе. На полках мирно лежали окровавленные тела. Грудная клетка их была разворочена. Евгений бегло осмотрел повреждения. Ни у кого не было сердца.

– Очевидно, что здесь нет живых! – крикнул доктор.

– Да вы чертовски наблюдательны! – отозвался голос рослого. – Как и в других купе. Сейчас мы свяжемся с кем-нибудь, оцепим поезд, выведем пассажиров.

– Тогда какого хрена вы меня вызвали?! – возмутился Евгений, однако ответить ему не успели.

Дверь, ведущая из купейного в технический вагон, открылась, и оттуда вышел ещё один полицейский.

– Ребят, в общем, дальше мы не едем. Машинист и начальник поезда мертвы.

После этой фразы проводница, которая и без того уже находилась на грани истерики, ринулась обратно, подальше от головного вагона.

Рыбоглазый изменился в лице:

– Если она сейчас всех там перебаламутит, то у нас будет целый поезд паникующих. Быстро за ней! – И сам первым бросился исполнять свой приказ. Двое его подчинённых последовали за ним.

Евгений тоже не собирался оставаться в вагоне и двинулся следом.

***

Что ситуация вышла из-под контроля, Павел и Родион поняли, когда в вагон вновь вбежала проводница, на этот раз в компании троих полицейских. Вместе они принялись будить пассажиров: